Не всё спокойно в академии Невермор

      Хэллоуин — это день, когда врата между миром живых и миром мертвых открываются, и духи, призраки и нечеловеческие чудовища ходят по земле. Вдруг, ты начинаешь замечать, как тени, следующие за тобой, начинают принимать странные формы, а лица твоих друзей искажаются и становятся угрожающими. Сердце замирает от страха, когда тебя окружают зловещие фигуры со свечами или окровавленным оружием в руках. Но вы, мои дорогие слушатели, должны оставаться сильными, чтобы пережить эту ночь. Ведь даже самые обычные предметы могут превратиться в смертельное оружие, так что держите ухо востро, а шокер под подушкой! Только тот, кто сумеет пройти через все испытания, сможет дожить до следующего утра… — Зато Уимс учредила конкурс страшных костюмов! — оживлённо хлопнув в ладоши, оповестила Энид. — О, и в Джерико соревнование на самый оригинальный светильник Джека! Этот Хэллоуин обязан быть офигенным! — Кла-а-асс, — абсолютно без энтузиазма протянула Уэнсдей, выключая запись. — У меня уже столько идей, мне прям не терпится начать делать свой костюм! Сегодня я уж точно начну! — поток радости из Синклер, казалось, не остановить. — Я всё не понимаю, зачем тебе костюм, — скучающе заметила Аддамс. — Превратись в волка, и так всех напугаешь. — Ауч, обидно, — на минуту посмурнела Энид, складывая губы в трубочку. — Похоже, что из уст Уэнсдей это был комплимент, — хмыкнул Тайлер, едва сдерживая ухмылку на губах. — Тогда ладно! — оборотень широко улыбнулась. — Люблю тебя, подруга! Это был бы абсолютно ничем не примечательный октябрьский вечер, если бы не канун Хэллоуина, в который всё становилось чуть более жутким. Кроме Уэнсдей Аддамс, само собой её жуть была самодостаточной и постоянной, так что от праздников не зависело. Она как раз, сидя за своим письменным столом, пыталась начитать специальный тематический выпуск подкаста. Галпин вместе с Синклер расположились на полу комнаты в окружении мягких подушек и вырезали фонари Джека. В комнате пахло пряными травами от ароматических свечей Энид и топлёным воском. За окном в тон атмосфере подвывал промозглый ветер, раскидывая оранжевую листву вокруг. Синклер беззаботно щебетала о том, что её костюм в этом году обязан стать самым лучшим и выиграть в конкурсе. — Ну, а ты, Уэнс, кем нарядишься? — внезапно поинтересовался Тайлер. — Мрачная Барби с косой? — А кто сказал, что я собираюсь кем-то наряжаться? — недовольно фыркнула Аддамс, хмурясь ещё больше, чем обычно. — Я не участвую в глупых переодеваниях, если это касается оригинальных постановок по Шекспиру. — Оу, в таком случае я обязательно позову тебя на главную роль, когда мы будем ставить «Ромео и Джульетту»! И тебя, Тайлер, тоже! — съехидничала Энид, попутно подмигивая хайду. Галпин лишь опустил голову, скрывая в тени предательские румянец, и принялся ещё старательнее вырезать зловещие отверстия. Синклер хихикнула своей выдумке и, не встретив ни одного отказа, решила, что непременно так и сделает. Уэнсдей смотрела на их старания и на то, как хлюпала мякоть, которую ребята вычерпывали изнутри. Всё вокруг них было в тыквенном соке, но пол спасали несколько «Вестников Джерико», почти хаотично раскиданных по полу. Тут Аддамс осенило, и с горящими глазами она потянулась к диктофону.       Нож плавно входит в мягкую, податливую плоть и разрезает её. Цветные капли брызгают на дощатый пол, засыхая и становясь идеальными уликами для опытного детектива. В опытных руках лезвие легко выходит из глазницы, и оно уже целится в следующую. — Никогда не смотрел на вырезание тыквенных фонарей так… — с улыбкой покачал головой Тайлер и обратился к оборотню. — А ты? — Уэнсдей делает всё мрачнее! — насупилась Энид, с особым наслаждением вырезая глаз в тыкве прямо когтём на указательном пальце. Уэнсдей со щелчком нажала кнопку остановки записи. — Ну, должен же кто-то сделать страшный праздник страшным, — Аддамс безразлично пожала плечами, будто делая одолжение всему миру. — Вы пока как-то не справляетесь. Особенно ваше… Чтобы вы сейчас не делали с этими тыквами. — Скупой Джек сам по себе страшная легенда, — заспорил