Вынужден быть его омегой

После убийства Тетты Кисаки выстрелом в середину лба, Казутора вытащил сотовый телефон из куртки и отправил сообщение Мицуе, чтобы подтвердить смерть беты. — Я удивлюсь… Если этого будет достаточно, чтобы изменить мою ошибку. — прошептал бета, когда он посмотрел на лужу крови, образованную позади головы Кисаки. Бета умер с открытыми глазами, и даже в смерти вы могли видеть ненависть, отраженную в его синих ирисах. — Да, я сомневаюсь в этом. Вероятно, Майки все еще хочет убить меня, но, по крайней мере, я чувствую себя лучше, и это не навредит Чифую и Баджи. Да, Казутора не притворялся информатором Кисаки с самого начала. Было бы хорошо сказать, что все, что время притворялся, что предал их и поддержал Кисаки, чтобы просто иметь прекрасную возможность убить его… Но это было не так. Казутура был действительно поглащён ненавистью, которую почувствовал по отношению к здоровому Манджиро и предал его, чтобы отомстить «другу», который разрушил его мечту, чтобы иметь возможность иметь свою семью с омегой, которого он любил. Казутора никогда не смог простить Майки за то, что он сделал с Чифую. Он убил сына, не родившийся от него или от Баджи, и закончил бесплодным Чифую, как это можно простить? Он действительно хотел отомстить Майки, поэтому он присоединился. Секрет Вальхаллы, и когда он узнал, что «анти-омега» его босса влюбился в Омегу, он знал, что это был идеальный момент для атаки. Он хотел навредить Майки, заставлить его чувствовать то же самое чувство надежды, как он, Чифую и Баджи, страдали в тишине все эти годы. Казутора может быть очень безжалостен, когда он предложил ему, и это было бы даже больше, если бы они собрались вместе с людьми, которых он любил, как делал Майки. И если ему пришлось пожертвовать бедным незнакомцем омегой в своей мести. План был простым, дождаться, пока омега забеременеет, чтобы приступить к выполнению плана, заставить его потерять щенка и, надеясь, оставить его бесплодным. Это заставило бы Манджиро испытать именно то, что он заставил его чувствовать с Чифую. Думайте то, что вы хотите, но для Казуторы, он был самой близким человеком для «справедливости». Тем не менее, что-то случилось Неожиданно… Омега, который должен был быть пушечным мясом в его личной мести, получил имя и фамилию для Казуторы: Ханагаки Такемичи. Омега с большими голубыми глазами никогда не падал, а также стал близким Чифую… О, его бедняга, омега сделал Такемичи лучшим и дорогим другом в течение недель. Химия между обоими омегами был почти мгновенной и очевидно у Чуфую не было никаких сомнений о сближении с Такемичи, потому что ни он, ни Баджи не знал о предательстве Казуторы, чтобы не принять его. Месть от Казуторы против Майки была только из-за него, ни Чифую, ни намного меньше. Сначала Казутора сделал всё, что мог бы получить Чифую от Такемичи, каждый раз вспоминая, что омега с Майки была просто чем-то временным. Тем не менее, Чифую никогда не уделял ему внимания и продолжал видеть себя с партнером. Именно тогда Казутора сдался и решил также подойти к Такемичи вместе с Чифую, иметь информацию из первых рук. Первая рука информация о том, чтобы схватить омегу и передать его Тетте Кисаки. Но с этого момента… Все пошло не так, потому что, зная его, он понял, почему Чифую так быстро подружился с другим омегой. У Ханагаки Такемичи было что-то… что-то, что заставило вас хотеть подойти к нему, и в конце концов, даже не осознавая это, просто отдать всего себя. И это было то, что случилось с Казуторой, идея повторения истории Чифую с Такемичи была ужасной. Он просто не мог, потому что хотя Майки заслужил этого… Такемичи нет. Из-за огромной вины, что легла на плечи Казуторы, бета допустил ошибки, что в нормальной ситуации не делал. Их было достаточно, чтобы подозревать невежественного Баджи, и их было достаточно, чтобы проницательный Чифую подозревал своего партнера, ведь они жили вместе. И тогда Омега (однажды, когда Баджи отправился на посещение своей матери), столкнулся с Казуторой и требовал сказать ему правду. Это было в течение этого летнего дневного дня, ровно неделю до нападения россиян, что произошло в Пентхаусе Майки. Казутора решил рассказать ему всю ужасную правду. Казутора почувствовал вину и отвращение к себе, когда увидел слезы в ярко-зеленых глаза своего партнера. Чифую в тот день кричал, ударил Казутору в его грудь несколько раз, а затем разрыдался слезами и, наконец, простил, просив прощения за то, что сделал некоторые вещи неправильно в прошлом. Он