Множество сущностей

Хоук часто ловил себя на мысли, что ранее даже представить себе не мог истинную страсть Фенриса к чтению. Эльфу было очень тяжело овладеть этим навыком, с особенным скрипом давались ему первые буквы и слова. Когда два года назад Хоук только начал заниматься с тогда еще другом, он очень быстро пожалел о своем решении, хоть и старался проявлять все свои резервы терпения и навыки преподавания. Дело было в том, что Фенрис, хоть и был старательным и усидчивым, начал учиться читать слишком поздно. То, что детям давалось чуть ли не с ходу, требовало от него огромного количества концентрации, памяти и очень серьезной мотивации. Все осложнялось тем, что эльфу было безумно сложно учить практически новый язык не на слух, как он привык это делать. Тут приходилось полагаться на зрительную память, которая у не умудренного истинным созерцанием воина развита была слабо. Хоуку приходилось несколько вечеров подряд объяснять Фенрису практически одно и то же. И постоянно напоминать ему о том, что не может все получиться сразу и без каких-либо проблем. На обучение друга, а потом уже и любимого Хоук потратил безумное количество времени и сил, но очень быстро понял, что все его усилия с лихвой окупились в настоящем: Фенрис теперь просто не отрывался от книг. Вообще. За исключением тех моментов, когда находились занятия более важные. Темп чтения у Фенриса развился поистине фантастический за условно короткий срок, если учитывать все то время, когда он не мог даже различать «а» и «о» на письме. Его алкогольные запои сменились на книжные, чему Хоук был несказанно рад. Эльф мог сидеть за интересной книгой хоть до поздней ночи, пока угасающая одинокая свеча не переставала освещать страницы. Он перечитал почти всю библиотеку в поместье Амеллов меньше чем за полгода, и Хоуку пришлось в срочном порядке озадачиться вопросом получения новой литературы в их теперь общее пользование. Ибо Фенрис сразу становился грустным, когда не обнаруживал на полках новых корешков. Он старался этого не демонстрировать, но контраст настроений при наличии вечернего чтива и без него был для Хоука вполне очевидным. До такой степени, что спальня Хоука, в которой ныне почивал и Фенрис, сама начала походить на библиотеку. Впрочем, не сказать, что мага это хоть как-то волновало. Так продолжалось несколько месяцев. Пока Фенрис вдруг не наткнулся на книгу, которая – о, Создатель! – оказалась слишком сложна для него. Как и ожидалось, эльфом это было расценено как личное оскорбление. — Почему все предложения здесь такие витиеватые?! — ругался он, очередным вечером пытаясь осилить хотя бы пару страниц этой несносной книженции. — Я понимаю все слова отдельно, но вместе они не имеют никакого смысла! — Фен, а ты вообще уверен, что хочешь читать эти запаристые Андрастианские тексты? — Хоук зевнул и скосил глаза на недовольного эльфа. — Ты решил податься в религию? — Нет, но для общего знания точно не помешает… «А еще это определенно не помешает тебе с ума сойти», — подумал маг, снова зевнув. Пора было уже спать. Хоуку никогда не мешали уснуть пара горящих свечей, и он не возражал против того, чтобы Фенрис читал хоть всю ночь напролет. Но вот под его недовольный бубнеж отправиться в Тень было куда тяжелее. — Может, продолжишь завтра на свежую голову?.. — Ты ложись, я не буду тебе мешать. И Хоук так бы и сделал, но… оставлять Фенриса в одиночестве бороться со сложными буквами он не привык. Да и хотелось в кои-то веки заснуть с этим несносным эльфом в обнимку. — Ладно, давай посмотрим, чего там у тебя… — Хоук уселся на кровати позади Фенриса и взял в руки его книгу, заглядывая на страницы через плечо. — Хоук, ты чего? — Фенрис обернулся на него в небольшой растерянности. — Я… Ты же устал сегодня. Чего ты будешь еще и со мной возиться? — Ну, помнишь, что я тебе обещал? И в болезни, и в здравии… и в неравной борьбе с дурацкой религиозной книжонкой. Фенрис не смог подавить тихую усмешку. Да, зря он думал, что отделался от уроков Хоука и больше мага беспокоить не придется. Зато он наконец понял тот пьяный бред, который Хоук ему втирал на вторую их совместную ночь. А тогда всю голову себе сломал, пытаясь понять, как связан их полупьяный секс и «болезнь и здравие»… — Спасибо, Хоук, — Фенрис извернулся и поцеловал того в щеку. — Мне бы вот только две страницы дочитать, и пойдем спать. Две страницы растянулись еще на час точно, потому что Хоук забыл одну очень важную вещь: он и сам не был умудрен в церковных текстах, несмотря на приличную грамотность. Но это уже совсем другая история…