Галпин. — Да-да, вырезаете страшные лики, а они отгоняют демонов, как же… — с явным сомнением в голосе покачала головой Уэнсдей, но заметила, что Тайлер отрицательно качал головой. — Тогда какая легенда? — Страшна-а-ая! — понизив голос до шёпота, сообщила Синклер, заговорщически поигрывая бровями. С интересом в глазах Аддамс поднялась со своего место и подсела к друзьям, принимая позу по-турецки. Правда, возможно стоило присмотреться, куда садишься, потому что одной ногой Уэнсдей чуть не уронила свечу, а другой вляпалась в пятно из-под тыквы. Но Аддамс не обратила на это внимание, когда на кону была интересная история в хорошей компании с приятным рассказчиком. Градус всего хорошего ужасно зашкаливал и к своему ужасу Уэнсдей обнаружила, что ей это нравится. — Вообще-то, всё началось с ирландцев, их легенды и реп, — начал было Галпин, не отрываясь от вырезания. — Тыквы, кстати, появились намного позже, когда кельтские переселенцы открыли для себя Америку. Так вот, Скупой Джек… — Погоди! — шикнула Аддамс, машинально зажимая хайду рот ладонью. Повисла неловкая тишина, Энид в шоке воззрилась на происходящее, а Тайлер переводил взгляд с руки на лицо Уэнсдей. Аддамс резко убрала ладонь с чужого рта, всё ещё чувствуя под пальцами тепло, и метнулась к рабочему столу. Захватив с него диктофон, Уэнсдей нажала кнопку записи и аккуратно положила устройство между их с Галпиным коленями, возвращаясь в удобную позу.       В общем, Джек был кузнецом и просто ужасным скрягой, которого никто не любил. Такая вот хэллоуинская версия Эбенизера Скруджа. Как-то раз выпивал Скупой Джек вместе с самим Дьяволом, угощал его хмельным пивом и всячески задабривал. А когда пришло время платить за выпивку, то Джек попросил Дьявола обратиться в серебряную монету. Послушал скупого Дьявол, превратился, а Джек расставаться с такой ценной монетой не захотел и сунул в карман к серебряному крестику. Серебро к серебру, и не может Дьявол превратиться обратно! Джек ходил, ходил, ходил с монетой и крестиком в кармане, пока окончательно не взмолился Дьявол: «отпусти, всё сделаю, как ты хочешь, пусти только!». Джек быстро смекнул, как это можно в свою сторону повернуть и взял с Дьявола слово, что тот оставит его на год, а потом не заберёт душу в ад. Через год Джек снова встретил Дьявола и опять обманул его… А когда Джек, наконец, умер, то душа его оказалась неприкаянной — Бог не позволил ей обрести покой на небесах, а Дьявол не пустил в преисподню из-за их договора. Вместо этого Дьявол дал Джеку вечно тлеющий уголёк, как напоминание о его скупости и своенравии, и обрёк его на вечные скитания. Ну, а Джек положил уголёк в пустую репу, чтобы защитить его от ветра и дождя. В комнате замерла полная тишина, как будто никто из присутствующих даже не дышал. Энид заметно поежилась от истории, но старалась всем своим видом показывать, что такие байки её не пугают. Внимательно слушавшая Аддамс смотрела на Тайлера с таким восторгом, с каким дети в цирке смотрят на клоуна, который из длинного воздушного шарика складывает собаку. Галпин, довольный произведенным впечатлением, потянулся и лёгким движением руки выключил диктофон, лежащий рядом. — И не капельки не страшно! — хотя подрагивающий голос Синклер выдавал её с потрохами. — Воу… Впечатляюще, Тайлер, — со знанием дела закивала Уэнсдей. — А то, — Тайлер гордо задрал нос выше после такой высокой оценки. — Я вырос на кассетах с «Байками из склепа». Они бы тебе понравились. Неожиданно в окно громко и ритмично застучали, словно сама смерть посетила их всех с визитом. Где-то вдалеке гулко закаркали вороны, а за стеклом показалась высокая фигура в тёмном капюшоне. Для полного впечатления не хватало ещё яркой кривой молнии в мрачном небе, но в прогнозе погоды такого не значилось. Ребята синхронно обернулись к окну, видя одну и ту же страшную картину. — Мамочки! — Энид машинально вцепилась в огромную подушку в форме сердца. Хотя едва ли здесь могла помочь любовь. — Мы все умрём! В такой ситуации мог спасовать кто угодно, но не Аддамс, которая поднялась с места. Несмотря на то, что немые взгляды друзей отговаривали