Under the surface.

— Принц! — Только попробуй. — Налей мне коньяка. Чуть-чуть. — Я тебя предупреждал. Парень выбежал из-за барной стойки и бросился в погоню за Чонином, который каждый раз, как поднимается в общий зал, просит налить ему что-нибудь алкогольное. Убегать ему от старшего после такого не впервой, так что остаться незадетым длинными руками, хлёстко и больно бьющими полотенцем, ему помогают неплохо натренированные на этом ноги. — Вот же мелкий, — Чонин пролез под одним из столиков и сел в дальний угол голубого дивана, рядом с одним из гостей. — Вылезай. — Не хочу. Ты сегодня слишком агрессивен, хён, — парень действительно раздражён. Сейчас в Доме довольно много посетителей, так что он не может надолго отойти от своего рабочего места, и Чонин со своими изрядно надоевшими испытаниями терпения на прочность совсем не помогает. — Ты же знаешь, что я с тобой ничего не сделаю, — старший заправляет полотенце за рабочий пояс и прячет руки в карманы лёгких свободных чёрных брюк, показывая смирение. — Вылазь. — Всё равно я тебя боюсь. Кто же знал, что ты сегодня такой нервный. — Принц, Йени, я вам не мешаю? — работники переключили внимание на гостя, за столом которого Чонин нашёл убежище. — Можете выяснять отношения в другом месте? Мне нужно побыть одному, — мужчина лет шестидесяти был подавлен и явно не рад компании шумных молодых людей. — Да, конечно, извините, — Чонин скрылся под столом и поднялся с другой стороны, опираясь на протянутую другом руку, — наслаждайтесь всеми благами Дома, мы вас больше не побеспокоим. Парни поспешили покинуть гостевую зону и вернуться к барной стойке, где старшего уже ждало несколько гостей. Чонин сел на своё любимое место – белый стул в проходе за стойку. Обычно он служил перегородкой, чтобы никто из посетителей не своевольничал в баре, однако все работники практически всегда выбирали его в качестве места для отдыха, если проводили свободное время здесь. — Держи, провокатор, — по столу к леснику подъезжает банка энергетика, — кстати, этого вида у тебя осталось пять банок. Скоро пополнять надо. Старший отвлекается на следующий заказ, а Чонин наклоняется влево, заглядывает под стойку, где в ящиках хранится его запас напитков, и проверяет количество банок, чтобы знать, что ещё ему нужно будет докупить. — Крысёныш, — Чонин пугается и дёргается, однако от удара об угол барной стойки его спасает ладонь друга, придержавшая за голову, — я к тебе в лес не лезу, вот и ты в бар не суйся, — аккуратно выведя голову Чонина из-под стойки, старший серьёзно смотрит ему в глаза, ожидая кивка, означающего понимание, или чего-нибудь подобного, получив желаемое, он подмигивает и с улыбкой продолжает работу. Флирт не был его стилем общения, хотя так и не скажешь, если наблюдать за ним продолжительное время. В работе парень всегда вежлив, учтив, но и не прочь пофлиртовать, если ему оказывают явные знаки внимания. Он прекрасно знает, какое влияние отдельные части его тела производят на девушек – та и не только на девушек – и пользуется этим себе во благо. Иногда, когда того душа желает, Принц надевает топы, открывающие прекрасный вид на его чёткий, грамотно сделанный потом, кровью и суровыми тренировками пресс. Сегодня как раз один из таких дней, когда на нём короткий чёрный топ с полупрозрачной рубашкой поверх. Рукава закатаны, чтобы не мешали работе, а пояс с нужными приспособлениями, которые легко потерять в суматохе, спущен с талии на бёдра, чтобы не мешал милым дамам и не менее милым господам разглядывать всё то, что было даровано природой и доработано самим Принцем. Чёрные волосы, что были короче, чем у Феликса, но всё равно лезли в глаза, были забраны в маленький хвостик, красные концы которого забавно покачивались при ходьбе или любых других движениях. Цвет волос был для него параметром, мягко говоря, непостоянным. Если тот же Феликс ходит с одним и тем же скрытым окрашиванием уже почти три года, только время от времени обновляет его, то владельцу бара его стиль надоедает едва не сразу, как он перекрашивается, так что красные концы на чёрном фоне проживут недолго. — Хван Хёнджин! — Йени, как думаешь, он просто злой или то я что-то натворил? Чонин не успевает высказать свои предположения, как Минхо, что своим криком испугал пару гостий, мило общавшихся с обворожительным работником по ту сторону стойки, приземляется на стул, с которого младший в последний момент сообразил спуститься. Минхо явно в том состоянии, когда ему абсолютно всё равно куда садиться, он бы и не обратил внимание на лесника под задницей. — Третье или пятое? — Хёнджин прекрасно знает вкусы своего старшего, а также и случаи, в которых он предпочитает тот или иной напиток, но лучше