Без окон, дверей и Бога

      Дни летели, как пепел с сигареты. Без заметной смены дня и ночи за окном, Фёдор не всегда понимал, проспал он два часа или двое суток. В вечном дне сурка он пробыл, если верить календарю, меньше недели. Подъем где-то после пяти вечера, быстрый перекус и пьяные разговоры в гостиной до тех пор, пока снова не захочется спать - обычные будни местной элиты.       Парни уже стали ему, как родные. Каждый вечер они обсуждали всё более-более сокровенные темы. Когда рассказы с самых запоминающихся заказов закончились, они перешли на обсуждение жизни до вступления на скользкую дорожку наёмников. Так Федя узнал, что Серафим правда должен был стать юристом, даже поступил на бюджетное место в университете, но после первых проблем со сдачей экзаменов понял, что за оценки придётся платить. Выбора особо у него не было, деньги нужны были сразу и в большом количестве. Парень всерьез рассматривал эскорт, но его вовремя встретил один из друзей Ангела, между делом обронив информацию о заказных убийствах. Наставника Серафима посадили почти сразу после его посвящения, так что парень карабкался дальше сам, как мог.       История Глеба впечатлила Федю немного сильнее. Опасный наёмник-соблазнитель убивал ещё до того, как за это ему начали платить. Он признался, что открывающей жертвой стала его первая настоящая любовь, которая призналась в своих изменах в тот вечер, когда Глеб сделал ей предложение руки и сердца. Рассказывая эту историю, парень постоянно говорил, что не желал ей зла, пару раз даже обронил слезу. Кульминация была в том, что девушка не ответила ему отказом, она согласилась стать его женой, если тот простит ей её проступки. Он обещал, что постарается забыть, но не смог. За пару месяцев до свадьбы Глебу позвонили из больницы, сказали, что его невесту привезли в критическом состоянии после нападения уличного грабителя. Сообщили о выкидыше. Правда, парень даже не знал о том, что она была беременна. Сидя у больничной койки, он пытался понять, почему ему не рассказали о ребенке, пока в голову не пришёл самый логичный ответ: он просто не от него. На вопросы парней о том, как он мог знать наверняка, его это ребенок или нет, ответ был простой. После признания девушки, Глеб просто не хотел к ней прикасаться, и секса у них не было больше четырех месяцев. Но врачи уверяли - выкидыш произошёл на седьмой неделе беременности.       Глеб не хотел говорить, как именно он лишил жизни свою невесту. Никто не настаивал.       В один из вечеров Влад поделился историей о том, как сам оказался в этой сфере. Федя, конечно, знал это, но слушать голос друга ему было приятно. Начало было банальным: обычный парень, который хотел красивой жизни, натыкается в интернете на сомнительный контент. Парочка ссылок и вот он уже общается с анонимным пользователем, который предлагает баснословную сумму за убийство его соседа. Фёдор знал, что даже с гарротой в руках, моральные принципы Влад не теряет, каждая его жертва заслужила смерти. Насильники, живодёры, убийцы - он убивает лишь тех, кто причиняет боль другим. Федя не видел его в деле, но всегда представлял его средневековым палачом, который душит свою жертву, пока та не посинеет от жалких попыток вырваться из стали гарроты.       Когда дошла очередь Феди рассказывать о своём прошлом, он сильно переживал. Его история была полна серых пятен, которые не понимал даже он сам. Начал с начала, с тяжелого детства в глухой провинции. Рассказал о холоде, голоде, нищете. О том, как с детства наблюдал смерть и боль. Он вырос достаточно холодным подростком, который держался особняком от разного рода сомнительных удовольствий. Желание вырваться из порочной бездны, коим было его детство, он поступил в университет и уехал в северную столицу. Изучал конфликтологию, хотел пойти в политику, но яркая ночная жизнь, всё же, переманила его. Алкоголь, танцы, секс на одну ночь лишили его холодного разума. Желания и потребности росли, а стипендия - нет. Тогда он и познакомился с Владом.       