сказал между слезами, что, возможно, если бы он сделал по-другому… Он бы никогда не потерял своего щенка, он бы никогда не был бесплодным и главное… Казутора никогда бы никогда не был наполнен так сильно ненавистью и не совершил глупость предательства Токио Манджи, всё ещё зная, что предательство в организации карается только одним: смертью. Уже в тот момент у них было только два варианта: предать Майки и пойти с Теттой Кисаки… Или сказать ему правду, и что Казутора, будет «информатором» Тетты Кисаки, пока не найдет идеального момент, чтобы убить его. В конце концов, они четко выбрали второй вариант, и Чифую решил не рассказывать Майки напрямую, пока он в тот момент на Филиппинах, но чтобы пообщаться с всеми, чтобы узнал Мицуя, самый разумный и умный из всех. Он не был удивлен, когда Чифую и Казутура пошли сказать ему всю правду. Он сказал, что он уже подозревал предательство, потому что он присутствовал в тот день, когда Майки применил свой «тест» на Чифую, и только пришлось сложить один плюс два, чтобы понять, что удар Манджиро в живот Чифую и бесплодие того, были связаны. Единственная пара невеж, которые, вероятно, не знали, это сам Баджи и Майки. Мицуя рассказал им, что всё ещё была возможность сохранить ситуацию; он не обещал им, что Манджиро простит жизнь Казуторе после того, как он узнает о предательстве, но ему было обещано, что если они достигнуты смерти Тетты Кисаки, шансы его выживания были значительно увеличены. Кроме того, как только правда о бесплодии Чифую раскроется… Такемичи, очевидно, защитит Казутору, потому что, как омега понимает, насколько ужасно должно быть, что он убил их щенка, но и сделал его бесплолным. — Жестоко может звучать, то чтобы поставить Такемичи во всем этом и использовать его, но у нас нет никакого варианта. К тому, чтобы убить большую угрозу, что Тетта Кисаки представляет, плюс ваши личные причины сделать то, что вы сделали, больше вашего искупление, когда вы сожалеете об этом из-за вашего прощения с Такемичи и, наконец, … Благодаря вероятной защите, что Такемичи даст вам, в основном за боль своего друга Чифую, очень вероятно, что Майки не убьёт Казутору. Может быть, вам присваивоется ещё одно наказание, но пока мы можем держать вас в живых, и пока Кисаки теряет пути, оно того стоит. — это были убедительные слова, сказанные тихим Мицуей, у которого без сомнения были стальные нервы. Даже не вмешательство русских изменили планы Мицуя, по-прежнему сделали выступление в Токио с расстояния, размещая устройства в каждом из исполнительных домов, чтобы притворяться, что тот искал «предателя», делая и говоря все в погоне в том, что Тетта Кисаки действительно считает, что Мицуя обнаружил, что Казутура был предателем и пошел бы посмотреть за ним, как только он ступил на японские почвы, а затем принял информацию Казуторы о Кисаки и сможет идти прямо к нему. Мицуя тщательно переместил свои нити, не позволяя никому другим, кроме их (Чифую, Казуторы и Мицуи) знать о своем плане, что всегда осторожный Кисаки действительно попал в его ловушку. Остальное это история. — В половине хаоса, он увидел возможность. Вы действительно выиграли репутацию, которую вы имеете, Такаши Мицуя. — прошептал он. Казутора всё ещё видит труп Тетты Кисаки, он до сих пор не мог поверить, что величайшая головная боль Токио Манджи действительно мертва. — Боже, я не должен был проигнорировать моё чертово плохомое чувство и помешать тебе приехать сюда. — сказал глухой голос, который заморозил кровь Казуторы. При попытке повернутся, чтобы наставить на злоумышленник своим оружием, Казутора застонал от боли, потому что пуля прошла через его правое бедро. Невозможно избежать этого, бета упал на пол коленом. — Кто сказал, что ты можешь повернуться, сукин сын? — Ханма был с необычной серьезностью в нем. — Тебя не должно быть здесь. — сказал Казутора, прижав его руку на бедре, чтобы избежать кровотечения. — Да, но… Я знал что что-то плохое случится, так что я решил приехать сюда самостоятельно. — сказал Ханма, когда он шел к Казуторе, и дал ему жестокий удар по спине, в результате чего бета находится на коленях на холодном полу, далеко от тела Кисаки. — Я отомщу тебе, уёбок. — он схватил оружие Казуторы. Теперь у Ханмы было два оружия в его руках. После разоружения, Ханма наконец посмотрел на труп Кисаки. После глаза высокого Альфы затрепетали, когда слезы упали из его обычно хищных глаз. Казутора не мог не удавиться, стоня от боли, он только что увидел человечность у кого-то, в качестве