My Costume Party

***

Я тупо смотрю на дверь, пытаясь заставить свой проклятый мозг хоть сколько-нибудь сносно функционировать. Что за херня только что произошла? Я свирепо впиваюсь глазами в мудака: — Что это было? Он пытается — крайне безуспешно — изобразить невинность: — Ты о чём? — Я спрашиваю, о чём, чёрт возьми, он говорил? Что ты должен мне рассказать? И надень какую-нибудь грёбаную одежду. Он отводит от меня взгляд, и подозрение растёт внутри, тревожно указывая мне на то, что я, по сути, доверился этому кретину, пока он подстраивал всё это дерьмо. Я не уверен, почему был так по-дурацки наивен по поводу всей этой истории — разве что это было именно то, чего я хотел, поэтому пришлось просто на всё согласиться. Вообще-то это было совсем не то, чего я хотел — мне не были нужны третий лишний и долгая прелюдия, — но я взял то, что мог получить, поскольку думал, что это максимум, который мне доступен. Кстати, прелюдия была довольно приятной. — Он знал, что я буду здесь, так? — Он по-прежнему не смотрит на меня, и, чёрт, я ощущаю, как ужасное чувство вины начинает расползаться по моим внутренностям. Впрочем, ему наконец удаётся убить эрекцию, и это единственный положительный момент в данной ситуации. — Так? — Ну, типа… он узнал, когда увидел тебя. — Какого чёрта? — рычу я. — То есть он пришёл, рассчитывая заняться сексом с тобой, и… — Не, чел, он не хотел заниматься со мной сексом. Я хмурюсь: — Что? Тогда зачем он приходил? И какого хера ты обрушил на него всё это ужасное дерьмо без всякого предупреждения? Он пожимает плечами: — Потому что я понимал, что он бы хотел этого. А если бы он знал заранее, то не пришёл бы. — И это каким-то образом делает всю эту хуйню лучше? — Ну… да. Я роняю голову на руки: — Боже милостивый… — я снова оглядываюсь на него. — Заче-ехе-ем тогда, ради всего святого, он пришёл сюда? Господи, теперь он пытается отвечать ещё более уклончиво: — Ну… у меня было кое-что, что он хотел… удалить, — я поднимаю брови. — Э-э. Видеозапись. Наша. Мне похуй, что ты ему покажешь. — Я полагаю, это ролик не про то, как вы двое готовитесь к тесту по хирургии и внутренним болезням? — Нет… про трах. Я закатываю глаза: — Спасибо за ненужное дополнение, чемпион. И почему он позволил тебе записать эту херню? Тишина. — Ох, ёбаный в рот… — я снова роняю голову на руки. — Он не знал? — Э-э, нет. До недавнего времени. Новичок — чёртов идиот. Какого хрена он ввязался в это? — И-и-и… Почему он думал, что ты мне это покажешь? — Возможно, я… намекнул, что сделаю это, если он не придёт сегодня вечером. Класс. Просто фантастика. — Итак, — говорю я настолько ровно и невозмутимо, насколько возможно в таких обстоятельствах, — позволь мне разобраться. Ты снял на видео, как трахаешь его, без его согласия, потом шантажировал его этой записью, чтобы заставить прийти сюда, а затем втянул в чёртов тройничок, не оставив ему, по сути, никакого шанса отказаться от этой хуйни? — Ну, не думаю, что он хотел отказаться. Он был счастлив, что ты здесь. Я встаю и резко ударяю кулаком в стену, морщась от боли в костяшках пальцев: — Тащи сюда этот проклятый ролик немедленно. Он выбегает из комнаты, и я коротко рычу на стену, сверля глазами отслоившуюся штукатурку в месте удара. После быстро одеваюсь, не желая, чтобы этот мерзкий кусок дерьма видел меня голым хоть секундой дольше. Через мгновение он возвращается с застенчивым видом, сжимая SD-карту: — Слушай… — Если хочешь остаться целым и невредимым, заткнись к чёртовой матери. Ты всё ещё жив только потому, блядь, что я чувствую себя слишком виноватым, чтобы убить тебя прямо сейчас. Он насупливается: — Чувак, ты раздуваешь из мухи слона. Ты нравишься Джей Ди. Так нравишься, что он кончил от того, что я во время секса назвал его тем дурацким прозвищем от тебя, — он машет SD-картой. — Вот что тут записано. Я выхватываю её у него из руки: — Ты сделал копию этой дряни? — Нет. — Облако? Даркнет? Или… куда там ещё люди сохраняют подобную хрень? — Нет. — Если я найду хоть какое-то видео с ним в любом богом забытом уголке интернета, твой труп не найдут, ты понял меня? — И часто ты ищешь ролики с роскошными темноволосыми парнями, которых энергично трахают? Я вскидываю брови: — Что ж, я собираюсь искать их теперь, мудак, и я превращу твою жизнь в грёбаный ад, если найду на Pornhub хоть что-то с Новичком. — Это моя частная коллекция. Было бы здорово, если бы ты не смотрел записи, помеченные как «Ной», я ими не горжусь. Я кривлюсь, испытывая желание отбросить оскорбительную SD-карту: — Я отдам её Новичку, кретин, пусть он сам решает, что с ней делать. Надеюсь, он её просто сожжёт. Если, конечно, это не приведёт к тому, что чёртово проклятье вырвется обратно в наш мир. — Это секс-ролики, чувак, а не видео из «Звонка».