перестраховаться, а то ладонь Минхо, фантомное ощущение которой время от времени появляется на спине, выскажет недовольство вместо всяких слов. Конечно, рука гида не столько тяжёлая, сколько резкая и с недавних пор когтистая, но опробовать её на себе не хочется абсолютно. — Третье. И сироп, — Минхо ложится на стойку, опираясь лбом на руки, и не замечает осуждающего взгляда Принца. Он недолго лежит, после чего поворачивает голову к Чонину, который стоял на самой границе прохода за стойку, боясь ступить во владения Хёнджина. — А ты почему пьёшь какую-то ерунду? — тянется к младшему и забирает банку энергетика, чтобы почитать. — Хён, мне же нельзя алкоголь. Ты каждый раз спрашиваешь и каждый раз я тебе объясняю, — Чонин раздражённо забирает назад свой напиток и отпивает глоток. — Ты тоже каждый раз задалбываешь нашего Принца просьбами налить тебе выпить, но почему-то тебя это так не бесит, — Минхо улыбается на сконфуженное выражение лица лесника. Хёнджин не раз тайно жаловался на подобные выходки Чонина. Хёнджин пусть и выглядит как очень сильный, уверенный в себе и целеустремлённый человек, но на самом деле чаще других летает в сфере, выпуская негативные эмоции. — Это другое. Подтрунивать над заработавшимся коллегой и напоминать об ошибке природы – не одно и то же, — у Чонина непереносимость алкоголя, поэтому он и пьёт только кофе, энергетики, лимонады с разными вкусами и, впрочем, любую бурду, на таре которой написано «напиток безалкогольный». — Разве? Йени, Хёнджину тоже неприятно, когда ты испытываешь его терпение и профессионализм. Я же не ошибусь, если скажу, что ты и сегодня это сделал? — Минхо цепляет пальцами задний карман джинсов Чонина и пододвигает парня к себе, перехватывая за талию. — Не ошибёшься. — Как я и думал, — Минхо поднимает голову, не заметив рядом Принца, что ушёл вглубь склада ему за вином, продолжает. — Ян Чонин, мы же уже говорили об этом. Я не требую совсем избавляться от шуток – без них ты потеряешь индивидуальность – однако настоятельно прошу снизить их количество, а то это уже не забавно, а раздражающе. Притормози. Минхо повышал голос на коллег только в чрезвычайных ситуациях, руку он поднял лишь дважды, когда не смог себя контролировать, в остальном же предпочитал решать конфликты мирно, не вбивая свою мораль в головы младших, а подводя их самих к истине. Чонин кивает и прочёсывает пальцами волосы гида. Не с первого раза получается гладко провести, но в конце концов парень распутывает узелочки, затаившиеся в фиолетовых кисточках, и может спокойно гладить старшего и дальше, не боясь причинить ему боль. Минхо такое нравится, и он не раз в этом признавался. У него-то кроме этих пятерых парней никого и нет. Наконец возвращается Хёнджин с бокалом вина. Не было резона нести всю бутылку, так как Минхо довольно восприимчив к алкоголю и больше одного бокала никогда не выпивает. Парень ставит напиток перед старшим, достаёт из-под стойки и ставит рядом тюбик мятного топпинга и возвращается к гостям, которых собралась уже небольшая очередь. — Эй, Ваше Высочество, а доделать? — Минхо совсем не нравится, что Хёнджин ушёл к другим, когда ещё не выполнил до конца его заказ. — Хён, при всём уважении, так жестоко надругаться над дорогущим Рислингом я не могу. Сделай это сам, раз так хочется, — Хёнджин подмигивает старшему в своей привычной флиртующей манере и отдаёт девушкам по ту сторону стойки их бокалы с шампанским. — Минхо-хён! — гид, останавливая диалог с Чонином, которому Принц дал в пользование личное кресло, оборачивается на голос и видит испуганного Сынмина, который пусть и не бежал, но очень быстро пробирался меж людей в зале. Зона бара находится в самом конце общего зала, ещё и за поворотом, так что скорее всего парню пришлось отвлечь нескольких посетителей от их дел, чтобы найти гида. Сынмину остаётся совсем немного пройти, как его что-то ослепляет и отрывает от пола. — Мин… — отчаянный испуганный крик обрывается и все трое работников смотрят, не моргая, как сфера уносится вверх. — Ахах, забавно, — Минхо поворачивается обратно и съедает пару коктейльных вишенок, специально для него привезённых Хёнджином несколько минут назад из реального мира. — А ему же кто-нибудь объяснил, как работают сферы? — Чонин опасливо поглядывает наверх, где новичок, видимо, не совсем понимал, что именно чувствует, ибо сфера не становилась какой-то конкретной фактуры, а то сияла голубым, зелёным, то била яркими красными, жёлтыми брызгами. — Когда он был здесь в прошлый раз, — Минхо допивает вино и продолжает, — Джисон его еле привёл в чувство, он пару часов только рыдал и задыхался от этого. Там, Йени, не до сфер было. Я с трудом смог его зарегистрировать, если бы я