её, Уэнсдей подошла к окну. Она резко распахнула окно и со всей силы выкрикнула прямо в лицо (если оно у него было там, в недрах капюшона) незваному гостю: — Именем всей нечистой силы сгинь и вернись туда, откуда прибыло! Неожиданная вспышка откуда-то снизу осветила лицо незваного гостя, вместо которого впрочем был слегка пожелтевший череп с надтреснутой лобной костью. Пожалуй, это было страшно даже для Невермора, который кишил жуткими вещами. Даже Аддамс с тревогой отпрянула назад и, проскользнув носком по одной из подушек, рухнула в сидячее положение. История Тайлера действительно стала страшнее во сто крат. К слову хайд… смеялся? Пока девочки были увлечены тёмным силуэтом, который уже вошёл в комнату, Галпин лежал на спине и, держась за живот, смеялся до слёз, до предела довольный реакцией. Тем временем высокий силуэт, сделав ещё несколько шагов, медленно провел пальцами по краю капюшона и наконец отбросил его прочь. Страх и ужас на лицах девочек сменился удивлением и откровенным желанием убивать. Ксавье, оказавшийся этим таинственным вестником смерти, широко улыбался, едва не смеясь, и держал в одной руке череп, а в другой фонарик. — Класс! — Тайлер отбил Торпу «пять» за блестящий спектакль. — Девчонки, вы бы видели свои лица! — Ты? Ты… Ты! — Аддамс выдала свою максимальную эмоциональную базу и вскочила на ноги, подхватывая с пола синтепонового единорога. — Я тебя сейчас лично умертвлю! — Нет-нет, Аддамс, не надо! — Ксавье едва уклонился от удара. — Стой! Да давай я тебе череп лучше подарю! Ни Уэнсдей, ни Энид беспомощные мольбы не остановили и они щедро надавали обоим подушками. Именно тогда Аддамс наконец оценила всю прелесть плюшевого зоопарка, где у каждой игрушки была своя плотность и сила удара. Когда Галпин и Торп достаточно отмучались, девочки довольно переглянулись и дали друг другу «пять». Череп, кстати говоря, Уэнсдей изъяла на правах победителя, поскольку он был таким удлинённым и имел выпуклые надбровные дуги, что стал бы достоянием науки. Только к большому разочарованию оказался пластиковым муляжом, старательно оформленным под настоящий.       Парни ещё немного посидели с ними и ушли незадолго до отбоя, не попавшись на глаза мисс Торнхилл. После розыгрыша Тайлера и Ксавье Энид не смогла нормально заснуть, так что Аддамс пришлось одолжить несколько свеч (нормальных, которые дают свет, а не запах), чтобы отогнать темноту с одной стороны комнаты. Правда, громкий замогильный треск и адский жар, плавящегося воска, несильно убаюкивал Синклер. А вот Уэнсдей уснула как убитая.                     Аддамс раскрыла глаза с первой секунды прозвеневшего будильника, и тут же громко вскрикнула от неожиданности. Над ней нависло нечто вроде чешуйчатого дракона или динозавра. Привыкшая видеть после пробуждения тёмный потолок Уэнсдей была, понятное дело, сильно шокирована. Когда же зелёный монстр рыкнул прямо Аддамс в лицо, она чуть было не закричала снова, но в последний момент взяла себя в руки. Даже у динозавров есть слабые места, и вряд ли он не отступит, получив заряд током. Рука Уэнсдей тут же вытащила из-под подушки заныканный там шокер, а большой палец машинально зажал кнопку. Электрический ток заскрипел, и между электродами замерцала молния. — Не-е-ет! — взмолился монстр голосом… Энид? и отошёл на безопасное расстояние. — Только не электричество! У меня проводку замкнёт, и я не смогу рычать! — Это… Что? — только и смогла выдать Аддамс. — Годзилла!!! — проревела Энид из недр зелёной ткани с вырезанными из кожзама чешуйками. — А ты что ждала? — Ну… Какую-нибудь феечку блестящую? Принцессу Диснея? Любой другой клишированный образ беззащитного женского персонажа, который ничего не может без мужчины и является дополнением к его сюжетной ветке? — сходу накидала вариантов Уэнсдей, отходя от шока. — Фи-и-и… — раздалось разочарованное из-под маски. — Ты мыслишь стереотипами! Аддамс от неожиданности захлопала глазами. Вообще-то, обвинение было вполне справедливое. Уэнсдей вернулась шокер под подушку и провела по бледному лбу ладонью. Не на такой подъём она рассчитывала, ой не на такой.              