яркая жизнь 20-х годов

миша мелко дрожит, чувствуя, как цепкие пальцы сжимаются на его талии, давят на выступающие костяшки таза до блеклых синяков и как одновременно с этим родные мозолистые руки сжимают его задницу. хочется сладко и протяжно выдохнуть, тихо заскулить от накатившего возбуждения и обостренных мефедроном чувств, но воздуха не хватает. они втроём в тесной туалетной кабинке, тут душно, а от тел исходит палящий жар, и горшенева ведет так сильно, что глаза закатываются. андрей целует его оголенное плечо, осторожно кусает и резко толкается бедрами, прижимается вставшим членом. перед ним сверкают зелёные глаза, в них отражаются неоновые блики и влад, обладатель этих самых глаз, облизывает кожу на кадыке, оставляя в памяти хитрую издевательскую ухмылку. так обычно выглядел князь, когда методично доводил горшка до стыдливого румянца на щеках и шее. тут же их двое, дюша с владиком так похожи, что если сейчас князев развернет его к себе, миша даже не сразу поймёт, только уткнется обессиленно ему в плечо, вдохнет знакомый запах. коноплев кусает кожу выше ключицы, оставляет там багровый засос, движется выше по шее и голова запрокидывается. миха ищет своими губами губы андрея, чтобы скрыть протяжный стон. они целуются влажно, князев мажет языком по чужим губам, сминает их своими и посасывает мишин язык. он добивается глухого, сдавленного стона и расплывается в самодовольной улыбке. чужое дыхание обжигает ухо, и горшенева за подбородок разворачивают лицом обратно. влад тоже хочет, целует нежно, обводит кончиком языка дёсны и неровный ряд зубов, сплетается с чужим языком и ловит ответные всхлипы. миша не знает, куда деть руки, хочется трогать и коноплева, и князева, хочется просто за них ухватиться, потому что колени предательски дрожат, хочется прикоснуться к себе; в конце концов, в паху уже болезненно ноет. – да блядь, – скулит горшок, когда влад сжимает его член через плотную джинсу, а андро, забравшись двумя руками под майку, сжимает соски между пальцев. эти двое знакомы часа три и кроме внешности и пары повадок их ничего не объединяло. и если андрей знал все чувствительные места, то интуиция его случайной недокопии поражала. у миши рассудок отказывает от возбуждения и усиливающего эффекта мефа, да настолько, что он протяжно стонет в голос, когда коноплев обхватывает рукой его и свой член. князь устраивается между ягодиц, предварительно звонко и хлестко шлепнув по ним. они двигаются равномерно, цепляются губами за чувствительную кожу на шее, не оставляя там живого места, и горшенев думает, что долго так не выдержит. он или кончит быстрее, или скончается от остроты ощущений. хочется кричать, и сдерживать себя уже не получается, это понимает влад, когда обхватывает его лицо и кладет большой палец мише на язык. тот его послушно обхватывает губами, осторожно обводит языком по кругу и посасывает. движения становятся все интенсивнее и резче, даже занятость михиного рта не сильно помогает заглушить его частые стоны, а уже скоро андрей понимает, что тот держится на ногах только пока он обхватывает его своей крепкой рукой. горшок тянется к владу за поцелуем, но скорее трется губами о его щеку и измученно выдыхает, кончая первым. коноплеву нужна всего пара движений, князев кончает последним, пачкая чужую поясницу. миха валится на колени и крупно дрожит, дышит так сбивчиво, что чуть ли не задыхается. ему бы хотелось это повторить, только не стоя. и только не нюхая перед этим.