Бескрайнее озеро

      Норд ударил копытом оземь, едва его хозяин, стоя с ним в деннике, потянулся за седлом, и недовольно фыркнул, стоило тому попытаться надеть его на спину. Леви понимающе провёл ладонью по чуть влажноватому носу животного. Этот конь, как и он сам, словно мог предчувствовать надвигающуюся угрозу, оттого участвовать в сегодняшней вылазке хотелось ещё меньше, чем до этого. Мужчина ощущал себя осужденным, которого вели по лестнице на эшафот и у которого не было ни единого шанса спастись. Услышав знакомые голоса, Аккерман обернулся: у входа в конюшню стояли трое. Армин и Микаса прощались со своим другом, пытающегося убедить их в том, что всё будет хорошо, что в этот раз им не придётся надолго разлучаться. Сколько бы Леви не слушал его голос, он не чувствовал в этих словах и доли уверенности — наверняка его собственное подвешенное состояние передалось и мальчишке. Плюсов это ему, как командиру, не прибавляло. — Знаю, тебе страшно, — прошептал он вздёрнувшей уши лошади. — Мне тоже всё это не нравится. Но, пожалуйста, доверься мне в последний раз.       В руке появилось зеленоватое, ещё не успевшее созреть, яблоко. Норд, просверлив в раздумьях человека чёрными глазами, всё же поддел губами фрукт и перехватил его зубами. Аккерман, пользуясь заминкой, надел на его морду уздечку и, обойдя коня сбоку, накинул на холку вальтрап, чтобы опустить сверху седло. После закрепления всех ремней, он вывел его на улицу и встретился с шеренгой солдат, прижавших к груди кулаки, стоило им увидеть его. Эрен, стоя между друзьями детства, слегка улыбнулся попечителю, и эта улыбка заставила мужчину избавиться от какой-то части тяжёлых мыслей.       У ворот стояло более семидесяти разведчиков. Их численность пополнили поступившие новобранцы из последнего посвящения и даже солдаты из других подразделений. К последним относился и Ханнес, близкий друг семьи Йегеров и человек, практически заменивший Эрену отца после его пропажи. Странно, но недавнее нападение военной полиции на разведкорпус не отпугнуло всех их от вступления, даже, казалось, наоборот, судя по количеству желающих. Должно быть, планы Рейсса сработали против него самого — народу не понравилось то, что теперь каждый мог оказаться под прицелом отряда Ликвидаторов, вот он и выбрал меж двух зол меньшее.       Леви не успел познакомиться с новыми членами разведкорпуса, знал, что половина из них, а то и больше, сегодня превратится в безымянные нашивки. Он не мог рассчитывать на большее. Спасти кого-то, кроме ребят из своего отряда, казалось ему несбыточными грёзами.       Перед тем, как забраться в седло, Аккерман тщательно проверил привод на работоспособность. Сегодня был слишком важный день, чтобы позволить какому-нибудь просчёту подвести его. Удостоверившись в исправности устройства, мужчина сел на спину лошади и занял своё место в образовавшейся колонне разведчиков. Когда ворота, со скрипом, наконец открылись, он перевёл её в рысь и машинально, как делал это всегда, задрал голову, следя за сменяющимся облаками каменным потолком арки. Эрен, заметив это, тоскливо вздохнул, только недавно осознав, чего пришлось лишиться Леви, чтобы иметь возможность видеть над собой небо.       Спустя несколько минут галопа, скачущие впереди солдаты начали рассыпаться по своим позициям: одни свернули налево, другие потянули поводья вправо, а третьи не стали менять направление и остались в центре. Здесь был и Аккерман со своим подопечным. Их место было оговорено ещё в самом начале планирования экспедиции — средний ряд, центр. Это самая безопасная позиция во всём построении, если не считать ценных повозок. Здесь было больше всего шансов остаться незамеченными титанами. Но опасался Леви совсем не их. Сейчас, в открытом поле, кишащем огромными существами, он мог выдохнуть и затаить дыхание перед встречей с главным врагом. Он не был уверен, сможет ли он победить Кенни, уж слишком много опыта было за спиной давнего учителя, да и улучшенное УПМ давало тому ещё большее преимущество, но на стороне капитана разведкорпуса было желание защитить своего подопечного, не дать ему умереть и не позволить военной полиции забрать его в свои не вызывающие доверия руки. Вероятно, Леви был на голову слабее Жнеца и ему стоило готовиться к поражению, однако пока что на горизонте не было никого, только летящие навстречу птицы.       В самом начале, Эрвин хотел поставить к их паре ещё кого-нибудь, хотя бы сто четвёртый отряд, но Аккерман быстро отмёл эту идею, аргументируя это тем, что за одним мальчишкой уследить явно легче, чем за целой группой, и Смиту пришлось отступить.       Изредка, где-то в стороне появлялись столбы красного дыма. Они быстро рассеивались другим сигналом, зелёным, а титаны под ними уничтожались. С обычными гигантами трудностей не возникало, умений солдат вполне хватало на их устранение, а вот с аномальными возникало больше мороки. Их поведение до сих пор оставалось неразгаданной загадкой, вот и сейчас никто не понимал, почему двенадцатиметровый девиант выбрал своей целью именно Леви и его спутника, а не тех, кто находился ближе к нему. Глядя на стремительно приближающегося врага, Аккерман всё больше хмурился, берясь за рукоятки привода. Эрен за его спиной тоже не бездействовал, просчитывал в уме план атаки.       К счастью, атаковать не пришлось, разведчики с правого фланга вовремя подоспели на выручку. Молодые парень и девушка с крыльями на плащах сначала подрезали пяточное сухожилие на обеих ногах титана, потом, пока тот падал на землю, замахнулись на его шею, вот только гигант оказался проворней и смог схватить одного из них своей огромной ладонью. Стиснув зубы, Леви отворачивается, отводит взгляд на линию горизонта. В любой другой ситуации он бы уже спешил на помощь сослуживцам, но сейчас никак не мог допустить того, что произошло со всеми его отрядами. Все они погибли из-за того, что их командира не оказалось рядом, и Аккерман больше не хотел повторять этот жестокий урок жизни. Он на секунду глянул влево — Йегер, как и ожидалось, смотрел на попытки остановить титана, тщетные попытки, так как аберрант умудрялся уходить от всех атак кружившего над ним солдата. В его памяти сейчас, верно, была самая первая вылазка, на которой он негодовал на то, что им приходится бросать на погибель своих товарищей. Многое изменилось с того дня, теперь он понимал, почему они так поступали, и поэтому слепо уставился в спину своего капитана, вернув рукоятки УПМ в пазы. Если Леви решил не останавливаться, то и он тоже. Больше он не позволит сердцу сомневаться и жалеть об этом выборе.       Отъехав на достаточное расстояние, Эрен всё же обернулся и заметил лежавшее на земле и уже начавшее испаряться огромное тело поверженного титана. Улыбка против воли расцвела на его ранее поникшем лице. — Они смогли, капитан! — радостно кричит мальчишка.       