Under the surface.

Кристофер держал в руках своё дрожащее сокровище и не отпускал, хватку не ослаблял ни на чуть. На Сынмина волнами находила истерика: то отпускала на несколько минут, то с новой силой била и провоцировала приступы слёз ещё сильнее предыдущих. Парни сидели в одной из спален минимум час, за всё это время Сынмин не раз задыхался от кашля, не раз бормотал в бреду однотипные вопросы, не раз сжимал худи Кристофера, от чего на том осталось немало затяжек от ногтей, не раз щипал себя, кусал, жмурился и оглядывал по новой комнату, чем только усугублял истерику. В спальне с ними всё это время сидел Минхо и помогал чем мог, снова и снова убеждая плачущего парня в реальности происходящего, в конце концов это его обязанность – следить за новичками. У гида в голове не особо укладывалось, как эти двое, будучи настолько разными, уже не первый год вместе и даже в браке, хотя больше его в этом плане удивил именно Кристофер, ибо непривычно было видеть довольно скорое принятие действительности – обычно все реагируют как раз как Сынмин, только в куда меньшей степени. Однако время подумать над этим у Минхо ещё будет, а сейчас нужно дождаться Джисона – тот всегда приходит на помощь, когда Минхо не может справиться один. Наконец дверь открывается и в комнату входит довольно симпатичный парень, немного взъерошенный, будто бежал со всех ног. — Хан Джисон, где тебя черти носят?! — агрессивно шепчет Минхо. Он пусть и рад, что коллега всё же пришёл, но любезности и благодарности выразит потом, когда работа будет выполнена. — Прости, хён, он не один такой, — отвечает парень и кивает на Сынмина, что даже не отреагировал на новый голос. — Хан Джисон, не веди себя так, будто я не знаю, чем ты на рабочем месте занимаешься! — Минхо переходит с шёпота на обычный голос и наполняет каждое слово сталью и осуждением. — На, помолчи. Парень достаёт из нагрудного кармана рубашки какую-то пластинку и даёт старшему. Минхо нюхает её и закрывает глаза, опускает плечи и расслабляет лицо, вся серьёзность улетучивается, оставляя после себя того Минхо, которого помнит Кристофер – собранного, адекватного и спокойного. Удостоверившись в правильности эффекта, Джисон обращает всё внимание на пару на кровати. Он медленно, бесшумно подходит к парням и присаживается на край, поближе к голове новоприбывшего, и достаёт из кармана вторую пластинку. Кристофер смотрит на Минхо, который всё ещё где-то витает, и ему становится страшно за своего едва затихшего мужа – мало ли что этот парень ему даст. Джисон, ощущая его волнение, поднимает глаза и удерживает с ним зрительный контакт, он улыбается и кивает, мол, всё будет хорошо, его почти круглые, похожие на щенячьи, глаза тёпло-коричневого цвета очаровывают и вселяют уверенность, что действительно ничего страшного не произойдёт. — Сынмин, — скорее всего Джисон узнал имя от Минхо, когда тот звал его на помощь, — Сынмин, слышишь меня? Названный парень открывает глаза и сквозь туман смотрит на незнакомого человека, сейчас он слишком устал и пытается хоть чуть-чуть восстановить силы перед следующим приступом истерики. Сынмин кивает и снова закрывает глаза, он сполз на бёдра своего мужа, удобно там устроился и не хочет, чтобы его тревожили. — Сынмин, — Джисон кладёт руку на его голову, чем заставляет скривиться от неприятных ощущений и невнятно простонать что-то протестующее – Сынмин сейчас очень чувствителен, ему противны любые посторонние касания, даже Кристофер не двигает ладонями, чтобы лишний раз не напоминать о себе – как руки легли, так пусть и лежат. — Нет, Сынмин, я не уберу руку. Открой глаза. Кристоферу этот работник уже не нравится. Никто не смеет так нагло пренебрегать желаниями его мужа, особенно, когда тому плохо. Однако вывести Сынмина из истерики и стабилизировать его психоэмоциональное состояние всё же важнее, чем личная неприязнь – не