тогда ещё про летающих под сводом людей вспомнил, то там было бы всё совсем печально, — Чонин поворачивается к стойке и внимательно слушает старшего. — Ким Сынмин его зовут, он муж Кристофера, который помогал нашему солнцу. — А, понял, — лесник крадёт у Минхо одну вишенку и крутит журавлика из салфетки, чтобы чем-то занять руки и не выслушивать потом лекцию о вреде самоповреждения. — Криса-то я помню, а этого милашку я не видел. — Кристофера, Чонин. Уважай чужое имя, — Минхо считает, что имя – это едва ли не единственное, что человек может достаточно легко обозначить как фактор индивидуальности, к тому же и самое простое. Даже если имена у людей одинаковые, то будут разные краткие формы, прозвища, псевдонимы, а так как свою индивидуальность он утратил, оставив лишь имя, то и к именам других относится серьёзно. — И он тебе хён, вы не в настолько близких отношениях, чтобы опускать вежливость. — Ой, хён, не будь таким душным. Его же нет рядом. К тому же он из Австралии, там обращения не обязательны, — вот что что, а закатывает глаза Чонин профессионально. Хёнджин же лишь отдалённо понимает, о ком его коллеги говорят. Он не знает Кристофера, но заведомо ему благодарен, что тот согласился помочь Феликсу и Чанбину во время переезда, он может лишь искать глазами сферу новичка и слушать перепалки друзей, пытаясь выцепить важную для себя информацию. — Парни, смотрите, как магия рождается. Принц кивнул наверх, где висело довольно много сфер, но работникам не нужно было объяснять, какую именно тот имел ввиду. С двух сторон по большому сияющему шару начали расползаться белые пятна и постепенно закрывать всю поверхность, занимая место ярких брызг. Гостям в зале и самим работникам, что вышли из бара и наблюдали этот волшебный процесс из зоны приземления, пришлось прикрыть глаза от очень уж яркого света, что исходил от сферы. Хёнджин снял рубашку и растянул её перед глазами коллег – ткань полупрозрачная и тёмная, она и даст всё разглядеть, и глаза сбережёт. — Минхо-хён, так он спуститься-то сможет? — уже бывали случаи, когда новички, толком не разобравшись и не дослушав инструктаж до конца, застревали наверху, ибо просто не знали как спуститься. Приходилось ждать довольно долго пока человек внутри заснёт от усталости, и сфера почувствует полное спокойствие, после чего сама спустится. Приходилось постоянно краем глаза поглядывать на застрявшего новичка и следить, чтобы всё было более-менее в порядке. — Надеюсь, Йени, — Минхо и самому не хочется сидеть ещё несколько часов в зале. — В принципе он парень умный, так что может догадаться. Ещё будет очень хорошо, если он будет в адекватном состоянии, а не как в прошлый раз. Джисона же нет сегодня, я не уверен, что справлюсь. Гид посмотрел на Чонина и на долю секунды в его взгляде мелькнул страх. Да, он далеко не в первый раз видит, как Дом выбирает себе новых работников, та и он знал, что в скором времени должны появиться новенькие, но всё равно довольно волнительно и страшно – реакции ведь у всех разные. Сынмин же вообще не понимал, что с ним произошло. Сначала он оказался совсем не там, где рассчитывал, что нехило так напугало, а когда он попал в нужное место, его унесло какое-то яркое нечто. Справедливости ради, внутри было довольно комфортно, но вместе с тем и страшно. Парень одновременно и боялся, и злился, несколько раз слишком сильно дёрнув за футболку, что та порвалась, и истерически смеялся, и пытался разбить сферу руками и ногами, но та не давала себя коснуться, будто обладала собственным разумом. В какой-то момент парень просто смирился, сделал пару глубоких вдохов и, за неимением других идей, начал уговаривать сферу спустить его. Если она забрала, значит, и вернуть обязана. Сынмин не знает, сработало ли это, ибо за пределами сферы ничего не может разглядеть и никакого движения не ощущает, аж пока не оказывается на полу, на тёплой стеклянной панели, куда мягко приземлился с огромной высоты. Парень сейчас даже не понимает, насколько высоко он был. Сразу рядом с ним образуется толпа любопытных гостей, которых Чонин настоятельно просит отойти подальше, чтобы не пугать Сынмина ещё больше. Минхо с Хёнджином, который теперь не отвлекает внимание старшего своим шикарным телом, присели на пол рядом с Сынмином и ждут, когда он перестанет дрожать и сможет говорить. Не нужно сразу задавать ему вопросы, всё-таки парень пережил сильный стресс только что, поэтому надо дать ему время перезагрузиться и осознать произошедшее. Минхо серьёзен и собран, готов в любой момент помочь любыми доступными способами, однако на краю сознания мигает красным мольба о том, чтобы Сынмину не потребовалось вмешательство более квалифицированного работника. Джисон не