Evil

Наконец наступило утро. Джисон с трудом проснулся от душераздирающего крика ребенка за стеной, кажется, мстившего ему за то, что происходило в номере вчера. В голове тут же проносятся воспоминания, кажущиеся чем-то не слишком реалистичным. И Хани ведется на уловку собственного разума, надеясь, что это событие — очередной влажный сон, в который он хотел бы верить каждую ночь. Но из каждого приходилось с трудом выбираться. Корпусом он поднимается, ощущая заметную боль в плечах и голове. И, кажется, именно она заставила плюхнуться обратно на подушку. Мальчик вначале и не понял, где находится и почему, но в голову начали всплывать образы из прошедшего дня — Хенджин, Юна, кафе, отель, Минхо... Точно, Минхо! Он, ведь, должен быть здесь? После той встречи и шести незаметно выпитых бокалов вина сложно было что-то вспомнить, кроме момента, когда мальчик лёг спать. Хани осмотрел каждый уголок номера в поисках ответов, но ничего не нашёл, кроме огромного подноса с завтраком на столе. Так аппетитно там лежали свежеприготовленные панкейки под кленовым сиропом. Но из ванной внезапно послышались тихие шорохи. Оттуда вышел Хо. — Доброе утро, — ласково промурлыкал он, усаживаясь на кровать рядом с Джисоном. Глаза того побежали ниже. На Минхо был одет объёмный белый халат, открывавший небольшую часть груди, покрытую красными пятнышками. Пазл тут же сложился в голове. — Мы что...? — прикрыв рот ладошкой, осознал мальчик. Воспоминания вернулись к нему точно первый снег в начале октября. Перед глазами появилась картинка вчерашнего дня в момент, когда Минхо "катался" на нем, а за ней промелькнуло и осознание того, что всё произошедшее было правдой, а не глупым сном. На секунду захотелось провалиться под землю. — Да. Переспали, — твердо, будто всё это не было его виной, ответил тот. — Что?! — Хани испугался. Испугался будто маленький ребенок. Как вообще подобное могло произойти? Им разве можно быть вместе? Как они могли позволить себе подобное? В голове выстраивалась цепочка из картинок вчерашних событий в поиске ответа. Минхо ведь начал это всё. Он начал и дал понять, что готовился к этому, не тая, как хочет секса. — Какой ужас… Хани обнял коленки, завернутые в одеяло, зная, что под ним ничего нет. Он абсолютно не знал, как реагировать. Разве не радость должна была накатить первым делом? Минхо, ведь, его идеал. Но почему-то прорезалось чувство вины. Не сделал ли Джисон что-то не так? Не проговорился ли о своей крепкой влюбленности? Сомнения накрывали с головой и пугали. Нижняя половина лица припала к коленям, растерянно оглядывая руки, сцепленные в замочек ниже. — Хани, — Минхо подсел ближе, осторожно взял одну из ладошек. Джисон ощутил, как чужие пальцы просочились в пробелы между своих, сжимая их. А мелодичные нотки голоса старшего зазвучали вновь, — Если хочешь, мы можем забыть это. «Забыть?» — слова эхом пронеслись в голове, пока глаза бегали по лицу старшего. Он не хотел забывать. Об этом кричит всё — горящие глаза, с нездоровым блеском поглядывающие на мальчика, покусанные губы, засосы, так пошло покрывавшие шею. И, кажется, ему нравился их вид и мысль, что они оставлены именно Джисоном. Хани до ужаса пугала эта извращённость, внезапно проявившаяся вновь в любимом человеке, но и настолько же привлекала, будто запретный плод. Он не знал, стоит ли признаться в чувствах сейчас. Ведь если «не забыть» этот случай, то разговор о них состоится на месте? Нет, это не должно случиться тогда, когда мозг отключен вовсе и, кажется, единственный, кто в состоянии управлять им — Минхо, заговаривая чувствительного и напуганного мальчика. Потому приходится сдержанно кивнуть. — А почему ты настолько захотел… этого? И почему именно… со мной? — неуверенно спрашивал Хани. Он не знал, стоит ли вообще оставаться здесь после всего произошедшего. Он не знал абсолютно ничего, кроме огромной нужды в ответах. — Я не хотел, чтобы твой первый раз был с продажной шлюхой. — Что?! С чего это ты так говоришь про Юну?! — неожиданно прикрикнул мальчик, в растерянности недоумевая. Внезапная злость за оскорбление новой подруги, с которой они даже обменялись контактами, смогла отогнать мысли о вчерашнем. — С того, что ее подкупил Хенджин, чтобы вы пообщались, а потом сняли отель. Думаешь, откуда у нее были деньги, и почему она так легко от них отказалась? — Хёнджину это не нужно. Он же не какая-нибудь сваха. — Да этот хрен просто обижен на то, что ты ослушался его и остался со мной. Вот и ищет пути, чтобы найти кого-то, кто покажет тебе, что такое любовь и забота за место меня, — понимая, что его слова могут звучать как выдумка, Минхо подкрепил ее источником появления. — Когда Хенджин приходил к нам в гости недавно, он созванивался с Юной. Говорил о ненависти ко мне, о том, что она должна быть идеальной во всем, и о доплате, если план состоится. Потом он вскользь упомянул примерную дату. Я и сразу понял, что это должно было состояться вчера, когда ты мне рассказал об этой «прогулке». — Пиздец, — выговорился мальчик, поднимая голову. Он даже и поверить в слова Минхо толком не мог. Принять подобное сложно. Столько всего спросонья навалилось за какие-то 10 минут. Но эта тема будто доставала до самых болезненных частей сознания. Настолько серьёзного предательства от друга он не ожидал. Появился очевидный вопрос. — А ты не мог просто мне сказать вместо того, чтобы строить из себя супергероя? — Ты бы не поверил мне и всё равно пошел бы. — Точно... — Хани вздохнул, отпуская из себя злость. Он старался включить мозг, чтобы быстрее связать «А» и «Б», а не топтаться на месте, как делал это всё время, — Не знаю даже как на это реагировать. Это же слишком! Зачем вообще кому-то так заботиться обо мне? Ну… в смысле, я привык к твоей заботе, но, вот, Хёнджин раньше был совсем другим, наоборот тащился куда попало, оставлял всё важное на мне. А сейчас такое... Мне даже страшно, что ещё может произойти… — И это всё как раз из-за твоего доверия ко мне. Если раньше он волновался за твою жизнь, то сейчас ему просто охота влезть в неё. Такие люди бывают. И часто заставляют выбирать. — Почему это я должен выбирать между вами?! Какой-то он совсем охуевший. А может… — мальчик пробурчал себе под нос последнее, после чего вновь поднял глаза. — Дай-ка мне мой телефон, — Джисон протянул ладошку вперёд, так как сам не помнил, где лежит его телефон. Как только тот попал в руки, был открыт чат с Хёном. На нем висело пару непрочитанных сообщений.