просто так же Джисон здесь работает, видимо, должен знать, что делать – так что парень сжимает зубы покрепче и затыкает все свои «я лучше знаю». В любом случае он пристально следит за всеми действиями Джисона и не позволит навредить Сынмину. Работник же просто сидит и ждёт, пока новичок перестанет протестовать, он не двигает рукой и ничего не говорит, просто ждёт, когда к Сынмину придёт смирение. Ждать приходится недолго, парень слушается и приоткрывает глаза. — Молодец. Не бойся меня, возьми, — Джисон подносит пластинку ко рту Сынмина и тот слабо прихватывает её губами, а после и полностью помещает в рот. — Отлично, пожуй немного, тебе должно понравиться. Работник убирает руку с головы Сынмина и замечает лёгкие движения челюстью – хороший признак. Джисон отсаживается чуть дальше и поднимает взгляд на злого и абсолютно ничего не понимающего Кристофера. — А теперь можно и познакомиться, — протягивает руку и мило улыбается, — меня зовут Хан Джисон, я – местный психолог, — Кристофер пожимает миниатюрную кисть с ярким маникюром на каждом ногте и представляется. Голос слегка хрипит, от чего оказывается более низким и устрашающим, чем следовало бы. — Давай сначала поможем твоему мужу, а потом я отвечу на все вопросы, идёт? Кристофер кивает, но следит по-прежнему настороженно – не доверяет он этому милашке. Джисон же не обращает на это внимания, он занят восстановлением Сынмина. Он наклоняется ниже, к уху новоприбывшего, и уже мягко, шёпотом задаёт простые вопросы на абсолютно разные темы, начиная от имени и рода деятельности и продолжая базовым строением солнечной системы, непрерывно напоминая не останавливаться и жевать пластинку. Поначалу Сынмину нужно довольно много времени на поиски ответа, но с каждым вопросом он оживляется всё больше и буквально за пару секунд называет столицу Кореи, США, а потом и Австралии. Пару раз парень прерывался на всхлипы и кашель из-за сухости в горле после долгих рыданий, однако новая волна истерики уже не должна на него обрушиться. Разговор, рождённый из череды вопросов, длится уже минут двадцать, а может и дольше – Кристофер точно сказать не может. Сынмин уже довольно резво отвечает и сам развивает тему, он даже улыбается и тихо хихикает на некоторые фразы Джисона. В конце концов психолог поднимает Сынмина и усаживает на кровать рядом с Кристофером. Парень дышит вполне спокойно, снова осматривает спальню, но на этот раз не плачет и не кричит. Да, ему всё ещё страшно, да, он ничего не понимает, но стало немного легче, что не может не радовать остальных. Минхо всё так же сидит в кресле с закрытыми глазами, а на подлокотнике лежит половина странной пластинки. Сынмин с любопытством рассматривает Джисона, что подошёл к коллеге сзади и мягко коснулся его плеча. Джисон и правда симпатичный, Кристофер это и сам видит, но всё-таки сбивает с толку он больше, чем привлекает. Тёмно-синяя клетчатая рубашка висит на крепких плечах, чёрная футболка с контуром какого-то странного животного несильно облегает, обычные синие джинсы идеально сидят и в принципе образ у парня складывается лёгкий, свободный, ничем не примечательный. — Хён, просыпайся, — Джисон шепчет на ухо Минхо и руки с плеч поднимает к голове, мягко оглаживает шею, затылок, щёки, слегка покачивает голову своего старшего, наконец заставляя открыть глаза. — Всё хорошо? — А? Да, Сони, спасибо, — уже хоть не криком. Минхо обращает внимание на пару на кровати и возвращает себе рабочую серьёзность. — Сынмин, всё в порядке? Сынмин не ожидал, что к нему снова обратятся, однако сейчас он чувствует себя куда лучше, чем пару часов назад, так что может более здраво обдумать свой ответ, прежде чем снова испугаться. — Я… Я в порядке. Наверное. — Хорошо, тогда пойдём обратно в мой кабинет, — Минхо встаёт с кресла и подходит к кровати. — Мы не закончили с оформлением тебя. — А Крис-хён может пойти со