сможет сегодня по первому зову сорваться в Дом, остаётся надеяться, что Минхо сможет справиться с возможной истерикой. — Минхо-хён? — Я здесь, — Сынмин восстановил дыхание и открыл глаза, Минхо моментально подсел к нему поближе. — Что это было? — парень поднимает взгляд наверх и видит разноцветные сферы. Глаза сразу округляются, когда он понимает, что был среди них. — Это я тоже вот там вот висел? — Минхо кивает. — Ахуеть. — Сынмин, ты подняться сможешь? — вклинивается Принц. — Просто на полу сидеть – не лучшее решение. Давайте отойдём в сторону. Парни встают и, забрав из толпы Чонина и с пола ключ новичка, отходят в зону бара. — А у вас есть у кого-нибудь, может, рубашка какая или футболка? — спрашивает Сынмин, глядя скорее только на Минхо. — Моя просто не пережила всего этого, — он показывает на себя и футболку, которую порвал на эмоциях. — Пойдём. Хёнджин осторожно взял напуганного парня за руку и повёл вдоль зала дальше, к неприметной каменной двери, за которой располагалась огромная кладовая с вещами, забытыми когда-то здесь гостями. Сынмин бегло осматривается и с подачи старшего проходит вдоль шкафов с одеждой. Далеко не отходя, он берёт красно-белую клетчатую рубашку и переодевается. — Имей ввиду, — громкий в таком тихом месте голос Хёнджина слегка напугал парня, что тот дёрнулся и, схватившись за сердце, повернулся к работнику, — прости. Имей ввиду, что забрать из Дома что-либо, что ты сюда не приносил, у тебя не выйдет. Поэтому назад ты вернёшься без рубашки. Так что, если ты провалился из какого-то общественного места, то лучше надень футболку обратно. Лучше уж в рваной, чем вообще без неё. Новичок кивнул, но рубашку всё-таки застегнул на голом теле – он переместился из номера отеля, ему некого смущать там своим торсом. — Спасибо... эм... — Хван Хёнджин. Хёнджин-хён скорее всего, — представляется старший. — Ну, или Принц. — Да, спасибо, — Сынмин слегка краснеет, — Принц. Когда парни уже собирались выходить из кладовой, Сынмин зацепился взглядом за стол, на котором стояла забытая посуда. Ассортимент был немногочисленным, но местами забавным. Больше всего, что неудивительно, было рюмок и палочек. Парень прошёлся вдоль стола и заметил вещь, сильно напоминающую ему о доме, о семье, о Кристофере. Он взял в руки мельхиоровую вилку, сильно похожую на ту, какие ему когда-то подарила мама и которыми они с мужем иногда едят. — Не знаешь, кто её оставил? — спрашивает Сынмин, показав Хёнджину вещицу. — Нет. Это, кстати сказать, самая новая из забытых вещей, Минхо выбил её из рук одного из новичков, а что? — Просто очень похожа на мою, у меня дома набор мельхиоровых столовых приборов, — Сынмин улыбается, он не думает, что это именно та самая, одна из маминых, но чувство тоски по семье расползается по всему телу, он хочет обнять маму, обнять мужа, которого не видел уже почти месяц, он просто хочет домой. Сынмин кладёт вилку обратно на стол и проходит мимо Хёнджина к выходу, старший же забирает столовый прибор в карман и выходит следом. Принц блокирует дверь и отводит Сынмина обратно в бар, где их уже заждались двое других работников. — Ага, то есть ты хотел попасть сюда, но по ошибке провалился в другой филиал, хорошо, ты хотел у меня расспросить, почему так вышло, но не смог добежать, потому что посмотрел на сферы, так? Сынмин рассказал работникам о своих сегодняшних приключениях и Минхо пытается как-то собрать паззл из постоянно скачущих относительно друг друга в рассказе отрезков времени и непонятных деталей. Сынмин ещё довольно нервный и напуганный, поэтому соединить предложения в связный монолог пока не может. — Как-то так, да, — парень вертит в руках стакан с водой и пытается окончательно успокоиться. — Отлично. С этим разобрались. — Не разобрались, — Сынмин реагирует резко, ударяет стаканом по стойке, — почему я попал хрен пойми куда? Я и этого места боюсь, а там другие люди, другой гид, другой язык, я ничего не понял! Я просто быстро дёрнул по строке и вернулся домой, потому что испугался. Какого чёрта? — Сынмин, тише. Хёнджин сидит в кресле по ту сторону стойки и спокойно, размеренно просит не поддаваться снова панике. Он наслышан о предыдущем опыте этого парня в Доме и прекрасно понимает, что лучше не доводить до крайности, а то без Джисона им придётся туго. Парень показательно делает пару глубоких вдохов и заставляет это сделать Сынмина. Когда видит, что тремор в руках слегка утих, он продолжает: — Этот Дом – не единственный. Куда ты попадёшь зависит от языка, на котором ты сказал последнюю фразу перед тем, как провалился. — Я матерился на китайском, — Сынмин улыбается и открывает свой ключ на последней странице, где находится его строка преданности. — Хотя