***

Скутера Новичка возле дома нет. Я не особенно удивлён — он выбежал гораздо раньше меня, получив фору в двадцать минут. После того как он оставил меня в настолько подвешенном состоянии, мне потребовалось некоторое время только для того, чтобы перенаправить кровь обратно в мозг. Я удивился, что он не узнал порше, припаркованный неподалёку, но, похоже, голова у него была забита совсем другим дерьмом. SD-карта в кармане штанов словно горит на моём бедре. Часть меня вроде как хочет посмотреть запись. Не для того, чтобы увидеть, как Новичка трахает этот мудак — я уже наблюдал это в реальной жизни. И… как ни странно, это не выбесило меня так сильно, как я ожидал. Да, его присутствие раздражало, но Новичок, казалось, вообще не обращал внимания на этого урода, пока тот ебал его. Гораздо больше он был сосредоточен на попытках проглотить мой член. И — чтобы не слишком сильно тешить моё эго — у меня большой. Очевидно, единственной причиной, по которой он смог так легко ездить на мне, было то, что сначала его трахнул этот кретин. Нет, я хочу посмотреть видео, потому что кое-что из того, о чём говорил Квинлэн, показалось мне… неправильным. А именно — что Новичок не любит целоваться. Потому что, чёрт возьми, парень целовал меня так, словно мой язык был нужен ему в горле так же отчаянно и жизнеутверждающе, как кислород. Я уверен, что на SD-карту записан небрежный, совершенно адекватный секс. Без каких-либо чувств. Я предположил, что Новичок расстроился во время этого… тройничка (ну типа, учитывая то, что я не прикасался к Квинлэну, всё это, наверное, лучше назвать 2,5-ничком) потому, что это был просто секс. Но, очевидно, дело в другом, раз раньше у него был абсолютно ничего не значивший секс с Квинлэном. Мне не показалось, что произошедшее между нами не имело значения. Как он целовал меня, как он смотрел на меня… Я хмурюсь, осознавая, что стою и глазею в никуда. Потом тороплюсь к порше и уезжаю.

***

Скутер Новичка обнаруживается около его дома. Что — опять же — неудивительно. Я знаю, что у него нет смен в ближайшие пару дней, и, если у тебя только что случился душераздирающий секс, вполне естественно, что ты пойдёшь домой, чтобы поставить под сомнение некоторые решения, которые принял в своей жизни. Но Новичок живёт не один, и я… переживаю, за неимением лучшего слова. Если Ганди там, я просто прорвусь мимо него, но, если дома Карла, она поймёт, что что-то не так. Она очень проницательна, когда дело касается меня. И Новичка, если уж на то пошло. Для него небезопасно быть рядом с Карлой в подобной ситуации. Всё это наталкивает меня на мысль, что Новичок мог подумать то же самое. Если она в квартире, она поймёт, что с ним что-то случилось. А Новичок — трус, который сбегает после неловкого секса, так что определённо он недостаточно храбр, чтобы столкнуться с Карлой. Конечно, если она на работе, это не проблема. Но я, чёрт возьми, не помню, когда там у неё смены. Я не обращаю внимания на долбаное расписание своих коллег. Если не считать расписания Новичка, но опустим эту конкретную деталь. Если Карлы нет в квартире, я всё равно туда не попаду, поскольку Новичок будет явно не в настроении, чтобы открыть дверь. Ох, твою ж мать, мне нужно было догнать его, как только он ушёл, или просто удержать его. Я сдаюсь и шагаю прочь от многоэтажки, не уверенный в том, что делаю; по крайней мере, я испытываю желание двигаться, надеясь, что разгребу кое-что из этого дерьма. Прямо за углом от дома Новичка есть парк. Парень расстроен, я разъярён, и погода меня просто бесит. Нужен дождь, или шторм, или… хоть что-нибудь подходящее ситуации. Но сейчас раздражающе милые сумерки, и я собираюсь пялиться на дурацкие красивые деревья в ёбаном парке. И тут я вижу темноволосую фигурку, сидящую на скамейке… потому что а как же иначе. Облегчение и тревога подступают к горлу, когда я медленно подхожу и сажусь на другую сторону скамейки. — Эй, Новичок.