✧ ── • ── ꒰ ♥ ꒱ ── • ── ✧

Jinnie✿ Джисон, ну как там вы с Юной? Извини, что так получилось С ноутом, вроде, всё ок)

Han Jisung

Пошёл нахуй со своим ноутом

И с Юной тоже

Зачем только людям жизнь портишь?

*Пользователь Jinnie✿ заблокирован*

— Туда его! — Минхо, подсевший рядышком, чтобы посмотреть, что собирается предпринять Хани, очевидно, ликовал, — Теперь тебя больше никто не будет доставать. — Даже грустно как-то. Но, мне кажется, что это всё равно к лучшему. Если бы не ты, то появился бы кто-то другой. А так он хотя бы над своим поведением подумает! — Правильно мыслишь, малыш, — с ехидной улыбкой старался поддержать Минхо Джисона, зная, как долго ему давалась эта маленькая победа. — Минхо!— локтём мальчик пихнул старшего, отодвигаясь чуть дальше, — Сам же сказал забыть! — Я пытаюсь тебя поддержать, не пищи сразу! — Плохо поддерживаешь... Руки Минхо тут же обняли мальчика за плечи, а сам он уложил голову на одно из них. — Так лучше? — гладил Хани по руке Хо, расплываясь в улыбке. — Однозначно. Тут телефон снова зажужжал. На экране высветилось сообщение от Феликса.

✧ ── • ── ꒰ ♥ ꒱ ── • ── ✧

Felix☀ Ты что Хёнджина блокнул?! Он мне щас названивает У меня уже пропущенных 10 накопилось

Han Jisung

Так получилось, что да

Заебал уже он меня со своим сватовством

Ни пожить не даст, ни чего

Блокни его тоже, чтобы не доставал

Я тебе в универе всё в подробностях расскажу

Felix☀ Джисон, у нас так-то выходные новогодние уже начались, сегодня 29 декабря Ты, как я понял, культурно проспал эту новость Так что встретимся только если потом, а мне интересно сейчас

Han Jisung

Пиздец, я что-то забылся даже…

А знаешь че?

Приходи 31 числа ко мне, если не занят

Вместе салатиков наделаем хоть

И всё тебе расскажу

С нами ещё Минхо будет

Так что вообще кайф

Felix☀ Договорились! Я тогда пока Джинни в блок кину, пускай подумает над своим поведением Тебе я, по крайней мере, доверяю больше Ты там не грусти, главное, из-за него У тебя есть дядя Минхо за место этого оболтуса))))))))))))))