Как долго парни не уговаривали Юру к ним присоединиться, их вечный Ангел отпирался до последнего. Пару раз он, конечно, посидел с ним, обсуждая какую-то околесицу, но глубже, чем та информация, что Феде рассказал Серафим, докопаться не вышло. Единственное, что Логвинов понял наверняка - Юра не убивал священников, что служили в церкви. Этого, в целом, было достаточно.       Главной загадкой бункера всё ещё оставался Андрей. Парень не выходил из комнаты почти никогда. В один из вечеров он, правда, показался в гостиной, но лишь для того, чтобы взять с бара пару бутылок пива и снова скрыться за дверью пятой комнаты. Ярковолосый юноша стал частой темой для обсуждения. Никто толком не знал откуда он, как познакомился с Юрой и при каких обстоятельствах умудрился сжечь трех человек. Был ли он правда в этом виновен? Действительно ли он сделал это по неосторожности? Ответов не было, а вопросы всё добавлялись.       Ситуация усугубилась, когда однажды Серафим спросил, кто написал в список покупок пять пачек снотворного. Никто не сознался, а значит, это сделал тот, кто сейчас сидит в пятой комнате, одиноко пялясь в стену.       Пару раз Влад пытался поговорить с Андреем, узнать, почему он так обособлен. Уходил в его комнату на час, а выходил оттуда невероятно грустный. На расспросы лишь отвечал, что тот молчит, бросается односложными фразами и просит оставить его одного. Тогда они сообщили об этом Юре, попросив не покупать таблетки.       На самом деле, они и сами не знали, почему так переживают за паренька, о котором ничего неизвестно. Пусть сидит себе в комнате, плача в подушку, какое им до этого дело? Но всё равно, коллективным разумом они понимали, что в бункере есть лишь они, а парень нуждается в помощи. Если им, конечно, не хочется всем скопом потом рыть могилу для наглотавшегося снотворным Андрея.       Дни всё летели, от алкоголя начинало тошнить, а темы для разговоров - иссякать. Серафим предложил посмотреть какой-нибудь фильм, идея понравилась, но они не учли, что телевизор работает от антенны, которую, для начала, надо установить наверху. Раздосадованный Глеб притащил из комнаты рацию.       - Святой Отец, как слышно, приём!       - Внимаю, сын мой, приём.       - Можешь антеннку подрубить?       - Там ливень ужасный, до завтра доживёте? - послышалось из динамика.       - Нет! - протянул Серафим.       - Поняли, - проигнорировал возгласы Мукки Глеб. - Завтра тогда ждём отмашки от тебя, фильм хотели посмотреть, приём.       - Без проблем, конец связи.       - И чем нам заниматься? - выдохнул Федя.       - Могу притащить колёса, - буднично ответил Глеб, листая новости в телефоне.       - Я не против, - хмыкнул Серафим.       - Кто бы сомневался, - взглянул на него Дождевик.       - Колёса, колёсами, но заняться же надо будет чем-то, - подметил Федя.       - Ну сыграем в какую-нибудь ублюдскую игру, - сказал Влад. - Варианты?       - Правда или действие?       - Бутылочка?       - Карты на раздевание?       - Дантекор?       - Что за Дантекор? - хором спросили парни, взглянув на Федю.       - Видел, как девчонки на тусовке играли. Суть такая: нужно девять бумажек, на каждой пишем по одному из кругов ада; по очереди достаем по одной и рассказываем историю из жизни, за которую вы могли бы там оказаться. Если такой истории нет - человек должен выполнить действие, чтобы заслужить своё место в аду.       - Это какая-то жесть! - усмехнулся Влад.       - Бля, ахуенно! Я в деле! - Серафим подпрыгнул на диване, потирая ладони.       - Я тащу колёса? - уточнил Глеб.       Получив многозначные кивки, Дождевик скрылся в коридоре. Серафим достал из ящика под телевизором потёртый блокнот и еле пишущий маркер. Федя открыл на телефоне список всех кругов Ада по Данте и надиктовывал Мукке, что именно писать.       - Может, позовём Андрея? - вдруг предложил Влад.       - Думаешь, он выйдет? - поинтересовался Федя.       - Попробовать стоит.       - Давай я, - Логвинов поднялся, размял ноги и, собрав всю смелость в кулак, направился к пятой комнате.       Прошёл мимо третьей, где Глеб судорожно бегал от сумки к комоду, вороша всю комнату, и остановился у нужной двери. За хлипкой деревяшкой слышалась тихая музыка, Федя несильно постучал. Звуки стихли.       - Андрей, это Фёдор, - начал он.       - Что-то случилось?       - Да нет, - он замялся. - Мы решили сыграть в Дантекор, может, ты хочешь с нами?       - Это та, что про Ад?       - Она самая.       Через пару мгновений тишины послышался скрип кровати, а после - голос у самой двери.       - Сейчас, только в туалет схожу и приду.       - Ждём! - Федя не скрывал своей радости.       Вернувшись в гостиную, он гордой походкой подошёл к дивану и довольный на него прыгнул.       - Он придёт!       - Серьезно? Красавчик! - подбодрил его Влад.       - Так, я, конечно, не помню точно, то ли это, но, кажется, то, - Глеб вышел из коридора, просвечивая пакетик на молнии через настенную лампу.       - Слишком неуверенно, - подколол его Влад.       - Будешь выебываться - вообще ничего не получишь, - ответил Глеб, опускаясь уже на привычное место.       За спиной послышались шаги и к диванам подошёл Андрей. Яркая футболка в красно-белую полоску смотрелась слишком вычурно вместе с розовыми волосами. Ещё более смешным показалось Феде то, что это - одна из тех футболок, что он принёс как взнос для Ангела. Парень пытался выглядеть расслабленным, но всё ещё зажимался.       - Куда я могу сесть? - спросил он.       - Всё свободно, выбирай, - бодро предложил Влад.       Андрей уселся на единственный пустой диван, напротив Феди и Влада. Окинул каждого взглядом и задержался на пакете возле Глеба.       - Что это?       - Экстази, - ответил Глеб. - Тут дозировка небольшая, буквально на час.       - На час - это дохуя, друг мой, - заметил Влад.       - Нам в самый раз, - сказал Серафим. - Напомните правила?       - Берешь вслепую бумажку, читаешь, какой круг Ада тебе попался и называешь ситуацию из своей жизни, за которую Сатана бы лично отвел тебя за ручку туда. Если такой нет, выполняешь соответствующее действие.       - Чую, мы все здесь будем снова много пиздеть! - усмехнулся Глеб. - Так, девочки, берите.       Дождевик вытащил таблетки, положив их сверху на пакет и придвинул в центр стола. Руки дружно потянулись за ними. Правда, только четыре руки.       - Когда все, кроме одного, вмазаны - быть беде, - заявил Серафим.       - Я не уверен, что хочу, - тихо произнёс Андрей. - Я не пробовал наркотики.       - Это эйфоретик, с такой дозой от одной таблетки тебе всего лишь станет веселее и спокойнее, - успокоил его Глеб. - Тебе следует расслабиться, а то так и клаустрофобию можно заработать.       - Подтверждаю! - буркнул Серафим, запивая таблетку пивом.       Андрей пристально смотрел на последнюю, одинокую белую пуговку. Его глаза то поднимались на Глеба, то снова возвращались к таблетке. В конце концов, он неуверенно взял ее и, не давая себе возможности передумать, закинул в рот. Федя следил за тем, как парень щурится, силясь проглотить таблетку на сухую. Но он, всё же, справился и немного откинулся на спинку дивана.       - Погнали! - вещал Серафим. - Я первый!       Парень потянулся к перетасованным бумажкам на столе, вытянул крайний листок и зачитал:       - Четыре, Жадность!       - У тебя определённо есть такое! - хохотнул Влад.       - Слушайте! В универе я одно время был ответственным за всякие там сборища, тусовки, и прочей хуиты. И сказали мне продавать билеты на вечеринку в честь какого-то там праздника. Билеты стоили по сотке, вообще ни о чём, но я почувствовал, что это отличный способ наварить бабла! Я подождал, пока остальные студенты распродали свои билеты, и буквально за неделю, когда интерес к тусовке возрос из-за того, что билетов осталось мало, я свои продавал за пять сотен! Сотку за билет возвращал организаторам, четыре - в свой карман! Пять косарей чистой прибыли! Я - ахуителен!       