Evil

Джисон начал ворочаться в постели, как только заслышал громкие звуки жизни, исходящие из открытого окна. Он не так хорошо запомнил события прошлой ночи, чтобы не удивиться своему положению в постели, находившему место около ужасно тёплого Минхо, крепко прижимавшего к себе за плечи. Снова эти родные, близкие сердцу объятья, и снова эта огромная стена между ними, но ещё выше, чем вчера. Внутри разросся конфликт из желания поспать подольше, раствориться в тепле, заботе и из желания убежать как можно дальше, лишь бы не закончить как те люди, о которых говорил Хёнджин, кажется, спавший на соседней кровати. Видеть точно он этого не мог, ведь широкая спина Хо не давала сделать этого. Ладони опустились на его грудь, пытаясь оттолкнуть. — Уже проснулся? Доброе утро, — всё тем же спокойным, мягким шепотом говорил он. Но, очевидно, было что-то не так. Подбородок высоко задран наверх, будто не хотя показывать лицо. Хани это показалось до ужаса подозрительным. — Очень доброе... Отпустишь? — пытался максимально отстраниться, отвести мысли от глупых желаний, которые могут привести к плохому исходу, Хани. — А вчера сам меня просил остаться... — тоном, похожим на "разочарование", также тихо ответил Хо, но в конце концов отпустил. — Вчера — это одно, сегодня — другое. Тогда я был не в себе, — Джи не хотел говорить так, не хотел прямо отправлять этого милого парня куда подальше. Но так твердил ему инстинкт самосохранения и мечта дожить хотя бы до 25, учитывая все обстоятельства. Как только "оковы" с плеч снялись, он тут же поднялся, выпрямился и потянулся, только потом обратив внимание на Минхо, чей взгляд казался пугающе грустным. Но больше привлекло другое. На правой щеке были ужасно сильные покраснения, чем-то похожие на ожоги. Шокированные глаза направились дальше. На шее, плече и руке ситуация абсолютно такая же. Хани испугался, что же произошло с Хо за ночь? Волнение накрыло с головой, перекрывая остальные чувства. Первые подозрения в виновнике этих ран, конечно, пали на Джинни. — Что с тобой?... — шепотом прервал Джисон тишину, указав рукой на место, где заметил ожоги. — Ничего серьёзного. За денёк пройдёт, — не желал тот говорить о своих просчётах, надеясь, что ему сыграет на руку "безразличие" мальчика. — Минхо, расскажи сейчас же. — Ну... — протянул он, пытаясь почесать голову, но тут же отдёрнул руку от неприятного взаимодействия ран с волосами. По напряжённому взгляду Хани было ясно — от ответа точно не убежать, а если и убежать, то не надолго, — Если кратко, то... — погружаясь в воспоминания, начал Минхо.

✧ ₊ ˚ ✧ · ₊ ✧ ・ . ✧ ₊ ˚ ✧ · ₊ ✧ ・ . ✧

— Спокойной ночи, Хани, — тихий голос разнёсся по комнате, прежде чем был прерван звуком открывающейся двери. Минхо тут же закрыл глаза, прижавшись к Хани. Его не могут увидеть, но спокойно могут услышать. Потому приходилось изображать из себя мышь, вслушивающуюся в шаги окружающих. По ним определил — вошедший, что тяжело дышал, остановился в ступоре. Но в ту же секунду со стороны шкафа появились сильные шорохи, ещё сильнее напрягавшие. — Изыди, хренов демон! — внезапно прикрикнул Джинни, стоявший позади Минхо. В руках блестел бутылёк с выбитым на стекле крестом. Внутри была святая вода, что он в ту же секунду начал брызгать на незванного гостя. Хо вжался в мальчика сильнее, шипя от боли. Для него (даже не смотря на пробирающую до костей боль) самым важным оказалось защитить Джисона, а не себя, ведь знал, что часть тела, где появилась метка, становится уязвимой к воздействию всего освещённого. В том числе и воды. Руками, сильно покрасневшими от воздействия жидкости, Минхо закрыл голову Хани, а оставшееся тело одеялом, лишь бы ни одна капля не попала на кожу. — Как ты меня видишь?! — вскрикнул Хо, на момент оглядываясь назад. — Думаешь, я такой тупой? Вызывал днём экзорцистов, чтобы защиту поставить, а ты и через неё пробрался! Ещё и чайники попрятал! — соседи очевидно не были рады скандалу, что закатывал сейчас Джинни, не желая успокаиваться. А встреча со "специалистами", видимо, и стала причиной прогула сегодняшней пары, из-за которого так волновался Джисон, — Так что проваливай отсюда, иначе живым не уйдёшь! — Хани попросил меня остаться. Я не могу ослушаться его просьбы, — не обращая внимания на тупые угрозы, старался ответить более твёрдым тоном Минхо, хотя голос ужасно дрожал, как и тело, в верхней части покрытое ожогами. — Он у тебя уже Хани? А не много ли ты о себе возомнил? — психанув окончательно, Хёнджин разом вылил все остатки вперед. Послышалось шипение, смешанное с тихим скулением и громкими, рваными выдохами. Но Минхо не сдвигался с места ни на миллиметр. За спиной послышался грозный топот, открывание дверцы шкафа и звон от каких-то бутылочек. Но его прервало другое. Ерзания под сильной хваткой и тихие попискивания в попытках выбраться из неё. Всё внимание со старанием переключилось на это. — Минхо-о... — протянул Хани, чьи глаза приоткрылись во взгляде снизу-вверх. Нет, он точно не проснулся. Всего лишь лунатизм, который свойственен для таких ситуаций. Ближайшие 5 часов после применения "снотворного" человек не сможет вернуться в работоспособное состояние, не считая редких случаев. Но тот продолжал скулящим тоном, — Что происходит? Хо, точно самый беспокойный и заботливый не-человек на планете, постарался спокойно ответить, лишь бы не напугать лунатика. Мало ли что произойдёт. — Всё хорошо. Просто кое-кто хочет, чтобы я ушёл от тебя, — старался спровоцировать мальчика на подтверждение аргумента, высказанного его другу, Минхо. Лёгкая, подрагивающая улыбка всплыла на лице в попытке скрыть боль. Глупая надежда, что утром никто ничего не заметит, до сих пор не пропадала окончательно. — Но ты же останешься, да? Я не хочу спать один... В тепле лучше... — пробубнил Хани, вжимаясь в парня, словно показывал, насколько не хочет отпускать. — Конечно, останусь. Обещание — есть обещание. — Ура... — кажется, после этого Джисон-и вновь заснул, приобретя покой. А Хёнджин, видимо, услышал этот странный диалог и решил оставить разбирательства на следующий день, потому как с напряжённым вздохом громко плюхнулся на свою постель, заставив стены комнаты содрогнуться. Наконец настала тишина.