мной? — Кристофера-то Сынмин прекрасно знает и не боится, а вот все остальные не на шутку пугают. — Нет. Ничто не должно отвлекать ни тебя, ни меня. Идём? Сынмин несколько секунд собирается с мыслями, после чего встаёт с кровати и берёт Минхо за руку – так ему было намного спокойнее, нежели когда он отпустил её и почувствовал себя абсолютно беззащитным и слабым перед людьми и возможной магией этого места. Парни уходят и Джисон с Кристофером остаются наедине. — Я не могу понять: ты меня боишься или ненавидишь? — Джисон нарушает неловкую тишину и садится в кресло, где недавно сидел Минхо. — Я боялся за Сынмина и ненавидел бы тебя, если бы ты ему навредил. — Я бы этого не сделал. Моя работа заключается в том, чтобы помогать гостям справиться с эмоциями после сеансов в сфере, ну, чаще всего просто подобные истерики здесь случаются именно в этом случае, но бывают и другие причины для срывов, как, например, сейчас. Я помогаю посетителям, аж-никак не доставляю дискомфорт или ломаю дальше. — Я понимаю, но всё равно страшно, — Кристофер поднимает глаза на работника и сталкивается с тёплым, располагающим к себе взглядом. — Пойдём прогуляемся до моего кабинета. У тебя наверняка есть ещё вопросы, — Джисон встаёт и забирает с подлокотника кусочек пластинки, который оставил Минхо. Парни выходят из спальни и двигаются к лестнице, по пути Джисон вылавливает из одной из комнат Чанбина и сообщает, что двадцать седьмая спальня, в которой они, собственно, и приводили Сынмина в чувства, теперь свободна и не нуждается в уборке, разве только одеяла да простыни расправить. Джисон довольно быстро двигается, видно, что парень энергичный, активный. Кристофер идёт сзади и старается не отставать. На лестнице прыть психолога слегка стихает, и новичок может идти в комфортном для себя темпе. — Что ты дал Сынмину? — Кристофер переживал за здоровье своего мужа, ему не давали покоя эти странные пластинки. — Прополис. Ничего сверхъестественного, — Джисон улыбается и достаёт из кармана целую пластинку, такую же, какую жевал Сынмин, и даёт Кристоферу. — И зачем? — парень нюхает странного вида вещь и не ощущает ничего опасного. Пахнет аптекой в каком-то смысле. А ещё пасекой. — Чтобы отвлечь. Сынмин плакал и был зациклен на истерике, не воспринимал ничего вокруг себя, а я добавил ему одно стороннее действие, заставив непрерывно жевать. Он отвлёкся, немного успокоился, а потом нужно было его просто удержать разными вопросами, — Джисон улыбается, Кристофер замечает его некую схожесть со зверушкой на футболке. — Он не повредит Сынмину, не волнуйся. Просто потом пусть снимет его с зубов и выбросит. — Почему нельзя было дать обычную жвачку? — Кристофер отдаёт пластинку психологу и ненадолго останавливается – справляться с лестницей ему всё так же тяжело. — Прополис играет на эффекте неожиданности. Мятную или любую другую фруктовую жвачку люди жуют довольно часто, а вот этот подарок пчёлок вряд ли кто-то вообще во рту когда-либо держал. Мне просто легче работать, когда человек отвлекается быстрее. — Ладно, это понятно, но что ты такое дал Минхо, что он в астрал ушёл? Джисон не отвечает, лишь подмигивает и с улыбкой убегает вверх по лестнице. — Эй! — Кристофер бежит следом, проклиная большое количество ступенек. — Расскажи, мне же интересно. — Иллюзионист никогда не раскрывает все свои секреты, — Джисон дожидается новичка наверху и уже спокойно поворачивает в коридор. В который раз Кристофер поражается величию Дома. Семь дверей, что сияли белым в конце коридора, манили своей красотой и изысканностью. Они были куда скромнее, чем дверь Минхо, но не менее разнообразные и сложные в оформлении. На этих дверях тоже сплетались трава и животные, только по одному виду на каждой двери. Пустыми были лишь две двери слева – они были просто белыми, без единого орнамента. — Угадаешь, какая из них моя? — Джисон дал