мое знойное лето

сынмина трясет от волнения за столом, что замечают это все. тетя, приехавшая со столицы усмехается и с улыбкой пододвигает сковородку с яичницей. только не это , думается младшему, как до женщины доходит вся ситуация. бабушка хмурится, разбрасывая чайные ложки, так скажем, передавая. дядя отвратительно чавкает, заставляя развить в себе новый триггер. отец же молча ест приготовленное тетей. — а этот мальчишка не ест яичницу, — бабушка кидает на него взгляд, оценивая его внешний вид, будто хочет ухватиться за что-то, чтобы сказать лишнее слово про его мать, но вся внешность и сам характер отцовский, тут даже рот лишний раз не откроешь — прокусит, — желток не любит. — ты же понимаешь, что это тебе не город и нужно есть, что дают? ты же хороший мальчишка. мальчишка, звучит с их уст, как будто он бродяга, попросившийся в дом, чтобы поесть то, что есть. сынмин морщится, потому что чувствует как настроение падает окончательно. — не трогай, пусть делает, что хочет. нет, сынмин точно не узнает своего отца. держаться за кружку с чаем становится чем-то привычным, потому что в горло лезет только черный чай с четырьмя ложками сахара, пару куска хлеба и клубничное варенье. когда он наконец-то собирается выйти на улицу, его за локоть ловит тетя. сынмин все еще не может сказать, какой она человек. да что уж ему, кажется, что женщина сама еще для себя не решила, кто она. незамужем и детей нет, вроде без скверного характера, но что-то змеиное — семейное у нее есть. — у тебя такой же характер, — как-то бросает ему вслед сестра, когда они в очередной раз повздорили из-за мелочи, — что семейка эта, что ты родившийся в год змеи — одно и то же. сынмин бы не сказал, что похож на отца или кого-то из его родственников, но он постоянно это слышал. и каждый раз, когда это происходило, он затыкал свои уши и твердил, что характером и добротой он весь в мать. что-то в нем было от нее, нежность и честность. — почему ты такой хмурый? выходить не собираешься? — к забору прибегает хёнджин, хмурясь из-за падающих от солнца лучей, — доброго утра вам, мисс гаыль. — ты так подрос, хёнджин! столько времени тебя не видела, а ты тут уже с моим племянником сдружился, — сынмин вздрагивает, когда она касается его лопаток и толкает в сторону соседа, — не заставляй ждать человека, который пришел к тебе, сынмин. хватает одного кивка и неуверенной улыбке тете, чтобы скрыться в чужом саду. соседний дом недалеко, на холмике, там идти то минуты три-четыре, прямо и направо. голубой домик снова поднимает настроение, а мать хёнджина делится с ними помытой клубникой и лимонадом на двоих. если ему нужно будет терпеть такое утро и потом сбегать к хванам домой, сынмин готов стерпеть все до конца их поездки. потому что хёнджин смешно открывает дверь, впуская в свое секретное логово — крышу на металле. у него милый стол на котором завалено слишком много игрушек и розовая посуда, что у сынмина рот открывается, ведь у самого нет столько количества игрушек. они есть, но их так ничтожно мало, потому что родители передаривают другим детям, а отцу вечно хочется выбросить их вещи. вот только, почему он свои коробки из-под обуви и дорогие штаны не выбрасывает или не отдает, раз все равно их не носит? до какого времени он будет их еще хранить? — ты так пялишься удивленно, будто у тебя нет игрушек или это я слишком наивный, а ты думаешь, что это не по-мужски иметь пару кукол барби и розовую посуду. хёнджин становится пыльным, когда все вещи перетаскивает в интересующуюся соседнюю комнату, которую тот еще ему не показал, только пальчиком намекнул, что потом как-нибудь обязательно. — по-мужски говоришь? меня даже мальчиком называть не хотят, говорят, что я хуже девчонки, — сынмин жмется на месте, пока хёнджин не передает ему небольшой стульчик, — это довольно миленько, ну, твои куклы. — у тебя их не было? хёнджин отпивает немного лимонада, капая себе на белую футболку и улыбается, заглядывая младшему в глаза. сынмин бы уже выбежал отсюда и побежал бы вниз по лестнице к миссис хван, чтобы оттереть пятно. потому что так неряшливо вести себя нельзя, осудят и опустят. — были. да даже несколько, потому что один раз на новый год мой подарок случайно перепутали и мне подарили куклу братц. я помню, что заперся в ванной и лежал на полу, держа в своей руке первую мощную, видно было по качеству, что она была дорогая. сынмин улыбается, помня какие шелковистые и густые волосы были у той куклы, а