Весь Невермор гудел как улей, пока вампиры, оборотни, русалки и прочие нестандартные личности лихорадочно дорабатывали костюмы или просто наслаждались предпраздничным хаосом. Парты всех классов были заставлены оранжевыми и чёрными скатертями, вазами с сухими ветками и искусственными воронами в самых неожиданных местах. «Кровавая» овсянка оказалась просто с клубничным джемом, но «паучьи» кексы были шедевром — покрытые шоколадной глазурью, они украшались марципановыми пауками с лапками из лакрицы. Сами уроки прошли скучно, не считая радостного предвкушения, буквально осязаемого в воздухе. Ещё бы, уже этим вечером будет конкурс костюмов, а потом можно будет пойти нервировать жителей Джерико.       Конкурс костюмов в актовом зале был эпицентром безумия. Казалось, все обитатели Академии решили перещеголять друг друга в жуткости или абсурде. На лестнице, в самом тёмном углу, где обычно висело мрачное полотно с изображением тонущего в пучине корабля, теперь стояла статуя — каменный рыцарь с занесённым мечом. Энид, увлечённо рассказывая о своём плане по победе в конкурсе костюмов, прошла мимо, не заметив, но Уэнсдей замедлила шаг. Статуя была… слишком свежей, и на полу у её подножия не было привычного слоя пыли. — Энид, — тихо предупредила Аддамс и машинально нащупала рукой диктофон. На её глазах намеревалось осуществиться первое убийство, тщательно замаскированное под казнь. Но было поздно. Когда Синклер поравнялась со статуей, та резко ожила, издав гортанный крик и махнув картонным мечом. Энид взвизгнула так, что уши заложило, и отпрыгнула назад, чуть не сшибая Уэнсдей. Статуя бесстыдно ржала голосом Аякса и шелестела маленькими змейками под шлемом из фольги. Со вздохом Аддамс покачала головой, не понимая, как могла в темноте принять этот детский хэнд-мэйд за чистую монету. — Попалась, Синклер! — Ты… Ты… — Энид, всё ещё дрожа, попыталась придать лицу яростное выражение, но вид гигантского Годзиллы, топающего ногами, выглядел скорее комично. Уэнсдей молча подошла к «статуе», которая уже вытирала слёзы от смеха, внимательно осмотрела картонный меч, а затем без всякого предупреждения ткнула его кончиком в незащищенный бок Петрополуса. В ответ тот ахнул и подскочил. — Неплохая реакция для камня, — саркастично констатировала Аддамс. — Но бутафория хлипкая, настоящий меч пронзил бы тебя насквозь. Учти на будущее. — Учту… э-э-э… — Аякс, приобнимая всё ещё злющую Синклер, попытался прикинуть, кого изображает Уэнсдей. — Мрачная девочка-гот из старых немых фильмов, которые нормальные люди не досматривают до конца? — Уэнс, действительно, где твой костюм??? — глаза Энид в ужасе округлились. — На мне, — упрямо парировала Аддамс. — Ты одета как… Уэнсдей Аддамс? — несмело уточнила оборотень, переглянувшись с Петрополусом. — Это костюм серийного убийцы, — пояснила Уэнсдей, нарочито важно стряхнув с плеч невидимую пыль. — Ведь они ничем не отличаются от обычных людей. — Неожиданно… — протянул Аякс. На голоса к ним подошли Тайлер и Ксавье в костюмах… лучше бы не подходили. Галпин предстал перед ними как… гипертрофированная версия самой Энид. На нём было что-то невообразимо розовое, пушистое и усыпанное блёстками — вероятно, самодельный комбинезон, напоминающий помесь единорога с облаком сахарной ваты. Волосы его были неестественно взъерошены и перевязаны радужными резинками, на щеках красовались криво нарисованные сердечки. Тайлер широко, почти до ушей, улыбался, и эта улыбка выглядела настолько чуждой его обычному спокойному выражению лица, что вызывала лёгкое недоумение. В руках он держал плюшевого волчонка. Рядом с этим розовым бедствием академического масштаба стоял Торп, и его костюм был попыткой изобразить Уэнсдей. Иначе как ещё объяснить этот чёрный, чуть великоватый плащ с бархатным воротником, под которым виднелась белая рубашка с жестким воротничком, явно старательно отглаженная. Лицо Ксавье было покрыто толстым слоем белой грима, отчего он напоминал больного туберкулезом, а не бледную готическую девушку. Торп пытался сохранить каменное, бесстрастное выражение Аддамс, но уголки его губ предательски подрагивали, а в глазах