Снайпер

Айзава Шота был в полнейшем шоке. Впрочем, у него было оправдание — не каждую ночь тебе трезвонит в дверь злодей, который прочно засел в мыслях, а потом буквально падает в обморок у тебя на пороге. Удивление — вполне ожидаемая и даже закономерная реакция. Пребывая в шоке, Айзава затащил тело в квартиру и уложил на диван, стянул с него куртку и сапоги, маску, пояс с пистолетом, осмотрел на наличие травм и, не найдя таковых, оставил спать на диване. А затем, всё так же в шоке, отправился на кухню — рефлексировать. Бессонные ночи для него, к сожалению, были привычным делом. А вот вопрос «Что я, собственно, делаю?» — отнюдь нет. Как и вопрос «Что, нахрен, происходит?» Но именно эти два вопроса кружились в его голове в восхитительном танце, которым Айзава, пожалуй, насладился бы, если бы не пребывал в шоке. Вопросов, на самом деле, было куда больше. Например, «Какого чёрта он ко мне пришёл в таком виде?» или «Откуда он узнал мой адрес?» Но на эти вопросы он мог получить ответ от самого Снайпера, когда он очнётся. А на первые два мог ответить только сам Айзава. Вернее, не мог — он всё ещё в шоке. По-хорошему, ему стоило позвонить Незу, но делать этого он не стал. Причины этого поступка, опять же, скрывались от него в чертогах собственного разума. Неглубокий сон настиг Айзаву там же, на кухне. Он отлепил тяжёлую, ничуть не выспавшуюся голову от стола, когда солнце уже вовсю светило с безоблачного неба, и поплёлся обратно в комнату, где не так давно оставил бессознательное тело. Айзава остановился в дверном проёме и устало подпёр собой косяк. Невидящим взглядом разглядывал он спящего и хмурящегося во сне Снайпера. В голове гуляло перекати-поле. «У него веснушки», — вдруг понял Айзава, заметив бледные крапинки на чужом лице. Одинокая мысль ещё долго отдавалась эхом в пустом разуме. Айзава не знал, сколько времени простоял в дверях, прежде чем Снайпер зашевелился — чувство времени совсем ему отказало. Снайпер заворочался и что-то простонал, открыл глаза и медленно сел, озираясь. Всё это время Айзава смотрел на него. Когда их взгляды встретились, Айзава не обнаружил в зелёных глазах ни малейшего признака узнавания. Снайпер медленно окинул его взглядом и вдруг заговорил. — Опять ты, — сказал он, а брови Айзавы медленно поползли на лоб. — А я… Мы… где?.. А затем Айзава мог наблюдать, как в кудрявой голове возобновляется мыслительная деятельность, а зелёные глаза наполняются осознанием. — Бля-я-я-ядь, — простонал Снайпер, и Айзава не мог с ним не согласиться. — Я никогда не буду пить. — А ты что, пил? — спросил Айзава, почему-то удивлённый таким заявлением. Если так подумать, Снайпер вчера ночью действительно походил на пьяного. — Нет, — покачал головой Снайпер и, отняв руки от лица, уронил их на диван. — Это всё чёртова причуда Дейдоро Сакаки. — Кого? — Дейдоро Сакаки, — повторил Снайпер. — Он может вгонять людей в состояние, схожее с алкогольным опьянением. Ублюдок Чисаки притащил его с собой в Мусутафу. — Чисаки? — Восстановитель. Он босс якудза. Восемь Заветов Смерти. Ты должен был о них слышать. — Да, разумеется я слышал, — ответил Айзава, чувствуя возвращающуюся головную боль. Этот человек обладал удивительным талантом вгонять его в ступор — рядом с этим человеком Айзава ничего не понимал. — Они в Мусутафу? — Были этой ночью, — ответил Снайпер. — Скорее всего уже сбежали, уж больно много Чисаки мне наговорил… А сколько я спал? Айзава вынул телефон из кармана домашних штанов и глянул на время. Сейчас почти ровно два часа дня, а Снайпер заявился к нему на порог в половине второго ночи. — Больше двенадцати часов. — Какой