какая одежда а обувью и сумкой! любая девочка позавидовала бы. — но есть, кажется, какое-то но, — хёнджин неловко смеется, хватаясь руками за клубнику. — отец выбросил куклу, сказав, что она китайская и воняет, — младший слышит чужой вздох и невольно улыбается, — а еще, я же не девчонка, чтобы играть в куклы. сынмина порой не заткнуть за лишние слова, но становится в конце так стыдно за все, что ким застывает на месте, смотря на своего соседа. хёнджин задумывается насчет чего-то, все еще крутя бедную клубничку в своих пухлых губах, сынмин заглатывает свою слюну и тянется за лимонадом. — твоего отца, будто вечно ставили в какие-то рамки. не то, чтобы это что-то новое, это обыденное и то, что будет каждого из нас преследовать всю жизнь. — о чем ты? сынмин получает щелбан в лоб, потому что не научился слушать до конца и имел привычку перебивать. это все из-за того, что тот начал разговаривать только в три или четыре года. отец пару раз рассказывал, как мама переживала, что он не говорит, но потом они оба успокоились и сейчас сынмина буквально не заткнешь, как бы не пытались все. помнится они сидели за столом и мама с отцом придумали игру в молчанку, чтобы заставить маленького семилетнего ребенка немного помолчать. выходило это немного на совсем не много, потому что сынмин становился красным, как мистер крабс и умоляющими глазками смотрел на родителей, чтобы те сдались первыми. — он живет по стандарту: голубой тебе, розовый твоей сестре. ему работа, твоей маме работа, стирка, готовка. такие разности встречаются не только в образе жизни, но и в том, что тебе нравится смотреть и слушать. сынмин вспоминает своих одноклассников и их перепалки, в которых вечно фигурируют западные и восточные артисты. кима порой это доводит до слез, потому что какая разница, если ему не хочется слушать кэти перри и селену гомез? абсолютно никакой, но на классном часу крики не останавливаются и сынмин просто пытается смириться с этим. главное умело промолчать, чтобы не потратить свои нервы на пустые, ничего для него незначащие слова. — заметил, что ты частенько думаешь о чем-то в своей голове, — сынмину кажется, что его прочитать можно, как книгу, раз хёнджин замечает каждый его запоздалый ответ, — говори со мной почаще. думать это, конечно, хорошо, но больше говори. иначе, станешь, как твой отец. сосед с милыми косичками подшучивает, заставляя улыбаться кима и кивнуть ему. сынмин постарается говорить как можно больше с хёнджином. он правда постарается, потому что видит, ему это важно, соседский мальчик очень хочет слушать его. — делись со своими мыслями, даже если мы с тобой не сойдемся мнениями. мы все-таки разные люди, по-разному думаем и это нормально. — родители тебе так говорят? — они много чего говорят, но беру я от этих слов лишь то, что нужно мне и я думаю, что это самое верное решение. по крайней мере, мои родители стараются сделать все, чтобы я чувствовал себя комфортно. хёнджин опускает взгляд куда-то вниз в окно, и сынмин тянется головой туда же, замечая отца соседа, который с размазанным чем-то черным лицом прячется за машиной. слышится тихий вздох и пальцы хёнджина нежно касаются косичек. сынмин бы соврал, если бы сказал, что не считает их красивыми. ему бы хотелось хоть раз потрогать его волосы или научиться заплетать волосы. мама сынмина пару раз его учила на куклах, когда она ему пару раз их покупала. он помнит как его руки неумело держались за длинные локоны и он наблюдал, как мама заплетала волосы кукле блондинке, когда у него в руках лежала шатенка. у них волосы были мягче, чем его плед на кровати. — хёнджин, а тебе здесь нравится? комфортно ли тебе находиться в корее? — мне нравится наш небольшой домик, завтракать с родителями во дворе. нравится мое секретное убежище и склад с игрушками. нравится, когда мама поливает цветы и ездит куда-то за новыми растениями, покупая мне свежую кукурузу. сынмин кивает головой, допивая последнюю кружку лимонада. хёнджину точно здесь нравится, его глаза наполнены теплотой и любовью. но младшего все никак не может оставить в покое то, что старшему некомфортно в корее. потому что такие темы неосознанно игнорируются, чтобы не тревожить себя же. такое нужно принимать, как и свои страхи. важно быть честным, но также важно делиться тем, чем правда получится. песня, доносящаяся с улицы, словно проникает прямо в душу, заставляя покачиваться в такт мелодии. сынмин вспоминает маму, он так хочет обратно домой.