План грехов

      «Хех, а Сима так уверенно говорила, что скоро будет свободна. Видимо, сказалось ранение. Хотя, гадать смысла не вижу — известно мне об этом немного. Но решимость, последующая неудача и скромное признание ошибки, пусть и молчаливое, придают девушке определённый шарм. Посмотреть бы как она неуверенно поднимает взгляд... Так-так-так... Стоп... Или нет? Или да? Блять, ебучая реинкарнация! Преподносит такие проблемы, которые ни один нормальный человек в жизни не повстречает...» —       Пронеслись мысли в голове у парня, пока он оглядывал окружение. Под конец этих действий лицо его приобрело глуповатый вид, но довольно быстро вернулось к норме.       Казалось, лекарь этого не заметил. Или ему было всё равно — тот довольно безразлично развалился на своём месте. Кабинет был неприбран. Не-е-ет, не так. Это было порождение умелых рук (а, быть может, и не только их) гения беспорядка — первоклассный бардак: стоячая вешалка слегка покосилась под тяжестью верхней одежды, почему-то расположенной близко к стене; где-то на полу валялись склянки с наполнением различного толка и желтоватые бинты; раскрытые створки шкафа выставляли на показ покинувшую крючки почти одинаковую, даже по цвету, одежду, что успешно маскировала существование под собой кожаной обуви, от последней виднелся лишь одинокий признак существования — мощные голенища сапог; на столе почти всё пространство было свободно, но по правую руку от землянина — близко у стены, к которой и был этот стол прислонён, таилось нагромождение... всего: книги или журналы, какие-то тонкие трубочки, моток грубой ткани, разные баночки с неопределёнными мазями и несколько тёмно-зелёных закрытых пробирок в штативе, в коем добрая треть мест для хранения пустовала. Окно с уже захлопнутыми мощными створками было единственным в кабинете, что не пострадало.       На полу перед столом была разлита какая-то прозрачная жидкость в небольшом объёме. Парень не брался точно судить что именно это такое: варианты начинались от воды и заканчивались отравой. Предыдущее вместилище найти не удалось — его в пределах прямой видимости Егора не было. Иномирянин не был уверен, стоит ли на это намекнуть. Блуждавший взгляд вошедшего внутрь парня был довольно красноречив, но безразличный и вымотанный мужчина и не собирался что-то говорить в своё оправдание. Егор встал напротив Узора и быстро оглядел его: выглядел он как выжатый лимон, но глаза блестели, а голос был звучен. — Я уж подумал, что ты уснул... Голова ходуном не ходит? Да? Ну, ладно. Хотел, значит, было завтра этим заняться, но коль ты тут... — Извините, Узор Хладов, у Вас тут, э-э-э, разлилось что-то. Ничего страшного? Узор чуть изогнул брови, а после приподнялся на столом, чтобы глянуть туда, куда смотрел парень. После секунды-другой раздумий тот расслабился и откинулся обратно. — Не обращай внимания... — Махнул он рукой. — Осторожность обычно лишней не бывает, но будь я растяпой, то не прожил бы до сих пор в окружении подобных ингредиентов, — он медленно провёл указательным пальцем по кругу с ухмылкой на лице. — А как же... это? — Прошёлся взглядом Егор по беспорядку. — Думаешь, что при нападении на город, есть время на аккуратность? Дитё. — Чуть высокомерно сказал Узор. — Да и любой из действительно опасных ингредиентов хранится в прочной ёмкости. Даже если ты на нём прыгать будешь, то не поцарапаешь. Много лишнего. Зачем ты пришёл я знаю, давай об этом и поговорим, — довольно резко закончил тот. — Да, конечно. Прошла пара секунд, и раздались две разные реплики: — Не могли бы Вы меня обучить? — Твой мешочек на краю стола. — Что? — Чего? —... —... «Какой мешочек? Неужели от старого владельца тела хоть что-то осталось в "наследство", а не досталось тем стервятникам?» — Было в голове у парня . — Так ты хочешь..? Интересный вариант... — Мужчина поднёс руку к подбородку и задумался. «Что? Какой вариант? Как он с ним связан? Ты о чём вообще?» — Не понимал посетитель. Тут взгляд Егора зацепился за угол стола и кожаный мешочек на нём, который он первоначально принял за