я не знаю китайский. — Вот и попал в соответствующий филиал, — заключает Минхо. — Чтобы попадать именно сюда, говори на британском английском. Ну, в твоём случае с австралийским акцентом будет проще. — Ага, ладно, я вас понял. А дальше что за ерунда произошла? Почему я вдруг улетел под крышу? Кстати, это не опасно? — только сейчас на парня в полной мере снизошло осознание того, где он был и что он делал. — Не опасно. Сфера не позволит навредить ей, — Хёнджин, как самый частый пользователь, уверен в этом на все сто процентов. — Смотри, сферы образуются выбросом эмоций и управляются твоими мыслями. — Это я типа Джаспер из «Сумерек»? — Сынмин подливает себе ещё воды из графина и внимательно слушает Хёнджина, правда, его немного сбивает сидящий на том Чонин, вот и рождаются шуточки. — Ахах, не совсем, — улыбается Хёнджин, — Джаспер воздействовал на гормоны других людей, сфера же – часть тебя, да, она зависит от гормонов, но подчиняется здравому рассудку. К примеру, как ты смог спуститься? — Не знаю, я просто уговаривал… это, — парень изобразил руками шар, — пока не оказался на полу. — Вот. В этом и суть. Чтобы подняться, нужно, во-первых, быть в эмоционально возбуждённом состоянии, скажем, сейчас я не смогу сформировать сферу, так как спокоен, но если меня сильно разозлить, расстроить или рассмешить, то сложностей с этим не возникнет. Когда ты на пике, нужно представить, как тебя окутывает эта дымка и поднимает вверх, оттолкнуться от пола, а дальше сфера всё сделает сама, — объясняет Принц. — Чтобы спуститься, когда ты чувствуешь, что сеанс можно заканчивать, нужно успокоиться и представить, как опускаешься ниже, к полу. Сфера чувствует состояние человека внутри неё, она не спустится, пока ты полностью не выплеснешь эмоции, пока не проработаешь этот момент наедине с собой. Ты, когда бежал к Минхо, посмотрел наверх, на сферы, картинка отпечаталась в твоём сознании и при малейшем прыжке твоя сфера унесла тебя наверх. Остальные работники сидели и слушали объяснение, конечно, они всё это и сами прекрасно знали, но голос Хёнджина успокаивал не только Сынмина. В его компании всегда становилось комфортно, благодаря эмпатии Принц был хорошим слушателем и знал, как правильно поддержать. — Провисел ты там, кстати, довольно долго, причём, судя по всему, сам не понимал, что чувствовал. Я прав? — Та я что только не чувствовал, хён, — истерически усмехается Сынмин. — Легче хоть стало? — Минхо всё-таки интересно, с какой целью этот напуганный и ушедший в затяжную истерику в прошлый раз парень вернулся. — Зачем провалился, кстати? Сынмин опускает глаза в столешницу, ему и правда стало легче, он, пока разбирался со сферой, неосознанно выплеснул весь гнев, что в нём был. — В тот раз я провалился из-за ярости. Я разворотил номер в отеле и персонал предъявил мне счёт за испорченное имущество. Сегодня я не хотел повторения того же, поэтому подумал, что будет правильным решением перенестись сюда – вы же знаете, как с этим справляться, — Сынмин поднимает глаза и встречает три тёплых взгляда. «Он нам доверился», — мелькает одновременно в головах у коллег, что мельком переглянулись. — Я полагаю, сфера мне помогла с этим справиться, — добавляет Сынмин, — только я не совсем понял, как именно спустился. — Когда успокоился, ты смог договориться со сферой и она спустила тебя вниз, — объясняет дальше Хёнджин. — Сфера подчиняется тебе, но не действует как строгий алгоритм, порой она лучше знает, что именно тебе нужно, и может не отпускать, пока ты не станешь честен со своими эмоциями и самим собой, — на лице Сынмина будто надета маска, он сидит с каменным выражением и пытается понять, просто понять, он слушает Хёнджина и надеется, что не сошёл с ума. — В этом случае нужно лишь довериться и сделать то, чего хочет твоё подсознание. Сферы не немы, но для тебя внутри не существует звуков, ты можешь ни на что не отвлекаться и полностью отдаться во власть эмоций. Все вокруг такие же люди, — мимолётный взгляд Принца на закатывающего глаза Минхо остаётся незамеченным, — все кричат, смеются, ругаются, плачут, так что не волнуйся за реакцию. Все сюда приходят главным образом за одним и тем же, никто не посмеет тебя оскорбить за выражение эмоций. — Я не уверен, что понял всё, но это, — Сынмин неопределённо обвёл рукой общий зал, — уже хотя бы не так пугает. — Рад за тебя, — голос Минхо звучит резко, — только есть одно «но», — а Сынмин только обрадовался, что одной проблемой в его жизни стало меньше. — Посмотри на сферы. Из бара не было видно всех, но какие-то летали достаточно близко и можно было рассмотреть всю их красоту. Гид выдержал паузу, дал Сынмину насладиться этим зрелищем. Минхо и сам до сих пор обожает