✧ ₊ ˚ ✧ · ₊ ✧ ・ . ✧ ₊ ˚ ✧ · ₊ ✧ ・ . ✧

— Ну... Как-то так, — закончив свой тихий краткий рассказ, Минхо плюхнулся на подушку. Глаза чуть прищурились от болезненного взаимодействия ожогов с тканью. — Боже мой... — Хани тотально шокирован. Как же он не вовремя заснул вчерашней ночью. Ещё бы пара минут и этой ситуации можно было избежать. В голове закрепились подобные мысли, выгнав те, командовавшие казаться отстранённым и холодным в присутствии Хо. Потому тон казался жалостливым, — Прости, пожалуйста... — За что? Ты же не виноват, что твой дружок помешался на всей этой истории. — Я втянул его в разбирательства, а он принял их слишком близко к сердцу. Мы оба хороши. А ты меня после такого защищаешь ещё... — Защищать тебя — моя обязанность, пока наши отношения хорошие. Я сам подписался на это и не жалуюсь. Не думай о том, что ты какой-то плохой. Вот твой дружок — да. Он мне не нравится. Почему-то решает всё за тебя, даже не спрашивая, надо оно или нет, — внезапно заоткровенничал Хо своим мнением насчёт ситуации. — Так всегда. Это как-то стало нормой. Я доверяю ему как старшему брату. — Но не доводить же "братство" до того, что не можешь сам принимать решения. Хёнджин про кого-то наврёт, а ты поверишь и попадёшь в неловкую ситуацию. — На себя намекаешь? — такие уверенные речи Минхо напрягли. Получается, что он следил за ними? Не мог же просто так построить цепочку из фактов и понять происходящее. Потому полезли воспоминания о сказанном вчера, что Хо только и делает, что врёт. Но с другой стороны он, ведь, подтверждает свои слова поступками... А может это всё игра? Хани запутался в собственных предположениях. Ему было страшно сделать неверный шаг в определённую сторону, довериться кому-то сильнее. — Не знаю, но то, что он тебе наговорил — это точно что-то не хорошее. Ты же не можешь так странно себя вести без особой причины. — В смысле "странно"? Нормально я себя веду... — растерялся мальчик от внезапных замечаний в его сторону. — Почему-то не заметил. Вчера утром ты спрашивал, приду ли я. В итоге уходишь на ночёвку к другу, не сказав об этом. Потом этот эпизод с экзорцистами и святой водой, а сегодня ведёшь себя как отшибленный, хотя ночью упрашивал остаться и обнимал как в последний раз. Разве не странно? — вдруг эмоционально начал говорить Минхо, стараясь описать своё огромное негодование. Хотя ответа так и не получил. Разговор неожиданно прервали. — Я вам не мешаю? — сонный, но уже недовольный Джинни стоял рядом с кроватью, напряженно разглядывая то одного, то другого. — Мешаешь, — Хо был недоволен куда больше его, ведь виновником всего произошедшего считал именно Хёнджина. — С такими выводами ты однозначно не вписываешься в нашу компанию. Дуй отсюда по-хорошему. — Дуть будешь только в трубочку, когда я тебя накачаю наркотиками и сдам в полицию. — Чего?! Ты вообще адекватный?! — Хёнджин испугался уже за себя, а не за друга, — Джисон, и ты вот этого защищаешь ещё? Видел, как зубки сразу оскалил? — за неимением других аргументов обратился Хёнджин к растерянному Хани, отодвинувшегося ближе к стене. Тот даже не знал, что сейчас стоит сказать, лишь бы эта глупая ссора прекратилась. Ему не хотелось слышать угрозы Минхо, ставившие добрый образ под ещё больший вопрос. Не хотелось знать об этом, хотя такое желание точно не исполнится. После ухода "лишнего" Джинни засыпет доказательствами, строящими стену из страха и подозрений выше. А это случится очень скоро, раз мальчик промолчал. — Даже ответить нечего? Вот до чего тебя этот придурок довёл! Я же просил не доверяться в первые 2 дня! — Хёнджин, давай отложим этот разговор. Мне нужно подумать обо всём самому, — и правда на глазах Хани начинали собираться слёзы от чувства неопределённости. В голове всплывали слова Минхо о несамостоятельности и том, как друг решает его жизнь за самого Джисона. Значит ли это, что шаг в сторону сделан? Он надеялся на ответ "нет". Надеялся, что не придётся делать этот сложный выбор. — Ты серьёзно сейчас? Вот так просто пойдёшь домой?! Ещё скажи, что этого с собой под ручку возьмёшь! — Не возьму. Можешь об этом не волноваться, — мальчик поднял грустный взгляд на Хо. В чужих глазах (хотя на лице до сих пор красовалось недовольное выражение) он увидел понимание, потому тут же поднялся с постели, собрав по комнате вещи. Даже не собирался пойти умыться, а в одежде требовалось сменить только футболку, забранную из гардероба Джинни. Но её он мог вернуть потом. В любом случае, это не последняя их встреча, — Извини меня, пожалуйста. Я должен справиться сам. Мы правда обсудим это, но позже. Позвонишь мне днём? — Конечно, прямо посреди пары позвоню! — чрезмерно драматизировал он. Лишь бы избежать лишних повреждений, Минхо тактически подтянулся за уходящим мальчиком. — Тогда пока? — Удачных думаний, — съязвил Хёнджин перед тем как выпроводить обоих за дверь, захлопнув её перед носами. Парни так и стояли на протяжении минуты, не сдвинувшись с места ни на сантиметр. Оба думали, что стоит сказать, как поддержать друг друга в сложной ситуации. Но