Кристоферу немного времени осмотреться, после чего дал такое задание. Новичок прошёл вдоль всех и остановился перед той, которую украшали резные изображения каких-то странных свиней, и кивнул, безмолвно давая ответ. Джисон отрицательно машет головой и даёт ещё одну попытку. В этот раз Кристофер угадывает, указывая на соседнюю дверь, обвешанную множеством фигурок непонятного гибрида хомяка и нутрии. — Что это за животное? — Квокка. Ты же австралиец, по идее должен знать, — Джисон снимает блокировку с двери и проходит в кабинет, а Кристофер запоздало замечает, что на футболке психолога тот самый зверёк. — А-а! Солнце, напугал, ты как сюда попал вообще? От крика Джисона испугался уже Кристофер и поспешил войти в комнату. Феликс стоял у одной из этажерок и что-то искал. — А ты дверь научись закрывать, когда уходишь, и не будет таких тупых вопросов, — смотритель явно был не в духе. — Ликси, радость моя, что ты ищешь? — Джисон подошёл к коллеге и взял за кисти, пытаясь отодвинуть его от этажерки. — Помощи. Горькой, коричневой помощи, — Феликс обнимает друга и утыкается носом ему в грудь. Пока он не нашёл по запаху пластинки в кармане, Джисон отвлекает его, как бы невзначай проводя пальцами под носом, оставляя там совсем лёгкий след нужного Феликсу запаха. — Пластинку я тебе не дам, поверь, тебе это не нужно, — Джисон шуршал где-то в волосах смотрителя, спутывая голубой и серебряный цвета в один большой ком. — Почему ты только Минхо разрешаешь их брать? — Феликс от крепкой руки в волосах немного приходит в себя, но от друга не отстраняется. Кристофер же проходит немного дальше в кабинет и краем глаза осматривает интерьер, больше сосредотачиваясь на взаимодействиях работников. — Ты прекрасно знаешь, что с телом Минхо ничего не будет, он им не дорожит, а у тебя тело одно единственное, я не позволю тебе его убивать моими же средствами, — Феликс слышал это много раз – не впервые он пытается выпросить у Джисона пластинки, но психолог заботится об их всеобщем солнце, поэтому остаётся непреклонным. — Знаю, но мне плохо, хён. — Всё будет хорошо, радость моя. Ты справишься со всем, — неожиданно раздаётся стук в дверь. Эхо немного пугает, но работники не обращают на это никакого внимания. — Кристофер, открой, пожалуйста, дверь, — просит Джисон, а Феликс поднимает лицо от рубашки старшего и только сейчас замечает третьего человека в кабинете. Новичок выполняет просьбу и впускает в комнату Чанбина – благо изнутри двери не персонализированы и открываются обычной ручкой. — Сони, я только ящик забрать, — говорит парень и подходит к кровати, рядом с которой стояла какая-то коробка. — Парни, у вас всё хорошо? — состояние Феликса, тем более находящегося в объятьях Джисона, волнует каждого. — Пока нет, но обязательно будет. Всё под контролем, — отвечает психолог и прижимает к себе Феликса посильнее – от него пахнет не только пластинками, на нём ароматы многих успокаивающих трав, что смотрителю сейчас очень помогает. — Хорошо, — Чанбин проходит мимо Кристофера и тот замечает в коробке просто насыпь лент презервативов. В принципе поддаётся объяснению, зачем управляющему спален целый ящик контрацептивов, а вот что он делал в кабинете психолога, не совсем понятно. — Крис-хён, ты чего такой удивлённый? Резинки никогда не видел? — Чанбин усмехается и поворачивается к друзьям. — Сони, я заберу новичка, хорошо? Ты пока позаботься о Ликси. — Хорошо, хён. Это всё равно надолго, — отвечает Джисон и потихоньку перемещает Феликса к кровати, чтобы было удобнее с ним работать. Парни выходят из кабинета и закрывают дверь, оставляя коллег наедине. Кристофер согласился помочь разнести по спальням, которыми недавно пользовались, контрацептивы и другие нужные вещи. Чанбин уже закончил уборку на двух этажах и осталось только разложить по тумбочкам недостающие предметы. — Почему ящик был не в твоём