ужас, — констатировал Снайпер, всё ещё не двигаясь с места — то ли от боли, то ли от усталости. — Голова не болит? — зачем-то поинтересовался Айзава, тоже стоя в дверях неподвижным истуканом. — Нет, — ответил Снайпер и для убедительности этой самой головой активно замотал. — Это было не настоящее опьянение, так что похмелья у меня не будет… Снайпер вдруг двинулся с места. Он привалился телом к спинке дивана и спустил босые ноги на пол. — Что ты собираешься со мной делать? — Без понятия, — честно признался Айзава. — Для начала у меня к тебе много вопросов. — О нет, — Снайпер театрально положил руку на грудь. — Опять твои дурацкие бессмысленные допросы. Если это такая месть, то ты выбрал самый жестокий способ, Айзава. Айзава поперхнулся воздухом. — Откуда ты знаешь моё имя? — спросил он раньше, чем успел сообразить, что Незу обращался к нему по фамилии в присутствии Снайпера. Впрочем, ответ оказался совсем другим. — Ты сам мне сказал, — Снайпер странно ухмыльнулся. От него веяло неподдельным весельем. — Адрес и код от домофона тоже. А ещё так разозлил меня на прошлой неделе своими расспросами, что именно ты и твой адрес пришёл в мою пьяную паникующую голову. — Когда это я тебе их называл? — Секрет, — Снайпер ему подмигнул. Нет, Айзава решительно ничего не понимал. И впервые в жизни испытывал жгучее желание понять. — Ладно, — Снайпер вдруг стал серьёзным. Он сдвинул брови к переносице, сел ровно, теперь оказавшись боком к Айзаве, и устремил взгляд в пол перед собой. — Мне тоже есть, что рассказать тебе. Но сначала, — тут Снайпер снова повеселел — так же внезапно, как до этого стал серьёзным — и, оперевшись локтём на спинку дивана, подпёр щёку кулаком, — не покормишь меня? Я дико хочу есть. Могла ли быть эта дерзость и насмешливость защитной реакцией на стрессовую ситуацию? Шота никогда не был хорошим психологом, но работа с детьми обязывала разобраться в некоторых вещах. Человек перед ним хоть и выглядел юно, но ребёнком явно не был. — Пойдём, — со вздохом сказал Айзава и, не глядя на незваного гостя, поплёлся на кухню. Обнаружил он, что Снайпер всё же за ним пошёл, только тогда, когда услышал, как с тихим шорохом стул отодвинулся от стола. Этот злодей восхитительно скрывал своё присутствие. Интересно, кто его этому научил? Тут же теория о том, что вся весёлость Снайпера — пустое место, подтвердилась. Люди, которые искренне себя так ведут, не ходят так тихо, будто прячутся от монстров. — Чай только чёрный, — сказал Айзава, открывая один из шкафчиков и доставая оттуда почти пустую банку, и потряс её. — А кофе есть? — подал голос Снайпер, и Айзава усмехнулся. Чего-чего, а этого добра у него навалом. Кофемашина зажужжала, разливая кофе в кружки, а Айзава развернулся к ней спиной и, оперевшись поясницей на столешницу, стал разглядывать человека, сидящего за его столом. Окна кухни выходили на солнечную сторону, поэтому сейчас была сильнее залита солнечными лучами, чем комната. И в их свете Айзава наконец смог рассмотреть лицо Снайпера. Злодей действительно был очень молод — едва ли сильно старше его нынешнего геройского класса. Лицо его было бледным и очень уставшим, под глазами залегли выразительные тёмные тени, на щеках действительно были веснушки — бледные и едва различимые, но всё же были. Волосы растрепались за ночь и теперь торчали из неаккуратного хвоста на затылке. Одна зелёная кудряшка упала на его лоб и Айзава зацепился за неё взглядом, не в силах посмотреть куда-либо ещё. Весь вид Снайпера, сидящего напротив и смотревшего задумчивым взглядом в окно, выражал бесконечную усталость и даже какую-то обречённость. — Ты взглядом испепелить