Перелетные птицы

      Утро первого дня в новом году у Арсения началось с лёгкой головной боли и непонимания происходящего. Да, вчера он позволил себе расслабиться и выпить, раз в год и главе поселения можно. Чуть перебрал лишнего, но всё равно помнил всё до единый минуты. И странный пьяный разговор с Шастуном в том числе.       Что вообще было надо Шастуну? Что у него в голове творилось? И самый главный вопрос: зачем он вернулся?       С одной стороны Арсению ужасно хотелось узнать, особенно, ответ на последнее. Но с другой — не хотелось иметь никаких дел с Шастун, уж тем более с ним общаться и выяснять ответ на главный вопрос. Попов, скорее всего, этого физически не переживёт, потому что либо всё закончится дракой, либо изнасилованием — и совсем не понятно, кто кого.       Ещё это письмо. Выглядело всё заманчиво, но сомнительно. Обмениваться с другим поселением припасами, может быть, и было хорошей идей, но кто будет заниматься налаживанием процесса, а уж тем более — его поддержанием. Да и где эта Чайка находится? Всё смотрелось мутно и, опять же, нужно общаться с Шастуном, чтобы хоть что-то узнать…       — Всё крутится вокруг это паршивца, — пробубнил себе под нос Арсений и хлебнул травяного чая.       Как же сильно он скучал по кофе, скучал по манящему запаху, терпкому вкусу и наконец, бодрости. Но в новом мире кофе не было, как и таблеток от головы.       Арсений умылся, привёл себя в относительно приличный вид, проверил дочь, что ещё сладко спала и не огрызалась, а потом вернулся к себе и снова уткнулся взглядом в письмо. Надо было тогда сжечь, и не было бы никаких проблем. А ещё надо было не впускать Шастуна с дружком, а в идеале — не вручать ему собственное сердце пять лет назад. Только прошлого не вернуть, придётся расхлебывать текущее положение дел.       Вдруг кто-то постучал по дверному косяку, и Арсений напрягся. Только не сейчас. Обернувшись к открывшейся двери, Арсений увидел Матвиенко и шумно выдохнул. Пронесло.       — Доброе утро? — неуверенно спросил Серёжа.       — Доброе, — кивнул Арсений и сразу вспомнил, что смена Матвиенко вот-вот должна была заступать на пост. — Уже сменились?       — Да, я пришёл сообщить, что мы отправили парней отдыхать.       — Ладно, хорошо, — отстранённо ответил Арсений и вернулся к завалу на столе, думая, что друг сейчас уйдет, но тот не спешил на КПП. — Что-то ещё?       — Хотел спросить, — негромко проговорил Серёжа, плотнее закрывая дверь. — Как ты?       — Я? — удивился Арсений и расстроенно пожал плечами. — Нормально, вроде.       — То есть ты спокойно воспринял внезапное возвращение бывшего любовника-самодура спустя пять лет? — Серёжа недовольно сложил руки на груди.       — А, ты об этом, — грустно хмыкнул Арсений. — И что я, по-твоему, должен делать? Рвать на себе волосы, метать тарелки или нервно хихикать?       — Не знаю, я в таких ситуациях не был. Все, с кем я когда-то спал, мертвы, а в новом нашем доме я не рискну заниматься подобным блядством. Все твои бывшие всё время под носом, нахуй такое надо?       — Так четырнадцать лет прошло, может, тебе уже тоже пора? — устало выдохнул Арсений.       — Что? Завести любовника или вообще жениться? — попытался отшутиться Сережа.       — А почему нет? Может, твои проблемы со сном из-за сексуального неудовлетворения?       — Ой, блять! — психанул Серёжа. — Я пришел его, видите ли, поддержать, а он лезет мне в бельё с ебаными советами. Себе лучше что-нибудь посоветуй и разберись уже со своим треугольником!       — Нет никакого треугольника, — Арсений покачал головой. — Шастун, как вдруг вернулся, так и свалит снова в закат. Не верю я в эти сказки. И всё будет, как было. Так что можешь не переживать: ни обо мне, ни о моём состоянии, ни о чём-либо ещё.       — Интересно, кто из вас первый доведёт второго до белого каления? — скептически спросил Сережа, а потом ушёл, не дождавшись ответа.       Попов, скорее всего, и не смог бы ему признаться, что они вчера друг друга довели и до ручки, и до белого каления. Иначе как всё это можно назвать? Они обезумели, а ведь ещё и суток не прошло. Что же будет дальше?       