наблюдать за сферами, за их образованием и рассеиванием, за тем, как яркие дымки положительных эмоций переплетаются между собой и меняют оттенки, за тем, какими глубокими порой бывают цвета негативно окрашенных сфер. Да, за все годы жизни и работы в Доме, он видел это сотни, тысячи, сотни тысяч раз, но всё равно порой замирает и залипает на воистину волшебный процесс. — Так, и что? — Сынмина тоже привлекают эти яркие шары, есть в них что-то манящее. — На какие виды ты бы их разделил? — Я вижу два: яркие, будто маслом написанные, и сияющие однотонные, — отвечает Сынмин. — Верно. Однако есть ещё и третий вид – белые сферы. Это наши, работников. У простых посетителей сферы меняются в зависимости от окраса эмоции, наши же остаются белыми всегда, — рассказывает Минхо и улыбается, глядя на Чонина, который уснул у Хёнджина на руках. Парень сегодня много работал и заснул под размеренный голос старшего. Ему бы домой, но пусть уж поспит немного так – не будить же его сразу, в самом деле. — Красиво, наверное, — Сынмин пытается представить, как бы это выглядело. Свою сферу он не видел, так как закрыл глаза ещё при подъёме, а потом его ослепило несколько вспышек, и парень решил поберечь глаза до момента, пока не выберется. — Да, очень красиво, — гид кидает крайний взгляд на зал, где людей заметно помельчало, что даже никто к бару не подходит, и поворачивается к новичку, серьёзно смотря тому в глаза. — Пока ты находился в сфере, она часто металась между эмоциями, окрашивалась то в яркие цвета, то сияла голубизной и другими цветами холодного спектра. В конце же твоя сфера стала белой, она ослепила весь зал, ты ослепил весь зал, Сынмин, — гид берёт парня за руку и, переглянувшись с Хёнджином, продолжает. — Ким Сынмин, Дом выбрал тебя как своего нового работника. Ты теперь один из нас. — Шутишь что ли? Я же ничего толком не знаю! — вскрикивает парень, но вспоминает о спящем Чонине и немного убавляет звук. — Как я могу здесь работать, если у меня в реальной жизни в графике иногда нет места сну, что я буду делать вообще? — Сынмин, тише, — Минхо перемещает руку на спину новоиспечённого коллеги, — будет видно со временем, чем ты будешь заниматься. С этим мы разберёмся потом, когда вся команда будет в сборе. — А сейчас нельзя? — Нет. Это решается коллективно, учитывая мнение всех членов команды. Сейчас я не могу вызвать всех сюда, у Джисона, например, который с тобой работал в прошлый раз, завтра важный экзамен, он сейчас заканчивает университет и лучше ему не мешать готовиться. Так что потерпи немного. Минхо подходит к Хёнджину, мягко теребит его волосы и тихо произносит, смотря на Сынмина: — К нам провалился новенький, мне нужно идти работать, Хёнджин тебе поможет завершить одно дело, связанное с твоим новым статусом. Минхо прощается и выходит в зал, где его уже ждёт новоприбывший. Вино в организме не влияет на адекватность, но помогает не сорваться и совершить непоправимое с этим новичком. Всё-таки есть вещи, которые гид не полностью контролирует. Минхо много раз видел, как появляются новые работники, как они взрослеют, меняются, стареют, как сменяются их поколения, он сам многих из них вводил в курс дела, объяснял всё, помогал на первых порах, так что ему ничего не стоит доверить один из важных моментов одному из коллег, тем более самому опытному, после него, разумеется. Дом выбрал Хёнджина первым из нынешней команды работников, Принц не видел только инициацию Чанбина, но компенсировал это помощью со спальнями первого этажа, пока Чанбин ещё не выработал удобную для себя и быструю схему работы. — Йени, — Хёнджин тихо, аккуратно зовёт парня, спящего на его бёдрах, — малыш, просыпайся. Чонин не реагирует, лишь немного шевелит головой, устраиваясь поудобнее в объятьях старшего. Принц улыбается на это, но разбудить лесника всё-таки надо – его некуда уложить, лучше отправить его домой, в кровать. — Извини за любопытство, — отвлекает Хёнджина Сынмин, — вы вместе? — Нет. Мы просто друзья, — Принц пытается растормошить младшего, но тот, похоже, уснул довольно крепко. Он сегодня работал как пчёлка, причём буквально – здесь-то насекомых нет, вот и приходится их функцию выполнять Чонину, — а тут, как видишь, стульев не стоит, вот и уснул на мне. Сынмин осматривается и, действительно: рядом нет никаких мест для сидения, только белый стул в проходе, на котором он сидит, и рабочее кресло Хёнджина, в котором расположились его – теперь уже – коллеги. Наконец Чонин открывает глаза, после долгих попыток старшего его разбудить, и пару секунд обрабатывает информацию об окружении. — Йени, вставай. — Не хочу. Я устал, — Чонин снова роняет голову на плечо Хёнджина, но тот садится ровно и мешает удобно