оставался только один вариант — попрощаться и скорее разойтись, лишь бы хоть на минуту забыть о произошедшем. Первому пришлось говорить Минхо. Хани окончательно разбит и не сможет взять на себя такую важную роль. — Будь аккуратнее, хорошо? — с огромной неловкостью начал он, — В смысле... на дорогу смотри, а не на асфальт. Мало ли что. — Я постараюсь. Но ничего не обещаю, — глаза сами поднялись, чтобы увидеть лёгкую, стеснительную улыбку на лице Минхо. Тот умел к себе расположить. — Тогда может мне всё-таки проводить тебя? — в ответ только мотание головой. — Не надо. Я же не маленький ребенок, которого везде нужно водить за ручку. — Тогда до вечера? А то сейчас меня кто-нибудь подловит на камере, и опять шоу снимать будут, — старался разбавить ситуацию шутками Хо. Но отдачи не следовало. Настолько мальчик погрузился в свои мысли. — До вечера, — сразу же обошёл он парня, как можно быстрее направившись к лифту. Ком в горле не дал бы сказать что-то большее. Даже приулыбнуться, чтобы не оставить диалог незаконченным. Хани было невероятно грустно от того, какие поступки приходится совершать, чтобы угодить всем. Хотя в итоге ничего не выходит. Он знал, что Хо и Джинни точно не поладят после произошедшего, а значит придётся выбирать. И этот выбор, возможно, станет одним из самых важных в жизни. Ведь, считай, его можно приравнять к "жизнь или выживание". Если рассориться с Минхо, то жизнь превратиться в ад, а если с Хёнджином, то пропадёт единственный и самый дорогой друг (хоть он и вреден для него). Сложная ситуация. Всю дорогу до дома мальчик пробыл в раздумиях о возможности договориться с Джинни. Даже как-то идёт по проезжей части, сам того не замечая, поднимает голову и видит красный свет светофора. Какой же испуг настиг в тот момент. А если бы на дороге внезапно появилась хоть одна машина? Сразу вспоминались слова Хо. Нужно и правда быть аккуратнее и беречь свою жизнь. Хани ведь борется за неё! Ну, или пытается бороться, а получается не очень. Становится только хуже. Даже когда ближе к полудню (долго бродил, потому как обходил всё длинными путями) мальчик вернулся в пустую квартиру, где, казалось бы, уже не осталось никаких опасностей, тревога не отпускала. О чем ему нужно было подумать? Разве эта "пауза" в разговоре с Джинни — не просто бесполезная трата времени? Всё равно по итогу решение примут за него. Друг нашёл какой-то непонятный план "Б", ничего не обсудив с основным в нём персонажем. Минхо ведь прав в этом, причём на все 100%. Хотя, наверняка любой, кто посмотрит на друзей со стороны, сделает такой же вывод. Не нужно быть гением, чтобы выяснить подобное. А вот Джинни и был им, раз накопал столько информации "о противнике", хотя все его предупреждения и предостережения не особо помогали. Мальчик вчерашней ночью был в настолько странном состоянии, что даже не сопротивлялся действиям Хо. А такое, скорее всего, повторится, потому наверняка смысла в опасениях нет. А может это, всё-таки, гипноз, о котором с пеной у рта твердил Хён? Джисон уже не знал, кому стоит верить. Каждый день всё только усложняется. Но интерес к Минхо не угасал, как и желание стать к нему ещё ближе. Хотя Хани знал, чем может быть чревато подобное общение. Разве он уже не в такой ситуации, как описывали очевидцы? Он зависим от странного метода засыпания, а от Хо ещё больше, но сам это понял только пару часов назад, пока шёл домой. Сейчас хотелось только упасть на кровать, скорее уснуть и забыть обо всём, но даже этого Хани не может себе позволить. Вдруг снова начнётся странный приступ, придёт Минхо, а события прошедшей ночи повторятся, только без новых ожогов. В голову полезли мысли о состоянии демона. Наверняка ему сейчас очень больно. Идея, как можно улучшить состояние ран, не заставила ждать. Она осталась последней мотивацией начать делать хоть что-то (кроме, конечно, очередного похода к почти пустому холодильнику), ведь на пары Джисон так и не сходил, так как банально не усвоил бы материал с забитой переживаниями головой. Мальчик нашёл старую, запылившуюся аптечку где-то в своем шкафчике, а там отыскал всё нужное, хоть и не первой свежести. Но у марли же нет срока годности? Даже в таком глупом убеждении он был не уверен. И правда на упаковке написано "Срок годности — 5 лет с даты изготовления (см. на упаковке)". Благо, набор юного медика оказался не настолько старым, чтобы и марля просрочилась. Это бы стало провалом года. Хотя средство от ожогов (по первому предположению мальчика святая вода воздействовала на кожу демона также, как кипяток на человеческую) приказало долго жить. Пришлось взять из общей аптечки, несмотря на запрет. Джисон надеялся, что это прокатит также как и с ключами. Тот поступок Минхо дал толчок начать нарушать такие строгие правила, начавшие казаться аморальными. А тем временем аптечка вернулась на пыльную полку. Хани смутил огромный серый слой на его вещах. Почему-то возникло резкое желание прибраться в комнате, хотя ещё пару дней назад этим занимался Минхо. Так и прошло время до вечера. После полки тряпка