Вынужден быть его омегой

Хината в одиночестве прошла через двери эксклюзивного бара в Сибуе. Это был вечер пятницы, было много молодых и не очень, одетых в провокационные, обтягивающие неоновые цвета одежды. Громкая музыка, дрожь, производимая большими динамиками, плюс сигаретный дым, добавленный к интенсивным феромонам и человеческому теплу, производимому избытком людей в замкнутом пространстве, просто удушали. — Я бы предпочла лежать в своей комнате и смотреть фильм или сериал на какой-нибудь потоковой платформе. — прошептала Хината, сморщив носик. Несмотря на то, что ей неинтересно находиться в таком шумном месте, она постаралась изобразить искреннюю улыбку и заправила две пряди, которые мешали ей, за уши. При этом можно было увидеть, что у неё было десять пальцев на её маленьких руках. — Где они? — спросила она, глядя на занятые столы. Ацуши, Такуя, Макото, Ямагиши и Такемичи написали ей, что будут ждать ее там, за столиком в баре. Она не была большой поклонницей шумных клубов или баров, но старалась притворяться, что ей это нравится, чтобы проводить время со своими друзьями. Пока Хината шла между столами, ища глазами своих друзей, она остановилась как вкопанная, когда поняла, что подошла к входу в VIP-сектор этого бара. Чтобы войти туда, вам нужно было пройти через двух вышибал, которые были охранниками, которые следили за тем, чтобы никто не входил в это место без разрешения. — Стучать? — сказал один из охранников, глядя на Хинату с приподнятой бровью. «Вы хотите войти в VIP-сектор?» Вы можете сказать мне свое имя? — Не извиняйтесь. — отказалась, отступив на два шага назад. Я заблудилась и попала сюда случайно, так что я просто уйду. — ХОРОШО. — он без лишних слов кивнул, переставая обращать на нее внимание. Как только Хината собиралась повернуться, чтобы уйти, ее каблуки уперлись в землю при виде чего-то, что повергло ее в шок. То, что она увидела в VIP-секции, которая была на несколько ступеней выше, чем секция, где находились «постоянные клиенты», захватило дух. — Такемичи…? — прошептала омега еле слышным голосом и широко раскрытыми глазами. В VIP-секторе, конкретно на каких-то элегантных и широких черных кожаных диванах, сидело и болтало между собой множество гангстеров. На стеклянном столе, стоявшем посреди диванов, можно было увидеть множество высококачественных алкогольных напитков, а также закуски к алкоголю и даже… Хината могла поклясться, что видела белые порошки, разбросанные по журнальному столику. , стекло. Очевидно, это было сборище преступников, чтобы выпить, посмеяться, накуриться и потратить свои грязные деньги на порок. Но не это удивило Хинату, в конце концов, ни для кого не было секретом, что этим знаменитым баром в Сибуе управляет один из руководителей Tokyo Manji; Более того, ходили слухи, что он принадлежал главарю знаменитой японской мафии. Для нее это не имело значения, ее напугало то, что она увидела… своего лучшего друга Такемичи, практически голого, едва одетого в открытую кожаную одежду и сидящего на коленях у маленького гангстера, с яркими черными глазами и светлыми волосами до плеч. — Сано Манджиро… — прошипела Хината, глядя на человека, похитившего Такемичи. Манджиро даже не заметил ненавидящего взгляда Хинаты и продолжил похотливо ласкать тело дрожащего Такемичи. Омега был сонным, его глаза были широко раскрыты, как будто он был одурманен, а его лицо было спрятано в шее высокомерного Манджиро. Хината беспомощно смотрела, как Манджиро одной рукой схватил Такемичи за талию, а другой отхлебнул стакан виски. Он даже не относился к омеге, как к человеку, скорее, как к объекту удовольствия. И пока Манджиро беззастенчиво ощупывал черноволосого мужчину, улыбающийся Дракен шептал что-то на ухо своему зятю, лаская грудь Эммы, которая в это время опиралась на широкую грудь альфы. И Дракен, и Манджиро усмехнулись, поделившись шуткой вместе, оба альфы обращались со своими партнерами как с объектами. И Эмма, и Такемичи стали жертвами объективации, что разозлило Хинату, которая чувствовала себя беспомощной, потому что даже если бы она хотела помочь… она ничего не могла