Гостиная наполнилась звуками аплодисментов.       - Ты, конечно, крыса, но я твой фанат! - улыбнулся Влад.       - Ну а хули! Хочешь жить - умей творить хуйню!       Тупая фраза, сказанная Серафимом показалась Феде невероятной смешной. Он хохотал, тщетно пытаясь успокоиться. Таблетка начинала действовать.       - Моя очередь! - сказал Влад, потянувшись за бумажкой. - Шесть, Лжеучителя и еретики. Ебать!       - Сложно! - усмехнулся Глеб. - Есть, что рассказать?       - Есть, - Влад давил улыбку. - Но, бля, я за это могу получить отменный нагоняй!       - Почему? -спросил Федя.       - Сейчас поймёшь! - он откашлялся и начал. - Помнишь, после посвящения, я отвёл тебя в тату-салон, сказав, что татуировка в виде розового бантика - это отличительный знак наёмника и его обязаны носить все?       - Ну, да, - согласился Фёдор.       - Так вот, это - пиздёж, - Влад рассмеялся, пряча лицо в ладони.       Федя сидел, ничего не понимая. Он смотрел на гогочущего друга, силясь задать хотя бы один вопрос.       - Погоди, у тебя же она тоже есть!       - Нет, - Влад оголил ребро, где раньше, по воспоминаниям Феди, была неаккуратная татуировка с розовым бантиком. Но там было пусто. - Это была какая-то переводная херня, которую мне девчонка сделала.       - У тебя реально есть тату с розовым бантиком? - спросил Серафим.       - Да, вот, - Федя поднял ногу и, задрав штанину, явил свету кривой бантик на лодыжке.       - Как мило! - сквозь истерический смех сказал Глеб.       Федя ещё раз взглянул на тату. Эйфоретик не давал ему сосредоточиться на мысли - сейчас его лучший друг признался, что просто от скуки заставил его сделать татуировку с гребанным розовым бантом, словно он девятилетка.       - Ты же врешь, да? - попытал удачу Федя.       - Честно, я не думал, что реально согласишься! Но я до сих пор помню, как тогда из последних сил держался, чтобы не заржать прямо в тату-салоне! - всё ещё хохоча, тараторил он.       - Да тебя убить мало! Я полгода не могу кроссовки без носков высоких носить! - Федя напрыгнул на Влада, слабо колотя его кулаками. Злиться он сейчас не мог, ему ведь тоже было смешно. И с ситуации, и с себя, и с таблеток.       - Если он завтра об этом вспомнит, тебя точно отпиздят! - кое-как успокоившись, сказал Глеб.       - Да я убью его, нахуй! - всё ещё смеясь, парировал Федя. То ли в шутку, то ли в серьёз.       - Ладно, ладно! Я виноват! Всё, не бей! - отодвинул его от себя Влад.       - На костёр еретика! - крикнул Серафим. Все снова начали смеяться.       Успокоились не сразу, понадобилось время, чтобы любое движение перестало вызывать всеобщую истерику. Даже Андрей не скрывал веселья, да и сидел он более расслаблено, смотрел открыто.       - Давайте, теперь я! - неожиданно произнёс он, вытащив листок. - Второй, Сладострастие. Блять!       - Что такое? Нас ожидает самая развратная история в нашей жизни? - усмехнулся Серафим.       - Если бы! - он бросил листок обратно на стол. - Это единственное их всех грехов, что со мной никак не связано!       - Не гони! - удивился Влад.       - Ты девственник? Пиздишь! - Глеб аж наклонился к нему.       - Ну я же в этом не виноват! Не было у меня ничего такого в жизни, чтобы я.. Ну, блять, ну вы поняли! Хватит на меня так пялиться!       - Мы бы с радостью, но... - Федя еле сдерживал смех. - Но это же неправда!       - Почему?       - Ты же красивый, - беззастенчиво сказал Влад. - Я не верю, что тебе не давали.       - Да я не просил, - он улыбнулся, поддерживая общий смех.       - Я уже это вижу: "Дайте письку потрахать!" - взвыл Глеб, инициируя новую волну безудержного смеха.       - Хорош уссываться! - давя улыбку, сказал Андрей.       - И то верно, у нас есть занятие поважнее! - почти серьезно произнёс Серафим. - Надо исправлять это упущение! Ребята, варианты!       - Бля-я-я, - протянул Андрей, понимая, к чему клонит Мукка.       - Точно, он же должен сделать то, что отправит его на этот круг! - спохватился Федя.       - Чур я его трахаю! - поднял руку Глеб, заходясь смехом.       - Охуел? В очередь! - вскрикнул Серафим.       - Парни, парни! - на миг показалось, что Андрей вернулся в свой перманентный испуг. - Полегче!       - Вам лишь бы трахнуть кого-то! Гиены! Давайте без протираний членов друг об друга! - вступился Влад.       - Ну а что! Всё по правилам! - возмутился Мукка.       - В правилах ничего не было про гейский секс! - осек его Андрей, но он всё ещё улыбался.       - Федь, давай, решай проблему! - сказал Глеб. - Пока мы тут не подрались за его задницу.       Федя в миг покраснел. Андрей пристально на него смотрел, ожидая какого-то варианта, и он не мог сообразить. Невинные голубые глаза бурили его, выгоняя абсолютно все мысли прочь.       - Не знаю, - выдал он наконец. - Пусть поцелует кого-нибудь. Но не в щечку, а в губы! Так, чтобы нормально! По-мужски!       - Не-е-е-т! - закрыв лицо руками, протянул Андрей.       - Смысле кого-то одно? Пусть тогда всех! Там же грех должен быть? А одного целовать - это слишком правильно! Каждого!       - Иди нахуй, просто, иди нахуй! - казалось, что Андрей говорит серьёзно, но он то и дело смеялся.       - Давай! Давай! Давай! - почти хором скандировали парни. Где-то внутри Федя понимал, завтра ему будет невероятно стыдно за это.       Андрей сидел почти неподвижно, подглядывая из-за собственной ладони. Федя уже собирался остановить это безумие, но в момент парень вскочил на ноги.       - Кто первый? - неожиданно бодро спросил он.       Крики стихли и парни переглянулись. Все, конечно, до последнего думали, что дальше шутки это не зайдёт. Но они были вмазаны, им было слишком весело!       Серафим уже собирался что-то сказать, но Глеб подорвался с места, вставая рядом с Андреем. Второй дернулся от неожиданности, но Дождевик ему подмигнул.       - Я готов, - и посмотрел в глаза за розовой челкой.       Андрей колебался, но мягкая улыбка не выдавала этого. Он чуть подался вперед и впечатался в губы Глеба, который подхватил парня. Как и было сказано, поцелуй был самый настоящий. Даже сквозь музыку Федя услышал, как губы их разомкнулись, соединяясь друг с другом как пазл. Пара секунд и они отклеились друг от друга.       - А ты хорош, - сказал Глеб, с ехидной улыбкой. На что Андрей усмехнулся и несильно толкнул парня, но этого хватило, чтобы тот рухнул обратно на диван.       - Ебать, это было горячо! - завопил Серафим.       - Ты не поверишь, насколько! - подмигнул ему Глеб.       Федя сидел, не дыша, когда поймал на себе взгляд Андрея. Выжидающий. Его сильно впечатлил их с Глебом поцелуй, больше, чем он рассчитывал. Конечно, под таблетками было трудно мыслить рационально, но что-то внутри него кричало.       Андрей обошёл стол и сел на корточки перед Фёдором, заглянув в глаза. Логвинов не мог пошевелиться, словно впал в оцепенение. Но собрав все остатки сил, он немного придвинулся к краю, приближаясь лицом, но недостаточно. Тогда Андрей положил руку ему на скулу и подтянул сильнее, накрывая его губы своими.       Мягкие губы взбудоражили все нервные окончания, и Федю словно било миллионами маленьких разрядов. Прилив невероятного счастья, словно он выиграл в лотерею, затмил собой все мысли. Он понял, что ему очень приятно ощущать сладковатый вкус чужих губ, и был совсем не против, когда Андрей, приоткрыв свои, слегка коснулся языком языка Феди. Теплота ладони на щеке ощущалась так естественно, что он, без задней мысли, накрыл ею своею. Когда Андрей отстранился, он нехотя отпустил её, всё ещё сидя с закрытыми глазами, боясь упустить момент.       Счастье зашкаливало, но было не ясно, насколько сильно в этом виноваты таблетки. Он открыл глаза, Андрей всё ещё сидел подле него, улыбаясь.       - Жив? - спросил он.       Федя лишь кивнул, пытаясь скрыть идиотскую улыбку. Тогда Андрей поднялся, параллельно похлопывая его по колену.       