Han Jisung

Спасибо, Ликс <33

— Феликс знает, что мы живёт вместе? — недоуменно спросил Хо, когда Хани убрал телефон. — Да нет. Этот придурошный надумал себе после проектной деятельности, что мы встречаемся, и понеслось. Покоя мне больше не будет. Минхо рассмеялся такой глупости, создавая хороший настрой для мальчика. — Мы настолько похожи на парочку? — он хотел продолжить, но что-то однозначно его сдержало. То ли неуверенность Джисона, то ли своя. — Не уверен, — поддерживая неловкую паузу, подтвердил опасения Хани. Эта тема всё ещё оставалась больной и странной, несмотря на то, что они пережили, и как ведут себя вместе. Кажется, оба привыкли к таким нежностям «без обязательств». Объятия, прогулка за ручку, глупые поцелуи в щёчку, пугавшие эти нарисованные границы — всё это вошло в ежедневный «рацион» тактильности. Но секс, и правда, был перебором. Даже во время завтрака, обеда и до самого вечера Джисон не мог отказаться от мыслей об этом. Они прицепились к нему и не желали отпускать. Когда взгляды пересекались, когда тело внезапно касалось чужого, по спине пробегались волны мурашек, возвращались воспоминания о вчерашнем дне, картинки с не самым приличным содержанием. Тёплые руки на шее, полузакрытые глаза и тяжёлые вздохи… «Кошмар», — то и дело бурчал Хани, пока оставался один. Он не хотел принимать факт, что лишился девственности, а украл её ни кто иной, как Минхо. Даже если бы это оказалась девушка, которой заплатили за секс с ним, всё оказалось бы не так сложно, как сейчас. Раньше чувства можно было как-то скрыть за пеленой серьёзности или за взглядом в светодиоды экрана телефона, а теперь… Сердце будто вернулось к работе спустя очень долгое время, заставляя волноваться, даже бояться встреч со своим объектом обожания, но так желать их, словно наркотик. Но придется на какое-то время забыть об этом, остаться со своими мыслями. На следующий день Чан пригласил Минхо «отдохнуть» вместе со своими друзьями в предновогоднюю пору. Сказал: познакомит и найдет ему ещё кого-то, чтобы грустно не было. И это, ведь, отличное решение для Хо, что всё время оставался дома, пока Джисон уходил куда-нибудь погулять или на учёбу. А после нескольких двухчасовых пар возвращался нервным и уставшим, иногда вымещая злость на соседе. И Хани понял, какого это, когда остался один в тесной комнате, где стены точно сами сжимают тебя. С Минхо такого никогда не ощущалось. Он был будто щитом от всех проблем, преследующих мальчика. Даже от глупой иллюзии четырёх стен. Попытки учиться, переговоры с пауком в углу комнаты и подгоревшим омлетом проводились только с ним. Страшно взять власть над собой и своей жизнью вот так просто. Непривычно. Всегда рядом кто-то был, а сейчас… только Хо. И как же он чувствовал себя на протяжении этих недель? Мальчику становилось грустно. Мягкая подушка вместе с тёплым пуховым одеялом всегда будут самыми лучшими друзьями в зимние вечера, когда нечего делать, кроме простого отдыха в любимой постели. А, ведь, прямо сейчас они могли быть с Минхо вместе и также лежать, обнимая друг друга. Из лёгких послышался глубокий вздох. — Интересно, он там сейчас веселится? — пробубнил Хани, желая быть рядом. Он знал, как много хочет. Ведь старший столько ждал их примирения, а теперь Джисон не может без него и полдня провести. Глупо как-то. А валяться на кровати сейчас было единственной хорошей затеей. С Джинни желания общаться больше нет, а Феликс, наверное, либо отмечает, либо готовиться к завтрашним нарезаниям салатиков. Джисон, и правда, отвык от постоянного нахождения в одиночестве, как это случалось до появления Минхо. Старший всегда оставался рядом несмотря ни на что, а если нет, то на помощь приходил Хёнджин или Ликс. Ему оставалось только лечь спать, чтобы отдохнуть от всего произошедшего. С огромным трудом иногда получалось уснуть, и этот раз не был исключением.