***

Здесь растёт дерево, на котором живёт белка. Я периодически прихожу сюда, чтобы попытаться её приручить. У меня никогда ничего не получается — понятно, что белка мне совершенно не доверяет. Иногда я приношу орехи, а она меня игнорит. Скорее всего, белка знает, что вскоре я перестану пытаться заставить её полюбить меня и после недолгих уговоров просто оставлю ей орехи. Вот только сегодня белка пришла посидеть со мной. И мне от этого плохо, потому что еды в этот раз я не принёс. Похоже, белку это не волнует. Она устроилась рядом с моей ногой. Я ненадолго забеспокоился, не ведёт ли она себя так странно потому, что у неё бешенство. Впрочем, если бы она меня укусила, я бы не особенно расстроился. — Никогда не занимайся сексом с кем-то, кого ты приняла за кого-то другого, — советую я белке. — И не продолжай заниматься с ним сексом потом. И уж тем более не занимайся сексом с ним и с тем, за кого ты его приняла. Это не лучшая идея. Белка тихонько стрекочет. Я хмуро смотрю на неё: — Держу пари, у вас там гигантские беличьи оргии и тебе на это наплевать. Готов поспорить, ты всем даёшь направо и налево и не чувствуешь себя дерьмово из-за этого, — я делаю паузу. — Прости, я не хотел заниматься беличьим слатшеймингом. А ещё я не знаю, ты белка-мальчик или белка-девочка — не то чтобы это имело значение во всём сценарии с беличьей оргией… Белка начинает умываться, и я вздыхаю: — На самом деле я говорю всё это только для того, чтобы не думать. Мне правда не хочется рассуждать о беличьих оргиях, но, если я перестану, мне придётся подумать о том, что только что произошло. Это могло что-то значить. Но не значило; это было дёшево, и пошло, и… мерзко. Он, блядь, видел, как я… о, боже. Не думаю, что я переживал бы, если бы это произошло с кем-то другим. Было горячо. В теории… мне это даже нравилось. Два человека ублажали меня… В смысле, блядь, кто бы не наслаждался этим? Только… он значит слишком много. Я хочу, чтобы он… ох, чёрт, он никогда не почувствует ко мне ничего, кроме раздражения (или странно неуместной похоти, как в данном случае). Мне придётся уволиться. Я не могу представить себе, что буду видеть его каждый день и… нет, я просто не могу. Я не могу смотреть на то, что навсегда разрушил, и вспоминать о том, какой я идиот, всякий раз, когда оказываюсь на работе. Мне плевать, что я увижу Тодда. Просто… ну, знаете, пофиг на него. И, наверное, я должен чувствовать то же самое к доктору Коксу. Но очевидно, что я этого не чувствую, потому что… о, даже притворяться дальше бессмысленно. Потому что я влюблён в него. Белка издаёт трель, после чего уносится обратно на своё дерево. Видимо, она знает, что я только что сделал, и хочет держаться от меня подальше. — Я тебя не виню, — бурчу я. Секундой позже раздаётся тяжёлый стук, и скамейка слегка прогибается: — Эй, Новичок. Дерьмо. Я искоса поглядываю на него. Он сверлит меня напряжённым взглядом, и я быстро прикидываю, не убежать ли мне вслед за белкой. — Хей. На ум приходят вопросы типа «как ты узнал, что я здесь?» и «твоя эрекция уже спала?». Я прикусываю губу и мрачно таращусь на дерево, пытаясь найти глазами белку (лишь бы занять себя хоть чем-то и сдержаться, не заорать и не сбежать). — Нам нужно поговорить, малыш. — Хм. Я бы не стал. — Ну охренеть, Новичок. Почему ты сбежал? — Я не сбегал. — Да что ты? И как ты сам назовёшь то, что сделал? — Это было тактическое отступление. — Ага. Ну, значит, из-за меня это дерьмо провалилось. Я вздыхаю: — И зачем тебе это? — Ну, отчасти затем, что мой долбаный член чувствует себя обманутым — а когда он (равно как и весь остальной я) разочарован, это невыносимо. — Прости, что я разочаровал твой член, — категорично говорю я, по-прежнему пялясь на дерево. — Дженис, посмотри на меня. Я фыркаю. — Джей Ди, посмотри на меня. Я колеблюсь, потом поворачиваюсь к нему. Он откинулся на скамейку, перекинул руку через спинку, его пальцы почти касаются моего плеча. Он гораздо ближе ко мне, чем я думал. Жест странно интимный — а я ожидал, что он захочет меня помучить. Я заслуживаю того, чтобы меня мучили. — Мы можем где-нибудь поговорить, Новичок? Где угодно, кроме этой скамейки. — А мне нравится эта скамейка, — тихо говорю я, — здесь безопасно. Его лицо приобретает странное выражение, после чего он скользит ближе. К моему изумлению, он протягивает руку, обнимает меня за плечи и прижимается своим лбом к моему. Я моргаю и смотрю ему в глаза. Там снова те же напряжённость и открытость. Из-за этого я чувствую себя странно. Из-за этого я чувствую себя… ценным. Я знаю, что он никогда никому не открывается. Я чувствую себя ещё более странно, когда он наклоняется и мягко целует меня. Мы на улице, он только что увидел меня в по-настоящему позорном и унизительном половом акте, и он целует меня. И делает это ласково. Это не те яростные, страстные поцелуи, которыми мы занимались прежде. Его губы легко касаются моих, язык массирует нижнюю. Во всём чувствуются забота и нежность; он дотрагивается рукой до моей щеки. Я обнимаю его за шею и целую в ответ, насколько возможно нежно и ласково, пытаясь вложить в поцелуй всё то, что не могу ему сказать. Наконец он отстраняется, чтобы быстро поцеловать меня в лоб, убирает руку с моей щеки, чтобы погладить меня по волосам и ниже, за ухом. — Прости, Новичок. Я хмурюсь и бросаю на него растерянный взгляд: — За что? — Я не знал. Я моргаю. Я сейчас скажу что-нибудь тупое, если не буду осторожен: — О чём? — Я думал, ты в курсе, что я буду там. Я думал, ты готов к этому. Я был идиотом и не учёл, что этот извращённый мудак всё подстроил. — О, это не… — Новичок, я нечасто извиняюсь, наслаждайся этим. Мои руки всё ещё обвиты вокруг его шеи. Я опускаю их ниже, ему на живот, поглаживаю ладонями выступы его пресса. Он зеркально отражает жест, проводит пальцами по моим волосам, вниз к шее, пояснице, крестцу, в конце концов оставляя руки у меня на заднице. Нежность всё ещё написана у него на лице. Это странно, я никогда раньше не видел её там. Она кажется неуместной и в то же время… правильной. — Я не причинил тебе вреда, верно? — Нет, — тихо отвечаю я, — дело было не в этом. Он медлит, потом говорит мне: — SD-карта у меня. — Ох… блядь, — вздрагиваю я. — Ты же не смотрел её, правда? — Нет, Новичок, у меня нет никакого желания смотреть на то, как этот дегенерат тебя трахает. Я просто подумал, ты захочешь знать, что она больше не у него. И что, если он припрятал какие-то копии, он в курсе, что его, весьма вероятно, найдёт и разорвёт на части большой и очень злой доктор. Свободной рукой он протягивает её мне. Я осторожно забираю карту у него и мрачно смотрю на неё. Затем резко встаю, бросаю чёртову штуку на землю и несколько раз топаю по ней ногой. SD-карта кажется удручающе неповреждённой. Мы оба мгновение глазеем на неё, а после — как ни странно, чудесным образом — начинаем смеяться.