какое-то лекарство. Землянин взял его в руки — тот был довольно увесистым, и, не видя какой-либо реакции со стороны лекаря, ослабил шнур на горловине. Даже в неярком освещении кабинета было понятно что внутри, хотя догадаться можно было и по бренчанью, что сопутствовало перемещению. Внутри были деньги. И немало — несколько десятков монет. — Извините.. тут?.. — Шестьдесят две бронзовые и восемнадцать медных монет, — оторвался из размышлений Узор, — хочешь — пересчитай. Если не умеешь, то могу перед тобой посчитать. И ещё... — Достал тот из стола одну бумажку. — Нечасто такое бывает, но, благо, осталась пара штук. Это, — положил он перед Егором какую-то бумагу, где было описано получение землянином денег заместо лечения, — подпишешь. — А почему...? — Почему столько денег? Ты тут пробыл шесть дней. Покрыто у тебя одиннадцать, вот тебе и выдал за следующие пять. — Тогда... — Егор быстро прикинул в голове. — Не должно ли быть монет на двадцать больше? — Так ты умеешь считать? Только обсчитался. Забыл, что именно тебе возвращают? Только часть за уход — восемнадцать бронзы и шесть меди, а стоившие тебе двенадцать бронзы и шесть меди одежда и обувь сюда не входят. — И провоз... — Ты и провоз сюда добавил? Интересно, как он связан с лечением... — Поднялись уголки его губ.— Но с проездом и одёжкой... Парень, ты правильно посчитал! Я удивлён. — Спасибо, старался. Но я не совсем это в виду имел. Почему Вы мне деньги даёте? — В каком смысле «почему»? — Не понял лекарь. — Это связано с тревогой, да? — Конечно. Разве ты не знал? А ну-ка постой... Ты не знал, что внутри деньги, но попросил меня обучать тебя? — Да-а-а?.. — Полувопросительно ответил Егор. Узор потерял речь на несколько секунд и распахнул уже не казавшиеся уставшими глаза. — ТЫ! Да как ты?!.. Зулла небесный! Неужели Чеиран выбрал для спасения самого бессовестного из всех, что мог!? — Простите, я не... — Молчи! — Оборвал он, но потом резко стал говорить почти как раньше, лишь немного громче прежнего. — А читать ты, случаем, не умеешь? — Умею, Узор Хладов. — Тогда... Что написано тут? — Указал он пальцем на самый верх ранее переданной бумаги. — Покрытие. — Верно... Да. Имеет смысл... — Общался он сам с собой немного, а затем уже явно обратился к собеседнику. — Парень, как тебя, говоришь, звали? — Кираном. — Хм... — Хмыкнул лекарь и продолжил. — Это возможно — то, о чём ты просил. Но имей в виду, что как ученик ты не сможешь вовремя отплатить Чеирану. Ты сможешь заработать около пяти серебра до конца своего срока. Держи в уме — жизнь тоже денег стоит, что не позволит тебе отложить даже при самой скромных тратах больше четырёх монет. А если скрягой становиться не будешь — даже двух. Но если ты сейчас согласишься, то я смогу помочь тебе с отплатой. Пусть и с некоторыми оговорками. — Я не знаю... Мне бы немного времени. Вы долго ещё тут будете? — Где именно «тут»? Если ты про кабинет, то не менее полупрода. Надумаешь вскоре — заходи. А так... Шуруй давай уже, — махнул пару раз лекарь кистью. Егор кивнул и собрался покинуть помещение, но того окликнул Узор: — Киран, ты ни-че-го не забыл? — Так Вы же сами сказали идти, подумал позже этим заняться. — Позже? Забавно — все сразу забирают деньги. — Но, всё же... это можно отложить? У Вас-то они в безопасности будут точно. — Если уж тебе не нужны монеты... — И что сейчас мне с ними делать? Любоваться? — О, как подметил. Забавный ты. Но коль ты не уйдёшь сейчас, то внезапно тряпки твои станут дороже. Егор молчаливо покинул кабинет, после чего вернулся к кровати, попутно ощущая что-то странное из-за хвальбы местных на обыденные фразы для парня. Но чувство было не сильным, и он не стал уделять ему существенного внимания. «Вот те на: как спасённым быть, так плоти, а как спасаешь сам, даже если и чисто условно, то получай — не жалко». Внезапно перед тем как снять одежду в голову землянина пришла идея. Не успевший встать со своего места услышал звук открытия двери и увидев Кирана сказал:       — Быстро ты. И что решил?       — Господин Узор, как Вы отнесётесь к такому?..