Леви, посмотрев назад через плечо, тоже с облегчением выдыхает. — Да… это хорошо. — Похоже, никто не пострадал, — глядит Йегер на ждущих лошадей разведчиков. — Надеюсь на это. Следи за дорогой, сопляк. — Есть, сэр! — скорее, насмешливо, чем по-серьёзному, отдаёт честь парень.       Следом за этой, хорошей, новостью, следует новость похуже — колесо у одной из телег сломалось, придётся останавливать все колонны. Бросить её не могли из-за важности припасов, поэтому все ждали, пока найдутся нужные для ремонта инструменты и люди. Часть разведчиков разбрелась по округе с сигнальными пистолетами, выступая в роли дозорных. Эрен тоже хотел вызваться, однако появившийся впереди Аккерман не дал ему пройти, а вместо этого всучил в руки стащенный с обоза хлеб, аргументируя это тем, что ему нужны силы. Йегер долго отказывался, говорил о ненужности этого, ведь совсем недавно был завтрак, но, видя всё больше сдвигающиеся к переносице брови, предпочёл забыть о своих возмущениях и молча начать есть, посматривая всё время на стоящего над ним мужчину, который следил буквально за каждым его действием. — Хотите? — смутившись, спросил подросток и протянул ему свою буханку. — Нет. — Тогда почему Вы… постоянно смотрите на меня? — Слежу, — округлив глаза, прошелестел Аккерман. — Я ведь волен убить тебя в любой момент, помнишь? Вот, ищу в тебе признаки враждебности, чёртов титан.       По пробежавшему блеску в серых глазах, Эрен понял, что так командир пытался разрядить начавшую сгущаться обстановку, потому, усмехнувшись, упал спиной на землю и расставил руки в стороны. — Я не буду сопротивляться, капитан, — зачарованно признался парень. — Если и умирать, то только от Вашей руки. — Идиот что-ли? — сразу вышел из роли Леви и сел рядом с ним. — Не говори ерунды.       Несмотря на снующих вокруг гигантов, на бродящих поблизости солдат, ему вдруг захотелось наплевать на всё это, лечь в траву подле этого мальчишки и остаться с ним здесь до самой ночи. Это место казалось ему чуть ли не самым умиротворённым на свете. Он даже прикрыл веки, не заботясь особо о таящейся на каждом метре опасности, знал, что его спутник рядом и не позволит никому причинить ему вреда. — Это Вам, — слышит мужчина голос Йегера, вздрагивает от неожиданности и видит, как тот, приподнявшись на локте, протягивает ему маленькую, немного потрёпанную гортензию. — Какая щедрость, сопляк, — удивлённо хмыкнул Леви, глядя не на цветок, но на ослепительную улыбку подопечного. — И какой же повод? — Растение оказывается в его руках. — Я отпускаю Вас.       Эрен, всё больше переставая улыбаться, поджимает к груди колено. Лишившись умения говорить, Аккерман скользит взглядом по его сгорбленной фигуре и молчит. — Всё это время я был слеп и глуп. Я надеялся на то, на что не имел права надеяться, совсем забыв о Ваших собственных чувствах. Вы выбрали командующего, а я, дурак, сразу этого и не понял, требовал чего-то от Вас, думал, тот поцелуй не был случайностью. Теперь я осознаю — Вы просто слишком добры, чтобы обидеть меня и отказать. Извините, капитан, Вам больше не придётся этого делать. Обещаю, я не буду мешать Вам с ним. Но я всегда буду рядом на случай, если Вам понадобится помощь. Я не дам никому Вас обидеть, даже ему.       Мужчина никогда не показывал свои эмоции внешне, считал, это делает его уязвимым, ведь другие начнут пользоваться этим, но сейчас, слушая совершенно искренние слова этого парня и глядя в его потускневшие глаза, его брови невольно ползли вверх, а рот приоткрывался в растерянности и сожалении. Его лицо приобрело доселе непоказанное никому выражение. Йегер, наверное, даже удивился бы этому, если бы смотрел на него. Вместо этого он отчаянно цеплялся за каждого пробегающего по земле муравья, лишь бы не раскрыть себя, не показаться командиру слабым. — Эрен… — вырывается у него неуверенное, и Аккерман замолкает, размышляя, как бы вслух выразить заполнившие его голову мысли.       Он больше не хочет притворяться, будто то, что давно происходит у них со Смитом, — обоюдно. Не хочет отвечать на его поцелуи, не хочет возвращаться в их холодную постель, он понимает, что и видеть Эрвина после произошедшего сегодня ночью был не готов. Этот мальчишка довёл до него простую, по-детски простую, истину: никто не должен делать того, чего он не хочет. Вероятно, всё это время он был не таким свободным, каким хотел казаться. Он был просто средством, оружием, не имеющим своей воли и выбора. Только сейчас, спустя тринадцать лет службы, он наконец осознал это.       Осторожно, будто бы касаясь хрупкой вазы, Леви дотрагивается до подбородка Йегера, мягким движением заставляет его обратить на себя внимание. Тот словно боится повернуться, опасается просто разрыдаться перед ним. Хоть снаружи он был полон решимости и твёрдости, внутри всё трепетало, и парень не знал, как избавиться от этого ноющего, противного чувства, разрывающего его сердце. — Эрен, я… — набирается решимости Аккерман, как вдруг слышит приближающиеся позади них шаги и выстрел сигнального пистолета. — Леви.       В небо взмывает столб зелёного дыма. Он сродни приговору — повозку починили, нужно отправляться дальше.       Капитан медленно, явно нехотя, поднимается на ноги, отводит потухшие глаза от чужих, зелёных, и сталкивается лицом к лицу с подошедшим Эрвином. Командующий несколько секунд медлит, смотрит то на одного, то на второго подчинённого. Йегер, стискивая до скрипа зубы, заставляет себя не превращать улыбку в оскал. — Стена уже близко, тебе пора уходить, — ровным тоном оповестил командующий и передал Леви бумажный свёрток. — На этой карте крестом отмечена деревня. Точка — то место, где мы сейчас. В общем, не потеряешься. Подходящее тело уже нашли, об остальном позабочусь я. — Ясно, — кивает Аккерман. — Не сказать, что я поддерживаю эту идею, но… Поставь самых сильных ребят к Эрену, он ведь один остался. — Об этом не переживай.       Эрвину не достаёт слов, потому, простояв несколько долгих секунд напротив мужчины, он почти незаметно дёргает рукой, и по этому движению было понятно, что так он хотел притянуть его к себе, обнять в последний раз, однако, видя гортензию между указательным и большим пальцами Леви, он только дёрнул уголками губ, прощаясь, и ушёл к своей лошади. Это практически маленькая победа для Аккермана. Впервые он не стал потакать его желаниям, а остался с собственными, впервые его не тошнило от своей беспомощности и жалости к себе. — Будьте осторожны, капитан, — шепчет Эрен, оказавшись у правого плеча попечителя. — Это я тебе должен говорить, — хмыкнул тот и, глядя на смущённо прятавшего за спиной руки подростка, сдаётся, расставляя в стороны собственные. — Иди сюда, паршивец.       