***

Я наклоняюсь и поднимаю SD-карту. — Новичок, у тебя нет сил даже на то, чтобы разломать её. Джей Ди всё ещё негромко смеётся. Он на грани истерики, но, чёрт возьми, всё равно выглядит и звучит гораздо лучше, чем раньше, когда был так расстроен. — Если наступит конец света, останутся только тараканы, «твинки» и SD-карты с жуткими секс-видео, — хихикает он. Я возвращаю ему карточку: — Можем потом засунуть её в дробилку или ещё куда-то. Пойдём, Новичок, нам нужно поговорить. Встревоженный, он забирает у меня SD-карту: — Знаешь, я ненавижу вот это «нам нужно поговорить». — Все ненавидят, малыш, но мы должны. Я тоже, блин, не горю желанием, но нам надо во всём разобраться, — он кривит лицо, и я хмурюсь. — Шэрон, ты выглядишь так, будто собираешься на собственную казнь. — Похоже на то, — бормочет он. — Ой, заткнись и тащи свою тощую задницу к себе домой. Мы возвращаемся к его квартире в дружеской тишине, наблюдая, как тени становятся длиннее и сгущаются, когда сумерки медленно перетекают в вечер. Пока мы идём, я поглядываю на Новичка, упиваясь тем, как он выглядит. Он по-прежнему немного задумчив, но гораздо более расслаблен, чем прежде. Тени собираются во впадинах у его шеи и за ушами, из-за чего его глаза кажутся темнее, а кожа — бледнее. Привычные светлые вкрапления исчезли из его волос, тёплый каштановый сменился бездонной чернильной тьмой. Он оборачивается, почувствовав мой взгляд, и слабо улыбается мне. Из-за этого я чувствую себя так, будто мой желудок странным образом тонет и в то же время полон мотыльков. Когда мы подходим к двери, он тихо предупреждает меня: — Карла дома. Так я и знал. Трус. — Ей покажется странным, что я с тобой. Есть идеи? — Ты мог бы сказать, что забыл что-нибудь на вечеринке, — он пожимает плечами. — Всё равно она, наверное, поймёт, что что-то не так. Новичок отпирает дверь и просовывает голову в квартиру. Я думаю, сам себе он кажется очень скрытным, но на деле ведёт себя вызывающе подозрительно. Я толкаю его внутрь: — Не будь кретином. — Ты взял и всё испортил, чувак. Он насвистывает тему из фильма «Миссия: невыполнима». Он идиот. Карла сидит на диване, смотрит телевизор и выглядит скучающе. Она оглядывается на нас: — Привет, Бэмби. Перри. Не кажется, что она хоть сколько-нибудь удивлена. Новичок смущённо смотрит на неё: — Привет, Карла. Э-э… Доктор Кокс кое-что оставил здесь во время хэллоуинской вечеринки, и ему… — Ой, иди уже, — рычу я, снова толкаю его и следую за ним в его спальню, осторожно закрывая за нами дверь. Новичок бросает на меня потерянный взгляд и опускается на кровать. Между нами повисает неловкое молчание, так что я сажусь рядом с ним, а потом снимаю кроссовки, не в силах придумать, что ещё сделать. Новичок повторяет за мной, вынуждая меня закатить глаза, после чего я растягиваюсь на кровати и увлекаю его за собой.