✧ ₊ ˚ ✧ • ₊ ✧ ・. ✧ ‎✧ ₊ ˚ ✧ • ₊ ✧ ・. ✧

Когда мальчик проснулся, время на часах давно перевалило за одиннадцать часов вечера. Точнее, уже ночи. Единственным источником света был уличный фонарь за окном и фары подъезжающих к парковке машин. Из открытой форточки неприятно тянуло холодом. Опять забыл закрыть... Хани поднимается из тёплых объятий одеяла и исправляет свою ошибку. Осматривается, глазами ища Минхо или хотя бы его вещи. Находит рюкзак, лежащий в углу комнаты, где чуть выше висели крючки для верхней одежды. Значит, он в общежитии? Или просто оставил вещи? Куртки, ведь, всё ещё нет. Появились сомнения. Несмотря на это, мальчик посчитал очень важной задачей пойти выпить чаю. Слишком уж он замёрз из-за этого несчастного забытого всеми окна. Подойдя к шкафу, Джисон достал более-менее презентабельную футболку с теплыми штанами, чтобы не идти чересчур помятым. Да, в общежитии все доброжелательны в этом плане (особенно в одиннадцать часов ночи), но навязчивые мысли попросту не дали бы покою. Прихватив телефон, Джисон, наконец, отправился на кухню. Поставил электрический чайник и, оставив его греться, пошёл прогуляться по узкому коридорчику вперед. Делать было нечего, а лежать за весь день уже поднадоело. Спустя меньше минуты он вышел на лестничную площадку, где, как и всегда, куда прохладней, чем в остальных помещениях. Но в этот раз чересчур. Мальчик осмотрел большое окно, разделённое на несколько частей старыми деревяшками, но ни одной открытой створки не нашёл. Повернув голову чуть правее, обнаружил, что дверь на крышу слегка приоткрыта. Странно. Ключи есть только у вахтёрши, которая и то редко поднимается на последний этаж. А вдруг какой-нибудь маньяк забрался туда и прячется? Практически никто не ходит на крышу, особенно зимой посреди ночи. А сейчас так внезапно… Любопытство брало верх. Хани взял в руки телефон и, включив на нём фонарик, прошёл в узкий коридорчик с короткой лестницей, вечно покрытой тьмой. Лампочка, наверное, перегорела ещё двадцать лет назад, но менять её не спешили. Ступеньки были такими же старыми, по их бокам ползли противные ниточки паутин, на которые мальчик старался не смотреть. Мало ли там огромный паук… А то, что холод наступает всё больше, покрывая кожу Джисона мурашками, делает его очень слабым в битве с таким страшным монстром. Впрочем, идти было недолго. Закончился пролёт, а под небольшим кругом света стала заметна приоткрытая дверь. «Посмотрю одним глазком и пойду пить чай», — шепнул мальчик себе под нос, выпустив облако тёплого пара изо рта. Колени подрагивали. Снаружи до костей пробирает. Наверняка, после таких прогулок мальчик снова заболеет. Но вдруг сейчас будет раскрыта какая-то тайна того, что хранится на крыше! Детский интерес сохранится в Джисоне на всю жизнь, если не после нее. Железная дверь открылась с предательским скрипом, запустив под футболку морозец. Любопытные глаза вылезли наружу, оглядываясь на случай опасности. Чуть левее от входа протоптана дорожка среди неочищенных сугробов. А дальше крохотная площадка, где можно было расположиться максимум трём персонам. Мальчик пригляделся, заприметив красный огонёк в руках у парня, сливавшегося с небом из-за своей чёрной утепленной куртки. Спустя пару секунд, из него вышло белое облако странно пахнущего дыма. Даже до Хани, стоявшего в нескольких метрах от курильщика, доходил этот запах сигарет, которого он старался сторониться. Покрасневшие пальцы дрогнули на холодном металле двери, издав ещё более громкий скрип. На этот раз парень обратил внимание, повернул голову, чтобы упрекнуть того, кто помешал его покою. Но… промолчал, как только увидел зашедшего. — Джисон? — «незнакомцем» оказался Минхо, что тут же был шокирован внезапным появлением мальчика здесь. А тот вышел из укрытия, подбегая к старшему, словно не видел его несколько месяцев. Обнимает, тут же приподнимая голову наверх. А Хо старается успеть затушить сигарету в кучке снега на краю крыши. Когда только он успел начать курить? — Чего тут стоишь один? Меня воровать ключи у вахтёрши не взял, — но Ли однозначно волновало кое-что другое. То, как явно дрожал голос мальчика. — Ты какого хрена такой раздетый вышел?! — на улице было меньше пятнадцати градусов мороза. Волнение, однозначно, оправданное. — Иди обратно в общежитие. Я скоро приду. — Я просто соскучился, — моргая блестящими глазками, будто со слабой грустью прошептал Джисон, боясь забрать у ветра возможность нарушать тишину. Руки окоченевали от крохотных снежинок, опавших на куртку Минхо. Но тот предпринял меры, чтобы злобные кусочки снега не касались их. Расстегнул, на удивление, огромную верхнюю одежду, поместив в её объятья мальчика, а на «спине» застегнул молнию. — Ну и дурачок. Весь замёрз уже, — Хо прижал к себе, не оставляя путей к отступлению. А Хани и не хотел уходить. Ему нравилось быть так близко, чувствовать тепло даже когда ноги дрожат от морозного ветра, задевающего их сквозь толстую ткань штанов. Чувствовать бешеное сердцебиение в собственной груди, как не хватает воздуха из-за запаха чужого тела, перемешанным с едким табаком, что так сильно бьёт в нос. И только лишь слышать его мелодичный голос, — Может, всё-таки, пойдёшь?.. — М-м, — отрицал мальчик, крутя головой, чтобы пробраться ближе к Минхо, будто это ещё не край. Так нравилась ему атмосфера, что создавал ветерок, прекрасный вид с крыши на ночные проспекты и не менее