Йегер стоит на месте, не веря своим ушам, а потом Леви пришлось сделать несколько шагов назад, чтобы не упасть оттого, насколько резко он приблизился и сжал его в объятиях. Прижимая к себе капитана, парень чувствует, как на его макушку опускается ладонь, взъерошивает немного отросшие волосы и спускается к шее, — всё же рост у них был слишком разным, Эрену даже приходится немного сгибать ноги в коленях, чтобы компенсировать это. Но ему, наоборот, нравится это ощущение уязвимости того непобедимого воина, который сейчас, за его спиной, выглядел таким беззащитным, что его совсем не хотелось оставлять одного. Почти невесомо, помня о своём обещании, мальчишка кладёт одну руку на лопатки командира, второй притягивает его к себе за поясницу. Хоть ему и хотелось большего, хотелось повторить тот поцелуй, сделать нечто больше поцелуя, но он только глубже вдохнул запах любимого мужчины, силясь запомнить его перед долгой разлукой, и неспешно, через силу, отстранился. — Знаешь, а объятия, наверное, приятные, — задумавшись, проговорил Аккерман. — Точнее, дискомфорта я от них не испытываю. Странно… Когда это делала четырёхглазая, всё, что я чувствовал, был треск собственных костей.       Эрен усмехнулся, представив, как после важного совещания, за закрытыми дверьми, Ханджи стискивает капитана в объятиях, а тот, браня её последними словами, пытается разжать её железную хватку. — У Вас просто был плохой опыт, сэр. — Лучше и не скажешь. — Мужчина нахмурился, увидев проезжающих мимо солдат. — Мне пора, Эрен. Береги себя. Если что-то случится — стреляй чёрным сигналом, я буду рядом. — Спасибо Вам, капитан.       Сколько бы Йегер не смотрел на него, потребность видеть, слышать и чувствовать командира никуда не пропадала. Он убеждал себя, что это не навсегда, что когда-нибудь, может, через месяц, они снова встретятся, однако чужое плохое предчувствие, похоже, передалось и ему. — И это мне не нужно, паршивец. — Прижав к груди подопечного подаренную им же гортензию, Леви продевает ногу в стремя, садится в седло и, накинув на голову капюшон, ударяет пятками сапог по бокам Норда, отправляя его в галоп.       Долго думать над значением этого действия Эрену не приходится — к нему быстро приближается Майк со своим отрядом, так что парень засовывает цветок в карман куртки, забирается на спину Ориона и провожает взглядом удаляющегося Аккермана, пока тот полностью не исчез за линией горизонта.       Его окружала пятёрка самых умелых бойцов разведкорпуса, опасности не было видно, но отчего-то парень нервничал. То дёрнется из-за пролетевшей рядом птицы, то примет скачущих сзади разведчиков за титана, то не услышит, как его зовёт Нанаба из-за сильной, излишней сосредоточенности. Только спустя несколько десятков минут, Йегер понимает, что всё это из-за отсутствия рядом Леви. Рядом с ним, он чувствовал себя защищённее, чем за всеми тремя стенами разом, мог позволить себе просто наблюдать за пролетающими пейзажами, не хватаясь из-за мелочи за клинки. Сейчас же он едва ли мог расслабиться хотя бы на минуту. Радовало только то, что сам Аккерман теперь в безопасности и далеко отсюда.              Живот скрутило от волнения, когда впереди выросла стена Мария. Заметив родной округ и продырявленные насквозь ворота, Эрен не знал, что сейчас чувствует: детскую радость или страх от неизвестного. Вокруг никого не было, словно бы враги решили сжалиться над ними и оставить их сегодня в покое. До Шиганшины оставалось не более километра, и с каждым пройденным метром, парень считал удары своего сердца, всё больше учащающегося.       Если Йегер видел только крыши домов, стоящих у города, то Эрвин, находящийся в самом начале построения, ещё издалека заприметил странные небольшие предметы на вершине стены, которые будто бы двигались, дёргались, потому немного снизил скорость и насторожился. Пытаясь их разглядеть, он не сразу обратил внимание на появившееся на их пути тёмное пятно — через пролом вышагивала высокая вороная лошадь с длинной, немного седоватой гривой, волнистым хвостом и всадником на спине. Человек был одет в чёрный плащ ниже колена, на его голове покоилась шляпа с белой полосой, на ногах надеты сапоги с острыми шпорами. Его руки расслабленно держали поводья, седло было лишено какого-либо оружия. Он выглядел бы случайным путником, если бы не опоясывающие ноги ремни УПМ.       Смит сразу узнал его. Не мог не узнать того, кто был виновен в смерти почти двадцати разведчиков. Он не был удивлён тому, что Кенни окажется здесь, он был удивлён отсутствием его людей, хотя они точно должны быть где-нибудь неподалёку, иначе их командир не стал бы настолько уверенно идти в лобовую атаку на целый разведкорпус. В любом случае их нужно было подпустить к себе поближе, чтобы воспользоваться своим преимуществом, — численностью. По этой причине, Эрвин согласился сыграть по правилам неприятелей.       Вражеский конь, расширив ноздри, перешёл на трусцу. Приподняв за поля шляпу, Аккерман равнодушно оглядел наблюдающих за ним солдат. Животное резко остановилось, непокорно двинуло мордой, натягивая узду и сжимая зубами трензель, ударило копытом об землю. Серая лошадь Эрвина сделала шаг назад, едва чужая оказалась в трёх метрах от неё. —Так-так-так, командующий… — нараспев начал Кенни, спускаясь на землю и невзначай поправляя спрятанные рукояти привода. — Доблестная военная полиция приказывает Вам остановиться. Дальше проезд платный. Цена — один угрюмый коротышка. Не такая уж, в обоих смыслах, большая, правда?       В глазах Смита не проскользнуло ни единого лишнего блика, когда он выдал сухое "он мёртв". Аккерман на это вскинул брови.              — Да ну, серьёзно? Какое совпадение, что он решил отдать концы именно сегодня. Может, хотя бы его труп покажете, а?              На бездыханное тело в подъехавшей повозке капитан Ликвидаторов смотрел с нечитаемыми эмоциями. У трупа не было половины головы, из-под крови виднелась только её нижняя часть, на шее закреплён побагровевший платок, а на руке влажно блестел знакомый порез. Повезло даже с ростом, некогда живой парень был на удивление низким, конечно, не настолько, как Леви, но вполне близок к этому. На лице Кенни лишь на секунду промелькнуло нечто похожее на еле заметный шок, потом же оно исказилось в явном недоверии. Рука потянулась к мертвецу, тонкие, испещрённые в мозолях пальцы отодвинули край жабо, и Аккерман неприязненно оскалился, схватившись за сигнальный пистолет.       — Поговорим по-другому, — нажимая на спусковой крючок, проговорил он. — Врать дяде-полицейскому нехорошо.       Что происходило дальше, Эрен помнил отрывками.       