***

Егор предложил помогать лекарю до момента его выписки, а за это он будет учить парня всякой всячине, чтобы у него появилось общее представление о ремесле. Началась помощь Егора с уборки в кабинете, которая продлилась до самого вечера. Многое было подписано и особых проблем с наведением порядка не возникло. Из редкого бурчания мужчины стало понятно, что ремесло подобного не терпит, но оказаться не готовым к угрозе — ощутимо хуже. Обучение по уговору приходилось на вечер, и двое сразу к нему приступили. Ничего серьёзного Узор рассказывать не собирался, да и просто бы не успел, но широко известные вещи были для иномирянина тоже крайне полезны. За этот вечер он узнал о траве, которой его мазали — мураме. Росла она в холмах и горах и была довольно неприхотлива, но очень любила влагу. Похожие на алоэ острые листья и стебель с два больших пальца взрослого мужчины можно было перемолоть в кашицу, что около тройки часов будет вытягивать из раны буквально всё: гной, грязь, отмершие ткани. Спустя половину дня с момента сбора её нужно было поместить в слегка влажное и холодное место, иначе она превращалась в «тыкву». В шутку мураму прозвали «воровой», потому что она забирает всё, что плохо лежит. Насколько понял Егор, относилось это и к разным полезным вещам, вроде витаминов или лекарств, поэтому применение было ограниченным, но хороший лекарь или жрец с подобным могли творить чудеса.       Ещё парню рассказали про обязательную обработку древесным соком вуута используемых бинтов, инструментов и прочего. Парень не обращал большого внимание на это, а старался вычленить прочую полезную информацию, ведь для иномирца подобное не было чем-то необычным, а для местных — было. Пусть они и ходили в бани, но после туалета могли не мыть рук. Могли копаться в земле, а потом просто вытереть обо что-то. Бывало, что не оказывалось и туалета. Могли они и многое другое... За новым делом вечер пролетел незаметно. Егор вернулся к своему койка-месту уже поздно, и мир был во владениях ночи. После бурного дня парень быстро уснул несмотря на то, что в помещении было слегка прохладно.

***

Следующим утром выздоравливающий проснулся довольно рано и решил проверить пару моментов. Он вышел на небольшой внутренний дворик Лечебного дома, что освещался золотистыми лучами восходящего солнца. Первым делом он несколько раз подпрыгнул с подтягиванием ног до груди. Затем подобрал вполне ровный камень и стал перекидывать его из одной руки в другую пока сам пружинил на ногах и переносил вес с одной на другую. Под конец он подбросил его на пару метров вверх и в момент его возвращения обратно плавно сопроводил поверх кистью, отправив в итоге предмет на пару метров вперёд. «Может, различия с домом и есть, но я не в состоянии их уловить. Несколько ограничивает новое тело. На удивление пацан не плох физически. Прошлый я получше был, но...» Мысли Егора прервались после того, как его глаза наткнулись на уже какое-то время находящуюся вне Лечебного дома уборщицу. Та на него как-то странно посмотрела, незначительно скривила губы, но ничего не сказала. «Со стороны выглядело не очень», — быстро понял виновник реакции. — Благого утра... Вот, решил проверить как выздоровление идёт... Слышал, что малая нагрузка может быть полезна... Ха-ха. Женщина слегка кивнула головой, но ранее возникшего выражения лица не изменила. После чего она направилась с ранее незамеченной землянином метлой на уборку. «Мда... Надо было спросить, когда тут работа начинается. А она, вот, уже... Для многих секрет, что у "обслуживающего персонала" зачастую день начинается заметно раньше. Легко сказать "устройся куда-нибудь ещё", но не всех такая возможность есть в принципе. Да и должен же кто-то заниматься этим — каждый "уйти в бизнес" не сможет физически. Ну, полагаю, что когда буду нужен, то мне дадут знать», — не стал парень слишком сильно углубляться и прервал себя. Егор за утро попытался чуть лучше разобраться с памятью предыдущего владельца, но ощутимого результата не добился — лишь однозначные моменты, что могли принадлежать лишь конкретному миру, выделялись из общей массы. А что-то не столь яркое просто выглядело как обыкновенные старые воспоминания. «Быть может, это новое тело на меня так и влияет, в том числе воспоминаниями. Чтобы от этого оградиться нужно предположить слишком много. Выделить какие решения явно будут сделаны под воздействием