Влад уже был готов. Он сразу встретил парня, встав. Андрей в привычной манере начал поцелуй, слегка его углубляя. Айко поддерживал парня за талию, притягивая к себе. Они стояли так секунд двадцать, пока обиженный голос не остановил их:       - Я тут не молодею!       Влад отстранился неохотно, также без особого рвения он убрал руку со спины Андрея, пропуская его дальше, вдоль стола. Айко рухнул обратно на диван и встретил взгляд Феди.       - Понравилось? - ехидно спросил Стэд.       - Да не особо, - скривив гримасу, ответили ему. Оба рассмеялись.       Смех их оборвал возглас Андрея. Дорвавшийся до него Серафим, схватил парня за футболки и почти опрокинул на диван рядом с собой. Не давая возможностей для маневра, Мукка обхватил лицо парня ладонями и с остервенением начал целовать. Андрей пару секунд пытался что-то сделать, но потом расслабился и и просто отвечал на поцелуй, который уже с трудом походил на те невинные касания губами, какими он одаривал остальных. Серафим упивался ситуацией, отпустив лицо Андрея лишь спустя секунд сорок.       - Ты животное! - отчитал его Глеб. Но Серафим лишь усмехнулся, показав ему средний палец.       Андрей пришёл в себя, подтянулся на диване и уселся удобнее, протирая рот рукой.       - Обслюнявил-то как! - беззлобно улыбнулся он.       - Зато теперь ты смело можешь отправиться на второй круг Ада, дорогуша! - Серафим громко чмокнул его в щёку.       Действие эйфоретика заканчивалось. Они сидели, приглушив музыку, и обсуждали, где хотели бы жить, будь у них полная свобода передвижения. Федя закинул ноги на столик, изредка поглядывая на пустое место, где раньше сидел Андрей. Парень так и остался рядом с Серафимом, чем тот активно пользовался: он положил голову на колени парня, заставив его перебирать свои светлые кудри.       Время близилось к десяти часам утра, и Федю клонило в сон с каждой минутой всё сильнее и сильнее. В тот момент, когда он очнулся, лежа на плече Влада, Логвинов понял, что пора спать.       - Может, по кроватям? - предложил он, зевнув.       - О, да! Шикарная идея! - поддержал Глеб, моментально поднявшись.       Они наспех собрали мусор со стола в мешок, который заботливо бросили около входа в бункер. Влад уже выключал колонки, когда Федя краем уха уловил разговор.       - Ну что, переночуешь у меня? - спросил Серафим поднимающегося Андрея.       Действие таблеток закончилось и парень снова выглядел немного рассеянным. Федя понимал, что, скорее всего, это была очередная шутка Мукки, но Андрей ещё не привык к подобному юмору.       - Вот ещё, - встрял Фёдор. - Не хватало мне ещё ваших криков, я спать хочу вообще-то!       - А ты не подслушивай, извращенец! - усмехнулся Серафим.       - Ну тогда я к себе, - Андрей слегка улыбнулся, кивнув Феде. - Спокойной ночи, парни! До завтра.       С этими словами Андрей прошмыгнул мимо диванов и скрылся в коридоре.       - Вот, - скривился Серафим. - Втащил бы тебе, да не могу!       - И я тебя люблю, брат! - улыбнулся Федя, ретируясь к коридору. - Доброй ночи!       Он захлопнул за собой дверь, повернув ключ на два оборота. В комнате всё ещё горел светильник на столике, даруя хоть какую-то видимость. Сил на душ не было, поэтому, бросив одежду где попало, парень упал на кровать. Он уже потянулся к выключателю, когда едкий треск рации разорвал тишину.       - Парни, а какой фильм будем завтра смотреть? - видимо, это единственное, что беспокоило Глеба в этот момент.       - Давайте ужастик! - услышать голос Андрея в динамике было неожиданностью.       К своему удивлению, присутствие парня в их радиопереговорах обрадовало Фёдора. Он взял рацию и нажал кнопку связи.       - Я за, - сказал он.       Он лёг обратно, улыбаясь. Ему всё ещё было хорошо, но уже вряд ли от эйфоретика. Федя чувствовал прилив какой-то детский радости и умиротворения. Словно ему снова десять лет и родители обещали завтра отвести его в зоопарк. Он выключил свет, повернувшись в сторону фантомного окна и начал засыпать, не зная, что во сне, он снова будет целовать Андрея и ему всё ещё будет это нравится, даже без таблеток.