***

— Займёмся сексом? Доктор Кокс закатывает глаза: — Нет, Новичок, Карла услышит, — я сдерживаюсь, чтобы не заворчать о том, насколько синие у меня яйца, и доктор Кокс щёлкает меня по уху. — Новичок, это ты выбрал довольно неудачное время для своего тактического отступления. Теперь не жалуйся. Я мрачнею: — И что мы тогда будем делать? — Разберёмся со всем этим дерьмом, малыш. Он просто лежит на спине у меня на кровати. Не уверен, как это должно помочь тому, чтобы в чём-то разобраться, так что я растягиваюсь рядом с ним, укладывая голову ему на плечо. Он вздыхает, затем обхватывает меня руками. Я придвигаюсь ближе к нему. — Новичок, я не обнимаю тебя, потому что ты не хочешь разговаривать. — А похоже, что вроде как обнимаешь. — Не умничай, Тереза. Я не могу решить, что делать дальше, поэтому заползаю на него и устраиваюсь на его груди. Он начинает рассеянно поглаживать мою спину, положив подбородок мне на макушку. — Проще разговаривать, когда ты не пялишься на меня своими безумными глазами, — говорю я ему. — Справедливо. Я нахмуриваю брови: — О чём ты хочешь поговорить? — …серьёзно, Новичок? — Нет, в смысле… — я прикусываю губу и вздыхаю. — Может, тебе стоило посмотреть то дурацкое видео, оно могло бы кое-что прояснить. — Твои изящные пальчики растоптали его, Новичок. — Вся эта история с Тоддом… она ничего не значила. — Я знаю. Он сказал мне, да и ты, чёрт возьми, вёл себя соответственно. Я нахохливаюсь и поднимаюсь на локтях, чтобы увидеть его лицо: — И тебя это не волнует? Вроде как… это должно тебя волновать. Меня волнует. Это же Тодд, Перри. Он усмехается: — Слушай, малыш, не буду утверждать, что не стану мучить тебя этим в будущем, но… не прямо сейчас. Я настороженно смотрю на него: — Но это же Тодд. — Я знаю. Новичок, у тебя был секс с Барби. Честно говоря, я бы предпочёл снова увидеть, как тебя трахает Тодд, чем стать свидетелем какого-либо романа между тобой и этой тощей блонди. Я моргаю: — Не помню, чтобы ты хоть раз называл его Тоддом. Он снова закатывает глаза: — Без разницы, Новичок. Мне на это наплевать, окей? Я тебя не осуждаю, потому что не могу утверждать, что никогда не принимал плохих решений, когда думал своим членом. Просто не жди, что мы попробуем хоть что-нибудь без резинки до тех пор, пока ты не сдашь каждый чёртов тест на ЗППП, известный человечеству, ладно? В моей груди возникает странное чувство надежды: — Ты хочешь делать со мной разные вещи? Он смотрит на меня так, будто я сошёл с ума: — Новичок, у нас только что был секс. Ты был тем, кто прекратил это. Конечно, я хочу. — Но потом ты сказал «нет». — Да, потому что я не кретин. Один раз я уже влез в это дело, не подумав, и чуть было всё не разрушил. Не хочу повторять свои ошибки. Ох. Он чувствует то же, что и я? Правда? Он не сделал ничего плохого. Это я сделал, это я идиот. Не знаю, зачем я говорю ему это, но мне не нравится мысль о том, что он винит себя или чувствует себя так же паршиво, как я чуть раньше: — Я переспал с ним только потому, что принял его за тебя. Его это странным образом забавляет: — Новичок, ты нас вообще видел? Я грёбаный Адонис, а он… — Да-да, оставь свои комментарии при себе, у тебя был с ним секс, — отмечаю я. Клянусь, в ответ он по-настоящему дуется: — У меня не было. У тебя был. Ко мне он не прикасался. — Как скажешь, чувак. Не такой уж он и страшный. Короче, я имел в виду вечеринку на Хэллоуин. Знаешь, он был одет почти так же, как ты. На его лице появляется осознание: — Оу. — Ага. Ну типа… — я вздыхаю. — После всех этих шотов с текилой… Я подумал, может, мы с тобой наконец-то переспим. Мне показалось, я видел, как ты уходил, а потом я решил, что ты всё ещё здесь. Блядь, я был такой бухой, я даже не уверен, как это всё случилось, но я правда думал, что я с тобой. До самого конца, понимаешь? А потом… ну, мы с ним уже перепихнулись, и у меня был недотрах, и… — И ты думал своим членом. Я уныло киваю: — Тебе это было неинтересно, так что… — Новичок, я был в пяти секундах от того, чтобы засосать тебя на глазах у всех наших коллег, почему ты решил, что мне это неинтересно? — Ты ушёл. Я не знаю, мужик, — я пристально смотрю на него и закусываю губу. — Знаю, прозвучит убого… — Круто, Новичок, вот это самооценка. — …но… ты заинтересован, да? Он закатывает глаза: — Да, Новичок. Господи боже. Я недолго молчу, затем вздыхаю: — Я хотел бы, чтобы ты просто остался. Хотел бы, чтобы мы взяли и переспали тогда. Он крепче сжимает меня в объятиях: — Всё хорошо, что хорошо кончается, малыш. Это была всего лишь отсрочка. О, чёрт. Я не хочу этого говорить, но… наверное, именно сейчас я должен: — С тобой это не просто так, Перри. Он снова смотрит странно напряжённым и открытым взглядом: — Я знаю. — Я… ох, блин, я думаю, все знают, как я к тебе отношусь. Я… Ты… — я вздрагиваю. — С тобой это очень много значит. — Я знаю, Новичок. Взаимно. Я поднимаю на него глаза: — Эта борода не помогает. — Она тебе не нравится? Я поднимаю брови и прижимаюсь своей эрекцией к его животу: — Нет, она мне очень нравится. — Похотливый ублюдок. — Я такой. Сложно сосредоточиться, когда ты так выглядишь. Он улыбается мне. Серьёзно, эта улыбка должна быть вне закона. Я тихо рычу на него, потом крепче прижимаюсь к нему, вновь устраивая голову у него под подбородком. Он опять гладит мою спину, и я закрываю глаза, наслаждаясь ощущением, прислушиваясь к ровным ударам его сердца. — Не волнуйся, Новичок. Достаточно скоро я выебу тебя до бесчувствия. Я беспокойно ёрзаю на нём: — Почему не сейчас? Я жду каких-нибудь слов о том, что Карла услышит, но он медлит, прежде чем ответить: — Потому что я хочу дистанцироваться от того, что произошло раньше. — Ох, — я на мгновение открываю глаза. Это неожиданно романтичный подход к делу. — Логично. — И я хочу кое-что сделать. Я закрываю глаза: — Ага. — Да. — Мне это понравится? — Да, Новичок. — Ты оставишь бороду для этого? — Новичок, ты хоть притворись, что запал на меня, а не на мои волосы на лице, хорошо?