нового... просто нового. А потом взглянуть исключительно с точки зрения предыдущего меня. И это будет времязатратно. Но полезного и в текущем хватает — лучше соответствую поведению предыдущего "жителя". Когда пройдёт какое-то время, то можно будет "меняться"». Парень решил было вернуться обратно, но прямо перед открытием двери услышал колокольный звон. Через несколько секунд звон повторился. Землянин было оглянулся, но никакой чрезмерной активности не заметил, и вернулся к первоначальному делу. Зайдя внутрь он услышал звук открывающейся двери и повернул голову к источнику. Это вышел из своего кабинета Узор Хладов и несколько удивлённо взглянул на выглянувшего парня. «В кабинете что ли спал? Хотя, если припомнить, то там позади есть дверь...» — Здравствуй, тебе не кажется, что ты вышел откуда-то не оттуда? — Здравствуйте, я как раз хотел было у кого-то поинтересоваться: когда мне начинать с помощью? — Да как обычно — со вторым первым звоном. Не терпится за работу? — Это сейчас был первый звон? — Первый, конечно. Как может быть не первый? Нужно глухим быть, чтобы его прослушать. — Господин Узор, как правильно их называть — все «звоны»? — В каком смысле? — Некрасиво же звучит «первый первый звон»... — Ишь какой выискался. Не красиво ему. Но при общении с кем-то из высоких пригодится — они на подобном помешаны... Первый первый и второй второй можешь просто называть первым и вторым. — А остальные?.. — Что остальные? Ты дурной шоль? Как тебе должны поменяться третий и четвёртый при том, что всего два вида? Не зря ли я тебя взял?.. — Лучше же у Вас спросить и не ошибиться в ненужный момент. — Так ты запомнил. Давай за дела — сейчас и трети прода на начала работы не осталось. Лекарь с помощником без особых проблем привели кабинет в надлежащее состояние. С улицы повторно прозвучало два удара колокола, и пара людей погрузилась в дела. В этот раз парень стал помогать с бумажной работой, точнее — с расчётами и подсчётами. Пару раз Узор подходил, проверял и уточнял некоторые моменты, но каких-либо проблем не возникало. Егору было очень легко проводить действия на уровне начальной-средней школы, более того, имеющий опыт бюрократического взаимодействия на родине парень нагружался едва ли на пятую часть от предела возможностей, но и этого было более чем достаточно. На «приём» к Узору никто не приходил. После очередной проверки от лекаря парень решил уточнить пару моментов: — Узор Хладов, а Вы не местный? — Разве по имени не видишь? Я с севера — Ваарда. Честь по другому. Именно мы даровали всем бани, магические предметы, боевые арбалеты, кузнечные, травнические приспособления и многое другое... Большая часть учёных мужей и лекарей оттуда, — он плавно повернул ладони к себе, — и не мудрено — самым почитаемым у нас считается Зулла Ясный. Наставления от него получить хотели бы многие, но подобные случаи по пальцам пересчитать можно. Известные то бишь. — Вы бы такого хотели - наставления? — Я-то? Если выбор падёт, то приму. Но коль уж за мной решение... то откажусь. Это, конечно, большая честь и все дела... Но подобное происходило так редко по явной причине — необходимость. Многодостойный Зулла не лишит своих учеников радости самостоятельного достижения поставленного пред собой, если только иначе никак... — Разговорился мужчина после пары вопросов. Интересующие его темы он оказывался готов обсуждать довольно долго. Егор решил узнать ещё кое-что: «Господин Узор, можно ли обрабатывать предметы мурамой заместо сока вуута? Если, например, никаких других способов не будет». — Только в самом крайнем случае: долго, малополезно не при работе с чем-то живым и банально ненадёжно. Ты как, кстати? Силы есть? — Да, конечно. Но голова чуть побаливает. Может, приболел... — Не успел договорить парень, как был прерван. — Тьфу на тебя! Не каркай, придурок! Ещё болезни нам в городе не хватало. О-о-ох... Для тебя ж едино: что болезнь, что негодование... Не успел же ещё рассказать. Так вот, запомни: если чуть-чуть плохо, то негодование. От такого оправишься и забудешь быстро. Обычно не заразно. Если чахнут сотни и тысячи, то болезнь. В последний раз болезнь была лет 15 назад... Померла, наверное, часть этак пятая города. Я же тебе говорил, что обрабатываются предметы именно из-за опасностей БО-ЛЕЗ-НЕЙ! На незначительное негодование никто и внимания не обратит то. А ещё... Тут снаружи стал раздаваться изначально