пошла по тумбе, по столу, а потом и полы каким-то чудом оказались помыты. И всё это за пару часов, после которых каждая поверхность (включая даже изголовье кровати) блестела как новенькая. Это наконец удовлетворило негодование в душе. Мальчик успокоился и правда занялся чем-то помимо грусти и страданий. Очень хороший результат, хотя самый главный вопрос до сих пор не решён. Что делать с Минхо, который наверняка придёт с минуты на минуту? Наверное, стоит вести себя как и всегда. Другого решения не представлялось. А с Хёнджином что-нибудь придумается. Не мучать же себя этим весь день. Нужно побыть беззаботным, плыть по течению жизни, чтобы найти все нужные ответы, так? Если бы это оказалось правдой, то всё бы стало куда проще. Но сейчас, когда в голове была лишь умиротворяющая пустота, а руки пахли моющим средством, хотелось остаться в таком состоянии и, лёжа на кровати, не сдвинуться ни на миллиметр. Но внезапно послышался звонок в дверь. Хани никого не приглашал, а мама должна приехать через три дня. Такая внезапность взволновала. Глазка на двери не было, потому пришлось открывать её с готовностью отбиваться. — Пришёл как по расписанию, — в подъезде стоял Минхо с гордой улыбкой. На часах и правда ровно 21:30 — время, в которое он пришёл вчера. — Решил становиться цивилизованным? Через окна ползать больше не будешь? — мальчик облегчённо вздохнул, но сильно удивился таким резким переменам. — Тяжело ползать по окнам после такой "терапии", — глазами указывал на ожоги, всё ещё краснеющие на шее.. — Сейчас тебя подлечим. Заходи. — Ты уверен, что нашёл правильные методы? — неуверенно спрашивал Хо, опасаясь за своё состояние. — Сейчас и проверим. Твои раны похожи на ожоги от кипятка. А у тебя, наверное, ещё остались капли святой воды на коже. Поэтому ничего не восстанавливается "за денёк", — уже ведя парня к себе, по пунктикам рассказывал Джисон. — Что, только об этом и думал весь день? — Не весь день. Но мне же нужно как-то загладить свою вину. — В этой ситуации даже моей вины больше, чем твоей, — напоминал Хо самому себе о метке, о которой так и не рассказал её обладателю. — Садись, — таким образом закрыв тему, пригласил на свою постель мальчик, а сам достал с чистой полочки пакет со всем нужным, собранный заранее. Взгляд опустился на тёмную фуболку Минхо, закрывавшую руку до локтя, а это ограничивало доступ к ожогам. Как же стыдно просить снять её... Но разве он делает это не из добрых побуждений? Вообще, зачем о таком задумываться! Это, как минимум, глупо, а, как максимум, не безопасно. Хани погрузился в молчание, смотря то на Хо, то ниже — на мешающую ткань. Благо, тот совсем не глупый. — Тебе мешает футболка? Может как-нибудь в ней меня излечишь? — Почему? С этим что-то не так? — Там шрамы, помнишь? Я не горю желанием выставлять их напоказ... — зубами Хо прикусил губу, боясь, что его за подобное могут осудить, заставить таки снять последний барьер (хотя и знал, что Джисон на такое не способен). Никто, кроме него самого, не видел этих шрамов, потому с этим происходили трудности. — А-а... — в голове тут же появилось решение. Джисон подскочил к шкафу, а спустя пару десятков секунд шебуршаний в нём достал более свободную серую майку с большим вырезом на груди, которую надевает в сильную летнюю жару, а ближайшие 9 месяцев её не предвещается, — Шрамы ведь внизу, да? Надень вот это. Так и не видно ничего, и к ранам доступ будет. — Это твоя что ли? — в ответ на неуверенный вопрос получил лишь кивок, — Хорошо... — Минхо взял одежду, но не переодевался. Смотрел на мальчика, будто чего-то ожидая. — Мне глаза закрыть? — вопрос был риторическим, Хани тут же укрыл глаза ладошками. Его самого напрягала мысль о настолько близких взаимодействиях с демоном. Но, будто на замену зрению, ужасно заострился слух. В комнате внезапно стало так тихо, что можно было услышать дыхание каждого, услышать трение снимающейся одежды о поврежденную кожу Минхо, его резкие вздохи после этого... Хани хотел сбежать из комнаты, лишь бы не слышать и не представлять в голове всё это. Оно и правда действовало чересчур сильно на мальчика. Даже от простого прикосновения Джисон вздрогнул, резко обернувшись на позвавшего. — Ты чего? В транс впал? — Минхо уже был переодет, а вырез, немного оголявший грудь, сразу бросился в глаза. Но Хани тактически собрался, будто ничего не слышал и не видел. — Нет, конечно! Просто задумался. — Понял, — будто и вправду не знает, что такое ложь, ответил Хо, разместившийся правым боком к Хани, чтобы тот не считал лишний раз ворон, — Ты, вроде, лечить меня хотел? — Да, точно! — тут же мальчик встрепенулся и снова обратился к своей небольшой аптечке. Достал из неё стерильную марлевую тряпочку, а осторожно повернув лицо Минхо к себе, медленно приложил к повреждённой щеке, чтобы та впитала все остатки пагубно воздействующей жидкости. Хо тут же зажмурился, лишь бы хоть визуально избежать боли. Помогало не сильно. — Вот видишь, я правильно подумал! — указал мальчик на тряпочку, где темнели влажные пятна. Пальцем он коснулся