кабинете? — спрашивает Кристофер, пока несёт к нужной комнате коробку с латексными салфетками, выданную Чанбином. — Просто пока я его тащил к себе, — отвечает горничная, крепко держа тот самый ящик, — у меня немного изменились планы, и я взял один презерватив в личное пользование. Кристофер нахмурился, пытаясь понять услышанное, Чанбин усмехнулся и закусил губу, явно вспоминая недавние события. — Так вы с Джисоном… — Ну, да. Мы с Сони потрахались. А почему тебя это так удивляет? — работника забавляет растерянное лицо Кристофера. — Ты же сам замужем, вот уж кого-кого, а тебя подобное не должно смущать. — Та просто это как-то неожиданно. Я не думал, что среди вас могут быть пары. — Почему же? Мы такие же люди, умеющие и жаждущие любить, так что странного в том, чтобы найти свою любовь среди коллег? — Чанбин останавливается и открывает дверь в одну из спален, приглашая за собой новичка. «Так вот почему Джисон так долго не приходил!» — осеняет Кристофера. Он снова начинает не любить этого работника. «То есть Минни страдал дольше просто из-за секса психолога?!» В голове у парня на секунду появился огромный баннер «сломать Хан Джисону нос», но адекватность взяла верх, Кристофер сопоставил ожидание с конечным результатом и в принципе желание избить работника сказочно-волшебного Дома немного притупилось. Однако общаться или хоть как-то контактировать с ним не хотелось совсем. За раскладыванием безобидного ассортимента секс-шопа по тумбочкам и разговорами о музыке, парни дошли до конца коридора, где с балкона разглядывал посетителей в большом зале Минхо. После полёта с этого же места Феликса, довольно-таки страшно видеть кого-либо сидящим на ограждении. Чанбин записал номер Кристофера, чтобы можно было сбросить друг другу свои песни, и ушёл в кабинет за ящиками реквизита для первого этажа. Старший же, оглянувшись крайний раз на прекраснейшие двери в конце коридора, подошёл к другой границе прохода. — Минхо, — парень становится в поле зрения гида и тихо спрашивает, чтобы не напугать, — а где Сынмин? — Не знаю. Примерно там же, где был до того, как провалился, — Минхо свесил одну ногу с ограждения, а на колено второй опёрся подбородком, подложив руки. — Я понял. И как он? — Кристоферу обидно, что муж с ним не попрощался, но он понимает, что Сынмин сейчас не то чтобы в состоянии думать о ком-то, кроме себя и своей безопасности. — В порядке. Минхо явно не настроен на разговор. Кристофер и сам уже хочет к себе, за работу, та и поесть было бы нелишним, он достаёт из кармана худи ключ-журнал и хочет уже провести по нужной строке, как его прерывает Минхо, что резко слазит с ограждения и быстрым шагом идёт к лифту. Кристофер переводит взгляд на зал, где в зоне прибытия лежит девушка и, судя по всему, плачет. С такой высоты довольно сложно разглядеть подробно, но не самое лучшее состояние гостьи видно и отсюда. Минхо же не особо спешит к ней. Он спустился на первый этаж и стоит на самом краю коридора со спальнями, пристально следя за действиями девушки. Сейчас, если он войдёт в зал, новоприбывшая его услышит, а пока что нужно дать ей совсем немного времени в тишине, чтобы прийти в себя и понять, что она в совершенно другом месте находится, нежели пару минут назад. Кристофер вспоминает своё первое прибытие, что было не так давно, и прекрасно понимает всё то, что сейчас испытывает эта девушка, и что несколько часов назад испытывал Сынмин. Наконец Минхо пересекает границу зала и медленным шагом подходит к новенькой. Девушка пугается и отползает по полу подальше от гида, тот же не наседает, не двигается с места и спокойно всё объясняет. Новоприбывшая, спустя некоторое время, встаёт на ноги, боязливо озираясь по сторонам, и вкладывает свою руку в ладонь Минхо. Кристофер заворожён этим магическим, в какой-то степени интимным процессом принятия и просвещения. Он помнит это ощущение и ему