***

Новичок заснул на мне. Несмотря на его ленивые попытки соблазнения, у меня сложилось впечатление, что он физически и эмоционально вымотался из-за всего, что произошло, и я оказался прав. Бедный парень. Я продолжаю нежно поглаживать его спину и смотреть ему в лицо, пока он спит. Впервые со дня проклятой Хэллоуин-вечеринки он выглядит умиротворённым и расслабленным. Я испытываю смешанные чувства, узнав, что Джей Ди и Квинлэн изначально переспали потому, что Новичок был так пьян, что принял Квинлэна за меня. Это плюс, не поймите меня неправильно, но в некотором смысле мне было бы легче, если бы они тогда трахнулись друг с другом намеренно. Часть меня теперь жалеет, что я не остался, другая часть считает, что Вэн был абсолютно прав, заставив меня уйти. Спать с Новичком по пьяни было бы неправильно. Но вообще у меня противоречивое отношение ко всей этой истории. Новичок ёрзает на мне, вздыхая во сне, прежде чем снова улечься. Я с нежностью целую его в лоб, не переставая ласкать спину. — Вы ведь понимаете, что он спал с Тоддом, да? О, чёрт, как давно она там? Я быстро прикидываю, не перестать ли прижимать Новичка к себе, но понимаю, что ещё больше скомпрометирую себя, если притворюсь, будто не обнимаю этого крысёныша. К тому же я растроганно разглядывал его лицо и только что поцеловал мальчишку. Я оглядываюсь на Карлу, стоящую в дверном проёме: — Он думал, что никто не в курсе. Она фыркает: — Несложно вычислить. Даже если Тодд раз в жизни этим не хвастается. Я просто подумала, что Бэмби, скорее всего, не хотел бы, чтобы об этом узнали. — И ты промолчишь?.. — Просто заставьте его сначала сдать анализы, хорошо? Я закатываю на неё глаза.

***

После нашего разговора я, видимо, заснул на докторе Коксе и проспал несколько часов, так что у него затекла рука. Я заметил, что он бы мог меня столкнуть (на самом деле, то, что он этого не сделал, для него нетипично). В ответ он пробурчал что-то о том, как не хотел прерывать мой сладкий сон, который совершенно точно был мне нужен. Потом он сел на кровати, сказал мне идти обратно спать и велел прийти к нему домой на следующий день. — Ты уходишь? А как же Карла? — Я что-нибудь придумаю. И вот сейчас я стою перед его квартирой и ужасно волнуюсь. Я несколько раз принял душ, от меня пахнет всеми гелями, скрабами, бальзамами, которые я берёг для особого случая, я хорошо выгляжу — но при этом адски нервничаю. Что странно, если подумать, ведь мы уже видели друг друга голыми и вроде как даже занимались сексом. Я задаюсь вопросом, не наблюдает ли он за мной в глазок, как это делал Тодд, но потом вспоминаю, что он не отбитый псих, так что очень вряд ли. Правда, на всякий случай я решаю не болтаться под дверью и поспешно стучу в неё. Я чуть не падаю в обморок, когда он, ухмыляясь, открывает: — Как делишки, мэм? Он снова одет в ковбойский костюм. Увидев его, я неловко пищу и сразу же затыкаюсь, краснея. Его ухмылка становится шире, когда он быстро затаскивает меня внутрь со словами: — Давай, Новичок, я не хочу, чтобы соседи увидели и тоже захотели кусочек. Оказавшись в квартире, я спрашиваю: — Эм, ну… что будем делать? — Мы возвращаемся к той ночи и делаем то, что должны были сделать. Ты согласен? — О, чёрт возьми, да! — я окидываю себя взглядом. — Хотя мне бы тоже стоило нарядиться. Он пожимает плечами: — Не хотел портить сюрприз. Но я подумал, мы сможем это обойти. — И как же? Его улыбка становится дьявольской: — Ну, под костюмом ты был голым, а это самое близкое, чего мы можем достичь. Не думаю, что когда-либо в своей жизни я раздевался быстрее. — Какой ты скоростной, Новичок. Минус балл тебе за предсказуемость. Я невнятно бормочу «мне пофиг» и бросаюсь на него, опрокидывая его на диван и лихорадочно пытаясь избавить от одежды. Он цокает языком и щёлкает меня по носу: — Я влез в эти грёбаные шмотки не для того, чтобы ты сразу их стащил. Я сижу у него на коленях абсолютно голый, а он полностью одет, и это должно казаться странным, но на удивление не кажется. Я даже не стесняюсь, что на меня не похоже; тем более необычно для меня то, что я совершенно без одежды перед кем-то, у кого, как я уже знаю, охренительных размеров член. Я хмурюсь: — И какой у нас план? Ты так и будешь… ковбоем всю дорогу? — Новичок, если мы возвращаемся к этой проклятой вечеринке, то да, я буду ковбоем всю дорогу. Я, чёрт возьми, прекрасно знаю, как выгляжу в этом дерьме, ясно? Насладишься тем, что я в своём физическом совершенстве подобен Адонису, как-нибудь в другой раз. На сегодня мой план — свести тебя с ума от похоти, а потом скакать на тебе так, будто тебя зовут Стимбоат. Устраивает? Я стремительно киваю. — Вот и хорошо. Мне пришлось погуглить этого долбаного мустанга, так что тебе лучше оценить отсылку. — Это что-то новенькое. А как же девчачьи имена, ты что, нашёл им замену? — Ещё нет, у меня не было времени на исследования. Прекрати, чёрт возьми, болтать. Он крепко целует меня, кладя руку мне на поясницу и ближе притягивая к себе. Мягкая ткань его рубашки странно хрустит на моей коже — он отгладил её, он реально занимался глажкой, готовясь к нашей встрече, воу, это неожиданно заводит, — а безумно сексуальная борода щекочет мой подбородок. Я извиваюсь на нём, ища облегчение для своего ноющего стояка. Он, разумеется, тут же распознаёт это движение, отстраняясь, чтобы взглянуть на мою эрекцию, и поднимая бровь: — Нравится то, что ты видишь? — Конечно. Он усмехается, затем наклоняется к краю дивана, чтобы достать… ох. — Я подумал, нам нужно продолжить всю эту тему с шотами с прошлого раза. — И ты для этого купил текилу? — Да, продавцы в моём алкогольном всё переспрашивали, понимаю ли я, что это не скотч, — он бесцеремонно спихивает меня с себя и опрокидывает спиной на диван. — И, Новичок, у меня было время пофантазировать о тебе в качестве «сосуда для питья», как ты красноречиво выразился раньше. — Сомневаюсь, что я себя так назвал. — Без разницы, не шевелись. И заткнись. Свой совет заткнуться он подкрепляет тем, что берёт дольку лайма с кофейного столика (и как я этого не заметил? ах да, не до того было) и нежно прижимает её к моим губам. Я хватаю ими дольку, пытаясь облизнуть его пальцы в процессе, но лажаю и теперь должен следить за своим дыханием, чтобы случайно не заглотить лайм. Он, видимо, замечает мой промах и закатывает глаза; вынув дольку из моего рта, он крепко целует меня, а потом обзывает идиотом и просит на этот раз не обращаться с ней как с членом. После чего снова засовывает лайм мне в губы — гораздо менее нежно, чем прежде. Я подпрыгиваю от неожиданного ощущения холода и влаги. Он рассеянно говорит мне не дёргаться, и я вынужден физически сдерживать свою реакцию, пока он лижет низ моего живота, мучительно рядом с пульсирующим членом. На секунду он останавливается, видимо, чтобы нанести немного соли мне на кожу, а затем медленно, лениво проводит языком по моей плоти, прежде чем его рот оказывается у моего пупка — ох, блядь, так вот как он пьёт эти шоты… Его язык прижимается ко мне и проникает в меня, а через мгновение его губы забирают лайм из моих. Мне совершенно не удаётся притвориться, что всё это никак на меня не влияет. Устремившись за ним, я сажусь, издаю гортанный стон и лихорадочно целую кожу вокруг его губ, пока он вгрызается в лайм. Он искоса смотрит на меня самодовольным взглядом и подмигивает, вынимая дольку изо рта: — Наслаждаешься, Кэссиди? — Посыпь солью чуть ниже. Он закатывает глаза: — Новичок, тебе напомнить, что ты врач? Сыпать туда соль — так себе идея, — в ответ я хнычу, и он повторно закатывает глаза. — Этого не будет, малыш. Но я пойду тебе навстречу. Я смущённо смотрю на него: — В смысле? Он толкает меня обратно на спину и кладёт новую дольку лайма мне в губы: — Замри. Он повторяет всю схему с текилой и солью, однако продолжения нет. Я пытаюсь опустить взгляд, чтобы увидеть, что происходит, но чувствую, как от движения текила слегка разливается и капля стекает по моему боку, так что застываю снова. Он куда-то переместился, но я не вижу куда. Через мгновение я сильно прикусываю кожуру лайма, чувствуя, что его губы наконец-то обхватили мой член и он жёстко сосёт меня. Во рту у него по-прежнему лёгкий привкус лайма, его язык оставляет свежее, пикантное ощущение, скользя вверх и вниз по моей длине, и позже, когда он, причмокивая, посасывает головку. Я отчаянно постанываю и тут же приглушённо вскрикиваю, ощущая, как он осторожно прижимает смазанные пальцы к моей заднице. Я поддаюсь до неприличия легко, влажные, горячие пальцы скользят в меня с минимальным сопротивлением, вплоть до костяшек с первой попытки. Он отрывается от того, чтобы отсасывать мне: — Ни хуя себе, Новичок, ты реально ловишь кайф, — я издаю жалобный звук сквозь лайм. — Я хотел выпить больше долбаной текилы, перед тем как выебать тебя, но не думаю, что ты, чёрт возьми, позволишь мне. Я не глядя протягиваю руку и насаживаю его голову обратно на свой член.