Сначала глаза ослепило яркими вспышками, потом ушей достиг оглушительной громкости взрыв, и не один — казалось, их сотни. Повсюду началась суета, паника, многие кричали, некоторые бежали прочь отсюда. Йегер, слушая, как Майк просит его не делать глупостей, наклонился к шее лошади и стал стремительно отдаляться от своего отряда туда, где сейчас туманом расстилался над землёй дым. Он поднёс ко рту руку, готовый вцепиться в неё в любой момент. Захариус с подчинёнными сразу бросился вдогонку, однако путь им преградили появившиеся из ниоткуда люди Кенни, которые, достав оружие, взяли их на мушку. Их было гораздо больше, чем предполагалось: несколько десятков всадников с чёрными плащами на плечах группами окружали разведчиков и, наставляя на них пушки, расстреливали на месте. К сожалению, ослеплённый желанием спасти своих товарищей мальчишка не видел этого, потому только сильнее подгонял коня, бежавшего на предельной для животного скорости. Ликвидаторы почему-то старательно его игнорировали.       Эрен резко тянет повод на себя. Орион с громким ржанием встаёт на дыбы, разрезает почву острыми копытами, его хозяин с трудом удерживается в седле. Силуэт лошади теряется на фоне целой толпы титанов, выглядит совсем незначительным. Огромные человекообразные существа падали прямо со стены, вставали на ноги и бежали вперёд, к скоплению разведчиков, клацая челюстями и чудом обходя расположенные там дома. У Йегера не было времени думать над тем, как врагам удалось затащить бессчётное количество гигантов на вершину Марии, злость за происходящие вокруг смерти поглотила его быстрее. С рычанием разъярённого зверя, парень на ходу спрыгивает на землю, смыкает зубы на ладони.       Правую часть его живота обдаёт жаром, немногим позже — невыносимой болью, такой, какую он ещё не знал. Эрен ошалело опустил взгляд, столкнувшись с большой сквозной дырой там, где должна находиться печень. Потоки брызнувшей во все стороны крови тут же окрасили белые брюки в тёмно-бордовый, почти чёрный. Плащ мгновенно превратился в безобразные болтающиеся лоскуты ткани, подобранные и унесённые ветром куда-то в сторону.       Наступило странное затишье. Йегер даже, стоя на одном колене, думает, что он умер, настолько тихо было вокруг. Он не успел испугаться вида ужасного ранения, его края уже заволокло сизым паром, начавшим исцелять обезображенную кожу и восстанавливать задетые органы. До треска сжав челюсти, подросток смог подняться, закрыв рукой рану, опасаясь, что через неё вывалится пробитый кишечник, и оглядеться. Повсюду лежали разорванные в клочья тела людей и лошадей, а рядом с ними безучастно валялись окровавленные булыжники. Не трудно было догадаться, что именно из-за них погибли все эти разведчики, а его самого серьёзно ранили.       "Кто-то бросается камнями?" — в ужасе подумал Эрен и, услышав тихое измученное фырканье, оборачивается.              К нему подходит, держа навесу одну переднюю ногу, изувеченная гнедая лошадь. Её морда, залитая кровью, больше напоминала кровавое месиво, так что Йегер сначала даже не узнал в ней Ориона. С глухим стоном, он делает первый кривой шаг к пострадавшему животному, берётся за порванную уздечку и, уперевшись всем весом, пытается увести его к самому ближайшему дереву. Конь, лишившись глаза, оттого не понимая, кто перед ним, первое время упрямится, боится следовать за человеком, однако потом узнаёт его запах и послушно ступает следом. Дойдя до относительно безопасного места, парень вынуждает его лечь, а сам, прижавшись спиной к стволу, в бессилии зажмуривается до боли в глазах.       Вновь послышались грохот и отчаянные крики. Дерево, зашелестев листвой, опасно пошатнулось. Запахло железом. Эрен с опустошением следит за тем, как к подошве его сапога подкатился треснувший посередине камень, наверняка успевший забрать чью-то жизнь. Осторожно выглянув из своего укрытия, подросток понимает, что союзников становится всё меньше и меньше. Они исчезают с каждой новой атакой, словно фигуры с шахматной доски. Йегер сердится на себя, на то, что дал себя ранить. С такой раной, на силу титана рассчитывать не приходилось, но, даже превратись он, справиться с таким количеством врагов не представлялось возможным. Его раздирает, пожирает беспомощность. То, что он не может ничем помочь, заставляет почти взвыть волком.       Из сумки на седле лошади выкатывается шашка чёрного дыма. Разведчик слепо уставился на неё, машинально нащупав висящий на поясе сигнальный пистолет.       Леви был единственным, кто способен противостоять этому аду. Возможно, вместе они бы смогли победить Кенни, но даже сильнейший воин человечества не смог бы справиться с летящими на огромной скорости булыжникам — Эрен так и не понял, откуда они берутся. Казалось, их прокляли, что это каменный дождь падал на землю, хотел покарать их, грешников, за что-то.       Мальчишка, упав рядом с конём на колени, выбросил шашку. Он был смертельным эгоистом, Йегер признавался и каялся в этом, но звать Аккермана на погибель взамен на своё выживание и возможную победу был не готов. Уж лучше его убьют прямо здесь. Гладя, будто бы извиняясь, тяжело дышащего коня по спине, Эрен медленно сдавался. Надежда всё больше покидала его. Он даже уже не чувствовал рану на животе, ему было всё равно на то, что с ним станет.       Слева что-то зашевелилось. Парень вяло поворачивается и с комом у горла видит серую лошадь, которая пыталась встать, не обращая внимания на то, что вместо передних ног у неё торчали наполовину обломанные желтоватые кости с редкими кусками плоти и кожи на них. Лишь присмотревшись, он замечает придавленное её тушей человеческое тело, потому, оперевшись о дерево локтём, Эрен встаёт и подходит ближе. По пути он спотыкается о чью-то оторванную ногу. — Командующий Эрвин?.. — страшная догадка посещает разум, стоило Йегеру узнать в лежащем рядом предмете зеленоватое боло.              Зияющая рана на затылке, практически обнажившая кости черепа, начала отсчёт до ещё одной смерти. Самой важной смерти в истории разведкорпуса.       Изо всех оставшихся сил потянув мужчину на себя, Эрен смог вызволить его из ловушки. Слабое, еле слышимое дыхание давало понять, что его обладатель ещё жив: с огромной кровопотерей, с, должно быть, переломанными конечностями, с проломанной головой, но жив.       Конь снова громко заржал, отчаянно двигая остатками своих ног. Йегер дёргано достал из повреждённого кейса лезвие, подсоединил его к рукоятке привода, приставил остриё к шее животного, и зажмурился, вонзая его в часто бьющуюся вену. Ржание заглушилось воплями людей. Свалившись на землю подле недвижимого командующего, парень отдалённо, неосознанно, подумал о том, что поступить с Эрвином так же, как и с его лошадью, было бы гуманно. Однако руки его противоречиво роняют измазанный кровью клинок — Эрен, всхлипнув, хватает Смита за воротник куртки, трясёт его, надеясь тем самым привести в сознание. Мужчина, едва шевеля обветренными, серыми губами, видимо, пытался что-то сказать, только вот склонившийся над ним подросток совсем этого не замечал. — Так, значит, да?! — срываясь на хрип, кричит Йегер ему в лицо. — Вы так просто оставите капитана Леви одного?              