Шуджи Ханмы. Он никогда не надеялся увидеть Ханму плачущим… — Черт возьми, Кисаки… Это не должно было так случиться, это я должен был тем самым человеком, который убьет тебя. — прошептал он, когда сел на колени рядом с телом своего любовника, чтобы иметь возможность коснуться его лица, в последний раз, касаясь его щеки, он понял, что тело уже начало остывать. — Как ты смел позволить кому-то ещё убить тебя? — спросил он труп, как будто он мог ответить ему. — По крайней мере, я возьму это, чтобы помнить, это не беспокоит тебя, верно? Сказав это, Ханма взял золотые очки покрытые кровью Кисаки, но Ханма не заботился об этом и все же схватил их, чтобы осторожно скрыть их в штанах, как будто они были ценным сокровищем. Это буквально было бы единственной памятью, которую Ханма взял о Кисаки, потому что остальное будет гореть в огне. — Я хотел бы заняться любовью с твоим трупом, но я знаю, что ты ненавидел некрофилю… поэтому я уважу твою память и я буду исполнять твои желание, Кисаки… Когда он услышал эти омерзительные слова, все сострадание, которое Казутора почувствовал исчезло. Ханма был таким же или более размученным, чем злой Тетта Кисаки. Наверно потому, что они были парой. — Не, ты сказал мне, что в тот день, когда ты умерешь, я хотел бы, чтобы твой труп сожгли в огоне вместе с лицом ответственным за твою смерть, которую мне придется гореть живым… — когда он закончил, то медленно закрыл веки Кисаки своими пальцами. Закрывая их, пару слез упали на лицо беты. Ханма знал, что, как только он закрыл эти глаза, они никогда не откроют снова и одна из вещей, которая наиболее понравились альфе в его любовнике были просто его голубые и злые глаз. — Подожди… Это значит… — Казутора пытался повернуться, но боль его ноги напомнила ему, что бесполезно пытаться бежать. Не только, когда его обезоружили. — Ты, ты сгоришь в этом месте рядом с трупом Кисаки. Это лучшая месть, которую я могу сделать для него сейчас. — ответил Ханма, улыбаясь Казуторе со злом. Большая улыбка на мокром лице альфы от слез была действительно охлаждающей. Альфа встал и подошёл к шкафу в конце комнаты. Шкаф был встроен в стену и открывается только через считыватель отпечатков пальцев, он явно принял отпечаток Ханмы. Когда он открыл его, было несколько предметов пыток, но единственное, что Ханму схватил, были несколько баллонов, которые тот лил по всемей комнате и даже на Казутору, который кашляет от запаха противной жидкости. Он знал, что он совершил ошибки в жизни, но он не думал, что этого было достаточно, чтобы заслуживать такую болезненную смерть… быть сожженным живым, даже до этого смерть не звучала так ужасно. Даже у чертово Кисаки быстрая и безболезненная смерть. — Всегда готово, Кисаки. — Ханма сказал необычно мягким голосом, после заливания комнаты бензином, в том числе Казуторы и трупа его любовника. — До никогда, сукин сын. — парень не таил обиду, глядя на бету. После этого Ханма вытащила золотую зажигалку из штанов, видя, что бета знал, что это будет конец. — То же самое говорю тебе, Ханма, пока навсегда. — голос третьей стороны был услышан в этой комнате, и Казутора, и Ханма повернули головы, чтобы увидеть лестницу. Однако альфа был достаточно быстр, чтобы указать на злоумышленника его оружием. — Ты… ты знал, что он чертов предатель. — он обрезал Ханму с презрением, увидев большого человек перед ним, указывая на него нагруженным пистолетом. — Что иронично и справедливо Вальхалла говорит о предателях… Я думаю, у них просто была ложка собственного лекарства. — сказал другой альфа, который указал без колебаний на Ханму. — Тайджу?.. — Казутора спросил со своими широко распахнутыми медовыми глазами, не мог поверить, что тут был величайший из Шиби прямо перед ним, указывая на Ханму. — Но ты должен быть в Риме, как ты тут оказался? — То, что заставило вас верить, и, очевидно, Кисаки перевел нити, чтобы казалось, что я был на самом деле там. — сказал он, глядя с отвратительной улыбкой Ханме. Предположительно, он был отделен от Токио Манджи за насилие над своим глупым младшим братом из-за его ориентация, но это было на самом деле оправдание, он ушел оттуда, потому что он не согласен с несколькими решениями, принятыми Майки. — Да, и вот почему я присоединился к Вальхалле Кисаки. — шокированный Казутора наблюдал за беседой. Хоть он никогда не встречал Тайджу, но он не знал что тот присоединился к Кисаки. — Очевидно, все это было ложью, я всегда знал, что ты был предателем. Мы только использовали тебя, ты понимаешь? Мы