меня хочешь или приметы для фоторобота выбираешь? — голос Снайпера разрезал воздух и заставил Айзаву вздрогнуть. Он совсем не заметил, что Снайпер перехватил его взгляд. — Если хочешь сдать меня в полицию — я только за. Это будет весело, я бы с радостью глянул на твоё лицо в тот момент, когда ты притащишь меня в участок. — Кончай ломать комедию, — строго осадил Снайпера Айзава. — Да-да, прости, — Снайпер замахал руками. Эта странная ненастоящая дерзость по какой-то причине раздражала. — Но ты с таким выражением лица на меня смотрел… Я, знаешь ли, всё ещё подозреваю, что у тебя есть какой-то кровавый повод для мести. — Нет у меня повода для мести, — возразил Айзава, забирая готовый кофе и ставя кружки на стол. — Просто ты очень странный, а я хочу понять что с тобой не так. — Всё со мной нормально, — фыркнул Снайпер и пододвинул к себе свою чашку. — Боже, как вкусно! — вдруг воскликнул он, когда сделал пару глотков. — Я больше никогда не смогу пить то растворимое дерьмо, что хранится у нас дома! Айзава только закатил глаза. Он открыл холодильник и почти сразу его закрыл. — Если хочешь поесть, придётся подождать. — Ого, неужели Сотриголова собирается для меня готовить? Мы на свидании, — Снайпер хмыкнул ему в спину, а Айзава обернулся, чтобы смерить его грозным взглядом. — Я заварю тебе лапшу. — Ну я же говорю! — Хватит ломать комедию, — осадил Снайпера Айзава. В чайнике ещё оставалась вода, поэтому он просто нажал на кнопку и достал из одного из нижних ящиков лапшу быстрого приготовления. — Ладно, прости, — сказал Снайпер, изменившийся тон его голоса снова заставил Айзаву оглянуться. От дерзости и нарочитой весёлости не осталось и следа: Снайпер уронил голову на левый локоть, правой рукой вертя чашку с кофе вокруг своей оси. — Правда, прости. Я знаю, что стоит быть потише и поосторожнее в такие моменты, но всегда веду себя так, будто желаю приблизить свою кончину. Каждый раз говорю себе, что я идиот, и каждый раз делаю одно и то же. — И почему ты вдруг со мной разоткровенничался? — Ну, ты же хотел знать, что со мной не так. Снова повисла тишина, нарушаемая лишь шумящей в электрическом чайнике водой. Айзава снова разглядывал Снайпера, силясь понять, какие всё-таки чувства испытывает к этому человеку. «Да ты влюбился!» — кричал Сущий Мик, когда заметил странную новую одержимость друга. Айзава только смерил его грозным взглядом и активировал причуду для пущей убедительности. Впрочем, на Мике подобные вещи не работали никогда. В ответ на хохот друга Айзава молчал, потому что знал — что бы не сказал, только даст больше поводов для веселья. Но Мик был не прав. Айзава испытывал что угодно, но только не влюблённость — так он думал сам. Айзаве никогда не нравился ни сам Снайпер, ни перспектива работать с ним. Он откровенно не понимал, почему Незу привлёк злодея к спасательной операции, но против желаний директора ничего не говорил. А потом этот человек спас его детей. И сказал им то, что заставило Айзаву усомниться в своей первоначальной оценке Снайпера. «Да точно влюбился! Какая мамочка не влюбится, когда её деток вырывают из лап смерти!» — продолжал хохотать Сущий Мик из воспоминаний. Нет, Айзава не влюблён. Айзаву не настолько просто в себя влюбить, чтоб вы знали. Айзава просто очень хотел разобраться, что движет этим человеком, совершающим противоречащие друг другу поступки. Айзава хотел разобраться, и поэтому искал Снайпера в гетто, поэтому задавал вопросы, поэтому не сдал его Незу. Поэтому сейчас так внимательно разглядывал уставшее юное лицо. — У меня действительно есть, что тебе рассказать, — снова подал голос Снайпер. — Это правда