сделать. — «Я такая бесполезная», — подумала она. Однако весь страх, который она испытывала по отношению к гангстерам, исчез, когда Такемичи поудобнее устроился на коленях Манджиро, а затем она увидела выпирающий живот, которого у Такемичи никогда не было. Это заставило кровь Хинаты похолодеть, когда она осознала то, что до сих пор игнорировала. И дело в том, что даже если его друг был «неполноценным» омегой, он все равно был омегой, и поэтому… он мог забеременеть. — Боже мой… нет. — она в ужасе отрицала, прикрывая рот обеими руками. Такемичи, пожалуйста, скажи мне, что ты не забеременел от него! — воскликнула она с тоской, отбросив страх и попытавшись войти в VIP-зону. Однако ее остановили оба охранника. Тем не менее, она изо всех сил пыталась попасть внутрь. Услышав ее крик, Такемичи повернул к ней голову, чтобы посмотреть на нее. Затем Хината смогла заметить, что голубые глаза ее друга были сильно расширены, что указывало на то, что он был под действием наркотиков; Кроме того, у него был синяк под глазом и разбитая губа, что было явным признаком того, что над ним изнасиловали. Увидев его таким сломленным, Хината не могла не заплакать и изо всех сил боролась с ним. — Это все твоя вина, Хината… — сказал Такемичи, позволив слезам пролиться. Взгляд омеги отражал несколько смешанных чувств, таких как печаль, ненависть и… разочарование. Больше всего Каштана, без сомнения, задело разочарование. Она действительно подвела своего друга. — Мне жаль! Прости, что втянула тебя в это, Такемичи! — сквозь слезы воскликнула омега, удерживаемая сильными руками обоих охранников. Хината в своем отчаянии, все, что она могла сделать — это протянуть правую руку к далекому Такамичи. — Потому что ты настаиваешь? — наконец сказал Манджиро Хинате, на его лице появилась жестокая улыбка. Он мой и будет им до самой моей смерти. Он приговорил, схватив Такемичи за волосы и заставив его болезненно скручивать шею, обнажая израненную шею. — Нет, сукин сын! Зачем ты это отметил?! — воскликнула Хината с налитыми кровью глазами. Все гангстеры, включая Дракена, громко смеялись над трагедией обоих омег. — Уходи, сука. — проговорил Манджиро, оставив собственнический укус на шее рыдающего Такемичи. — Или ты тоже хочешь лишиться второго большого пальца? — Ч-что? — Хината запнулась, не понимая слов альфы. — Ты уже забыла? — усмехнулся он, глядя в сторону, где сидел розововолосый бета. — Видимо, в тот день на пристани вы не произвели на нее большого впечатления, потому что она уже забыла. — Я позабочусь о том, чтобы произвести на вас большее впечатление, когда отрежу ей другой большой палец, мой король. — сказал Санзу, улыбаясь от уха до уха, это была та же самая жуткая улыбка, которую он сделал, когда он отрезал ей палец той дождливой ночью на… пирсе. Как только она это вспомнила, Хината заметила, что в руке, которую она протягивала Такемичи… не хватало пальца. Её правый большой палец просто исчез, пока не превратился в обрубок. Боль была мучительной, как в первый раз, когда Санзу отрезал себе большой палец своей катаной. Омега не могла не закричать от боли, увидев, как Такемичи грустно смотрит на неё издалека, а тем временем все остальные члены Токийского Мандзи смеялись над её несчастьем. — Такемичи, я спасу тебя! — воскликнула она сквозь слезы и тут же… — Сестра, проснись! — воскликнул голос молодого подростка. — Это просто очередной кошмар, успокойся! В этот момент Хината очнулась на кровати в своей комнате, вся в холодном поту и протягивая руку к потолку. Увидев свою протянутую руку, он увидел культю отрубленного большого пальца. Боль, которую она чувствовала, была настолько реальной, что заставила ее всхлипнуть, и она прикрыла больную руку здоровой рукой. Хотя её рана уже зажила, так как прошло более четырех месяцев, время от времени она чувствовала сильную боль в области ампутированного пальца. Врачи сказали ему, что это «фантомная боль в конечностях» и лекарства нет. Просто надо дать пройти времени. — Сестра, все в порядке. — сказал Наото, садясь на кровать, чтобы обнять расстроенную Хинату. — Здесь ты в безопасности, никто больше не причинит