не доверяли тебе, несмотря на все «секреты», которые ты разболтал нам. — Я знаю, но это не имеет значения …Потому что в конце концов, благодаря тому, что я являюсь «частью» Вальхаллы сегодня я могу быть здесь и предотвратить убийство Казуторы. — Нуже сделай это, убей меня! — после прослушивания этого Ханма смеялся, как сумащедший, как будто он слышал лучшую чертову шутку со всего света. Смехом были удивлены как сам Казутора, так и сам Тайжду, он просто положил пистолет в свой карман куртки и взял мобильный телефон. Тайджу подумал о стрельбе, но что-то сказало ему, что если бы он сделал это, то он пожалеет об этом, так что вместо этого он спросил Ханму о его странном действии. — Почему, черт возьми, ты достал свой мобильный телефон? — Сделать так, чтобы вы поняли в какую ситуацию попали вы оба, — ответил усмехаясь Ханма, показывая его экран мобильного телефона. В нем они могли видеть что-то похожее на тайное приложение и просто красная кнопка, которая может в любое время может быть нажата большим пальцем Ханмы. — Что черт возьми, это?.. — Казутора и Тайджу спросили в унисон. — Кисаки мог бы затупить в своем последнем моменте, но он не был идиотом… никогда не доверял тебе. — сказал он, выглядя яростно. — Пожалуй, он всегда имел что-то подготовленное в том случае, если ты попытался бы предать нас, так скажи мне… Кто самые особенные люди для вас? — Чифую находится в частном самолете с другими руководителями и Баджи, он знает, как очень хорошо защищать себя. — отвечает Казутора очень уверенно. Ханма улыбнулся свысокомерием, услышав его ответ. — Хаккай также в этом частном самолете вместе с Мицуей, и Юзуха знает, как очень хорошо защищать себя. — Тайджу согласился, очень убежден в безопасности своих родных. Ханма улыбнулся от уха до уха, чтобы услышать ответ Тайджу, что заставило как бету, так и Альфу нервничать. — Да, но скажи мне… кто защищает маму Баджи? — кровь покинула лицо Казуторы. Чифую, он и сам Баджи глубоко любил мать Альфы. Они так сильно любили ее, которая жила в их доме полностью в подростковом возрасте, так что с ним ничего плохого не случится. Единственный факт думает, что Кисаки знал, где он был и мог сделать что-то… заморозить его кровь. — Ты… это не может быть… — Ты понимаешь сейчас? Мне просто нужно нажать эту чертову кнопку, чтобы помощник, который наблюдает за этой старушкой, получил сигнал. И расчитывается, чтобы её смерть не была быстрой, но медленной и извилистой. — Я не верю тебе! — воскликнул очень бледный Казутора, однако он задохнулся в ужасе, когда Ханма показал ему через его сотовый телефон фотография миссис Баджи, пьющей чай внутри своего дома. — Якобы очень безопасно. — А так же для тебя. — Он продолжил, наблюдая за Тайджу на этот раз. — Есть также встреча, наблюдая за любимым человеком, готовым убить, как только я даю заказ. — Мои родители мертвы, так что ты не можешь угрожать мне этим дерьмом. — Тайджу! — воскликнул Казутора. — Пожалуйста, это мать Баджи… Это моя свекровь! — Мне поебать! Это справедливая цена в обмен на голову Ханмы, ты знаешь, насколько опасен этот тип, если мы позволим ему уйти сейчас? — Казутора не мог бы сделать больше, кроме как рыдать с его все ещё кровоточащей ногой. — Не заботишься о своей сестре Юзухе? — слышать, что Тайджу всё губил было весело. — Выбрал Юзуху? Было бы более эффективным, если бы это был Хаккай, хотя, конечно, это было бы невозможно с тех пор, как этот ребенок живет перед внимательным мониторингом Мицуи. — Тайджу был очень уверен в его триумфе. — Вперед, нажми на кнопку… Юзуха знает, как защищать себя лучше, чем кто-либо и никогда не допускает кого-то близко. — Никого? Даже её нынешнею девушку? — Ханма спросил и стал улыбаться больше, когда увидел, исчезнувшее спокойствие с лица Тайджу. — Я думаю, что она была со своей девушкой, так как они кажутся очень любят друг-друга, и между ними много «доверенности». — он показал другому альфе, фото Юзухи, спящей в двухспальной кровати, видимо, это была её «девушка» (Сикария). Та кто сделала эту фотографию. — Ты… Сукин сын. — Приму это за комплимент. — Ханма кивнул, вернулся в приложение, чтобы положить палец на вершину красной кнопки. — Я сделаю это, и вы оба покинете это место. — Нет. Как насчет этого чертова приложения? — Сгорит в огне, наряду с трупом Кисаки. — приговорил он, пока смотрел, как Тайджу помогет Казуторе встать с пола одной рукой и наставляя на Ханму пистолет другой. — И сегодня я уйду. Но когда-нибудь я вернусь, и я буду мстить, это наверняка.