Арсений зажмурил глаза и помотал головой, чтобы избавиться от надоедливых мыслей. Нужно было чем-то занять мозг, чем-то поважнее Шастуна и всей этой хрени.       Он поставил пометку, что одна смена заменила другую на КПП, а потом оглядел свой «творческий» беспорядок и решил, что Новый год стоило бы начать с наведением порядка. Хотя бы на рабочем столе. Но не успел разобрать и часть, как в дверь снова постучали. В этот раз на пороге стояла Полина, почему-то улыбчивая и милая.       «Господи, тебе-то что нужно?» — чуть не вырвалось у Попова. Он вовремя прикусил язык, но недовольство явно отразилось на лице.       — Доброе утро, милый, — проворковала Полина, мягко подступившись к нему. — А что надо сказать в ответ? Правильно! Доброе утро, любимая, — она коснулась губами его щеки, а потом потянулась к настоящему поцелую, но Попов резко отпрянул. — Что опять случилось?       — Ничего, — покачал головой Арсений и устало уселся на стул. — Чего пришла?       — А с каких пор я не могу к тебе прийти просто так? — недовольно спросила Полина. — Что с тобой происходит? Вчера напился, ушёл раньше всех, да и ещё с этим новичком. А чего-то не знаю?       Попов отвернулся от неё, чтобы посмотреть в окно и сделать вид, будто там было что-то интересное. Уж увлекательнее этого разговора точно. А каких ответов она ждала? Самому бы Арсению знать, что с ним происходит.       — Ты не собираешься со мной разговаривать? — всё не унималось Полина. — Ты что, приревновал меня?!       Смешок удержать не получилось, и Попов, повернувшись, выдавил:       — К кому?       — Откуда мне знать? К этому новичку? Мы танцевали с ним.       — Вы танцевали с ним? — пришло время удивляться Арсению. — Мне, честно, безразлично, с кем ты танцевала. Не выдумывай то, чего нет, — всё также недовольно проговорил он.       — Тогда о чём вы с ним говорили? — Полина негодующе сложила руки на груди. — Я видела, как он выходил из твоего дома. Вы были знакомы ранее?       — Это тебя не касается, — вдруг жёстко проговорил Арсений. — Не суй свой длинный нос, куда не надо.       — Почему ты так со мной разговариваешь? — её голос дрогнул. — Мне казалось, что…       — Тебе казалось, — холодно перебил её Арсений, а потом взял журнал со стола и всем видом показал, что разговор окончен.       — Вот как? — шёпотом спросила Полина, но Попов не ответил, сделал вид, что не услышал. — Ясно, —  с горечью выдохнула Полина и ушла, сильно хлопнув дверью.       Кабинет неожиданно стал чуждым, стены и потолок начали давить. Захотелось встать и выйти, но он будто приклеился к этому стулу. В мыслях крутился только один вопрос: «Что он сейчас сделал?». Рациональный, ответственный, всегда думающий наперёд Арсений, чуть ли не впервые в жизни сначала сделал, а потом подумал.       Как такое возможно?       Шастун виноват, больше не кому.       Попов опустил голову, зажмурился и потёр пальцами виски. Голова начала болеть сильнее. Вот бы всё решилось само по себе и без его участия.       Через пару минут он вспомнил, что вообще-то собирался разобрать бардак на столе, и решил именно к этому вернуться. Надо же было с чего-то начать наводить порядок, пусть сначала будет стол, а потом и вся остальная жизнь. Но долго ему не дали этим заниматься. В дверь снова постучали, на этот раз робко. Проходной двор какой-то, хотя глава всегда всем нужен.       — Да! — кивнул Попов, и в небольшой щёлке появилась голова дочери.       Он махнул рукой, мол, заходи, и Кьяра скользнула в кабинет, так же по-женски мягко подступившись к отцу. Интересно, кто этому её научил?       — Привет, пап, как дела? — не естественно мило спросила Кьяра.       — «Привет, пап, как дела?» — обескураженно повторил Арсений, а потом скептически посмотрел дочери в лицо и догадался. — Что надо?       — Ты меня любишь? — коварно улыбнулась Кьяра.       — Допустим, — недоверчиво ответил Арсений.       — Можно я с Оксаной и Тимом пойду в лес пробовать стрелять из лука, который принёс Шаст? — быстро, на одном дыхании проговорила Кьяра, словно пыталась слить предложение в одно слово.       — Нет, — холодно ответил Арсений, который всё смог расслышать с первого раза.       — Но почему?       — Потому что я так сказал, я твой отец, и я не разрешаю! Только попробуй, — он пригрозил дочери пальцем.       — Иначе что?! — мгновенно взорвалась Кьяра. — Запрешь меня в чулане? Я ведь и так уже взаперти!       — Не испытывай моё терпение, — жёстко сказал Арсений, покачав головой. — Закрой дверь с другой стороны.       — Ну, пиздец, — выдохнула Кьяра, а потом добавила себе под нос: — И за что только тебя Шаст любит.       Плохим слухом Попов не страдал, скорее наоборот и, конечно, он расслышал всё, что пробубнила дочь. Зла не хватало. Арсений агрессивно начал рвать исписанные листы, которые держал в руках весь разговор с неугомонным ребенком, а только потом вдруг решил посмотреть, какая там была информация. Повезло, бумажки оказались уже ненужными, и он продолжил рвать их с большим усердием. Нужно было как-то выплеснуть злость, а то так и задохнуться можно от собственных чувств.       Следующий час глава поселения провёл в полном одиночестве. Никто не мешал ему наводить порядок на столе и полках. Наконец-то, все тетрадки и журналы легли аккуратными стопками, канцелярия собралась в подставке и даже мусор отправился в ведро.       Арсений остался доволен собой. Оглядев результат уборки, он блаженно выдохнул и хлебнул остывшего травяного чая. Лицо тут же скривилось. Холодным пить эту жижу под названием «чай» было невозможно, но Попов все время об этом забывал и наступил на одни и те же грабли. Вылив напиток в полуживой цветок неизвестного происхождения, он вернулся за чистый стол.       Уборка помогла отвлечься от насущного. Нет, он всё ещё злился на всех и вся, но уже не хотел рвать на себе волосы, даже ругательствами больше не сыпал. Может быть, ещё через пару часов он остынет окончательно и придумает, что делать дальше. А пока можно и поработать…       Раздался стук в дверь, уверенный и твердый. Арсений приподнял одну бровь и посмотрел на закрытый вход. Пока никто не спешил ворваться в кабинет.       «Интересно, кого ещё принесло ко мне 1-го января? Сегодня почти никто не работает, что им всем, блять, от меня надо? Ну почему я?» — мысленно успел повозмущаться Арсений, прежде чем дать разрешение войти.       Дверь рывком открылась, и в помещение вошёл спокойный, но решительный Шастун, который держал в руках неизвестный сверток. Попов медленно опустился на стул и с невероятной усталостью на лице тихо спросил:       — Ну и?       — Тоже рад видеть тебя в здравии, — хмыкнул в ответ Антон, подойдя ближе и облокотившись на край стола. Благо теперь ему ничего не мешало, как и смотреть сияющими глаза на Попова сверху вниз. — Вот, это тебе, — он положил на стол, прямо напротив Арсения бумажный свёрток.       — Что это? — не шевеля губами, спросил Арсений и подставил под голову руку.       — Подарок тебе на Новый год, — на лице Антон появилась слабая улыбка. — Прошу, прими, это от чистого сердца.       Решив, что будет жалеть об этом потом, Попов потянулся за свёртком, но даритель вежливо вложил прямо в руки. Он оказался тяжелым, больше килограмма точно. Чуть надорвав бумагу сверху, Арсений сразу уловил блаженный аромат кофейных зерен.       — Откуда? — ошеломлённо спросил Арсений, округлив глаза.       — Я знаю, где искать, — довольно проговорил Антон, смотря на него вдруг неожиданно нежно. — Ты ведь очень любишь кофе, а у вас его нет. Ради тебя было не сложно зайти в одно местечко, — он лишь пожал плечами под конец.       — И на что ещё ты готов ради меня? — тихо спросил Арсений, сунув нос в свёрток, чтобы вдохнуть полной грудью.       — А ты как думаешь?       — Думаю, что ты невыносим и не отвечаешь на вопросы, — цокнул Арсений.       — Я готов на всё, — мягко сказал Антон.       — Ага, почти поверил! Но за подарок спасибо, я тронут, — закачал головой Арсений, а потом убрал свёрток в ящик стола, для чего поддался вперёд и чуть не угодил лбом в бедро Шастуна. Сделав вид, будто всё в порядке, он вальяжно уселся обратно и спросил: — Это всё? Или у тебя ко мне ещё какое-то дело?       — Да, есть ещё одно дельце, — спокойно проговорил Антон, сложив руки на груди. — Что ты решил по поводу содержимого письма?       — Выглядит заманчиво, но… — Арсений задумчиво дотронулся пальцами до своих губ, словно пытался дразнить его. — Как я могу быть уверенным, что оно правда написано другим главой? Как я могу верить тебе?       — Моего слова тебе не достаточно? — сильно сдвинув брови, спросил Антон. — Я разве когда-нибудь тебе лгал? — он попытался прикрыть обиду в голосе. — Или я тебя предавал, не договаривал, строил за спиной заговоры? Я довольно прямолинейный, если ты не заметил.       — Я заметил другое, — колко хмыкнул Арсений. — Что тебя здесь пять лет не наблюдали.       — Ждёшь от меня оправданий? — Антон резко поддался вперед. — Хочешь, чтобы я встал на колени и попросил прощения?! Такого не будет, и не надейся!       — Жаль, видеть тебя на коленях было бы приятно, — с иронией вздохнул Арсений.       — На колени я встану перед тобой только в одном случае, — вдруг нахально и грубо сказал Антон, всё ещё угрожающе нависая сверху, но Попова было не испугать.       — А почему бы тебе не встать прямо сейчас? — и не думая скрывать ухмылку, спросил Арсений.       Он был уверен на сто процентов, что Шастун сейчас красочно пошлёт его на все четыре стороны, а потом ещё и дверью хлопнет так, что та точно слетит с петель. Только Попов ошибался.       Антон с хищным прищуром плавно опустился на колени и рывком развернул стул вместе с главой, чтобы было удобнее добраться до штанов. Бляшка ремня звякнула, и Попов наконец-то вышел из оцепенения, которое сковало его от неожиданности и шока.       — Что ты делаешь?! Прекрати сейчас же! — Арсений засопротивлялся, заёрзал, попытался его отпихнуть от себя, но не тут-то было.       — Я стою перед тобой на коленях! — рявкнул Антон и жёстко зафиксировал его на месте. — Как ты, собственно, и хотел, так что расслабься и получай удовольствие.       Тёплая, немного грубая ладонь Шастуна уже залезла под бельё и сжала полу возбуждённый орган. Попов вцепился руками в подлокотники, стиснул зубы и протестующе засопел, а этот гад только повеселился в ответ и начал ласково поглаживать член. Предатель между ног отреагировал мгновенно, словно только и ждал этой самой руки.       Член главы поселения налился и увеличился в размерах за считанные секунды. Шастун вытащил его наружу и облизался не хуже кота, что увидел сметану. Арсений жадно втянул носом воздух и уловил слабый запах сигаретного дыма, мыла и ещё чего-то терпкого от Антона. Он даже пах так, как пять лет назад. Большим пальцем Шастун стал невесомо гладить обсаженную(???) головку, а Попов замычал в ответ, зажмурился и замотал головой.       — Стони для меня, мой глава, — Антон опалил горячим дыханием его ухо и тут же опустился вниз, чтобы вобрать головку в рот и начать ласкать её кончиком языка.       Арсений застонал, как ему и было велено, громко и протяжно, запрокинув голову назад. Шастун не стал долго мучить, плавно вобрал член ещё глубже и начал ритмично двигать головой. Он наощупь отыскал руку Попова, положил себе на затылок и посмотрел прямо в глаза.       Впившись пальцами в стриженые волосы Шастуна, Арсений принялся управлять процессом, насаживать его рот на свой член, да ещё и бедрами подмахивал. Антон, будто только этого и ждал, полостью доверил процесс партнёру и умело дышал через нос. А потом и вовсе расслабил горло, насадился на член до самого основания и пустил по горлу вибрации. Попов, снова не сдерживаясь, блаженно застонал. Такими темпами надолго его не хватит.       С пошлым звуком Шастун выпустил член изо рта, чтобы слизать с припухших красных губ слюну и начать быстро водить рукой по стволу. Арсений не знал, куда себя деть, он смотрел то в игривые похабные глаза, то на манящие губы. Мозг отключился полностью, он хотел одновременно и ударить и поцеловать Антона, а в итоге Попов не отрывал от него взгляда и жадно хватал губами воздух.       