Evil

— Придурок! Чтоб ещё раз ты был сверху!.. — выкрикивал Хани, заматываясь в желтое полотенце, пока одна из ладошек придерживала ягодицы из-за неприятного ощущения жидкости внутри, — Фу, блядь! Извращенец! Минхо вовсю смеялся над положением мальчика и его чересчур милой злостью. — Как будто сам лучше! — напоминая об опыте в отеле, хихикал он. — Да иди ты! — Джисон выбежал из комнаты, направившись в душевую. А по коридору то и дело отдавались тихие матерные словечки, досконально описывавшие всю ситуацию. А дверь за ним захлопнулась, оставляя всё улыбающегося Минхо одного. Кажется, именно в таких глупых моментах и состояло его счастье. Да уж, утро, и правда, началось очень быстро. Наверное, если бы соседи сейчас были бы в своих комнатках, то пришли бы с претензиями из-за громких криков в 9 утра. Так ещё и в их законный выходной! Настоящий беспредел. Но, кажется, не для его зачинщиков. Несмотря на ранний час, Минхо точно летал по комнате, счастливо хлопая крылышками любви. Настолько он был рад отношениям с любимым. Будто бы все преграды и негативные мысли, долго мучавшие его, в один момент куда-то улетучились, заставляя забыть обо всём. Однозначно это самое лучшее утро в жизни Минхо. Или… им было то, когда они впервые проснулись вместе? Такой сложный вопрос, что просыпаются бабочки в животе, порхая с новой силой. Когда только последний раз он испытывал настолько сильные чувства к кому-то? Наверное, никогда. И это самый счастливый момент для него — ощутить подобное счастье. Минхо наконец потягивается и встаёт с кровати, осматривая себя в маленькое зеркало, расположенное на столе. На губах всё ещё остались размытые красные следы от множества поцелуев, оставшихся с прошлой ночи. Их уголки заметно поднимаются, только приходит в голову мысль об авторе этой замечательной картины. Хо быстро надевает футболку, скрывая из зеркала всё ниже шеи, также облепленной незажившими красными пятнышками. Кажется, именно в этом ощущении легкой эйфории и бурления чувств в животе и проявляется любовь. Через уши, сквозь которые пробегают мысли о предстоящем совместном празднике, слышится стук в дверь. Странно, ведь дверь Минхо не запирал. Наверняка какой-нибудь одинокий сосед пришёл пожаловаться на ночной шум. Вот он и открывает без раздумья, видя перед собой светловолосого парня. — Ой! Дядя Минхо?! — Феликс вздрогнул, увидев перед собой куратора общего с Ханом проекта. — Извини, пожалуйста! Я тут ищу комнату Джисона. Наверное, перепутал… — да уж. До вчерашнего вечера Ликс, и правда, не знал, где живёт его друг. Разве что корпус, у которого парни встречались в некоторые дни, чтобы пойти на совместные пары. И сейчас, поглядывая то на цифры у двери, то на сообщение в мессенджере, он пытался понять, где таки ошибся. — Во-первых, ты не перепутал, Джисон просто сейчас ушёл в душ. А во-вторых, заканчивай с «дядей». — Понял! — обратив внимание только на вторую часть фразы, сказанную на тон строже, Ли сначала и не понял главной загвоздки. — Погоди… — осознал студент, — Вы что, всё-таки, вместе живёте?! — Есть моментик. Уже как 2 месяца. Только не говори никому. Это наш маленький секретик. — 2 месяца?! А Джисон всё отрицал! Вот негодяй… — заметив вопросительный взгляд старшего, Феликс попытался разрядить атмосферу саркастичным тоном. — Я же так волновался за ваши отношения!.. — Настоящий негодяй. Сегодня всю ночь меня пинал. Ни поспать, ни поработать в этом доме. Кровать-то одна, — видя шокированное лицо Ликса, Хо тут же вернул его в реальность, — Вообще, заходи. Джисон скоро должен подойти. Обычно не так долго моется. — Уютненько тут у вас… — неуверенно оглядываясь, студент сел на деревянный стульчик. Кровать ещё не была заправлена. Минхо только накинул плед, чтобы «прикрыть» беспорядок. Получилось не очень. — Да уж. Мы довольно быстро обжились… — продолжил старший, но на том остановился. Диалог зашёл в неловкую паузу. Кажется, Феликс всё ещё был шокирован. Но и молчание продлилось недолго. Дверь приоткрылась, а из-за неё вышел Джисон с мокрой головой. — Минхо, ты мой бальзам случаем не… А!