По щекам потекли горячие слёзы, смешиваясь с грязью и пылью. Они мешали увидеть перед собой хоть что-нибудь, кроме расплывшихся образов. Острая боль поразила тело, прошлась молнией по животу, заставив Эрена открыть рот в немом крике и согнуться почти пополам, лбом касаясь чужой груди. Схватив ледяного воздуха, он тут же заходится в кашле, выплёвывая и сгустки крови. Он едва не захлёбывается ей, давится, но упрямо не сдаётся, не позволяет себе провалиться в беспамятство. — Вы ведь дороги ему… — сипит мальчишка и вдруг, растянув дрожащую улыбку на лице, смотрит прямо на мужчину. — Вы один что-то значите для него! Ни я, ни кто-либо другой, только Вы!       Земля снова дрожит. Всё растворяется в агонии. Йегер оторопело закрывает собой командира, нависнув над ним сверху. Лицо рассекает осколок летящего камня, над бровью, чудом не задев глаз, расцветает глубокий порез. Организм ищет энергию из последних резервов, чтобы начать исцелять его. Вроде бы, куртку порвало и на плечах, на спине, даже чувствуется тупая, ноющая боль, но это слишком неважно. Пальцы быстро нащупывают вену на шее. Пульс есть, но очень слабый, потухающий. Осознание неизбежного доходит до парня постепенно. Отрицая, Эрен сжимает кулаки и упрямо зажимает рану командующего, по крупицам забирающую его жизнь. — Будьте Вы прокляты, Эрвин Смит, но, прошу, живите!       Голос мальчишки потухает в новых взрывах и ударах камней об землю. ***       Вороная лошадь, подгоняемая всадником, боязливо поджала уши, когда впереди зажглось нечто яркое. Норд до сих пор не переносил громких звуков, но ослушаться своего хозяина не смел, потому нёс его в самое пекло, разразившееся впереди. Леви скинул с головы капюшон и попытался разглядеть происходящее на стене, только расстояние не позволило ему увидеть ничего конкретного, только смутную мазню из дыма и странных взрывов. Пытаясь успокоить коня, он похлопал ладонью по его шее, ободряюще что-то прошептал, посмотрел по сторонам. Перед глазами возник план построения: в нескольких десятках метрах впереди должны находиться Жан и Армин, замыкающие левый фланг; правее них были Саша с Микасой и Конни, охраняющие центральные обозы; сзади располагалась Имир с Хисторией. И Эрен. Его Эрен был дальше их всех, с отрядом Майка. В безопасности, убеждал себя Аккерман, так что, прежде чем направиться к нему, мужчина решил убедиться в сохранности его друзей.       Он не смог бросить их и спрятаться в том захолустье, а смог бы — не простил бы себя за это. За то, что он, как жалкий трус, переживающий лишь за свою никчёмную жизнь, уполз подальше от всех проблем и от главного врага разведки. Его главного врага, некогда спасителя и учителя, а теперь самого опасного и безжалостного соперника, практически палача. В любом случае только он был способен справиться с ним, а значит и бежать не имело смысла.       Стало слишком громко. Сперва Аккерман видит бегущих лошадей с пустующими сёдлами, потом натыкается, в последний момент успев дёрнуть поводьями в сторону, на лежащий внизу труп человека в плаще с крыльями. Опасения когтистой лапой сдавливают его пропустившее удар сердце. Он снова и снова просит Норда ускориться, умоляет его дать ему успеть спасти мальчишку и внезапно, боковым зрением, замечает справа какое-то движение и потом, резко, второе. — Армин! — слышит голос Жана, скачущего со взволнованным видом к товарищу.       И только после этого капитан цепляется взглядом за третью лошадь с незнакомцем на спине, которая быстро приближалась к замеревшему в растерянности Арлерту. Аккерман ударяет по бокам собственную, поняв, — у незнакомца в руке пушка, направленная в голову его подчинённого, такая же, как и у людей Кенни. У Кирштейна вышло быстрее добраться до товарища, но он медлит в нерешительности, явно не в силах убедить себя убить человека. И трудно его винить в этом, ведь наверняка ранее ему не приходилось лишать жизни никого, кроме титанов.       Зато в действиях Леви нет и доли сомнений, его движения точны и быстры. Достав клинок, он наперерез несётся к неприятелю, глянув мельком на только сейчас осознавшего опасность Армина. Тот старается уйти от нападения, избежать его, тоже неготовый убивать, но враг и не думает отступать, жалеть совсем юного разведчика. Арлерт прощается с жизнью, слыша, как палец Ликвидатора нажимает на крючок.       Рука, буквально секунду назад держащая рукоять, повисает на мгновение в воздухе, оторванная от тела. Молодой парень, запоздало вскрикнув, хватается уцелевшей конечностью за её начавший извергаться кровью обрубок и в панике озирается назад, где чёрным пятном к нему приближалась смерть в виде тёмной лошади и её всадника, одним взмахом отрубившего ему голову. И Жан, и Армин с трудом сдерживают крик ужаса, глядя на остановившего рядом командира. — Целы? — на выдохе спрашивает Леви, пряча лезвие обратно. — Да, капитан, мы… — слова тяжёло даются Арлерту. — Спасибо Вам. Мы… не ожидали. — Извините, — опускает голову Жан. — Я… — Больше никаких сомнений, — строго наказывает мужчина. — Или вы — или вас, поняли?       Подростки неуверенно переглядываются между собой, но всё же кивают. Аккерман понимает, что этого мало, он не знает, чем закончится следующая встреча этих двоих с врагом, но ему ничего не остаётся, кроме как направить Норда дальше, навстречу прогремевшим вскоре взрывам. Где-то там, вдали, его мальчишка. Осознание этого и придаёт ему сил, и заставляет руки мелко трястись. Его не покидает мысль о том, что он может не успеть оказаться рядом, как с Жаном и Армином, что Эрену он нужен прямо сейчас, что, может, его уже забрали и он ничем не сможет помочь.       Совсем рядом доносится знакомое звяканье зубов. Этот звук вырывает мужчину из невесёлых рассуждений. Леви неверяще сверлит глазами небольшого шестиметрового титана, тянувшего руки к деревянным ставням одноэтажного домика, стоящего впереди. Подъехав чуть ближе, командир понимает причину его поведения — за окнами, прижавшись к стене, стоял напуганный разведчик, вытянувший перед собой лезвие, будто бы оно могло ему помочь в такой ситуации. Цокнув языком, Аккерман встал ногами на седло, согнув их в коленях для равновесия, и, сжав ладонями рукоятки УПМ, выпустил оба крюка в область шеи гиганта. Благодаря выпущенному из баллонов газу разделяющее его и титана расстояние удалось преодолеть за доли секунд, и сейчас, выставив для удара руку с зажатым в ней клинком, мужчина думал о том, что он ненавидит трусость. Разведкорпус был пристанищем для кого угодно: для самоубийц, безумцев и бедняков, но никак не для тех, кто при опасности будет запираться в таком хлипком строении в надежде избежать зубов и зловонной пасти. Перерезая шею титану, Аккерман признавал то, что трусом можно было назвать и его. Он боялся, правда боялся увидеть два лежащих на земле бездыханных тела. Одно, принадлежавшее его несменному, вот уже на протяжении больше десяти лет, спутнику жизни, отравлявшего его всё это время, а другое — новоявленной надежде человечества, зеленоглазому мальчишке, который излечил его от этого яда. Без первого Леви не видел возможности для выживания всех людей за стенами, без второго он не был уверен, что выживет сам.       