их, якобы доказывая свою правоту, но тут же отдёрнул руку, взвизгнув. Обжёгся, будто чего-то горячего, — Ай! — по привычке он потянул повреждённое место в рот, но его остановили. — Куда сразу в рот! Ещё хуже будет... — Минхо забрал руку, окружив своими, и начал дуть на краснеющую подушечку пальца. — Это что было?... Я теперь, что ли, тоже демон и боюсь святой воды?... — Конечно, нет! — тот задумался, как стоит разъяснить, чтобы не упоминать о метке. Получилось это довольно быстро, — Из-за того, что мы очень много взаимодействуем, совершается обмен энергиями. В твоем теле скопилось очень много моей, а она негативно взаимодействует с освящёнными частицами в святой воде. Этот эффект действует только на верхнюю часть тела, так как там большая её концентрация. Тоесть, ногами ты можешь хоть в бассейн со святой водой окунутся, но если она коснется рук или груди, то появятся ожоги, от которых могут остаться серьезные шрамы. Поэтому я и волнуюсь. — Серьёзно? А эта энергия как-то ещё на меня влияет? — растерянно спросил Хани, пытаясь понять, насколько его положение плохо. Его и без того стало напрягать, что какая-то непонятная энергия проникла внутрь и делает что хочет. — Ну... Например, ты как раз не можешь уснуть из-за её нехватки. Энергия нужна тебе для нормального засыпания и, считай, становится отдельно работающей системой, крепко связанной с нервной. А когда мы расстаёмся на весь день, она иссякает, потому, как только ложишься в кровать, ты не можешь уснуть и плюсом появляются сбои в ЦНС, которые уже ярко проявились вчера. Из-за этого я остаюсь на ночь, чтобы тебе хватило энергии на следующий день, — точно на уроке биологии, продолжал рассказывать Минхо. — Получается, я теперь не могу жить без тебя? — это прозвучало немного странно, но Хани был абсолютно серьёзен. — Получается, что да, — с некоторой грустью ответил Хо. Но, чтобы перевести тему, пришлось немного приврать, — Не волнуйся только. Мы со всем справимся и найдём решение. А пока, советую тебе надеть перчатки. — Точно. Мы справимся вместе. Да, — как мантру повторил себе Джисон, чтобы не погрузиться в грустные мысли о прекращении общения с Хёнджином, чьи слова подтвердились, снова. Он полностью сосредоточился на отгонении этих мыслей, потому даже не услышал о перчатках. Минхо сам отрыл их в аптечке и надел на руки мальчика, закончив читать лечебные заклинания над пальцем. — Именно. Так что не думай об этом. Хочешь, я побуду завтра с тобой? Как раз выходной, самое время. — Правда? А можно? — раз уж теперь для Хани времяпровождение с Хо — это хорошо, то почему бы и нет? Хуже точно не станет. А так, хотя бы отвлечется от всех глупостей в голове. Да и выходные всегда проходят скучно, ведь Хёнджин зависает со своими компаниями, бродящими по клубам. А у Джисона такого не бывает. Ещё один друг никогда не лишний, если ты ему можешь довериться. — Конечно, можно. — Я рад, — настроение хоть немножко, но поднялось, а следом мальчик вернулся к обрабатыванию ожогов, но на этот раз в нужных защитных средствах и с побаливающим пальцем. Тканевая лямка смахнулась с плеча Хо для лучшего доступа к нему. Чуть ли не каждое прикосновение марлевой ткани сопровождалось тихим шипением Минхо и испугом Джисона, начавшего уж чересчур волноваться за состояние того. После обработки от лишней жидкости, были наложены повязки на особо повреждённую кожу (в районе шеи и спины), первоочередно смазанную противоожоговой мазью. Такие области как ладони, на удивление, почти зажили. Наверняка из-за того, что используются они чаще, святая вода ушла оттуда самостоятельно. — Ну вот, почти как новенький! — закончив своё трудное дело, радостно воскликнул Хани. Только теперь на плече и верхней части спины были белые повязки, которые выделялись на фоне остального образа, приукрашая его. Уж лучше, чем раскрасневшаяся кожа. — Спасибо тебе большое, — Минхо глубоко вздохнул, посмотрев в зеркало, стоявшее недалеко от кровати. Он абсолютно не любил вид каких-то повреждений на теле. Как ему казалось, это показывало его слабым, чего делать не хотелось, особенно перед человеком, которого ты должен защищать, — Тебе бы врачом быть... — Каким врачом? Там всю жизнь учиться нужно... А чтобы ожоги обработать, хватит и уроков ОБЖ за 8-ой класс, — резко отозвался Хани, вспомнив, как (когда семья ещё обращала на него внимание) его хотели отправить на медицинский факультет, чтобы не приходилось постоянно оплачивать огромные счета за лечение. — Да? Всё настолько плохо? А на кого ты тогда учишься? Я, вроде, видел какие-то книжки по истории искусства, но на человека, хорошо знающего историю, ты не похож. — На дизайнера учусь. И, вообще-то, сдавал историю, так что не заводи мне тут про неё. Я прошёл все круги ада с этими экзаменами... — А ты мне не заводи про круги ада, раз уж на то пошло, — Минхо присел рядом с Хани, чтобы диалог продолжился бодрее. Его правда интересовала жизнь мальчика, а ещё больше интересовала причина, почему "небеса" направили его именно к этому парню. — Да после изучения всей истории только коньки