светилась откровенная усмешка. Он держал в руках… диктофон. Обычный диктофон, который он старательно нацелил на девушек, словно оружие. — Тайлер Галпин! — взвизгнула Энид, указывая на него дрожащим когтистым пальцем Годзиллы. — Ты немедленно снимешь это! Это кощунство! — Я самый счастливый оборотень на свете! — объявил Тайлер, неестественно радостно вскинув плюшевого волчонка. Его голос звучал нарочито высоко и восторженно. — Ура! Люблю всех! Обнимашки! Уже твитчу об этом в блог! — Божечки, — прошептала Синклер, прикрыв лицо-морду ладонью. — Я так не говорю… вроде бы. Аякс фыркнул, глядя на Тайлера с выражением лица «Братан, ты точно хочешь жить?». Уэнсдей же медленно обвела Ксавье взглядом — от макушки парика с косами до носков слишком блестящих чёрных туфель. В её глазах мелькнуло нечто нечитаемое — смесь шока, глубочайшего оскорбления и… возможно, искры восхищения такой дерзостью. Уголки губ Аддамс дрогнули, не в силах решить, опуститься ли вниз в знак неодобрения или подняться в едва заметной усмешке. Вместо слов Уэнсдей лишь произнесла одно слово, растягивая его с ледяной интонацией: «Ин-те-рес-но». — Идёмте, — сдалась Аддамс. — Прежде чем я передумаю и решу, что лучший способ отпраздновать — отправить этих двоих в морг для вдохновения. Энид от своей обиды отошла ещё быстрее, весело подхватив под локоть свою копию в виде гримасничающего Галпина. Воздух гудел от смеха, криков и музыки в виде какого-то мрачного электронного бита, идеально подходящий для шабаша. Пахло жжёным сахаром от карамельных яблок, воском свечей и сладкой ватой. Тайлер и Ксавье растворились в толпе, их пародийные костюмы слились с общей неразберихой, оставляя девочек развлекаться одних. В центре зала, на небольшом возвышении, стояла мрачного вида коробка, в которую каждый желающий мог бросить листочек с именем того, чей костюм больше понравился.       Музыка резко оборвалась, оставив в зале гулкое эхо и внезапную тишину. Все головы повернулись к сцене, где появилась директор Уимс. Её строгий костюм, как всегда, выглядел чужеродным островком нормальности в этом море искусственных клыков, перьев и бутафорской крови. — Уважаемые ученики Невермора! Поздравляю с наступлением Ночи Теней. Вы… постарались. А победил… Победили Ксавье Торп и Тайлер Галпин с костюмами Уэнсдей и Энид соответственно… — Лариса перечитала бумажку ещё раз и добавила уже тише, хотя из-за микрофона всё равно всё было слышно. — Святые братья Гримм, ну и дела… В зале на секунду повисло ошеломленное молчание. Потом его взорвал гул — смешки, возгласы недоверия, аплодисменты тех, кто оценил чудовищность пародии.              Хозяин «Флюгера», видно, решил совместить приятное с полезным и уменьшить затраты на электричестве в октябре, а потому вместо привычных ламп всюду стояли восковые свечи. И, честно признаться, Уэнсдей была в восторге от старинных подсвечников настолько, что намеревалась попросить Вещь украсть парочку после закрытия кафе. Хэллоуин Хэллоуином, а такой декор в комнате Аддамс был всесезонен, несмотря на нытьё соседки касаемо дыма, мрака и прочих зловещих напоминаний о бренности бытия. Уэнсдей же терпит ароматические свечи со вкусом бифштекса по-татарски. Вот и Энид потерпит классический смок от старинных, выдержанных в фамильном склепе свечей. Энид взяла себе очередную «смерть диабетика», украшенную пауками и паутинками из шоколадной глазури, Ксавье и Тайлер — какие-то терпкие осенние чаи, пахнущие тыквой и имбирём, а Уэнсдей заказала свой обычный кофе и тщательно прожигала взглядом бариста, чтобы тот, не дай бог, не вздумал нарисовать какую-нибудь тыкву сверху.       Помните, я говорила, что в ночь Хэллоуина, важно быть сильным? Возможно, сила не самая главная ценность, которая у вас должна быть. В эту ночь, как и каждый день, оказалось самым важным, что у тебя есть друзья. — Звучит как тост! — Ксавье поднял стакан с чаем. Ребята посмотрели на Уэнсдей, которая чуть приподняла кончики губ в подобии улыбки и тоже подняла свой кофе. Они стукнулись стаканчиками, заставляя напитки чуть расплескаться и каплями смешаться друг с другом.

Продолжение следует…