— мальчик поднял голову и чуть ли не подпрыгнул, шмыгнув обратно за дверь. На нем было только полотенце, раз уж в общежитии никого, кроме их двоих, не предвещалось видеть. — Ёб твою мать, Феликс! — ожидания, очевидно, не оправдались, — Ты же позже прийти должен был! — Я пораньше освободился! А меня в итоге встречаешь не ты, а наш куратор! — Тихо-тихо, — встрял тот. Кажется, настроение Минхо сегодня было слишком хорошим, чтобы кто-то позволил его потерять. Он поднимается с кровати, открывает шкаф напротив двери, ища на отдельных полочках потерянный бальзам. Перекрикивания, конечно, не прекратились, но чуть утихли, кажется, в наблюдении за старшим. Тот быстро отыскал нужное, заходя за приоткрытую дверь. — Так… Вот бальзам… — Хо вкладывает белую бутылочку в руки мальчика, а за ней и аккуратно сложенную футболку с шортами. — И вот одежда, которую ты как всегда забыл. — Написал бы мне хоть, что Феликс пришёл… — Я забыл, что телефон ты всегда берешь, а одежду — нет, — с ехидной улыбкой шутил Минхо, пытаясь вернуть Хани хорошее настроение. — А вот не надо забывать! — шутливо ответил мальчик, кажется, забываясь за радостью любимого. Подойдя ближе, он осторожно чмокнул того в губы, затем быстро поковыляв в сторону душевых, будто ничего не сделал. Близкие взаимодействия ещё слишком непривычны, но и ровно настолько же желанны. А Хо только и остаётся стоять и наблюдать за этим с порозовевшими щеками, осознавая, что именно такого Хани — эмоционального, одновременно милого и иногда неуклюжего (а в такие моменты особенно похожего на маленького пингвинчика, как давно ассоциировалось в мыслях), он полюбил. А те чувства, зародившиеся ещё давно, сегодня только преумножились во множество миллионов раз, отдавая свои краски миру. Сейчас будто бы и обшарпанные стены общежития и не такие плохие и некрасивые, а даже эстетически подходящие этому месту, будто бы скрипящий от веса старый деревянный стул не такой уж надоедливый, а создает домашнюю атмосферу. Ох уж эта влюблённость. Причём по самые уши. Точно расплываясь от топящегося сердца в груди, Минхо выходит из-за двери, наконец, видя пришедшего вновь. А тот и не постесняется спросить. — Ты такой красный. Не заболел? — Если бы бесконечное счастье можно было бы считать болезнью, то, однозначно, да, — шутливо ответил он, тут же отпустив лёгкий смех. — Мне бы так болеть, — стараясь поддержать диалог, также хихикал Феликс. Наверное, ещё не до конца привык к неформальному обращению, да и к компании собственного куратора. Звучит абсурдно, но, к сожалению (а может и к счастью) так и есть. И диалог зашёл в тупик. Лучшее решение — сменить тему. — О, кстати! — вскочил с кресла студент, подлетев к двум принесенным пакетам, — Я же купил всего для салатов, чтобы не бегать много. И ещё… О! — в руках тут же появилась зелененькая баночка с красной икрой. — Бутербродов с белым хлебом и маслицем наведем! М-м! — кажется, Феликс уже был в предвкушении гастрономического триумфа. — Ты уже весь стол успел распланировать? — беря один из тяжелых пакетов, Хо несет его на кухню, чтобы отправить содержимое в мини-холодильник на кодовом замке, купленный как раз для таких случаев. Кто знает этих общажных пройдох? — Конечно! Всё по классике — оливье, селёдка под шубой, бутербродики… И мандарины! Кстати, за ними надо будет сходить. Пакеты слишком тяжёлые были, вот я и не взял, — увлеченно рассказывал младший, стараясь забить молчание длинными разглагольствованиями в параллельном разборе продуктов. — Не надо никуда ходить. Я Чану напишу. Вот, — Минхо положил на стол разблокированный телефон с открытым чатом с другом, будто ему совсем нечего скрывать. — Напиши список, чего ещё не хватает. Этот оклемается и придет после обеда.        Ликс даже удивился такой открытости к практически незнакомым людям. Разве в телефоне не слишком много личной информации? Как-то непривычно вот так брать чужой, кому-то писать… Подобное заслуживает доверия. А в это время на кухню ворвался переодевшийся Хани. — О, вы уже пакеты разбираете! — мальчик подбежал к холодильнику, осматривая его содержимое. Детское предвкушение о празднике, кажется, останется с ним надолго. Пары минут не хватило, чтобы начать ещё больше светиться, — Как же я рад, что скоро Новый Год!! А мандарины, кстати, где? — Скоро Чан принесет, не волнуйся, — кладя внутрь холодного ящичка упаковку варёной свёклы, уверял Минхо. — Опять все съешь? — захихикал Ликс, — Мне Джинни рассказывал, как ты каждый новый год съедаешь по ящику. — Сам как будто такой же не съешь! Они же вкусные! — противился Хан, — Кстати, о Джинни… — Я весь во внимании! Со вчера ждал, чтобы узнать что ж там произошло такого. — Так вот… — завёл тот, начиная рассказ. Конечно, упуская