отбросить можно, если круги ада не проходить. А сейчас в универе ещё добивают. Только первый курс, а у меня уже куча долгов по всяким практическим и тестам. Не знаю, как до сих пор не отчислили, — Джисон оперся спиной на изголовье кровати, прокручивая в голове все 8 работ, которые ему предстоит сделать, — И это учёба началась только месяц назад... А что дальше будет? У меня до этого столько хобби было. Я даже музыку писал. А сейчас всё как коту под хвост. Вот ничего не могу, как будто всю энергию вытягивают. — Нужно будет нам вместе с этими долгами разобраться. И, вот, я смотрю на тебя все эти дни, и занимаешься ты то уборкой, то ещё чем-то по дому, а потом выдыхаешься и из последних сил сидишь с учебниками. Может, дело в этом? В перегрузке организма? — сделал объективные методы Хо. — Не знаю... Но если так, то придётся переезжать от мамы в общежитие. А я не хочу. У меня, вроде, тут всё есть. Конечно, отношение не самое лучшее, но зато мне платят минимальные деньги за уборку. — Но ты же "проходил все круги ада" не ради того, чтобы упустить единственный шанс на хорошую жизнь, отдавая всю энергию в такую работу, которая тебе нигде и не посодействует? — Ну... нет, — замялся Хани, понимая, что Минхо прав. — Вот. Нужно что-то менять в своей жизни. Тем более, такое отношение к себе выдерживать от родной матери — это ещё большая нагрузка. Я, вот, и представить не могу, чтобы настолько близкий человек ко мне так относился. — А что менять то? Мне нечего менять, кроме как усерднее учиться, — Джисон поджал коленки. Он не сильно любил такие разговоры, но знал, что без них узнать друг друга нельзя. — Хотя бы это уже будет каким-никаким шагом. Вместе у нас всё получится, — на личике Хо засветилась добрая улыбка. Хани сейчас даже не мог представить, что тот, кто забирает души людей, подсядет ближе и поцелует его в лобик только для подтверждения своих слов. Он не ожидал подобных нежностей, точно не зная оправдания его покрасневшим щекам, а еще давало о себе знать желание отдалиться от Хо, хоть и постепенно испарялось. В голову лезли только глупости. — Я вообще-то натурал... — выпалил Хани, показательно отведя глаза и отодвинувшись подальше. — Да что ты говоришь? — захихикал тот, поражаясь таким странным выводам, но решил признаться, — Если бы ты был натуралом, то с тобой бы сейчас сидел не я, а моя коллега — девушка. Ко мне в список обычно попадают только люди, которым нравятся молодые пареньки. Так что делай выводы сам. — Чего?! Откуда в аду знают, кто я по ориентации?! — Это уже не моя область знаний, извини. Там такая бешеная база данных, что если все человеческие сложить вместе, то та будет больше. Так что не надо мне врать. — Кошмар. И как теперь жить? — очень драматично начал оглядываться по углам комнаты мальчик. — В смысле? — В прямом! За мной следят каждый божий день... — Ну, зато за место неизвестно кого теперь слежу за тобой я. Нужно во всём искать плюсы, — продолжил хихикать под нос Хо, довольный своей шалостью. — А я и забыл! Счастье мне на голову свалилось, — ещё более эмоционально заиграл Хани. — Вот-вот. Причем я могу быть не таким нежным, если тебе хочется пожестче, — поднял он руки, будто абсолютно не при делах. — Очень горю желанием. Спасибо за такую возможность, — с огромным преувеличением и недовольным лицом грозно ответил Джи, дабы не очень догадливый Хо понял, что высказывание точно противоположно истине. Получилось это или нет, никто так и не узнает до момента, когда и правда станет "пожёстче". Очень долго болтали эти двое, а диалог с момента глупой лжи Джисона пошёл как по маслу. Хани рассказывал о странных случаях в университете, о глупых похождениях Хёнджина, о неудавшейся карьере музыканта, а Минхо всё внимательно слушал, не упуская ни единого слова, а ещё не забывая лишний раз подшутить над самыми разными вещами. Джисон даже умудрился достать старую гитару, чтобы сбренькать Хо написанную им песню о любви. А тот не мог сдержать доброй, счастливой улыбки, ведь для него впервые исполняли музыку. Причм такую спокойную и мелодичную, что невольно начал качаться взад-вперёд, наслаждаясь приятными для ушей вибрациями. Минхо точно оказался в раю на земле, в котором до этого ни разу не был. Ощущение комфорта в компании кого-то поначалу казалось таким странным. Но затем сердце заполнилось теплом, не дававшим хоть на секунду задуматься о любой трудности жизни. И, кажется, такими темпами он станет зависимым от этого близкого душе ощущения. До самой ночи, пока солнце совсем не завалится за горизонт, а мальчика не начнет клонить в сон. Стрелки часов уже показывали 12 ночи. — О-ой... Наверное, пора спать... — зазевался Хани, начав тереть глаза. — Пора. Только я хотел у тебя попросить кое-что... — замялся Хо, думая, не прозвучит его просьба странно, — Можно воспользоваться душем? Просто когда у тебя нет определённого места жительства, с этим иногда туго... А я, как никак, очень чистоплотная натура... — Душ? Конечно, можно. Только аккуратнее с повязками, если не собираешься их менять, — предостерег Хани, но