очень важно, я надеюсь, что эта информация дойдёт до нужных людей. Чайник щёлкнул, выключаясь, и Айзава отвернулся от Снайпера, чтобы заварить ему лапшу. — Когда планируется рейд на базу Заветов? — спросил Снайпер. — На сколько я знаю, пока не планируется. — Нужно как можно скорее их всех повязать. У них в заложниках маленький ребёнок, которого срочно нужно спасать. Айзава поставил лапшу перед Снайпером и, достав из ящика одноразовые палочки, отправил их скользить по столу к нему же. Затем сел за стол и сам, прилипая к своей чашке с остывающим кофе. — Откуда тебе это известно? — Они притащили её с собой на нашу встречу вчера, — Снайпер с очень серьёзным выражением лица сосредоточенно мешал лапшу палочками. — Чисаки хотел завербовать меня в свою организацию, чтобы я помогал им с формулой наркотика, выключающего причуды. Они хотят создать препарат, который навсегда лишал бы человека причуды, — вдруг он прекратил мучить еду и поднял глаза на Айзаву. В глазах Снайпера плескалась сильнейшая злость. — У этой девочки… Её причуда откатывает время людей. Я не знаю подробностей, это то, что мне рассказал о ней Чисаки. Они… Он… — Снайпер, казалось, задыхался от переполняющих его эмоций. Одной конкретной эмоции. — Они делают свой наркотик из крови этой девочки. Айзава резко встал со стула, чуть его не уронив. Если это правда… Если то, что сказал Снайпер, правда… — Я передам это Сэру Ночноглазу, — сказал Айзава. — Если ты сказал правду, мы немедленно начнём готовить спасательную операцию. — Я пойду с вами, — вдруг заявил Снайпер. — Зачем? — У меня есть образцы наркотика. Возможно, я смогу сделать препарат, который сведёт к нулю или ослабит его действие. Будет скверно, если герои лишатся возможности использовать причуды во время операции, даже если и временно. — Почему… — Айзава сверлил Снайпера взглядом. — Почему ты помогаешь нам? — Да что значит почему?! — Снайпер вдруг тоже вскочил со стула и закричал. — Они ставят эксперименты на грёбаном ребёнке и делают из его крови наркотик, стирающий причуды! Что я по-твоему должен делать, когда знаю о таком?! Они ещё несколько секунд молча смотрели друг другу в глаза, прежде чем Айзава не отвёл взгляд и с тихим вздохом не сжал переносицу. — Успокойся. Сядь, — сказал он, и Снайпер, к его удивлению, действительно сел. — Я совершенно тебя не понимаю. Ты — злодей, но помогаешь героям. Ты, несмотря на всю опасность и собственный страх, побежал спасать моих учеников, а сейчас, узнав о том, что у якудза в заложниках ребёнок, сам приходишь к героям и требуешь её спасти. Ты убиваешь людей и берёшь за это деньги, а потом спасаешь детей. Я не понимаю, что тобой движет — вот что я хочу понять. Снайпер всё это время хмуро на него смотрел, но, кажется, внимательно слушал. И Айзава решился высказать мысль, что не давала ему спать уже так долго. — Ты злодей… — Я не злодей, — сказал Снайпер. Айзава в какой раз проигнорировал этот его тезис. — …но ты кажешься мне больше похожим на героя, чем многие мои коллеги. И снова звенящая тишина, на этот раз не прерываемая ни единым звуком — даже город за окном, казалось, затих. Лицо Снайпера вдруг приняло очень сложное выражение — как ни старался, Айзава не мог различить ни одной эмоции в той какофонии чувств, что на нём отразилась. Снайпер ссутулился и спрятал лицо в ладонях. — Ты правда так думаешь? — донёсся до Айзавы его приглушённый голос. — Да. — На самом деле, — Снайпер отнял руки от лица и схватился за шею, — я действительно не злодей. Я понимаю, что ты мне не веришь, но… Вообще-то, я уже почти месяц как лицензированный про-герой. — …что? — настала очередь Айзавы