Запрыгнув в седло, Аккерман бросился туда, где разворачивалась неравная битва между людьми и титанами. На одного человека приходилось около четырёх гигантов, и если сначала эта разница не особо выделялась, то уже через несколько минут, когда появились первые жертвы и раненые, стало понятно, кому сегодня будет принадлежать победа. Да и титаны двигались по-странному: обычно глуповатые, сейчас они даже додумались объединяться в небольшие группы, чтобы зажимать своих жертв сразу с нескольких сторон. Мужчина впервые видел такое поведение, потому не сразу начал атаковать, а стал наблюдать за тем, как сражаются остальные разведчики. Едва одного из них схватили в широкую пятерню, Леви подал газ через клапаны, зацепился тросом за шею, но порез оставил не на затылке, опасаясь того, что может не успеть помочь неудачливому сослуживцу, а на запястье, обрубив его полностью. И только потом, поменяв в полёте направление, нанёс смертельный удар. Аккерман слышал слова благодарности выкарабкавшегося из ловушки солдата, удаляясь к следующей цели. Ей на этот раз стал высокий, выше всех остальных, что он успел повстречать, титан, на вид метров семнадцать. Из-за своей громоздкости, тот не заметил его сзади, поэтому проблем, чтобы подкрасться сзади и оборвать его жизнь коротким взмахом клинка, не возникло, — над землёй поднялась пыль от его упавшего несуразного тела.              Их становилось всё больше. Сколько бы мужчина не избавлялся от них, сколько бы лезвий не истратил на их убийства, настойчиво ощущалось то, что врагов становилось только больше. Леви не жалел ни себя, ни оборудование. Заканчивался газ, тупились клинки, появившееся мозоли на ладонях растирались до крови, а по ощущениям, до самой кости. Он не давал себе ни секунды отдыха, он сбился со счёту, скольких уже одолел, думал, это никогда не закончится, что это будет продолжаться до самой его смерти. Только капитан выдохнет от облегчения, не заприметив более поблизости гигантов, как какой-нибудь уродец тут же предстанет перед ним со своей страшной гримасой на безобразном лице. Десятки их погибло от его мечей или сотни, Аккерман уже не знал, просто видел гиганта и, щёлкнув датчиками на приводе, отдавался буйному ветру, позволяя ему нести себя вперёд. Попутно, он высматривал скачущих под ним разведчиков, надеясь найти знакомые зелёные глаза.       В кейсе осталось одно, последнее, лезвие, когда Леви опустился на крышу самого дальнего от стены дома и стал следить за, походу, единственным оставшимся титаном, бродящим в нескольких сотнях метрах впереди от него. Командир метался, не зная, стоит ли тратить последний клинок на его уничтожение или поверить в то, что с ним сможет справиться кто-то другой.       Он не успел прийти к ответу на эту дилемму, грохот, оглушивший его, оказался быстрее. Черепица жалобно заскрипела, земля задрожала, заставив трястись и домишко, на котором он остановился. В уши бьют крики людей, со всех сторон слышатся свист, звуки удара, треск. Аккерман в ступоре смотрит за тем, как гигант, недавно замеченный им, валится на бок без признаков жизни с множественными дырами по всему телу, задевшими и уязвимое место на шее. Его руку и кусок бедра будто кто-то оторвал, вместо них виднеются рваные куски плоти.       Оборачиваясь, Леви замечает его — нескладное, покрытое бурой шерстью, высоченное существо подкралось сзади, затаившись в невысоком лесу вблизи, оттого и не примеченное раньше. Оно имело облик зверя: на длинных, несоразмерных передних лапах находились острые когти; в пасти воткнуты почти треугольные клыки; продолговатые, заострённые к концам уши, как у лошади. Передвигалось это чудовище нелепо, медленно и топорно, волоча тонкие конечности вслед за собой. Капитан с затаённым внутри ужасом смотрел на то, как оно сжимает в ладонях булыжник, принесённый уже другим титаном, гораздо меньшего размера, перемалывает его до состояния мелких — для себя, но не для людей — камней и бросает их прямо в разведчиков наподобие картечи. При удачном попадании, смерть наступала моментально, убитые даже не могли сообразить, что с ними произошло, но если осколок нанёс только ранение, то до неё могли пройти долгие минуты мучений. — Нет! — с неприкрытым отчаянием и злостью кричит Аккерман, едва звероподобный гигант стал заводить руку за спину для очередного броска, пытаясь то ли отвлечь его на себя, то ли предупредить сослуживцев.       Леви делает первый шаг, выпускает крюки в ствол близстоящего дерева и выбрасывает безнадёжно затупившиеся лезвия.       Второй он сделать не успевает.              В области колена пробегает неприятный холод. Крыша будто пропадает из-под ног, тросы, промазав мимо цели, падают на землю, а за ними и Аккерман — с высоты двухэтажного здания, прямо на живот. Рёбра предостерегающе скрипнули, напоминая о былых травмах.       Уткнувшись лбом в залитую влажным и красным траву, мужчина с подходящей к горлу паникой осознаёт, что совсем не чувствует своей ноги. Правой, как и говорил Эрен. Он не сразу осмеливается проверить свою догадку, своё страшное предположение, сначала просто так и лежит, чувствуя, как брюки постепенно становятся мокрыми. Где-то над ним снова проносится свист, рядом падает множество осколков, разлетаются щепки от дома. Веки плавно тяжелеют, разум затуманивается, Аккерман изо всех сил старается не давать сознанию уползать от него. Тело отчего-то ослабло и не хотело его слушаться. — Не смейте умирать!              Леви распахнул глаза, мгновенно узнав сорванный до хрипа голос. Он доносился издалека, еле слышимо, но он не мог не понять, кому он принадлежал.       Это были отчаянные, горестные крики его мальчишки. Только вот, были ли они действительно настоящими или он провалился в беспамятство и теперь слышит их где-то во снах, мужчина не знал и, не зная, хватается за последнее лезвие, как хватался бы за собственную жизнь. Мельком бросив взгляд вниз, он с облегчением подмечает, что нога у него всё же была, кусок камня оставил свой след чуть выше коленного сустава, что, вероятно, и спасло его конечность. Аккерман, опираясь на клинок, с трудом смог встать. Боли пока ещё из-за шока не было, поэтому ему удалось, шатаясь, как пьяный, повернуться на звук и, хромая, направиться к его источнику. Он не опускал глаза ниже линии горизонта — не хотел видеть последствия сегодняшней бойни. На тихом поле, что вблизи, что вдали, на него смотрели пустыми глазницами растерзанные разведчики, совсем недавно ещё живые. Мужчине казалось, будто прямо сейчас и он, рухнув без сил, станет одним из них, таким же холодным мертвецом, без целей и страданий, но он упрямо заставлял себя идти дальше, пробираться через трупы своих товарищей к маячащей впереди фигуре, возможно, не существующей вовсе, а только видящейся ему. — …не умирайте, прошу! — снова слышатся мольбы, переходящие в рыдания. — Живите!..       