прекрасный «молодой человек» рядом. Он наслаждался этим моментом, даже не замечая прошедших минут, пролетевших за мгновение. Но приятное молчание решил всё-таки прервать, приподняв голову от чужой груди. — А чего, кстати, ты так рано вернулся? Я думал, что до утра там веселиться будешь. — Ну как же я оставил бы тебя одного на целую ночь? — А если серьезно? — Серьёзно? — кажется, такие шутки не особо нравились Джисону. Минхо для себя это давно понял, потому не задержал ответ, — Ну… Мы с ребятами под конец пошли в стриптиз-клуб. Им, походу, не хватило заказанных на дом стриптизёрш. А меня вся эта тема как-то… напрягает? Может быть, я просто недостаточно напился, но на меня как будто что-то давило. Не знаю. Не мог смотреть на них. Раньше такого не было, — напряженно объяснял Хо, иногда запинаясь. — О, я понимаю тебя. У меня было такое же ощущение, когда с Юной шёл в отель… Будто я кого-то предаю. Или свои чувства к кому-то, — твердил Хани, словно был пьян не меньше Минхо, что нервно сглотнул. Это звучало как признание. А лёгкая смута в голове словно ухудшала восприятие каждого слова, вздоха и неприлично влюблённого взгляда Джисона. — К кому, например? — будто не понимает глупого намёка, Хо искал хотя бы долю совести в хитрых глазках, — Скрываешь кого-то от меня? — Не знаю, стоит ли рассказывать. — Я уже готов слушать. — Этот человек говорит, что нам не стоит быть вместе. Хотя единственное, чем он оправдывается — то, что я должен строить свою жизнь сам. А я уже не могу без него! — зрачки забегали вокруг, лишь бы не смотреть на Минхо. Он даже не знал, почему так внезапно захотелось закричать о чувствах, что терзают долгое время, но понимал, как сложно было бы продолжать их скрывать. Нужно снять этот груз с плеч. И почему этот диалог так внезапно превратился в откровения? — Правда что ли? — «дивясь» такой истории, охал старший, — А может он уже передумал? Ты давно последний раз спрашивал? — Я не хотел. Вдруг у него нет чувств ко мне? — Тебе кажется. — Не врешь? — с неуверенностью спросил мальчик. Происходящее казалось сном. Наверное, поэтому он так осмелел. — Конечно, нет, — отрезал Минхо, будто по-другому быть не могло. — Это мне нужно беспокоиться, не врешь ли ты мне. Я могу полюбить только одного человека за всю жизнь, — словно это являлось лучшим его преимуществом, Минхо привёл Хана в шок. Но разве это не счастье — быть всю жизнь влюблённым в самого близкого и лучшего на планете человека? Так считал он, погружаясь в свои детские мечты. — Получается, я твой один единственный? — закокетничал Хани. — М-гм. И самый любимый, — голос подрагивал от холода, подступающего к шее и, может, из-за волнения бьющегося сердца. Хо осторожно притянул Хани ближе к себе, будто спрашивая разрешения на поцелуй. А тот и не отказывается, тут же касаясь любимых губ, словно ждал этого момента вечность. Словно он нуждался в этом поцелуе, атмосфере и Минхо, от которого всё ещё ощущался знакомый запах алкоголя, смешанный с горьким табаком. Но ни один не напирает на другого, будто ища заветную гармонию. Лишь сминает чужие губы, время от времени касаясь их языком. Так они подтверждали свои чувства друг к другу, оставляя главное решение на сердце. — Ты точно уверен, что это правильно? — как только отстранился, спросил Минхо, — Я больше не смогу тебя отпустить. — Если честно, я не уверен, что встречаться с демонами — самая лучшая идея. Особенно, с такими ревнивыми, — вводя старшего в заблуждение, издалека начал Хани, — Но я слишком сильно тебя люблю, чтобы думать об этом. — Серьёзно, что ли? — захихикал Хо, незаметно прикусив губу. Такое было слишком приятно слышать, чтобы сердце не ускорило скорость ударов. — Серьезно! А ты меня любишь? — очевидно, какой ответ ждал Джисон на своё «признание». Но спешить его давать никто не собирался. — Когда согласишься пойти домой, тогда точно полюблю. — Минхо! Для меня это важно! — А для меня важно, чтобы твоя «будущая» простуда не стала каким-нибудь бронхитом, — чмокнув Хани в лобик, пригрозил Минхо, будто замёрзший мальчик точно бы послушал. Но в этот раз ноги, и правда, окоченели донельзя. Конечно, он об этом не скажет, чтобы старший не твердил всю ночь: "А я же говорил!". Хотя пойти домой, всё-таки, согласится. Особенно, после заманчивого предложения. — За лечение потребуется оплата в сто поцелуев. — А я тебя не заражу, романтик? — рассмеялся мальчик, — Пошли уже домой. — То-то же. Минхо тут же расстегнул курточку, отпустив на мальчика холодный воздух, от которого пришлось убегать обратно в «укрытие», а только оттуда на лестничную клетку скрываться от жестокого мороза. В пустом коридорчике общежития было куда теплее. Ноги неприятно покалывало до самого онемения от резкой смены температур. Но Хани всё равно потащился на кухню за Минхо, предложившим попить чай. Не хотелось снова оставаться одному, так ещё и замерзшим. — Блин, — бурчал Джисон, расположившийся на одном из стареньких деревянных стульев в ожидании тёплого чая. Бедра начали побаливать, а ладони пытались хоть как-то согреть их трением. И это не осталось незамеченным. — Я же говорил идти домой, а не на морозе со мной стоять, — ставя две горячие чашки со схожим рисунком на стол, начал причитать Минхо, пододвигаясь на своём стуле ближе к Хани. — Мне бы потом не хватило смелости признаться. — А сейчас что случилось, что ты так осмелел? — Не знаю. Звёзды сошлись! — Точно. Наверное, так