тут же пришла другая идея, — О! Хочешь дам тебе свои спальные вещи? В "роскоши" хоть побываешь, — вопрос оказался риторическим, потому как Минхо тут же впихнули желтое полотенце, майку, чем-то похожую на ту, в которой он сейчас, спальные шортики и набор с зубной щёточкой, выданный когда-то в поезде. Полный набор. Весь заваленный (конечно, не забыв поблагодарить за огромную доброту) Хо отправился в просторную ванную, где пропал на следующие 15 минут. А пока Хани остался в одиночестве, времени он совсем не терял. В голову пришла до ужаса остроумная идея попробовать заснуть раньше, чем придёт Хо. Ничем плохим это не закончится точно, а теорию проверить стоит. По его логике, раз весь вечер они провели вместе, накопленного количества энергии может хватить, чтобы уснуть. По тому, как об этом рассказал Минхо, так делать можно. А почему бы и нет? С окончательной уверенностью в этой теории Хани молниеносно переоделся и заполз под одеяло, лицом повернувшись к стене, чтобы сосредоточиться на засыпании, а не на рассматривании своей комнаты уже в тысячный раз. И поначалу всё шло хорошо, даже очень, хоть заснуть и не получалось. Но спустя 10 минут за спиной открылась дверь. Это Минхо вернулся из душа. Звук упавшего на стул мокрого полотенца — тому подтверждение. А ещё кровать, прогнувшаяся под весом второго на ней человека. Джисон старался не пошевелиться и не сбить своё дыхание со спокойного темпа, сосредоточиться на засыпании. Но Хо будто не хотел этого, положил свою руку на талию мальчика, а сам придвинулся настолько близко, что не осталось ни сантиметра расстояния между телами, пока в нос бил приятный запах шампуня. Каждым сантиметром спины Хани мог ощутить тепло, а ещё дыхание, биение сердца Минхо и силу его рук, пальцами пролезших под футболку. Но Джисон держался, лишь бы не останавливать глупую актёрскую игру. Для него происходящее стало игрой. А проигрывать при любом исходе не хотелось. — Мой Хани настолько крепко спит? Даже не верится... — так сладко и приторно звучал этот шёпот под самым ухом, пока горячее дыхание опаляло чувствительную кожу шеи. Минхо будто превратился в того демона, что мог лицезреть Джи в самую первую их встречу. Тот же мелодичный, чарующий голос, услышав который, ты уже готов остаться здесь навечно. Но мальчик пытался бороться, продолжая сохранять спокойное дыхание — вдох, выдох, пауза, следующий вдох... И так до бесконечности. Но сердце предательски выдавало панику и напряжение в "спящем" теле. Только усугубили ситуацию нежные вишнёвые губы, коснувшиеся шеи чуть ниже затылка, а затем вновь ещё ниже, пустив по телу мурашки, больше походившие на лёгкий электрический заряд. Так странно Хани не чувствовал себя никогда. Даже когда изучал своё тело сам, приносил себе удовольствие. Это абсолютно другой, неизученный феномен, заставляющий дыхание сбиваться, а закрытые веки подрагивать вместе с, на первый взгляд, расслабленным животом, внутри которого уже не оставалось места ни для чего, кроме без остановки порхающих бабочек. Чужие пальцы невесомым касанием подняли ткань футболки выше, оголив кожу до самой груди. Минхо будто издевался над бедным Хани, еле касающимися подушечками, на кончиках которых до сих пор оставалась влага, поглаживая поверхность живота, вырисовывая изящные линии на нём, и ни на секунду не останавливаясь. Но в какой-то момент всё зашло слишком далеко. Пальцы заползли под шорты, под которыми без особой сложности можно было заметить возбуждение. "Игру" пора заканчивать. — Минхо, ты что вытворяешь? — Хани схватил шаловливую руку за запястье, остановив, а сам повернулся передом, чтобы провести воспитательную беседу (хоть голос в некоторых моментах и подводил). — А что? Уже "проснулся"? — на лице хитрая, довольная улыбка. — Ты меня разбудил! — Да что ты говоришь? Думаешь меня обмануть в том, в чём я специалист? — Но это не отменяет того, что ты пытаешься меня уломать на секс! Я же чист, как... — мальчика перебили. — Как слеза, я помню. И никакого секса, если твоя девственная душа так боится этого. Я просто хочу тебе отомстить, а плюсом идёт удовольствие, которое ты получишь в процессе. Всё только для любимого Хани, — наблюдая за тем, как лицо Джисона всё больше заливается краской, без какого-либо зазрения совести прояснял Хо. — Боже, просто заткнись... — мальчик просто не вывозил такого, спрятав глаза за ладошками. — Заставь меня заткнуться, — не дав и минуты продохнуть, Минхо тут же убрал руки с лица юноши, а сам придвинулся ближе к Хани, чуть ли не касаясь его носа своим. Немного повременив, Джисон окончательно прогнулся под волей этого настырного парня. Но на своём стоял до самого конца: — Не смей заходить слишком далеко. А то позвоню Хёнджину. Он точно хуже экзорцистов, — неуверенно поглядывая на блестящие глазки Хо, угрожающе твердил он. — Это уже серьёзное заявление. Торжественно клянусь, что не зайду дальше, чем... — он не успел договорить. Его просто напросто "заткнули", впившись в сладкие губы, обвив шею руками, лишь бы не успел сказать ни слова больше. Девственная