делать сложное лицо. — Сейчас, — Снайпер встал со стула и ушёл в комнату. Айзава проследил за ним озадаченным взглядом — с места на кухне, где он стоял, прекрасно просматривалась через открытую дверь комната. Снайпер покопался в карманах куртки, достал из внутреннего кармана какую-то маленькую карточку и, вернувшись на кухню, протянул её Айзаве. Айзава Шота не верил своим глазам. Он прикусил внутреннюю сторону щеки до крови, но не проснулся. Тогда он засомневался, не подделка ли это, и повертел карточку в руках. Но всё было на месте: вот фотография, вот настоящее имя, вот геройское, вот дата рождения и причуда… Да, это определённо была настоящая, точно такая же, как у него самого, геройская лицензия. — Откуда?.. — даже голос Айзавы прозвучал сипло от удивления. — Незу дал, — ответил Снайпер, садясь обратно на свой стул. — Это было одним из условий моего участия в операции по захвату Все за Одного. Я и раньше иногда работал на Геройскую Комиссию — им нужен был кто-то, кто выполнял бы грязную работу вместо Леди Наган. Они покрывали меня, пока я на них работал, но как только я вышел бы из игры, они могли с лёгкостью меня прижать… А с этим я смогу спокойно перестать заниматься, — Снайпер развёл руками, — этим всем и жить спокойно. Если бы не это, я бы ни за какие деньги не согласился выступить против Все за Одного. Айзава ещё некоторое время пустым взглядом смотрел на геройскую, мать её, лицензию Снайпера, прежде чем заговорить. — Так значит ты… работал на Геройскую Комиссию, Мидория? — Не только. — И у тебя нет причуды. — Угу. — Почему ты стал заниматься… «этим всем»? — спросил Айзава, повторяя недавнюю формулировку Мидории. — Мне нужны были деньги. За убийства и прочую дрянь, знаешь ли, платят намного больше, чем за любую работу, которую я мог бы совмещать с учёбой. Не вернёшь мне лицензию? — И зачем тебе понадобилось так много денег? — спросил Айзава, протягивая Мидории его карточку. — Что, захотелось слезливых историй послушать? — в голос Мидории снова вернулась насмешка. — Я и так тебе уж слишком много наговорил, не находишь? Мидория спрятал лицензию в карман штанов и принялся наконец за так и не тронутую лапшу. Пока Мидория ел, ни один из них не проронил ни слова. — Спасибо, — сказал Мидория, отодвигая от себя пустую упаковку. — Мне нужно уходить. — Куда ты пойдёшь? — Айзаве, в сущности, совершенно не за чем было это знать. Но он всё равно спросил. — К Они, — Мидории, думал Айзава, тоже было совершенно не за чем отвечать. — У него моя сменная одежда и телефон. Я должен был провести эту ночь у него, а не у тебя. Айзава молча наблюдал, как Мидория встаёт из-за стола, подбирает свои вещи, натягивает обратно на лицо свою маску. Уже у двери он надел ботинки и перед тем, как уйти, снова обратился к Айзаве. — Свяжитесь со мной через Они. Я уверен, что буду полезен. У меня есть информация о восьми неудержимых — я долго собирал её в подполье, возможно, я знаю об их причудах то, что неизвестно вам. Айзава запер дверь за Мидорией и по этой же двери стёк на пол, запуская пальцы в волосы и подтягивая к груди колени. Казалось бы, ему должно было стать легче — вот он Снайпер, вот он рассказал ему даже больше, чем следовало. Успокойся, Айзава, ты понял, что им движет, ты получил, что хотел. Но Айзава вдруг понял, что хочет знать ещё. У него новые вопросы — интересно, закончатся ли они? Айзава перестал понимать, чего на самом деле хочет. «Ладно. У меня есть дела поважнее, чем копаться в этом», — подумал он и поднялся с пола. Нужно позвонить Ночноглазу. И, наверное Незу. Сейчас где-то в опасности ребёнок — с остальным он может разобраться потом.