нестройный, но мощный хор. Разобрать что там было оказалось трудно, но с каждой секундой он становился всё громче и ясней. Лекарь прервал свою речь и прислушался вместе с пареньком. Постепенно возникло ощущение, что шёл звук буквально отовсюду, и был плавен и тягуч — словно произведению было важнее «как» донести что-то, нежели само содержание. Мотив что-то напоминал парню, но какая-либо конкретика в уме так и не всплыла. Наконец-то стали понятны раздающиеся снаружи голоса: — Дай знак, Отец, вершитель судьбы, Создатель людей, укротитель вошлбы. Ты нас, Отец, во мгле освети, Позволь нам цвести и от зла защити! Затем возник ряд неопределённых гласных звуков, что служил за промежуток. — Так это он... не собираешься присоединиться? — Произнёс лекарь. — Присоединиться? А Вы? — Перекинул вопрос парень. — Я лекарь за работой — мне нельзя, — отнекался тот. — Больным нужно? — Нет. Но если захочешь сам... — И также я Ваш помощник, Узор. — Ах, да. Верно. Получается, тебе тоже нельзя. В это время снаружи опять стали слышны слова: — О, Сын, яви могучий Свой взор. Затмили деянья Твои пики гор! Наставь, Сын, наших бойцов. И чрез испытанье направь храбрецов! Вновь воздух заполонили звуки «припева». — Знаешь, там куча людей поёт. Иди хоть с крыльца глянь. Вдруг произойдёт чего. Я пока побуду тут. Если что — зови. Коль ничего — возвращайся. — Понял Вас, — слегка кивнул парень и покинул Лечебный Дом. Снаружи же продолжил звучать хор: — О, Дочь, услышь молебный напев. Блажайший советник, опора для дев. Даруй, Дочь, мир и покой. Пусть будет незыблем семейный устой! Округу опять заполнил «припев». Перед находящимся у главного входа Егором возникло крайне неоднозначное зрелище — буквально в нескольких метрах от него в такт песнопению шёл Наместник. Он не обращал внимание на парня, как и на что-либо ещё кроме текущего своего занятия. От него расходились различные звуки нескольких основных «певцов». У самого Чеирана глаза были закрыты. В каждой его руке находилось несколько натуженных верёвок. За наместником волочилось несколько вещей, что габаритами не сильно уступали тащащему их. Парень чуть-чуть присмотрелся, и один из предметов едва-едва дёрнулся во время волочения. Это оказались люди. Семь штук. Наместник довольно быстро удалялся из области возможного наблюдения со своими невольными попутчиками. — Отец, Тебя мы молим века: Ведёт пусть и дальше нас воля Твоя! На удивление коротким вышел конец, что окружающие пели всё также одухотворённо, как и предыдущие части. Иномирянин не чувствовал какого-либо желания присоединится. Хоть он ранее и испытал на себе лично «побуждающие» чудеса Наместника, сейчас никакого эффекта на нём не было. Егор молча смотрел на неподвижных исполнителей, которые положив кисти на грудь провожали своей тишиной Чеирана. Лица их были спокойны, даже безмятежны. Иномирец вернулся в Лечебный Дом и в безмолвии дошёл до кабинета. — И как? — Спросили парня по возвращении. — Никаких проблем не заметил, — ответил он. — Что-то не так? — Поинтересовался у своего подопечного лекарь. Егор не думал, что какой-то след на его лице должен был заметен и произнёс: — Стыдно признать, но не припоминаю слова. Даже при всём желании не смог бы присоединится. Лекарь хотел было сделать вид, что поверил, но почему-то передумал и произнёс: — Ну, не надо врать — это древняя версия обращения к троим, которую используют почитатели Отца. Даже знать её дозволено не так уж и многим, а исполнять и подавно. Мы, кажется, пропустили две строки самые первые. «Внимающих разносим мы глас: Отец, Сын и Дочь снизойдите до нас!» Вроде бы не ошибся. И я тебе этого не говорил, — подмигнул он Егору в конце. — Благодарю. Но как же прочие люди? — Закономерно возник у иномиряниня вопрос. — Вот тут и проявляется Чеиран. По доброте своей душевной. Если б не она, то он бы тут... Ладно, о чём это я? Он пользуется соисполнением — даёт возможность, которую иначе простой люд не получил бы, может, и никогда — обратиться к самому Отцу. Ты же видел их снаружи. Разве они ему не благодарны? — Так вот как оно... Благодарны, конечно. Снаружи раздался один, но уж очень громкий и крайне протяжный удар колокола. — Господин Узор, сейчас что происходит? — Что, что... Собирает Чеиран людей на площади. Обращаться будет, как пить дать. — А мы? — А у нас свои дела, ты не забыл? Я тебе уже дал возможность глянуть. И довольно. — Понял Вас. За что браться?