и есть, — захихикал старший, находя растерянного Джисона слишком милым. Настолько, что он привстал, оказавшись ближе к мальчику, чтобы осторожно поцеловать покрасневшие губы. Кажется, сегодняшним вечером чувства пробирают до самых костей, заполняя полностью. Но Хани удержал Хо за плечи, испуганно глянув на открытую в кухню дверь. — Ты что?.. А если кто-то заметит? — Джисон, все же уехали по домам на Новый Год. Не пугайся так, — Хо вернулся на своё место, непонимающе оглядывая мальчика, — Или ты кастрюль стесняешься? — Мы одни остались?! — обрадовался Хани. Иногда, даже страшно было делить с 10 людьми каких-то 2 кухоньки и душевые. А об ощущении безопасности стоит промолчать, ведь оно полностью отсутствует, пока Минхо не рядом. — Ура! — Давай пей чай быстрее, пойдем в комнату тебя отогревать. На радостях Джисон, кажется, и не смог бы ослушаться Минхо. Даже интересно было, как он собирается «отогревать» его, если не по стандартной схеме "закутать в одеяло и обнять". Они, ведь, перешли на новую стадию отношений? В животе что-то сжимается от странных мыслей, посещающих голову. Так непривычно осознавать то, что после короткого разговора, будто бы без слов понятного обоим, Хани спокойно сможет целовать любимого человека, не пугаясь, прямо как сейчас. Без стеснения и страха, преследовавшего с начала их совместного проживания. Минхо настолько запугивал бесконечными указками о «поиске себя», об учёбе и работе, что чувства не находили места внутри, превращаясь в пульсирующую боль. Наверное, только поэтому Хани смог согласиться на попытку отказаться от тепла, заботы и любви, которую дарил Хо. Он больше бы не смог протянуть и месяца в молчании. Но, к счастью, выбор был сделан в правильную сторону. Минхо — самый лучший вариант, кажется, абсолютно в любом случае, каким бы странным он не оказался. Последний из них стал точным доказательством того, что нужда в нём не беспочвенна. Хани не протянул бы и дня без Хо, если бы доверие между ними на секунду подорвалось. Сейчас он готов доверить Ли всё — от домашнего задания и выбора наряда на выпускной до своего здоровья и даже души. Только недавно пришло осознание, что Джисон готов отдать то, без чего он и недели не проживёт, так просто. Этот парень, и правда, самый настоящий дьявол. Особенно сейчас, когда по возвращении в комнатку предлагает лёгкий согревающий массаж. Звучит слишком абсурдно для погружённого в размышления сознания, неготового к повторению чего-то, произошедшего в отеле. Лёжа перед Минхо в одном лишь нижнем белье и спальной футболке, только такие картинки приходили в голову, заставляя вспомнить те ужасно приятные ощущения, пробирающие до костей. — Так не больно? — спрашивает Хо, осторожно сминая верхнюю часть голени, обводя колено, дотрагиваясь до мягкой покрасневшей кожи бедёр, пока Хани долго заставляет себя покрутить головой, лишь бы эта пытка удовольствием продолжалась. Ему до ужаса нравилось ощущение ладоней, ловких пальцев Минхо на своем теле. А ещё больше сосредоточенный взгляд, обращённый на ноги мальчика. Сосредоточенный на том, как облегчить боль Джисона, что с каждой секундой пропадала из-за приливающейся крови. Руки заходили на внутреннюю сторону бедер, заставляя слабо вздрагивать от чувствительности этого места. Взгляд вовремя перемещался на чужое лицо, замечая лёгкую ухмылку. Кажется, Минхо обожал Хана ровно настолько же сильно, как и он его. Также желал касаться лица, груди, живота, рук — абсолютно всего Джисона, лишь бы не оставлять это приятное тягучее ощущение тепла внутри себя. Всё-таки, находиться рядом с любимым человеком — это самое ценное, что можно отыскать в ужасно долгой жизни демона полной потерь. — Тебе легче? — ласково промурчал Минхо, пока уже располагался между ног Хани, а оправдывал всё удобством. Впрочем, тот и не был против, подсаживаясь ближе, пока из закрытых губ еле слышалось тянущееся «м-гм». Кажется, мальчик расслабился настолько, что не был готов выйти из этого «транса» и на секунду. А Хо пользуется положением, подползая ближе. Нависает над младшим, навязчиво целуя в губы, что заставляет Джисона открыть глаза. И непонимающий взгляд не остановил, кажется, только завёл ещё больше. — Тогда, может, переспим? — не отодвигаясь дальше пары сантиметров, прошептал он. — Только и ждал, пока я расслаблюсь, да? — также тихо ответил Джисон, глазами оббегая лицо Минхо. — Нет. Просто соскучился по тебе за 2 дня. — Мы в отношениях 20 минут. Может, ещё рано? — Когда ты ебал меня пальцами в душе, почему-то, думал по-другому. А тогда мы были в отношениях минус 2 дня. — …придурок, — поражаясь глупости своих слов, выпалил Хани. Минхо расплылся в улыбке, пропуская мимо ушей неприятные слова. — Так что думаешь по поводу моего скромного предложения? Джисон закатил глаза, будто для него ответить согласием было непомерной ношей. Но, конечно, и молчать долго он не мог. Ожидающий взгляд, сверливший его глаза, будто заставлял ответить. Ответить согласием, осторожно поцеловать чужие теплые и мягкие губы, давая зелёный свет на продолжение сегодняшней ночи. И, кажется, младший только рад сделать это. Абсолютно без слов и страха вновь увидеть ухмылку демона, словно тот насмехается над неуверенностью Хани. А так приятно ощущать сильные руки на собственной талии, поднимающие футболку выше, к груди, чтобы большими пальцами начать массировать соски, так маняще выделявшиеся посреди светлой