тебе вреда. — Да, я в безопасности… но какой ценой? — сказала Хината, рыдая и обнимая младшего брата. — Пока я здесь сплю в своей постели… кто знает, через какие трудности проходит Такемичи. — Он вернется, я в этом уверен. Такемичи упрямый и очень сильный. — сказал Наото, пытаясь придать Хинате силы. — Это единственное, что дает мне силы вставать каждый день в течение четырех месяцев… верить, что он вернется. — Это будет. — приговорил Наото, очень уверенный снаружи, но неуверенный внутри. Хината не вынесла чувства вины, которое она несла, и однажды она разговорилась со своим братом Наото, которому она рассказала всю правду. Оба их родителя ничего не знали, они действительно думали, что Хината попала в аварию с мясорубкой. Кроме того, они предположили, что депрессия их дочери была вызвана потерей большого пальца и тем фактом, что ее лучшая подруга Такемичи исчезла в одночасье. Они и представить себе не могли, даже в своих самых страшных кошмарах, что его дочь связалась с опасным Токио Мандзи. Поскольку Наото все знал, он поклялся, что никогда никому не расскажет, даже их родителям. Также подросток был отличной эмоциональной поддержкой для Хинаты и всегда во всем ее поддерживал. Оба брата вместе с Ацуши, Макото, Ямагиши и Такуей искали Такемичи даже под камнями, почти каждые выходные отправляясь в бар Сибуя, куда они ходили в ту ночь дня рождения Такемичи, но так и не нашли там омегу. . Они даже не видели Манджиро, главного врага всех, так как он был похитителем их друга. Единственная надежда, которая сохраняла группу друзей более-менее стабильной, это то, что однажды к ним подошел Ацуши, совершенно бледный, с пощечиной, и сказал им очень двусмысленную фразу: — Такемичи в порядке. Я смогу увидеть его через несколько месяцев. Я не знаю, как долго, но я думаю, что ждать придется не больше года, — после того, как рыжий сказал это, он больше никогда не касался этой темы. Словно кто-то отрезал Ацуши язык, вернее, как будто он боялся говорить лишнего. — «Прошло больше четырех месяцев, а Такемичи как будто поглотила земля. Пожалуйста, не умирай…» — подумал Наото, страдая от неизвестного местонахождения омеги. Даже в самых смелых мечтах братья Тачибана не могли представить, что в этот момент Такемичи находится в эксклюзивном и роскошном магазине детских товаров, который закрыл свои двери только для того, чтобы обслужить трех человек: омегу, альфу с яркими черными глазами и бету с особенно розовыми волосами. Альфа заплатил много денег, чтобы заведение закрылось на несколько часов, чтобы они могли выбирать, то что хотят, и никто их не беспокоил. — Моя королева, приди, пожалуйста! — взволнованно воскликнул Санзу с одного конца огромной комнаты, его бирюзовые глаза сияли как никогда. Эта кроватка идеально подходит для принцев! Есть розовый и синий. — Хару-кун, я не хочу синие и розовые кроватки. — сказал Такемичи, подходя к бете. Майки следовал за ним почти как щенок и не имел особого мнения, так как у него не было хорошего вкуса в декорировании. Он только вложит необходимые деньги. — Я предпочитаю кроватки золотистой охры, и в любом случае поверх них мы положим ленточки голубого и розового тонов, чтобы их различать. — У него очень хороший вкус! Санзу похвалил его. — Как и ожидалось от королевы. — Нет, я вообще не очень люблю украшения. — Такемичи был искренен, показывая свой мобильный телефон Санзу. — Я разговаривал с Эммой-чан, и она дала мне несколько идей для украшения детской комнаты. В итоге выбрал этот. — сказал он, показывая бете модель комнаты, которую он хотел воссоздать в своем пентхаусе. — Идеально! Просто идеально! — согласился Санзу срывающимся от эмоций голосом. Просто представляю себя сидящим на диване в комнате принцев, держащим их на руках, наполнял его счастьем. Хотя дети явно принадлежали Такемичи и Майки, Санзу тоже чувствовал себя таковым. Три дня назад доктор Азами подтвердил пол щенков. Санзу буквально упал в обморок от волнения, как только узнал, что у королевы и короля будут принц и принцесса. Майки раздраженно пнул его ногой за то, что тот испортил такой приятный момент, потеряв