некоторые детали — такие, как, к примеру, демоническая сущность Минхо, способности усыплять и прочее-прочее. Постепенно по его мере начинался процесс готовки. Вначале мясные — самые сложные блюда, после пироги, а совсем позднее салаты. Как по всем традициям: стол накрывается с самого утра, даже когда не предвещается много гостей, и с того же времени из уст пролетает немыслимое множество историй, которые нуждаются в раскрытии до конца этого года. Потом они уже будут считаться устаревшими или, чего хуже, станут подвергаться шуткам: «а она уже прошлогодняя!», как бедный хлеб в 8 утра первого января. Перед кухонными столешницами пролетают шокированные «Боже мой!» и «Как так можно?!», заставляющие гордиться своей историей, хоть и совсем не смешной. Произошедшее в отношениях с Хёнджином, и правда, иногда немного пугало во время осознания каждого злодеяния. Нож, занимающийся картошкой для гарнира к курице, время от времени останавливался в воздухе, давая пару секунд подумать, чтобы не порезаться в порыве эмоций. Но, как и всегда, Минхо был рядом, а значит, негативные эмоции быстро рассеивались с каждым неуклюжим касанием кончика носа о плечо. Руки, к сожалению, были в маринаде, покрывавшем большого цыплёнка. Даже слюнки текут от приятного запаха специй. Но для серой футболочки Хани такие аттракционы не были бы приятными — это ясно точно. Так и прошёл день. Позже (спустя несколько часов) в крохотное общежитие прибыл ещё один друг — Чан, принёсший самое ожидаемое — мандарины. Конечно, парочка пропала уже в самом начале, а следом за ними несколько спрятаны за ветки наряженной на скорую руку ёлки, но мы, ведь, никому не скажем, да? Вот и Хани с Феликсом культурно промолчат о таком поступке. А ближе к вечеру (после несколькочасового обеденного перерыва массивными бутербродами из сыра, колбасы и всего остального из старья, что нашлось в холодильнике) и вовсе начнут уминать за щёки оранжевые дольки без какого-либо стеснения, когда рот Минхо в осуждениях к Хёнджину наконец замолкнет. И правда, его сложно было не осуждать, но всё обсуждалось настолько в юмористическом и веселом тоне, что за хорошее настроение и бояться не стоило. Этот круг друзей, казалось бы, ощущался похожим на семью, если не являлся ей. Даже прежде незнакомые общие друзья смогли найти общий язык, а уж влюблённые… и подавно. Не определившись, скрывать свои отношения или нет, лишь отшучивались после странных предложений, приятных слов, которые пролетали за столом. — И потом представь! Юна оказалась подставной! Её Хёнджин подослал! — восклицал мальчик, нарезая сваренную до мягкости морковку, от которой немного жгло пальцы. — Пиздец! — отвечал Феликс, — А вы как её из отеля выгнали то? — Не знаю… Она пришла ко мне и сказала, что ей нужно идти… Получается, пазл неполный. — Я её немного припугнул, — подмигивая, встрял в диалог Минхо, пока засыпал «докторскую» колбасу в большую миску к остальным. — В каком это смысле?! Ты ничего такого не рассказывал! — Позже расскажу. Не при всех. — Погодите, — Чан, сидевший рядом, вспомнил странные детали, — Юна, да? А случайно не Шин? — А ты откуда знаешь? — с подозрением глянул Хани. — Да статью недавно видел… — отстраняясь от недавнего дела, Бан полез в телефон в поисках нужной статьи. — Она была буквально вчера вечером объявлена пропавшей, а затем, спустя несколько часов, её нашли, но… уже мёртвой, — студент повернул телефон экраном к остальной компании, чтобы те ознакомились с информацией. На Минхо тут же направился непонимающий взгляд Джисона. — Не смотри на меня так! — оклеветанный подобным отношением в его сторону Минхо тут же начал, — Я же потом всю ночь с тобой был. Наверное, ей просто не повезло с такси… — Вас двоих, — запихивая за щёку дольку мандарина, начал Ликс, — По-любому скоро в ментовку на допрос заберут. — Да там пишут, что полно доказательств на другого человека. Так что всё нормально будет, — обнадёживал Чан. — Надеюсь. Ещё судимости, повешенной без причины, не хватало, — нога под столом непроизвольно задрожала, только Хани задумался обо всём этом. А тёплая рука тут же остановила её, заглушая неприятный шаркающий звук тапочек о пол.        — Не беспокойся ты так. Я же тебя всегда защищу, — вновь отвлекал Минхо от плохих мыслей. Кажется, даже если бы на него повесили все обвинения в убийстве невинной девушки, Джисон бы не поверил ни на секунду. Слишком этот парень хороший.        — Меня поражает, как вы близки и не надоедаете друг другу, живя в такой крохотной комнатке, — резко сменил тему Феликс, замечая нагнетающуюся атмосферу. А она всегда не на шутку пугала его.        — Да дураку понятно, что они встречаются. Настоящие голубки. Смотри, сейчас как заворкуют, — хитро заулыбался Крис, указывая на парочку.        — Чан! — хотел, было, осудить гостя Джисон, но его прервали.        — Джисон, я ему сказал.        — Уже?! Когда успел хоть…        — Пока вы с Феликсом за твоими забытыми зефирками ходили. И он первый, кто узнал о моих чувствах.        — Можно мне 50 грамм? — вбросил Феликс, возмущённый тем, что один единственный не знал о происходящем. Хотя, не один. Ещё главный герой — Джисон.        — Так, подожди… — снова начал он, опережая предвещавшиеся шутки, — Это Чан всю эту белиберду с проектами устроил?! И всё ради того, чтобы вас помирить…        — Мы как раз из-за Хёнджина поссорились! Так что без Чана я бы, по-моему, и не добился его.        — Меньше суток в отношениях. Я могу ещё 10 раз передумать! — «в отместку» на проделки Минхо отшутился Хан.        — Ну, значит, Чан ещё 10 планов придумает, — расхохотался тот.        — Эй! Я на такое не подписывался!        — Зато подписался на дружбу со мной! Причём сам!        — … Ты победил, — точно был поражён в компьютерной игре, сделал чересчур наигранное грустное лицо Крис.        И так проходил почти каждый диалог — незацикленно, быстро и шутливо до самой ночи. Только на часах стукнуло 23:00, все начали суетиться: доставать охлаждённую селёдку под шубой, разрезать цыплёнка, украшать стол скатертью, подсвечниками, что нашёл у себя дома Чан, а Ликс стал ходить с незажженными бенгальскими огнями, в поисках хорошего места для них. Телевизор включили в обязательном порядке. Хоть он и крохотный, но кто ж за них будет смотреть новогодние программы, концерты, фильмы, а главное — обращение президента и куранты? Хотя его время от времени заглушали ранние фейерверки за окном, это становилось поводом отвлечься от беготни по и без того маленькой кухни, чтобы столпиться у стекла, лишь бы успеть взглянуть на цветастые огоньки в чёрном небе. Они уж точно ярче тусклых ёлочных. Минуты бежали очень быстро, точно опаздывают домой к семье из магазина с майонезом. Незаметно на часах резко стало 23:50. Благо, наши герои уже в полном составе сидят за столиком в нервном ожидании. Все, кроме Джисона. Он уже свалился на плечо Минхо, готовый заснуть в любую минуту, а в сознании его сохраняли лишь лёгкие похлопывания по плечу. Но только зазвучала та самая торжественная музыка, пришлось подняться и, наконец, обратить внимание на телевизор, где показывали ночную Красную площадь. Такие знакомые картинки, будто каждый год показывают одни и те же, но в то же время волнующие донельзя. Внутри что-то переворачивается от осознания: прямо сейчас, через несколько секунд, закончится этот длинный и трудный (!) год, снова все станут путаться в последней цифре года, не до конца успевая за временем, а новый этап в жизни начнётся с ещё большим количеством трудностей. Каждый раз появляется это ощущение неизвестности, но никогда не даёт плодов. Всё остается на кругах своя, а Дед Мороз так и не оставляет подарки под ёлкой.        — Уважаемые граждане России, дорогие друзья, — начал президент, появившийся на экране. Хани непроизвольно схватился за руку Минхо, точно сейчас скажут что-то плохое. Но это всего лишь его волнение. Речь продолжилась, — Всего через несколько минут 2020-й заканчивается. Встречая его ровно год назад, мы с вами, как и люди во всём мире, конечно же, думали, мечтали о добрых переменах… — прошло ещё несколько минут в объяснениях сложностей, трудностей и проявлении гордости за каждого гражданина до заключительной фразы, — … Счастья вам в новом, наступающем 2021-ом году! С праздником, дорогие друзья!        На экране появилась часовня. Стрелки указывали на 12 часов ночи, а куранты забили с огромной силой. Все поднялись со своих мест в преддверии гимна, а в голове появились самые заветные желания. Старая пословица твердила не рассказывать никому тех мечт. Но, почему-то, Минхо о ней не знал и, приблизившись к ушку Хани, стал шептать:        — Желаю, чтобы мы были вместе вечно, — на лицах обоих появилась тёплая улыбка, дающая надежду на самое прекрасное будущее, наполненное доверием и любовью.