Аккерман с на мгновение завладевшим им облегчением сталкивается с развернувшимся прямо перед ним действом: на земле, спиной к нему, действительно сидел Эрен. Его плечи дрожали, ни куртки, ни плаща не было, а на коленях у него кто-то лежал, неподвижный. Сначала, из-за пряди светлых волос, Леви думает, что это Армину не удалось избежать встречи с врагом, оттого смерть всё же настигла его, но потом он видит безжизненное тело серой лошади, и осознание молнией поражает его. Капитан оступается, едва не падает, лёгкие без предупреждения лишаются кислорода, ему кажется, он задыхается, только вот отчего-то на душе его не было ни горести, ни удивления, ни страха — ничего. Он знал, что так произойдёт, знал, что эта экспедиция станет последней для тринадцатого командующего разведкорпуса, поэтому, наверное, сейчас и не было никаких чувств, он был давно готов к этому, с самого открытия ворот часами ранее. Нет, ещё раньше, когда только объявили о планировке начала операции.       Смит уже не дышал, это было видно по его застывшему выражению лица и смотрящим в никуда глазам, однако Йегер не прекращал попыток вернуть его с того света.       "Из ада," — думает Аккерман.       Парень всё время что-то говорил Смиту, повторял одни и те же слова по сотне раз, порвал даже свою одежду для того, чтобы сделать подобие бинтов и обмотать им чужие раны. Не хотел принимать то, что всё это уже бесполезно. — Эрен, нужно идти, — тихо, но чётко зовёт его Леви.       Резко замолчавший мальчишка тут же обернулся, держа во взгляде столько сожаления, что можно было подумать, будто бы это он собственноручно убил Эрвина. — Капитан… — не веря, выдохнул с облегчением подросток, но тут же уголки его губ стремятся вниз. — Простите, капитан, я не смог его спасти! — рвётся у него искреннее из груди. — Я пытался, правда, пытался, но раны слишком серьёзные, я ничего не смог сделать!.. Прошу Вас, простите меня… — Всё в порядке, вставай, — ровно велит Аккерман.       "Почему он не превратился?" — задумывается командир и почти сразу находит причину — у живота мальчишки клубился сероватый пар, закрывая собой ужасную рану, от которой нормальный человек давно бы уже умер. — Ваша нога, капитан… — побледнев, шепчет Йегер, и его собственное колено вдруг начинает ныть. — Я снова всех подвёл, — всхлипывает парень. — Не говори глупостей, паршивец, — устало вздыхает Леви, и Эрен, не выдержав, рывком поднимается, прижимает его к себе и опускает подрагивающую ладонь на его голову.       Мужчина совсем не сопротивляется, а, к удивлению мальчишки, держит его за край потрёпанной, изорванной рубашки. Словно среди выживших были лишь они, словно никто не пережил сегодняшний день, и они оба, будто проклятые, снова остались жить, даже не жить — медленно умирая, существовать. Йегер не знал о судьбе своих друзей и Ханнеса, не мог набраться смелости задуматься об этом. Сейчас рядом с ним был только этот человек, его кусочек счастья, угрюмый и подавленный капитан, которого он поклялся спасти, чем бы это для него ни обернулось, смертью ли или чем похуже.       Этого Эрен и опасался, когда отчаянно желал передать свою силу Аккерману. Он ведь, если выживет, без труда сможет исцелить все свои раны, а вот у командира останется увечье на всю оставшуюся жизнь, быть может, оно даже станет причиной его ухода из разведкорпуса. Йегер признавал, что даже надеялся на это. Надеялся, что Леви наконец отдохнёт и перестанет рисковать своей жизнью. Только вот, вряд ли это случится, уж слишком хорошо он знал попечителя.       Когда мужчина, выронив лезвие, схватился вместо него за спину Эрена, тот почувствовал, как трудно ему стало стоять. Должно быть, только он сейчас удерживал его от падения. Парень сильнее сжал его в объятиях, желая отгородить от всего мира, спрятать от творящегося вокруг ужаса, и исподлобья наблюдал за остановившимся вдали человеком в чёрном плаще. Кенни не стал сразу браться за пушки — стоял, ждал, пристально смотрел своими тёмно-серыми, прямо как у вражеского капитана, глазами, обрамлёнными старческими морщинами, на Йегера и будто бы медлил, не решался отдать приказ вставшим полукругом Ликвидаторам. Только Жнец дёрнул рукой, Эрен, подумав, что он намеревается сжать ладонь в кулак, толкнул Леви назад, за своё плечо, и достал два клинка. Усмехнувшись, Кенни нарочно медленно снимает шляпу, слыша позади себя шум серой двойки лошадей. — Надо же, коротышка восстал из мёртвых, — хоть говорит мужчина это с явной усмешкой, на лице его даже отдалённо нет улыбки. — И что мне с тобой делать, Леви… — добавляет еле слышимо, кивая вышедшему из кареты Роду.       Леви совсем не слушал. Всё его внимание было приковано лишь к парящим над полем падальщикам, ждущим своего скорого пиршества. Птицы, перекрикиваясь между собой, подлетали почти к самой земле, присматривались к лежащим там трупам, взмахивали крыльями и отдалялись, пролетали прямо над молча сидевшим впереди титаном, покрытым шерстью. Чудовище, погубившее стольких человек, было перед ним, всего в нескольких сотнях метрах, и Аккерман, подняв свой затупленный клинок, шатко шагнул в его сторону. — Этот ублюдок… — прошептал Леви, мимолётно глянув на тело Эрвина. — Убью…       Всего шаг, жалкий хромой шаг успел он сделать, прежде чем его останавливает Эрен, перехватив за пояс. — Вы не сможете ничего сделать, капитан! — пытается, взяв его лицо в ладони, убедить мальчишка, и это, как ни странно, работает.       Аккерман внимает его словам, бросает бесполезное оружие и поворачивается к Кенни, обменивающемуся рукопожатием с Рейссом. Давний учитель выглядит напряжённым, нервным, от Леви не скрывается, насколько часто он поправляет воротник плаща, и это заставляет его практически смеяться. — Благодарю, — размашисто, будто бы они сейчас находятся в тронном зале, говорит Род командиру Ликвидаторов, — за содействие в поимке этого преступника. Заслуженную награду можешь получить уже сегодня. Оговоренная сумма ведь, надеюсь, тебя устраивает, Кенни?       Воцарившееся молчание напрягает самоназванного короля. Старший Аккерман встречается взглядом с младшим, оба хмурятся, пытаются прочитать мысли друг друга. Эрен снова встаёт перед попечителем, закрывает его перекрещивающимися лезвиями и со злостью считает секунды до восстановления своей раны. Ему нужно совсем немного времени, всего пара минут, и он сможет стать титаном. — Мы договорились? — с напором повторяет Рейсс, когда тишина затянулась. — Ты предлагаешь за его жизнь миллион, — хмыкает Кенни, изогнув губы в неприязни. — Жалкий миллион.       Его собеседник невольно отступил назад, напуганный, но пытающийся не показывать этого. — Тебя же всё устраивало вчера, — дрогнувшим голосом настоял Род, но тут же прибегнул к другой тактике: — Хорошо, я пойду тебе навстречу. Называй свою цену.       