***

До второго звона занимались они всякой ерундой. Как оказалось, четыре звона делили день на ровные части, а повторный звучал через половину прода от первого. Первый звон существовал для подготовки к работе, второй первый звон для её начала. Первый второй звон означал перерыв, а второй — его окончание. Третий был обратной версией первого — скорое завершение рабочего дня и его полное окончание. Четвёртый звон означал закрытие всех врат и завершение дня текущего. Также звоны использовались стражей и другими людьми в своих целях. На случай праздников и в последний рабочий день недели существовали праздничные звоны, что располагались посередине между первым, вторым и третим обычными. В эти дни люди трудились меньше. Во время перерыва, который для пары человек от недавней «работы» отличался разве что названием, парень глянул на небольшую картину в кабинете. «Алый, прекрасный алый», — пронеслось у него в голове. На изображении было огромное и бескрайнее море из красного. Всё в картине накрыла тьма, и некогда бескрайнее алое поле неразличимо далёких цветов лишь немного отличалось от бледно серого окружения. Плавающая где-то в глубине мысль Егора наконец показалась на поверхности: — Господин Узор, а насколько то обращение древнее? — Не знаю точно — лучше у Чеирана спросить, но восемь сотен лет есть точно. Тебе зачем? — Вот вспомнил кое-что со схожим мотивом, думал: вдруг?.. И это же ничего проблемного? — Если текст другой, то нет. Возможно и вдохновило кого. Что вспомнил то? Напой немного — интересно стало. — Да я только самое начало... — Вот его и давай. Парень неглубоко вздохнул, прикрыв глаза на это время, и после начал: — Земна-я тверь и не-беса Почто разделёнными стали они? Жесто-костью мир полон чрез край, Но остаётся прекра-а-а-сным. Сами просили. — Знаешь, а неплохо. Я про тебя. Ещё... Пару десятков раз и можно без зазрения совести пред другими петь. Ясно дело, ты ранее слышал исполнение, но даже так... А дальше что там? — Говорю же, не помню. Было что-то про метание камней и разделение. — Да уж... Мир красив, какой он есть. Даже Отец, являясь его наследником, не может вернуть небо к земле. То есть может, но не везде сразу. Аркх, у Чеирана спрашивай подобное. Жестокость, камни, разделение... Да, похоже чем-то. Если вспомнишь, то дай знать. — Конечно, господин Узор, Вы же по другой причине в городе оказались нежели господин Наместник? — Пха-хах-ха-ха, конечно, — внезапно взорвался он. — По какой, если не секрет? — аккуратно подобрался Егор. — Ухух... Скажи, сколько у меня посетителей было сегодня? — Нисколько? — Молодец, вот и ответ. Это самый маленький город в Империи. Людей мало, сильных среди них много. Ну, относительно. Ресурсов куча — чего только кристаллы из шахт стоят. Жаль лишь, что многие из искателей у древа постоянно вьются, но и так всё достойно. Если их прижмёт, то как миленькие ко мне притащатся. Понял же? — Да, господин Узор. А много свободного времени вы можете отдать изучению... — Могу-могу, но сейчас сил нет — за вчера выели напрочь, собаки этакие. Прозвучал звон и действительно началась работа — стали приходить посетители, которые редко задерживались надолго. Ближе к концу дня с без одного дюжины посетителей лекарь возымел почти сорок бронзовых монет. У иномирца возникло ощущение, что обычные люди оставляют далеко не самую прибыльную и не самую важную часть работы лекаря.       