***

Не думаю, что Новичок продержится долго. Мне казалось, у него лучше с выдержкой. Я смог выпить четыре шота, и он практически кончил, когда его член последний раз был у меня в горле. Прямо сейчас он, совершенно взъерошенный, тяжело дышит мне в губы. Я окидываю его взглядом: — Не можешь ты лежать спокойно, весь в текиле. Он пожимает плечами, его зрачки расширены, а волосы стоят дыбом. Наконец ему, похоже, удаётся немного сосредоточиться, и он нащупывает бутылку текилы. Я смотрю, как он достаёт её и забирается ко мне на колени. Он голый, его разгорячённый, ноющий член покачивается при каждом движении. — Что? Ты не можешь сделать то же самое со мной — я сказал тебе, Новичок, я не буду снимать костюм. — Не собираюсь, — бормочет он, облизывая тыльную сторону ладони и посыпая её солью. Я хмурюсь. — Ну, и куда ты хочешь?.. Он откидывает мою голову назад, и… грязный Новичок, он льёт текилу мне в рот. — Не глотай это. Я закатываю на него глаза, давая понять, что для такого алкозависимого ублюдка, как я, это не очень-то простая команда. Он быстро слизывает соль, а затем его рот прижимается к моему, и наши языки сплетаются в самом охренительно алкогольном, горячем, влажном поцелуе в моей чёртовой жизни. Текила стекает у меня по подбородку, но мне плевать, ему удаётся выпить большую её часть. Напоследок он ещё раз коротко, неряшливо целует меня и кусает лайм. Мы оба залиты текилой, весь диван в ней, и у меня самая сильная эрекция за всю мою жизнь. Мне нужно трахнуть его прямо сейчас. — Готов к тому, чтобы я выебал тебя до бесчувствия? Он выплёвывает лайм: — Я был готов к этому ещё два шота назад. — Хорошо. Я встаю, увлекаю его за собой и тащу в спальню, где швыряю на кровать. Отбросив все приличия, он встаёт на четвереньки и оглядывается на меня через плечо затуманенными похотью оленьими глазами. Это самое великолепное зрелище, которое я когда-либо видел. Я хотел попробовать с ним много других вещей, хотел помучить его ещё больше, но к чёрту всё это. Я бросаюсь вперёд, расстёгивая ширинку и наконец-то освобождая свой пульсирующий, набухший член. Я вижу, как Новичок таращится на него, и тут же — что очень лестно — его член резко дёргается в ответ, шлёпая его по животу. Блядь, он идеален. Я быстро хватаю резинку, не глядя раскатываю её по своей эрекции, и вот я уже на нём, бережно раздвигаю большими пальцами его ягодицы. Он хнычет и что-то лепечет. Я наклоняюсь вперёд, чтобы расслышать: — Пожалуйста, трахни меня, люби меня, люблю тебя, пожалуйста… Абсолютно взаимно, Новичок. Я увеличиваю давление, вхожу в него и начинаю скользить внутри. Он горячий, узкий и влажный от смазки, и, блядь, как же он хорош. Он стонет и подаётся назад, навстречу мне. Ещё мгновение я наслаждаюсь этим ощущением, прежде чем — как и обещал — начинаю ебать его до бесчувствия.