кожи. Мальчик непроизвольно вздрагивал, прижимая Хо к своим губам ближе, погружаясь в него всё глубже, лишь бы не выдать томных вздохов, терявшихся за пошлыми хлюпаньями слившихся языков. — Это первый и последний раз, когда ты сверху, — отстраняясь от чужих губ, сквозь сбивчивое дыхание прошептал Хани. — Как скажешь, малыш, — старший спускался ниже, продолжая оставлять навязчивые мокрые поцелуи на чужой шее, уже покрытой потемневшими пятнами, чтобы затем обвести языком ключицы, оголённые растянутым воротником футболки. — Иди к чёрту, — Хан привстает на локте, улавливая Минхо в очередной поцелуй, за которым тут же следует ткань, отброшенная в угол кровати за ненадобностью. Старший приподнимается от любимых губ, глазами пробегаясь по обнаженной груди. Он одержим этим идеальным телом, будто из самого сладкого влажного сна, об осуществлении которого можно только слёзно мечтать. Выделенная талия, слегка собранные от недолгих тренировок мышцы, стройный живот… Хо готов уповать о красоте любимого до самой смерти, готов оставлять на груди новые красные отметины, втягивать губами соски, заставляя Джисона вздрагивать, пальцами зарываться в свои волосы, лишь бы показать насколько ему хорошо. — Минхо, не тяни так, — замечая чрезмерную увлеченность, усмирял его младший, приподнимая чужую голову выше. — Такой нетерпеливый… — уголки губ приподнялись в хитрой, точно кошачьей улыбке. Взгляд опустился ниже. На серых боксерах приподнималось темное пятнышко, поверх покрытое естественной смазкой. — Понятно, почему… — Сам как будто лучше, — паховой областью отчетливо ощущалось чужое не менее напряжённое возбуждение, отдавая лёгкими пульсациями сквозь мешающую ткань. — А я и не отрицаю, что ждал этого, — Минхо приподнимается, освобождая разгорячённое тело от футболки, в последствие оказавшейся рядом с другой. Взгляд на секунду опустился ниже, неуверенно осматривая себя, но, кажется, остатков алкоголя в крови хватало, чтобы отстраниться от глупых мыслей, сосредоточившись лишь на любимом. — Я в тебе не сомневался, — мальчик расплылся в улыбке. А Минхо вновь опустился ближе, затягивая Хани в поцелуй, пока пальцами подцеплял ткань нижнего белья, лишь бы скорее снять его. Осторожно оттягивал резинку боксёров, проводя ей по покрасневшей от трения ткани головке. Бедра дернулись в сторону приятного взаимодействия, упираясь в открытую ладонь Хо. А та тут же начала двигаться, подушечками пальцев ненавязчиво проводя вверх-вниз. Но подобная манера подстёгивала, заставляя хотеть ещё, гораздо больше, чем только можно себе позволить. — Блядь… — на выдохе произносит мальчик сквозь зубы, когда рука обхватила член полностью, слегка сжав его. Минхо обожал ощущать себя на месте того, в ком неистово нуждаются, закатывая глаза от желания. Особенно, если «жертвой» был Хани, пытающийся найти себе место среди сжатых кулаками простыней, пока один из пальцев входил внутрь него. Брови старшего время от времени хмурились, только ощущалось на костяшках давление. — Расслабься, — шептал он, пытаясь заглянуть в глаза, закрытые ладонями, будто это спрячет от происходящего. Будто избавит от ощущения уже двух пальцев, растягивающих стенки, иногда касающихся простаты, заставляя ноги невольно вздрогнуть. Вздрогнуть, столкнуться с бёдрами Минхо, создавая пошлый шлепок, что вновь напоминает о предстоящем соитии, будоража даже самых отдалённых бабочек в животе. Всё внутри скручивается в плотный узел. Джисон лишь старается сдерживать тихие стоны, заменяя их шумным быстрым дыханием, громко отдающимся в ушах. — Уже готов отдаться мне? — язвил старший, слегка целуя надутые от покусываний губки. — Чтоб я ещё раз согласился на это… — расплывался Хани в улыбке, видя удивлённое лицо Хо. — Обязательно согласишься. Куда ты денешься? — в шутку ответил тот, уже замышляя в голове, что он сделает ради желанного согласия. — И правда, куда... — мальчик отдал очередной поцелуй любимому, снимая руки с его шеи, чтобы тот вернулся в вертикальное положение. Чтобы по окончанию растяжки вытащил пальцы и быстрее снял с себя глупые боксёры — единственную одежду, мешавшую соитию. И он делает это, оголяя истекающий естественной смазкой член, подрагивающий от желания. Ожидание будто убивает. Минхо хватает уже использовавшуюся баночку с лубрикантом, выдавливая немного на крайнюю плоть, со склизкими звуками размазывая по всей длине. Он подцепляет ногу Хани и поднимает на своё плечо, ставя в ещё более неловкую и открытую позу, показывающую каждый сантиметр интимной зоны. Приставляет член к входу, вначале поддразнивая движениями по чувствительной коже, а затем вводит внутрь головку, тут же сжатую стенками. — Джисон, что я тебе говорил? — чуть хрипя от чрезмерного давления, строго говорит Минхо. — Я пытаюсь расслабиться… — на выдохе шёпотом отвечал тот, будто оправдываясь. Рука старшего начала водить по поднятому бедру, описывая круги по всей его поверхности, чтобы помочь мальчику. Он не сможет ждать и минуты. Постепенно продвигается дальше, ощущая каждую напряжённую складку внутри на себе. Даже от этого ощущения Минхо уже готов кончить, когда лицо Хани выражает растерянность, смешанную с шоком новых ощущений, когда он тянет ручки, чтобы остановить другую руку, с хлюпаньями надрачивавшую покрасневший член. Его страстью становится лишь доминация над этим сладким неопытным мальчиком, что желает, лишь бы в него поскорее вошли полностью, лишь