Я здесь. Я рядом / Клуб романтики: Покоряя Версаль.

Николя выглянул из-за двери. Убедился, что никого нет. Сделав быстрое движение рукой, позвал за собой пленных. Ноги Рене затекли, было сложно идти, но она ступала бесшумно. Кроме того, нужно было дышать, как можно тише. Они двинулись вдоль по темному витиеватому коридору, в нос ударил резкий, неприятный запах мокрой земли, смешанной с чем-то гнилостным. Рене поморщилась, сдерживая подступающую тошноту. По всему периметру были такие же камеры. Пустые ли они? Думала про себя девушка. В темный коридор лениво пробивались лунные блики, узкие окошки не позволяли проникнуть большему количеству света. Рене толком не осознавала, куда идет в этом полумраке, в голове шумело, в висках пульсировало. Она просто следовала за Николя. Откуда-то донесся жалобный крик: — Воды! Кто там? Дайте воды! Сердце девушки сжалось от неожиданности и страха. Заметив ее испуг, Александр заботливо взял ее ладонь в свою, чтобы мадемуазель де Ноай явственно ощущала его присутствие и поддержку. Они все еще тихо и осторожно крались по коридору. Рене казалось, что вот-вот они провалятся в бездну, или их обнаружат. Неосознанно она сжимала ладонь камердинера все сильнее. Знал бы мой папенька, где я сейчас и чем занимаюсь. Она даже почувствовала какую-то ненормальную радость, от того что отец не видит ее и даже не предполагает, во что вляпалась его дочь. Затем они свернули с прямого пути куда-то вправо. Николя, кажется, провел пальцем по стене — трудно было разглядеть, что именно он сделал. Участок стены с негромким, глухим звуком ушел немного назад, разбойник продавил этот участок сильнее и сместил в сторону. Он прошел в открывшийся взору проход, спутники пошли за ним. Николя закрыл с усилием тяжёлую скрытую дверь с другой стороны. Кромешная тьма полностью заполонила собой все вокруг. — Осторожнее, нужно идти наощупь. — Донесся шепот Николя. Сердце Рене бешено колотилось, так и норовя выпрыгнуть из груди. Громадным усилием воли она заставляла себя дышать как можно более ровно. Александр сжал ладонь девушки чуть крепче, как бы намекая ей, что он все еще рядом. Вдруг мадемуазель де Ноай почувствовала легкое касание к ногам, она было всхлипнула от страха, но камердинер вовремя притянул к себе девушку и накрыл ее рот своей ладонью. — Что это? — Возвращая себе хладнокровие, спросила она. — Здесь водятся крысы. — В голосе Николя слышалось сожаление. Шли они довольно долго. Присутствие камердинера действовало на Рене ободряюще и успокаивающе. Она улыбнулась сама себе, вспомнив, как по разному она в начале отнеслась к его появлению в ее жизни — с тревогой и раздражением. Теперь же девушка доверяла ему. По мере их продвижения проход стал сужаться, стены будто давили своим весом. В конце концов, стало настолько узко, что нужно было идти по одному. — Осталось недолго. — Прошептал Николя. Он прошел в сузившийся проход первым. Рене поежилась, понимая, что ей предстоит идти в этот мрачный тесный ход. — Я буду прямо за вами, мадемуазель. — Произнес Александр. Рене повернулась боком и втиснулась в проход. Прикосновение стен вызвало в ней стойкое отвращение, запах сырости еще резче ударил в нос. Стены давили. Ей казалось, что она застрянет и умрет прямо здесь. Она мысленно поблагодарила Николя, который заботливо предложил ей переодеться. Пышные юбки бы слишком стесняли движение и мешались. Проход был настолько узким, что ей было страшно дышать. Рене старалась не думать о плохом и просто двигаться в направлении выхода. По крайней мере она надеялась, что есть выход. Осознание того, что она может вот так застрять здесь, между холодных стен, до дрожи пугало ее. Лишь неотступное следование за ней Александра придавало ей сил, она знала, что он идет прямо позади нее. Рене казалось, что это мучение будет длиться бесконечно. Может, так и выглядит ад? То, чего ты боишься будет длиться вечность. Может быть, она на самом деле умерла в той карете? То, что происходит сейчас... Этого просто не может быть. Смятение постепенно охватывало ее, дыхание стало сбивчивым. Горячим прикосновением к холодной, мокрой ладони своей протеже Александр вывел ее из надвигающейся паники. Наконец, Рене услышала слова, которых ждала более всего на свете.