интересно понаблюдать, как это выглядит со стороны. Гид уводит испуганную гостью в глубь зала, а после, скорее всего, в свой кабинет. Кристофер же, в который раз восхитившись величием этого места, проводит по белой строке в сторону переплёта и возвращается домой. В этот раз приземление проходит спокойно. Парень приходит в себя в своём рабочем кресле перед компьютером. Он тянется к телефону и, включив экран, замечает несколько десятков пропущенных от Сынмина. Причём уведомление о последнем из них пришло не так давно. Кристофер нажимает на «вызов» и буквально через пару секунд слышит на том конце уставший, но довольно раздражённый голос мужа: — Хён, пожалуйста, скажи мне, что ты не был последние несколько часов в странном соборе с летающими людьми и не успокаивал мою истерику на пару с двумя работниками, — Сынмин не кричал, но его голос прерывался, звучал с надрывом и неприкрытым страхом. Было слышно, что он хочет спать, но тревога затмила собой все остальные чувства. — Разочарую, солнце, но я там был. Всё было по-настоящему. Парни долго разговаривали о доме и всём, что с ним связано, в особенности о работниках и сферах. Сынмин рассказал, что очень долго не мог отмыть от зубов «странную коричневую хрень» и показал по видеосвязи пару не желающих оттираться чёрточек на идеальных до этого зубах. Всё-таки не нравится Кристоферу тот психолог. Совершенно не нравится. Обсудив всё, что волновало Сынмина, и ответив на все вопросы, на которые старший знал ответы, Кристофер спросил: — А ты как вообще провалился? Что произошло? Сынмин некоторое время молчал, но ответ всё же последовал: — Сегодня был день кастингов. Я же помимо основного проекта могу брать дополнительные, вот и ездил сегодня в поисках. Куда-то прошёл, куда-то – нет, но это нормально, так у всех, не могу же я в самом деле участвовать во всех показах, сниматься для всех журналов и сотрудничать со всеми брендами. — И в чём тогда проблема? — Кристофер ставит телефон на громкую связь и готовит себе кофе, ему бы, конечно, поспать, но трудоголизм перекрикивает здравый смысл и заставляет отсрочить просмотр снов ещё на пару-тройку часов. — На последнем кастинге я не прошёл в проект, всё бы ничего, но, когда я складывал свои вещи в сумку и собирался уходить, я услышал, как переговариваются модели, которых взяли. Они говорили на немецком, но я всё понял предельно ясно, — Сынмин ворочается в кровати и сжимает в кулаке подушку, вспоминая недавние события. — Они называли меня уродом, говорили, что с моей внешностью быть моделью – оскорблять профессию, смеялись с моей улыбки, хотя её хвалили и кастинг-менеджер, и директор проекта, рассуждали о том, насколько целесообразно вообще допускать азиатов к рекламе и работе в целом с европейскими брендами. В общем пользовались тем, что я якобы их не понимаю и не брезговали такими высказываниями в моём присутствии. — Почему ты решил, что они говорили о тебе? — таким людям зачастую не нужен объект для насмешек, они и без него прекрасно справляются. — Я был единственным азиатом на том кастинге. Они не могли говорить о ком-то другом. — Минни, золотце, ты же помнишь, что ты самый красивый и самый лучший? Надеюсь, ты понимаешь, что они не видят дальше своих ресниц, просто нашли лёгкую мишень, дабы выпустить желчь, что это не реальный отзыв о твоей работе? — Кристоферу никогда не нравилось, когда его муж приносил с кастингов или показов подобные истории. Он считал, что, если Сынмина берут в проекты, если его рекомендуют заграницу, если он получает неплохие деньги за свою работу, то он точно подходит для этой сферы деятельности, и никакие высокомерные выскочки не имеют права оскорблять его и его работу только потому, что у него какой-то «не такой» разрез глаз или обхват талии. — Конечно, хён. Я всё это понимаю. Я и так получил достаточное количество контрактов на съёмки и показы, так