бы почувствовать чужие бедра между своих, ёрзая на месте. И старший будто читает каждое страстное желание в голове Джисона, исполняя его. — Малыш, я начинаю двигаться, — шепчет Хо, постепенно развивая темп, с каждым осторожным толчком будто пробираясь глубже, чтобы чаще касаться простаты. Хани тихо отвечает очередным ругательством в сторону пошлого прозвища, но тут же шумно втягивает воздух в лёгкие, когда тело вздрагивает от возбуждения чувствительной точки внутри. Чем резче становятся движения, тем громче хлопки бедер о мягкую задницу Джисона, так и манящую скорее шлёпнуть ее, чтобы нежная кожа приобрела красный оттенок. — Блядь! — слышится неустойчивый дрожащий голосок, смешанный с вырвавшимся стоном из-за внезапного шлепка. — Давай, сучка, я хочу тебя слышать, — Хо развивает темп, ударяя по самым чувствительным местам чаще. Голова запрокидывается назад, пока дыхание отяжеляется. Хочется больше, быстрее вдалбливаться глубже, познавая новые границы удовольствия. Заставлять мальчика стонать громче, вжиматься в кровать, трясти бёдрами, лишь бы заполучить ещё немного этого поражающего мозг наркотика. Перед глазами пропадала чёткая картинка, она смутилась, сохраняя лишь одного человека — Минхо, так жадно осыпающего поцелуями ножку на своем плече. Рассудок словно покидал и без того опустошённое сознание от этого ужасно извращённого вида. Единственным желанием остаётся насаживаться на член, пульсирующий ощущением наполненности внутри. — Минхо, я скоро… — Хани захлебывается стоном от грубого толчка, не успевая договорить. Он лишь может продолжить тихо умолять, — Пожалуйста, ещё… — Да, малыш, кончай… — тяжелое дыхание препятствует речи, затуманивая её понимание. Голова становится горячей, со лба льётся пот, слепляя локоны волос вместе. Как же Минхо хочет кончить. Становится сложнее двигаться из-за судорожно напряжённых мышц ног. Стабильный ритм превращается в частые рваные рывки тазом, сопровождающиеся лёгкими, будто разыгрывающими ещё больше, шлепками. А рука на дрожащем возбуждении Хани синхронно толчкам скользит вверх-вниз, заставляя того теряться в ощущениях, перемешанных с извращенной страстью. Джисон не может выдержать эту пытку удовольствием, ломающую все представления о нем. — Блядь… — шипит Хани, только на живот выплескивается белая вязкая жидкость. Спина точно сама выгибается в поиске ещё лучшей точки попадания ударов внутри. Ноги начинают непроизвольно дрожать, пока старший прижимает к себе в попытке успокоить. Перед глазами блестят звёзды, теряющие в пространстве, заставляющие забыть собственное имя. В памяти оставалось лишь чужое, ужасно красивое имя, что голосом Джисона звучит точно приятная мелодия, перекрывающая все мысли. — Минхо… — роняя голову на подушку, сквозь сбившееся дыхание говорит он, точно взывая старшего скорее поцеловать себя. — Джисон, ты слишком сильно… — Хо ощущает, как на чувствительную головку давят стенки, будто выжимая остатки всех соков из него. И это им удается. Он кончает с протяжным томным стоном, войдя внутрь на полную длину вновь. Веки дрожат, прикрывая закатанные вместе с головой наверх глаза. Бедра напряжены донельзя, точно не давая сдвинуться. Но Минхо приходится сделать это сразу после судорожного оргазма. Приходится вставать на ватные колени, выходя из Джисона, чтобы после припасть к его губам ради нежного, но ужасно шумного рассосредоточенными дыханиями поцелуя. — Люблю тебя, — тихо шепчет Хани, отстраняясь от Хо. Усталость последнего буквально ощущалась всем телом из-за лёгкой непроизвольной дрожи. — И я тебя. Очень сильно, — медленно отвечал тот. Оба еле связывали слова, но обожали друг друга за это. За каждую клеточку тела, находящуюся в контакте с любимым, за каждый томный, уставший вздох и влюбленный взгляд. Казалось, что их чувства укрепились ещё сильнее вместе с доверием. И эти чувства не сломают даже соседи сверху, недовольно топающие по потолку. Минхо захихикал, осознавая, что всё-таки они не совсем одни. Но также обнял мальчика, не давая подсказок к причине своего смеха. Так они пролежали несколько минут, уповая красотой друг друга. И только потом вспомнили об «уборке» всего безобразия, что натворили. В ход пошли салфетки, всегда лежащие на крохотной тумбочке «на случай чего». И, похоже, это и оказался тот случай. Очень смешно. Но теперь, когда их официальный статус, наконец, — пара, салфетки станут одним из главных и важнейших атрибутов в доме. Старший стирает последние липкие капельки со стройного живота Хана, выбрасывая мусор на пол. Потом уберет. Сейчас Минхо готов только плюхнуться в кровать, обнять любимого и вместе уснуть под тёплым зимним одеялом, пытаясь вернуть всю энергию, растерянную во время секса. И ему ничто не помешает это сделать. — Хани? — Минхо видит уже закрытые глазки мальчика, но слышит тихое «м-м?», потому продолжает, — Тебе, ведь, всё понравилось? — Конечно, — Джисон придвинулся ближе к Хо, скукоживаясь от холода ещё не нагревшегося одеяла, и уже куда-то в его грудь ответил. — Ещё если мы сейчас спать ляжем, так я точно буду счастлив, — тут же мальчик поднял голову выше, выставляя вперед губки «бантиком». А Минхо и противопоставить нечего. Он сам до ужаса устал. Всё, на что хватало оставшейся энергии, — лёгкий недолгий поцелуй, усыпляющий сознание Хани. Поверить во всё произошедшее предстоит утром, а пока… — Спокойной ночи, Хани, — прошептал Хо, погружаясь в сон.