сознание, а Такемичи отругал его, помогая бедному бете подняться с пола. — У них будет корона над колыбелью! О боже, я люблю его! — воскликнул Санзу. Определенно никто не был так взволнованы больше, чем бета, даже родители самих существ. — Харучиё, с каких это пор ты стал таким верующим? — спросил Майки, нахмурившись. «В последнее время вы просто кричите: «Боже мой» или «Будда это, Сатана это». — Просто мой король, я ни во что не верю, но если эти существа действительно существуют… Я бы предпочел не беспокоить их, по крайней мере, пока принцы не родятся здоровыми. — объяснил ему Санзу, прежде чем проигнорировать своего короля и продолжить поиски всего, что могло бы украсить детскую. Санзу позаботится о том, чтобы воссоздать точно такая же картина, которую показала ему его королева, и если бы чего-то не было, он бы это построил. Он наверняка будет проводить много времени в питомнике, поэтому ему нужно убедиться, что все в нем уютно и подходит для выращивания щенков. Он даже решил бросить наркотики, просто чтобы быть трезвым и пройти детоксикацию к моменту рождения детей. — Хару-кун очень любит наших щенков. — с улыбкой сказал Такемичи, глядя на Санзу вдаль, разговаривая с сотрудниками и показывая им фото модели комнаты, чтобы получить именно то, что он хотел. — Слишком много, на мой вкус. — прошептал Майки, нахмурившись. Одержимость Санзу Такемичи и его детенышами со временем только усиливалась. Он даже больше не обращал особого внимания на Манджиро, он действительно отошел на второй план по сравнению с бетой. В последнее время приоритеты Санзу имели следующую иерархию: сначала детеныши, потом его королева, а потом его брошенный король. Манджиро боялся, что, как только дети родятся, Санзу захочет монополизировать их или что-то в этом роде. — Потому что? Ты завидуешь, что больше не являешься главным приоритетом Хару-куна? — сказал Такемичи, забавляясь. — Я никогда не хотел быть «высшим приоритетом» Харучиё, он просто стал одержим идеей, что я его «король». — объяснил черноволосый мужчина, вздрагивая от отвращения. Пока это приоритет для вас, этого достаточно. — сказал он, обнимая Такемичи сзади. — Конечно же. — сказал омега, лаская руку своего альфы, а затем поднеся ее к своему животу, который начал почти незаметно вздуваться. — Ты и мои щенки мой приоритет. — Ты и они тоже мои. — прошептал Манджиро, поглаживая живот Такемичи и щекоча его. — Кстати, поскольку мы знаем, что это мальчик и девочка… — начал было Такемичи, немного меняя тему. Тебе не кажется, что хорошо начать думать об их именах? — Я паршиво разбираюсь в этих вещах, Такемитчи, — сказал Майки, немного покраснев от того, что признал это. — я уже сказал тебе, что идея называть их Тайяки и Дораяки кажется мне прекрасной — Даже не мечтай, что я позволю тебе их так называть! — воскликнул Такемичи между смехом, избавившись от объятий и в шутку ударив Майки кулаком в грудь. Альфа рассмеялся и несколько раз кивнул. Манджиро перестал смеяться и снова стал серьезным. — Что касается мальчика… Я бы хотел, чтобы его звали Шиничиро. Услышав это, Такемичи перестал смеяться и с состраданием посмотрел на Майки. Он знал, насколько ранняя смерть его старшего брата повлияла на его альфу, он знал, как сильно Манджиро любил Шиничиро и какое значение его болезненный уход имел в его жизненных решениях. Шиничиро был настоящим мучеником, который жил интенсивно; он родился «неполноценным», терпел равнодушие родителей, разыскивал и помогал своим сводным братьям и сестрам, безумно влюблялся и даже отметил омегу, которую природа не выбрала для него. Затем он нашел свою «родственную душу» (Изану) в расцвете сил, что перевернуло все с ног на голову и стало началом конца. Жизнь была несправедлива к Шиничиро от начала до конца. Бедный альфа потерял своего дедушку, любовь всей его жизни Вакасу, а также любимого брата Изану, когда его сознание было поглощено его навязчивым внутренним омегой. Он умер от печали и боли из-за разорванной связи с Вакасой… но даже в этом случае он никогда не мог ненавидеть Изану и даже умолял Майки не жить жизнью, полной ненависти. Ну, оно того не