душа бы не выдержала подробностей. Но надеялась выдержать всё то, что будет дальше. А руки Минхо, окончательно спустив с бедёр Хани нижнее бельё, уже явно заявляли права на его задницу, сжимали её, сминали, лишь бы не оставлять без внимания такую важную часть. Но долго терпеть тот уже не мог. Одной из рук перетащил ладошки Хо "на нужную позицию", зажмурив глаза сильнее, будто сделал это точно не он. Демон не мог не последовать немой просьбе. Такая неопытность, неумелость и боязнь сказать напрямую о желании начать как можно быстрее почему-то начали заводить его. Появился соблазн нарушить обещание, взять прямо здесь и сейчас, не жалея ни о чём, но нет. Минхо не станет позволять себе такого, а оторвётся и дозволенным. Начнёт лёгкими движениями поглаживать член юноши, сплошь покрытый предэякулятом, заставляя того подрагивать от каждого, а тихим мычанием в чужие губы просить прикоснуться снова и снова, ведь готов провалиться под землю от стыда ужасного желания. Хо потакает всему, с каждой "просьбой" ускоряется, иногда сжимая руку чуть сильнее положенного, а такой опыт Хани не особо переваривал. — Твою мать, Минхо, если ты ещё раз так сделаешь, я убью тебя, — разорвав поцелуй, агрессивно зашептал мальчик через напрочь сбитое дыхание. — Не представляешь, как я хочу умереть от твоей руки, — в шутку ответил демон, чтобы похихикать над недовольным и в то же время до ужаса смущенным своим положением лицом. Так обожал он это чувство превосходства. А ещё больше обожал доставлять Хани удовольствие. Потому начал двигать рукой ещё быстрее, губами впившись в его шею, пока под ухом слышал тихие, сдержанные вздохи. А чтобы их "раскрепостить" стал действовать решительно. Зубами осторожно прикусил чувствительную кожу, дабы спровоцировать желанный стон. Такой же скованный и приглушённый, но добиться его стоило. Сам Минхо готов был кончить только от этого. Он никого и никогда не хотел настолько как Хани. Из-за чего в голову влезла очень подозрительная идея, которая обязана воплотиться прямо сейчас. Тут же Хо уложил Джи на спину, оттолкнув от себя, чего тот испугался. — Что-то не так? Ты чего делаешь? — Тш-ш, всё хорошо. Не бойся, — шепотом и лёгким поцелуем успокаивал Минхо, забираясь в пространство между ног Хани. Нет, он ни в коем случае не собирался нарушать обещание. Только опуститься ниже, к паху парня, начать кончиком языка водить по налитым кровью венками на члене, заставляя мальчика вскрикнуть. — Боже, сумасшедший... — снова закрыл он глаза, утопая в стыде. Такого Джисон точно не мог ожидать. Но в голову пришла другая светлая мысль, — Тебе... не больно? Ну... У тебя ведь ожоги... — Что, волнуешься за меня? — Просто скажи уже "да" или "нет"! — противоречил любым подачкам Хани, хотя с подрагивающим голосом это звучало ужасно глупо. — Нет, мне не больно. Доволен? — на лице снова та хитрая улыбка, пока в ответ получал лишь быстрый кивок. Хо точно замыслил недоброе. Либо просто собирается отыграться на мальчике. Но, тем не менее, когда глаза Джисон-и открылись в ожидании чего-то, Минхо взял член в рот. Вначале языком обвёл головку, затем опустился ниже, обхватывая губами, а с резким выдохом протолкнул полностью, начав двигаться вперед-назад и так до бесконечности, пока мальчик утопал в новых, незнакомых ощущениях. Для него подобное было настолько в новинку, что способность крепко удерживать в себе любые звуки буквально испарилась. Хани был готов сделать что угодно, лишь бы как можно скорее финишировать. А Минхо продолжал, напрягая шею, губы и глотку, чтобы быстрее добиться этого. Добиться стонов юноши, ставших любимой мелодией для ушей. И оба получили то, что желали. Спустя недолгое время Джи благополучно закончил, излившись прямо в рот другого, совсем не подумав об этом из-за звонкого стона на губах. А тот, кажется, был только рад такому окончанию. Поднявшись из своего положения чуть ближе к Хани, стёр со рта остатки спермы, после чего чмокнул того в искусанные от прошедшего напряжения губки, приземлившись рядом на подушку. — Какой стыд... — осознав ситуацию, завернулся в одеяло Джисон. — Тебе не понравилось? — Понравилось. Но ты же всё проглотил... А потом ещё и меня поцеловал. Какой ужас... — мальчик и правда не ожидал такого. Он видел что-то подобное в фильмах для взрослых, но в жизни... Для него буквально невообразимо. — Ну, если хочешь, я больше не буду целовать тебя, — понимая всю безотказность предложения, Минхо перевернул Хани вновь к себе лицом. — Спасибо, не хочу. Мне бы дожить хотя бы до 25. — А разве самый главный аспект здорового образа жизни человека, желающего дожить до 25, — не режим сна? — Ты так намекаешь, чтобы я быстрее сказал поцеловать меня? — увидев положительный кивок, Джисон таки решил не тянуть кота за хвост, чтобы пройти это "испытание" раньше. Сам приблизился, проявив инициативу начать поцелуй, пока на губах почувствовал странный, незнакомый вкус. Но тот постепенно начал пропадать. Перед глазами тёмные пятна, в ушах звон, а сознание выключается. Хани вновь засыпает в любимых, тёплых объятиях.