***

Ох, блядь. Я почувствовал, как эта толстая, массивная эрекция вжалась в меня, и тут же ощутил давление огромного, пульсирующего члена, толкнувшегося внутрь, и это было неотвратимо, и горячо, и восхитительно. Я почти кончил только от этого. Но потом он начал трахать меня так, будто на самом деле был чёртовым ковбоем, и я порадовался, что он не видит моего лица, поскольку я почти уверен, что уже несколько раз словил косоглазие от гедонистического блаженства. Он жёстко удерживает меня на месте за бёдра и врезается в меня снова и снова. С каждым толчком его полные, тяжёлые яйца ударяются о мои, и ударная волна удовольствия спазмом проходит через всё тело. Это не прекращается, и я почти рыдаю, переживая этот охуенный опыт и забывая обо всём на свете. Мне удаётся выстанывать несколько фраз — в основном «ещё, ещё, ещё», «да-да-да-да» и, конечно, «блядь, да, ебать, выеби меня этим огромным членом». Он тяжело, отрывисто дышит, и я чувствую, как по моим члену и яйцам растекается влага — наверняка это мой предэякулят смешивается с его, и я весь в этой жидкости. Каждый удар, с которым он вонзается в меня, приводит к тому, что я выплёскиваю предсемя на кровать, наверное, такую же липкую и грязную, как я сам. Мне даже не будет совестно, когда я залью её спермой, к тому моменту она всё равно будет безнадёжно испорчена. Надеюсь, его простыни не были дорогими. Он снова врезается в меня, и в моих глазах зажигаются звёзды; острый, почти невыносимый импульс удовольствия прошивает тело. Чёрт. Я издаю звуки паники и сообщаю ему: — Сейчас кончу, сейчас кончу… Он слегка замедляется, и я хнычу в ответ. Когда он наконец заговаривает запыхавшимся, дрожащим голосом, я понимаю, насколько близок к разрядке он сам: — Давай, Новичок, кончай для меня. И, блядь, да, он ускоряется, а я неистово подаюсь назад, к его твёрдому неподвижному телу; невозможно, но он начинает вбиваться ещё быстрее и жёстче, и, блядь, блядь, да, я кричу и обильно кончаю, густые струи спермы выливаются из меня. Он охает, усиливая свою хватку на мне — настолько, что останутся синяки, — и стонет: — Да, Джей Ди, да! — прежде чем его накрывает оргазм. Мы оба падаем вперёд, обрушиваясь на кровать в беспорядке переплетённых рук и ног.

***

— Оу. — Не жалуйся. Он ворочается подо мной: — Ты тяжёлый. Я поднимаю плечо, чтобы он смог выбраться. Он ёрзает, устраиваясь удобнее, после чего обхватывает меня руками в липком объятии. Оно должно быть отвратительным, но это Новичок, так что мне всё равно. Я обнимаю его в ответ и молюсь, чтобы он промолчал по этому поводу. Если он что-то скажет, мне придётся прекратить с ним обниматься, а я этого не хочу. — Ты в порядке? — уточняю я. — Ага. Теперь я понимаю, что чувствуют мустанги. Я морщусь: — Боже, я надеюсь, такого с ними никто не делал. Он хихикает, но тут же становится серьёзным: — А… что насчёт нас? Я сдерживаю стон. Не сейчас, малыш, я только что продемонстрировал, как я к тебе отношусь. Очень наглядно. — Что? — Эм… ну, мы собираемся ускакать в закат вместе? Я усмехаюсь: — Ковбои — одиночки, Новичок. Они не сбегают с невинными горожанами. Ковбои — это одинокие волки, а невинных горожан секут хлыстом. — Ох. Он выглядит расстроенным, и… о, на хер всё это. — К счастью, я не чёртов ковбой, а ты не статист из фильмов Тима Бёртона. Его огорчение превращается в робкую надежду. А я добавляю — и потому, что действительно очень хочу увидеть его улыбку, которую, я знаю, вызовут мои слова, и потому, что на самом деле имею это в виду: — Так что да, конечно, мы с тобой чертовски хорошо вместе уедем в закат. Есть вещи, от которых мужчина не бежит. — Это была ковбойская цитата? — Ага. Ты не узнал её? — Единственная, которую я слышал, — «никогда не приседай со шпорами». И в этом дерьме есть смысл. Я делаю паузу, с мгновение таращусь на этого идиота, а потом начинаю смеяться: — Наверное, я люблю тебя, Новичок. — Я тоже люблю тебя, Перри. — Вот и хорошо.