что возможность не ходить по одному подиуму с подобными змеями мне очень даже нравится. — Вот и умничка. Так, а провалился-то ты как? — старший забрал свой кофе, а заодно бутерброд с сыром и овощами и вернулся в свою студию, продолжая слушать такую интересную для него историю попадания мужа в тот клуб для эмоциональных. — А, да. В общем, этот злополучный кастинг проходил очень близко к гостинице, в которую меня поселили. Собственно, я в этом возбуждённом, злом из-за тех оскорблений состоянии довольно быстро добрался до номера. А там, ну… — Сынмин включил камеру и показал, в каком состоянии находится комната. — Да, я разнёс тут всё буквально за минуты три, ну, может, чуть больше. А когда хотел безобидно ударить подушку, вдруг оказался над каким-то деревом на тёплой стеклянной панели. — То есть твоим рычагом стал гнев, понятненько, — Кристофер тоже включил камеру и направил её на себя. — Я вижу, ты уже очень сонный. Спокойной ночи, Минни, удачи тебе на проектах. Сынмин тоже прощается и шлёт мужу воздушный поцелуй. Удача ему действительно понадобится – завтра у него загруженный график, перед выполнением которого надо выспаться, так что младший, включив будильник и отложив телефон, спустя пару минут, засыпает. Кристофер заснул немногим позже, а проснулся ближе к вечеру от постоянной вибрации телефона, лежащего рядом. Парень открывает переписку и встречает огромное количество спама от Чанбина, среди которого проскакивал в разных формулировках один вопрос: «Хён, а можно нам с Ликси пожить у тебя пару дней?» Удивившись подобной просьбе, Кристофер звонит Чанбину и узнаёт, что Феликс буквально пару дней назад тяжело расстался с девушкой и переезжает на время к Чанбину, так как квартиру оставил бывшей. Перевозка вещей в другой город займёт некоторое время, поэтому обоим парням нужно где-то на этот период остановиться. — Почему я? Почему не снимите номер в отеле? Мы не так давно знакомы, чтобы ночевать вместе, — задаёт вполне резонные вопросы Кристофер. — Сейчас туристический сезон, все гостиницы, кроме самого тяжёлого люкса, заняты, а ты – единственный в Сеуле, помимо Ликси и коллег из компании, чьи контакты у меня есть – мы же с британцами работаем, а не с корейцами, — второпях объясняет Чанбин, помогая Феликсу переносить вещи из квартиры в три арендованные машины. — А у Феликса здесь нет друзей или что? Родителей? — Сон с Кристофера уже давно смело. Он бы и согласился приютить своих новых знакомых, если бы знал их больше, чем в общей сложности два дня. — Хён, он австралиец, вся его семья в Сиднее, а друзей как таково и нет, он почти всё время в Доме, в реальном мире со знакомствами не складывается, — на заднем плане слышится какой-то шум и писк сигнализации машины, — Ликси! Ликси, стой, тише! — глухо кричит Чанбин, видимо, приложив телефон к груди. — Хён, пожалуйста, — жалобно просит парень. Рядом слышны только маты и звуки ударов ногами по покрышкам. Кристофер, оценив риски, соглашается и кидает Чанбину адрес сообщением. Менее чем через час на парковке у жилого комплекса останавливается чёрный, красивый, идеально чистый внедорожник, из которого выходят два парня и двигаются ко входу в здание. Кристофер спускается встретить их и проводить до квартиры, ибо дом, в котором он живёт, походит на муравейник и запутаться в нём очень даже легко. Чанбин передаёт Феликса в руки Кристофера с просьбой позаботиться о нём, а сам вызывает такси и едет обратно к старой квартире младшего, чтобы перегнать остальные машины. Через некоторое время старший заводит в квартиру и Чанбина, предупреждая того быть потише, ведь Феликс уснул. Младший был довольно громким и в какой-то степени буйным, пытался навредить себе, из-за чего Кристоферу приходилось его ловить и едва не заламывать руки подобно полицейским, однако Феликс, несмотря на своё довольно хрупкое с виду тело, оказался достаточно