умоститься. — Надо, малыш. Я не могу тебя оставить здесь. Отправляйся домой, ты сегодня хорошо поработал. Чонину, конечно, не так чтобы идеально комфортно спать сидя, но преодолеть путь до кабинета кажется нереально сложной задачей. — Хён, а я могу поспать здесь? — лесник знает, что нет, но попытать удачу всё-таки стоит. — Нет, Йени, — ожидаемо, — перевернёшься и травмируешься, плюс кресло мне поцарапаешь, тебя же некому будет держать, давай, домой. Принц подбивает друга в бок, побуждая встать. Чонин слушается и поднимается с бёдер старшего под его удовлетворённый вздох – лесник сидел на одном месте довольно долго, вот ноги Хёнджина и затекли. Младшенький потягивается, поздравляет Сынмина с новым статусом и, пересилив себя, уходит в свой кабинет, откуда и отправляется домой, в любимую мягкую постельку. — Пойдём, — Хёнджин встаёт стразу, не дав ногам достаточно времени восстановиться, и манит рукой Сынмина за собой вглубь бара. — Что за дело, которое мне нужно сделать? — спрашивает Сынмин, когда проходит за Принцем вдоль одного из стеллажей. — Открыть дверь. У тебя теперь тоже есть свой кабинет. — Нет. Хватит с меня открытий на сегодня. Это как-нибудь в другой раз. Я же могу сделать это потом? — Можешь, — ничего страшного не случится, если Сынмин не настроит дверь в первый же день. Это вполне может подождать. — Только вот я встал не за этим. Алкоголь пьёшь? — Пью, — Сынмину не особо нравится перспектива пить что-либо здесь. Как-то это страшновато. — Предпочтения? — Та не особо, а что? — Чисто технически, это третий раз, как ты провалился в Дом, — объясняет Хёнджин, — ты считаешься новичком только первые три перемещения, потом ты просто гость, рядовой посетитель, а у меня есть правило: не давать алкоголь новичкам. Сегодня, так сказать, твой выпускной, так что могу сделать исключение в честь инициации. — Хочешь меня напоить? Сынмина Хёнджин немного пугает, да, он красивый и нереально горячий, особенно в своей прозрачной рубашке, но, когда подобного вида человек говорит, что нальёт тебе алкоголь, тем более где-то в уединённом месте, невольно начинаешь переживать за своё здоровье и вспоминать, что в клубах в таких ситуациях делают девушки. — Не волнуйся. Больше одного бокала я тебе не дам. Все эти бутылки, — Принц неопределённо обводит территорию рукой, — из моих личных запасов, так что не стоит переживать за качество. — Не особо успокаивает. Мало ли, что может быть в составе твоих «личных запасов», — Сынмин с каждым метром пугается всё больше – стеллажи с напитками уходят значительно дальше, чем ему казалось изначально, к тому же проходы петляют. — В реальном мире я сын владельца крупной винодельной компании. В моём распоряжении половина акций и по документам я являюсь совладельцем, но мой отец слишком увлечён работой, так что мне там пока делать нечего, однако никто не может мне запретить использовать продукцию компании в личных целях. Кроме вина здесь есть коньяк и виски, но вина намного больше, сам понимаешь, — Сынмин задумывается, что Хёнджину действительно подходит подобная должность, в роли владельца алкогольной компании он смотрится очень даже органично. — За качество продукции отвечает компания, так что в моих интересах не посрамить честь своей же монополии. — Ладно, это звучит немного лучше, — улыбается Сынмин и идёт чуть быстрее, но оглядывается назад и обратный путь всё же не оставляет попыток запомнить. — Я рад, — Принц останавливается у одного из стеллажей и берёт с него бутылку. — Так как предпочтений у тебя нет, позволь, я сам приму решение, — после кивка Хёнджин распечатывает вино и наливает немного в бокал, висящий на боковой стенке. — Красное сухое. Карменер. Пятнадцатый год. Попробуй. Мяса, конечно, нет, но и так должно быть вкусно. Сынмин принимает бокал из рук Хёнджина, нюхает вино и делает небольшой глоток. Яркая жидкость мягко течёт в горло, обволакивает всё внутри, от кислинки во вкусе не хочется скривиться, наоборот, ощущается она очень правильно. — Нравится? — Спрашивает Хёнджин, пока ищет на поясе пробку для вина – оригинальную уже не получится вставить обратно. — Да. Вкусно. — Отлично. Я тогда эту бутылку поближе к стойке перенесу. Будет твоя, — найдя искомое в одном из навесных карманов, Принц закрывает вино и ждёт, пока Сынмин допьёт. — Как видишь, вин здесь достаточно много, поэтому подавляющее большинство даже не знает об их существовании, эти вина мало кто берёт, вот они и стоят годами на отдалённых стеллажах. Мне приятно, что хоть одна из этих бутылок наконец открыта. Они же не могут вечно здесь стоять, по истечению сроков их придётся просто выкинуть. Сынмин стоял и кивал, наслаждаясь вкусом напитка, подобранного ему Хёнджином. Он давно не пил