Антон снова опустился вниз, вобрал розовую головку и сделал щеками вакуум, продолжая при этом водить ладонью вверх-вниз. Ещё минута, и Арсений забился в оргазме, неистово простонав. Шастун проглотил всё до единой капли, что попало ему в рот, так ещё и облизал член, перед тем как выпрямиться и смачно поцеловать своего главу.       На удивление, Попов ответил на поцелуй, пусть неспешно и лениво. Но счастье продлилось недолго.       — Всё, достаточно, — тихо выдохнул Арсений, уперевшись ладонями ему в грудь, не давая Шастуну углубить поцелуй и перейти к большему.       — А как же я? — грустно хмыкнул Антон.       — Обойдёшься, будет тебе уроком, — отстраненно сказал Арсений, выскользнув из-под него, а потом окончательно поднялся и принялся застёгивать штаны.       — Каким? Не исполнять желаний любимого главы? — не унимался Антон, в ответ получив только укоризненный взгляд. — Умыться хоть можно у тебя? — спросил он, уже встав с колен.       — В спальне есть ведро и кувшин с чистой водой, — кивнул Арсений и отвернулся.       Через пару минут Шастун вернулся. Чистый, но явно неудовлетворённый. Попов был доволен собой, но вида не подал, сохранил отстранённое выражение лица.       — Вернёмся к нашим баранам, — выдохнул Антон. — У вас же всё ещё проблемы с солью, верно? — глава лишь слабо кивнул головой, признавать этого не хотелось. — А у Чайки проблемы с мясом и молочкой, зато валом просто морской соли и вяленой рыбы. Обмен выгоден всем!       — Допустим, но кто будет осуществлять этот обмен? Я не отпущу людей так далеко, тем более с таким ценным грузом.       — На это и есть у нас кочевые кланы! Жар-Птица, например, они меня знают хорошо.       — Кто такие кочевые кланы? — непонимающе спросил Арсений.       — Это как поселения, но без чёткого места дислокации, — спокойно начал объяснять Антон. — Там такие народы, чьи предки раньше всегда кочевали. Больше трёх месяцев они на одном месте не сидят, у них даже есть традиция собираться в одном месте раз в сезон. Называется Базар-Хадзар, это в Белгороде. Безопасная зона и в карты можно поиграть, я довольно часто там бывал.       — Потрясающе, — с насмешкой выдохнул Арсений. — Ну и что эти кланы? Так легко будут возить груз?       — Процент возьмут, конечно, а так проблем не будет. Чаще всего они передвигаются осенью и весной, как раз в это время можно совершать обмен, — Антон видел в глазах главы сомнения, поэтому продолжил. — Арс, это правда хорошее предложение. У нас будет морская соль, вяленая рыба и фрукты, а им будем отдавать сыры, мясо или капусту с картошкой. Там такая жара, что растут все овощи тяжко.       — Не знаю, — покачал головой Арсений. — А кто будет договариваться, а потом всё это контролировать?       — Я, — мягко улыбнулся Антон и пожал плечами. — Меня все знают: и в Чайке, и кланы. А я знаю все тропы и пути. Буду твоим личным Пернатым, послом и купцом.       Попов смотрел на него долго и пристально, взвешивая все за и против. Изначально он хотел дать Шастуну самую грязную работу в поселении, чтобы тот сбежал и больше не возвращался. А теперь выходило, что Шастун брался за самое лёгкое для себя, хоть и выгодное для всех них. Самое пугающее, что всё это звучало так, будто Шастун действительно вернулся навсегда, а не поиграться и снова исчезнуть неизвестно насколько.       — Я тебя никогда не предавал, — тихо проговорил Антон, смотря прямо ему в глаза. — И не собираюсь этого делать. Я всегда буду действовать в интересах тебя и нашего поселения.       «Нашего» — резануло по уху и перевесило всё.       — Что нужно от меня? — одними губами спросил Арсений, не веря до конца, что согласился.       — Пиши письмо согласия в Чайку. Главу поселения зовут Олег.       Попов пододвинул стул к столу, взял чистый лист и, ещё раз кинув взгляд на Антона, принялся писать. Шастун, наблюдая за ним, лишь довольно улыбался.