сильным и мог отбиваться, поэтому старший вспоминал действия Джисона, сработавшие на Феликса, и после нескольких минут правильных слов и движений Кристоферу удалось на время спасти квартиру и себя от потенциальных повреждений, немного утихомирив беснующееся солнышко. Успокоился и заснул парень только после стакана воды со снотворным. Кристофер никогда не имел дела с людьми в подобном состоянии, он никогда не видел, чтобы так яростно, агрессивно кто-либо реагировал на расставание. Зато теперь полёты солнечного смотрителя с балкона перестали казаться такой уж бездумной выходкой. С мыслями об этом, Кристофер запер дверь на лоджию и окна по всей квартире понадёжнее. За чашкой чая Чанбин поблагодарил Кристофера за гостеприимство и несколько раз извинился за то, что вот так внезапно они вдвоём с Феликсом свалились на его занятую голову. Парень так же пообещал, что постарается перевезти все вещи младшего как можно быстрее. Ему предстоит сделать три с половиной поездки туда-обратно между его и Кристофера домами: сначала перегнать все три машины и разгрузить у себя, забрав Феликса на третьей из них, а потом вернуть последний внедорожник в сеульский прокат и ехать домой поездом. Двух дней, по словам Чанбина, ему должно хватить. Кристофер не позволил приступить к выполнению плана прямо сейчас, так как уже заметно стемнело, и парень переживал за безопасность друга на дороге, вместо этого отправил спать в гостевую спальню, на кровать к Феликсу, который, только почувствовав рядом тёплое, знакомое, умеющее защитить тело, прижимается к старшему ближе, расслабляется и лишь слегка неровно дышит, переживая неспокойный сон. Феликс всегда был тактильным, он умел читать людей через то, как они относятся к телесному контакту. Все гости и работники дома прекрасно знали об этой его особенности и почти никогда не препятствовали проявлениям тактильности смотрителя. Феликсу это нравилось, он был за это благодарен, как и за то, что Чанбин всегда приходил на помощь. Он больше других заботился о младшем, понимая, что тому одиноко. Неудивительно, что он сорвался по первому зову, когда Феликс поделился новостями. Сейчас он был рад, что может помочь, даже если всё сводится к объятьям и поглаживаниям по голове, спине и рукам. Засыпает Чанбин в сплетении конечностей Феликса под его еле слышный плач, а Кристофер посвящает ночь работе. Весь следующий день Чанбин проводит в дороге, прерываясь лишь на обед и один раунд в приставку по просьбе Феликса. Кристофер же следит за младшим, чтобы тот на эмоциях ничего не натворил. А ещё звонит Сынмину и сообщает о непредвиденных гостях. У них с мужем разница во времени семь часов, так что старшему приходится высчитывать время, чтобы не попасть на сон любимого или рабочее мероприятие. Сынмин, конечно, не особо обрадовался незнакомым людям в его с мужем квартире, но ситуацию стерпел, взяв обещание как можно быстрее разобраться со всеми проблемами – не любит он гостей, даже если его нет дома. Чанбин справился со своей задачей на сегодня: два арендованных автомобиля уже возвращены в прокат, а коробки и пакеты вещей, что были в них, стройными рядами стоят в комнате, отведённой Феликсу. Осталось только перевезти самого Феликса и вернуть третий внедорожник владельцам. Кристоферу сначала показалось странным, что парни не заказали доставку вещей, но Чанбин сказал, что младшему было страшно доверять свои пожитки сторонней компании, а Чанбину нет, и пусть лучше перевозка вещей займёт больше времени, но ничего не будет потеряно или украдено. Ночь проходит спокойно. Феликс уже не психовал и от него не нужно было прятать все острые предметы, он не просыпался и не плакал. Видимо, успокоительное, которое Кристофер подмешивал парню во все напитки, давало такой эффект. Уехали друзья следующим утром после завтрака, в тысячный раз поблагодарив старшего и оставив отсыпаться.