вино и ему в какой-то степени даже приятно, что с ним сегодня произошло столько всего. Старший рассказывает ещё немного о близлежащих винах, видно, что парень горит своим делом, что он профессионал, несмотря на довольно юный возраст, что много учился, учится до сих пор и не прочь делиться своими знаниями с другими. На обратном пути у Сынмина уже начинают уставать ноги, вот ему и становится интересна одна вещь: — Почему здесь нет стульев? — Хёнджин поворачивает к нему голову и намекает повторить вопрос. — Это ведь бар, почему тут только один стул? — Не люблю людей, — Принц отвечает так, будто это само собой разумеется. — Та и баром это пространство называется просто для удобства посетителей, так-то это скорее винный погреб, — действительно, от бара в этом месте только удобная стойка, та и Хёнджин больше походит на сомелье, чем на бармена. — В распоряжении гостей огромный общий зал, ко мне они заходят лишь за бокалом вина, им нет резона сидеть и давить мне на душу своим присутствием. Я не делаю коктейли и не расположен к разговорам, стул там только для коллег, которые приходят отдохнуть и поделиться новостями. Сынмин кивает понимающе. Он и сам не особо любит, когда ему нужно контактировать с большим количеством людей, да, его работа подразумевает постоянную коммуникацию, но там-то можно хоть как-то абстрагироваться, а Хёнджину никак. — К слову, — парни уже почти вышли в зал, меж рядов видно пару людей, что ждут Принца у стойки. — М? — Хёнджин сразу берёт бутылку бренди, зная предпочтения тех двоих. — А Феликс сего… — Принц, радость моя, ты уже без слов меня понимаешь, — вскрикивает мужчина лет сорока пяти, когда увидел Хёнджина с, по видимому, уже давно знакомой ему бутылкой. — Да-да, вот ваш двадцатилетний коньяк, не отвлекайте меня, пожалуйста. Парень прячет бутылку вина под стойку, быстро наливает в снифтеры нужный напиток и отпускает мужчин в зал. Сынмин стоит тихо у него за спиной и боится сказать что-либо – всё-таки в руках Хёнджина сейчас мало того, что очень дорогие, так ещё и опасно хрупкие вещи. — Сынмин, что ты спросить хотел? Приятно, что старший, даже когда собран и занимается другими вещами, не забивает на парня, за которого сейчас ответственен. — Я? А, да, — Сынмин проходит дальше и садится на стул в проходе, пока Хёнджин расставляет бутылки по местам. — Феликс сегодня здесь? — Нет, но через несколько дней появится, — Принц достаёт из-под стойки ключ Сынмина, который спрятал перед уходом вглубь склада, и запускает по поверхности прямо к рукам парня, — ему Минхо ввёл запрет на посещение Дома на три недели. А вместе с ним и Чанбину. — Почему так? — А чтобы эта суицидальная задница разобралась со своими проблемами, а не сбегала от них сюда. Реальный мир всё-таки важнее. А Чанбина хён оставил за ним присматривать – они же живут вместе теперь, — Хёнджин улыбается, когда это говорит. Не впервой приходится запрещать Феликсу проваливаться, любит это солнце прятаться и до последнего делать вид, что всё в порядке. — А что такое, хотел узнать, что за люди жили в твоём доме? — А, ты в курсе, — Хёнджин прыскает со смеху и качает головой, — в общем-то да, хотел познакомиться. — Потом как-нибудь познакомишься, — парень садится в кресло и поворачивается к Сынмину, — но тебе не о чем беспокоиться, судя по тому, что рассказал Чанбин, твой муж накачал Ликси таким количеством успокоительного, что тот большую часть времени спал, пока наша горничная моталась туда-сюда по городам, перевозя его вещи. — Горничная? — Чанбин. Работа у него такая здесь. Ну, и прозвище. Возникшую в голове картинку с одного из Дней рождения, когда Чонин в шутку подарил их крупному мускулистому хёну костюм горничной и ушки, а потом, пользуясь игрой «правда или действие», заставил надеть его, Принц активно старается игнорировать. От позора на все соцсети парня тогда спасло лишь то, что в Доме не работают камеры. — Кстати, Сынмин, тебе домой не пора? — Хёнджин хочет побыть один, да, но, если Сынмин не будет заканчивать дела сегодня, а с эмоциями всё в порядке, то почему бы и не отправиться домой. — Пора, — парень открывает журнал на последней, девяносто седьмой странице, — правда, я не знаю, как объясню всё это мужу. Хёнджин кивает, но молчит. Ему нечего сказать, он не может залезть в голову своего нового коллеги и подобрать правильные слова, чтобы тому было проще. Он может лишь отвечать на вопросы и помогать советами или же, как в этом случае, тишиной. Сынмин находит одиннадцатую строку и, резко проведя по ней, возвращается в гостиницу, оставив после себя рубашку на стуле. Хёнджин сложил её вместе с футболкой, которую Сынмин не забрал, и выдохнул, радуясь относительной тишине. — Крис-хён, ты не спишь?