стоило. Если бы был хоть один человек, которым Такемичи мог бы сказать, что он действительно восхищается, это определенно должен был быть Шиничиро. — Конечно, для меня было бы честью, если бы моего сына назвали Сано Шиничиро. Такемичи согласился с широкой улыбкой. Майки благодарно улыбнулся и еще раз обнял своего омегу, но на этот раз спереди. — Спасибо, Такемитчи. — прошептал он хриплым от волнения голосом. — Это многое значит для меня. — Это не имеет значения. — он кивнул, поглаживая спину Манджиро. — Итак, решение об имени девочки может быть моим решением? — Прекрасно. Ты можешь выбрать любое имя для нашей дочери, я соглашусь. — Очень хорошо, так что претензий нет. — предупредил Такемичи, вырвавшись из объятий своего альфы, а затем повернулся, чтобы увидеть Санзу, который все еще был занят поиском элементов для украшения детской комнаты по вкусу его королевы. — Хару-кун, давай! — Я иду, моя королева! — воскликнул бета, подбегая к ним. — Почему ты так внезапно зовёшь Харучиё? — нахмурившись, спросил Манджиро. — Ты сказал, что выбор имени для нашей девочки был в моем полном распоряжении, не так ли? — приговорил Такемичи, и Манджиро не знал почему, но у него было плохое предчувствие. — Так что мне не нужны жалобы. — Да, но… какое он имеет отношение к выбору имени нашей дочери? — Моя королева, что происходит? — спросил только что приешедший Санзу. — Хару-кун, ты лучший и ты это знаешь? — сказал Такемичи с широкой улыбкой, когда он сократил расстояние с бетой и взял его руки в свои. — Я… я… я не смею этого утверждать, моя королева. — сказал Санзу, краснея до ушей. Внутри он был безмерно счастлив, потому что, хотя Такемичи всегда был добр к нему, он никогда не был так открыто восхваляйте бета-версию. Но он не осмеливался вести себя высокомерно, тем более перед Манджиро, который в данный момент смотрел на него. — Королева смотрит только на короля, так почему же он так ревнует к своим бедным подданным? — завопил Санзу, пытаясь не обращать внимания на грозные черные глаза Майки. — Неважно, если ты не хочешь принять это перед этим ревнивым патологом. — сказал Такемичи, повернув голову, чтобы посмотреть на своего альфу. — Я знаю, что ты лучший, не из-за твоей постоянной похвалы… а потому, что в течение этих месяцев ты проявлял свою верность мне действиями, а не пустыми словами. — Моя королева… — всхлипнул Санзу, еще немного, и он расплачется от чистого волнения. — За твою великую преданность я хотел наградить тебя… подарком. — Подарок? — спросил изумленный бета. — Такемитчи, это не… — Ты сказал, что это был мой выбор, так что, пожалуйста, держись подальше. — сказал омега и Майки просто прикусил нижнюю губу, он промолчал. — Моя королева? Что значит король? — Хару-кун, подарок, о котором я говорю… это то, что я позволю тебе выбрать имя моей дочери. — Ч-что? — запнулся он, и Такемичи почувствовал, как руки Санзу, которые он держал, начали трястись. — Майки-кун и я выбрали имя ребенку, его будут звать Сано Шиничиро. — сказал он, и Санзу прослезилась от счастья. Теперь он уже знал, как назвать воображаемого им младенца мужского пола, ему нужно было только знать имя младенца женского пола, которого он воображал в своих фантазиях. — Прекрасное имя, моя королева! — взволнованно воскликнул он, и Такемичи тепло улыбнулся и кивнул. — Что касается девочки, то я решил, что ты назовешь нашу дочь. — Что?! Я?! — воскликнул он, отступая на шаг и ломая руки Такемичи, чтобы поднести их обе ко рту и прикрыть открытую из-за удивления, которое он испытал. — Я верю, что ты выберешь для нее идеальное имя, Хару-кун. И это было снова, когда доктор Адзами раскрыл пол младенцев, Санзу потерял сознание от шока и волнения. Работники магазина в ужасе закричали, Такемичи удивился, а Майки закатил глаза. — «Шиничиро, брат… ты не мог бы взять этого ублюдка с собой? Не знаю, разве не было бы хорошим подарком на свадьбу, если я сниму с себя этот вес? Подумай об этом, пожалуйста» — подумал сердитый Майки. наблюдал, как его омега пытается разбудить, используя тампон, пропитанный спиртом, чтобы бессознательный, но счастливый Санзу. …Продолжение следует…