Ближе к концу дня Узор расщедрился и дал парню немного орехов в скорлупе, но наказал «не есть где работаешь». В свободное время Егор очищал полученное в мешочке, пока не остался один упёртый, который ну никак не давался. Прозвучал звон и лекарь с помощником стали прибираться. Использованные на посетителей лекарства надлежало вернуть на место хранения. Процесс появления Егор успешно пропустил из-за работы с бумагами, а обратно как миленький нёс вместе с Узором, сказать точнее - за него. За второй дверью в кабинете оказался небольшой коридор, в котором прямо была комната, а слева приоткрытый мощный люк. Справа висела картина. Лекарь откинул крышку, где-то нажал, и внизу возник бледно-зелёный свет. Пока Узор возился, парень поставил свои орехи за люк и принялся за последний неочищеный, но тот не поддался, и он положил его рядом с мешочком. За лестницей был полностью каменный крайне крупный подвал. Двое спустились вниз и быстро разложили всё по своим местам. Там оказалось очень много сундуков, полок и стеллажей, но дорожки были ровными и широкими — от своей верхней части здание внизу отличалось только материалом и содержимым. Ближе к концу «уборки» Узор сказал: — Мне нужно будет отлучится. Нажмёшь тут, — показал он пальцем у лестницы, — потом закроешь на этот замок люк, а этим ключом запрёшь наружную дверь в кабинет — рука Узора скользнула к одинокой полке у входа, — Всё понял? — Да. — Ну и славно, ключ отдашь сестре Хуне — она скоро будет. До этого не выходи из кабинета. Как она прибудет, то сразу поймёшь. Надеюсь, понимаешь — никоих шалостей с ингредиентами. В первом ящике стола есть «О травах близ Ганоя, Том 1». Можешь глянуть. — Большое спасибо, Господин Узор, — у одарённого разве что глаза не засияли после этого. — Да, да. Обратно положить не забудь. И осторожно с ней. Я пошёл. Парень поднялся вместе с лекарем, чтобы проверить — вдруг забыли чего в рабочем кабинете. При возвращении к люку с пустыми руками взгляд Егора упал на картину. Она тоже была в мрачных тонах, но изображение на ней было немного другое: молодая девушка в довольно маленьком, но пышном платье сидела посреди полуночного сада под луной. Глаза её отливали фиолетовым, а за спиной находились чёрные неровные крылья. Чуть присмотревшись становилось понятно, что крылья принадлежали большим птицам позади, но их приходилось выискивать взглядом. В глазах девушки была то ли грусть, то ли печаль, то ли всё сразу... Егор молча всмотрелся в картину, а после направился за люк. Парень рассматривал твёрдоскорлупного. Он показался ему чем-то важным — чем-то, что было в невообразимое число раз важнее обычного ореха. С ним Егор подошёл к началу лестницы, подставил вторую руку. Орех скатился в ямку между ладонями... А затем он раздвинул руки. —... Эй! И зачем? — Иномирянина дёрнул за плечо ранее, как оказалось, неоднократно звавший его уже одетый лекарь. Орешек отскакивал от ступенек и спускался всё ниже, в конце концов, начал понемногу преодолевать несимметричное каменное покрытие подвала. Два мужчины провожали его следом, словно в нём действительно что-то было... —Разве не красиво?.. — Будто в никуда раздалось от Кирана. — ... — Слегка задержав своё внимание на движущемся предмете Узор не сразу ответил. — Обычный орех же. Иди убирай его теперь — тут лишнего быть не должно. Парень пару секунд посидел неподвижно и после начал спускаться вниз. — Э-хе-хех... Вот кого не встретишь с хорошими способностями — все странные, — едва слышно пожаловался уходящий лекарь, — Кроме меня, разумеется! Внизу, в одиночестве раздалось едва слышное самому исполнителю пение: — Если ничего не поменять, Себя сермяга не заставит ждать. Из-за клетки хочется узнать: чей слышен лай? Понятен хозяин едва ль... Отдали мы сердца свои Во имя сумрака предвечного. Ступали мы до края тьмы — Всё в поисках рая своего.       Прощальный гимн, прощальный гимн       Поём цветку мы безымянному.       И просим мы: «Малыш как дым,       Вплоть до зари своей ты спи...»