Аккерман ждёт двенадцать секунд, прежде чем ответить. — Нет такой цены, жалкий ты бабник. — Неспешно надевает шляпу обратно и начинает расстёгивать плащ. — Тебе не понять, что жизнь детей бесценна. Свою-то дочь, вот-те невидаль, как заделал, так сразу и заслал, как какую-то дворнягу, в армию, где её великим чудом не сожрали в первый же день, лишь бы репутацию свою бесценную восстановить. Только вот, ты о ней не думал, пока развлекался с той шлюхой, которой я перерезал глотку. И её не жалко было, да? А кого ж тебе тогда жалко, чёртово ты ничтожество? Себя любимого? Ну конечно, ты готов пожертвовать Хисторией, своей единственной дочерью, лишь бы не превращать себя в монстра. Что ты за отец такой? Тебе и не нужно ни в кого превращаться, ты уже самое настоящее чудовище.       Глухо звякает спусковой крючок, стоило пальцу на него опуститься. Кенни направляет дуло пушки в голову короля, однако пока не стреляет. Сопровождающие Рейсса тут же хватаются за ружья и так же быстро замирают, остановленные Ликвидаторами по велению светловолосой девушки с тугим хвостом. — Да и к тому же, — подходит ближе Жнец, — вместо вашей "награды" меня бы дома ждала такая же карета, верно, Ваше Величество? Думал, я не пойму твоих паршивых замыслов? Ты и нанял меня только потому, что с одним Аккерманом может справиться только другой Аккерман. Поэтому нет, мы не договорились.       Картечь, выпущенная после громыхнувшего выстрела, разорвала кости черепа на мелкие куски. Кенни с презрением и отвращением отворачивается от изуродованного тела Рода, бесформенно упавшего на землю. Сразу после этого, его люди расправляются с оставшимися приспешниками короля, позабыв на время о заметно растерявшихся Леви и Эрене. Им понадобилось на это менее минуты, по прошествию которой на поле больше не было ни одного человека в форме военной полиции. Пользуясь образовавшейся заминкой, капитан разведкорпуса оглядывается, подзывает к себе лошадь, и скоро замечает скачущего к нему Норда, всё-таки живого и вернувшегося к хозяину. Пока враги были отвлечены, конь, пострадавший, но несильно, от осколков камней, останавливается перед Леви и тихо фыркает, когда тот на мгновение касается его лба своим. Кенни предостерегающе сжимает рукоятки пушек, и младший Аккерман, насмешливо подняв руки в мирном жесте, отходит от животного.       Сзади что-то движется. Эрен впервые натыкается на звероподобного титана, безмолвно наблюдавшего всё это время за происходящим на поле. Страх и непонимание борются в нём между собой. Несмотря на них, мальчишка не делает ни шагу от своего командира, а подходит только ближе.       Из шеи гиганта вырывается шипящий пар. Сквозь его потоки становится виден силуэт человека — мужчины с блондинистыми волосами, светлой бородой и круглыми очками. Он не двигается, внимательно всматривается в двух выживших разведчиков.        — Эй, Зик! — нетерпеливо кидает Кенни на ходу, приближаясь к своим жертвам и пряча оружие. — Сколько можно тянуть? Сюда сейчас вся полиция стянется.       Незнакомец мельком осматривает Леви, а потом глаза его скользят по стоящему рядом парню. В них появляется горящая заинтересованность. — Значит, ты действительно Эрен, — по-необычному мягко говорит обладатель силы титана, не разрывая зрительного контакта от подростка ни на секунду.       Йегер удивлённо переглядывается с капитаном, сбитый с толку поведением врага. Вокруг будто всё останавливается. Нет больше заполонивших окрестности Ликвидаторов, лежащих повсюду тел, ни Леви, ни Кенни. Он словно остаётся здесь наедине с этим человеком. — Надо же… — выдыхает Зик. — Отец действительно смог начать всё сначала. — Мужчина качает головой, наконец отрывая взгляд от Эрена и переводя его на капитана. — Слухи не врали о твоей силе, Леви Аккерман. Не думал, что кто-то будет способен расправиться со всеми моими титанами. Смотрю, большей опасностью были вовсе не они, — кивает на пострадавшую конечность. — Как же ты планируешь спасаться теперь?       Леви медленно отбирает у своего подопечного клинки, кладёт их на землю. Тот хоть и не понимает его действий, но не сопротивляется. — Очевидно, никак. Какие у меня могут быть шансы, а? — криво усмехается Аккерман. — Правильно мыслишь, коротышка, — довольно скалится Кенни, вытягивая из-за пояса наручники. — Помнишь, что такое "цугцванг"? Давненько мы с тобой не играли в шахматы по вечерам... Если помнишь, то сделай одолжение, вытяни перед собой руки. — Я помню, что такое "полупат".       Резко и без предупреждения, Леви хватает Йегера за ремни привода, тянет его к своему коню и из последних сил бросает в седло. Не успел Эрен вставить и слова, как мужчина ударяет Норда по крупу, заставляя его сорваться с места и побежать прочь отсюда. Мальчишка дёргает поводьями, пытается вернуться, но животное, привыкшее подчиняться только хозяину, не обращает на это никакого внимания, а, наоборот, только ускоряется.       "Беги, мальчик, — с невесёлой улыбкой провожает Аккерман отдаляющуюся лошадь. — Спаси его."       Поворачиваясь назад, Леви видит два выражения лица: рассерженное, Зика, и раздражённое, почти разочарованное, Кенни. Последний, сцепив от недовольства зубы, в несколько шагов подходит к нему, грубо берёт за запястье и поднимает оковы, готовые захлопнуться на чужих руках.       В преддверии выполнения обещания, в ладони тяжелеет рукоять старого ножа, дрожащие пальцы нащупывают на ней десятки выученных наизусть насечек. Леви поворачивает оружие, отталкивается здоровой ногой о рыхлую от копыт почву и коротко замахивается.       Лезвие легко, с тихим свистом, рассекает кожу. На землю падают стальные наручники. Командир Ликвидаторов, в неверии открыв рот, следит за пачкающими белоснежный воротник его рубашки каплями крови, просачивающимися через порез на его горле. — Идиот ты… коро…тышка, — хрипит, зажав рану, старший Аккерман, зная, что последует за этой выходкой.       Младший же с безмолвным смирением смотрит на то, как звероподобный титан начинает двигаться, берёт огромный булыжник, раздалбливает его на сотни осколков и отводит руку с ними за спину. Он принимал свою смерть со спокойствием. Сейчас его куда больше волновала судьба Эрена. Если с ним было уже всё ясно, то мальчишке ещё предстояло преодолеть немало трудностей. Для начала, просто покинуть район Шиганшины живым, потом найти друзей, вместе скрыться от всех врагов, набраться сил…       К спокойствию присоединилось удивление, когда Кенни вместо того, чтобы отойти к своим людям с линии обстрела и спастись, остался стоять с ним, добровольно подписав себе смертный приговор. Ожидаемо, Зика это не остановило, и очень скоро Леви слышит, как воздух расходится в стороны, уступая место летящим в него камням. Жнец пытается спрятать вражеского капитана за собой, хоть и понимая, что это не станет для него спасением, только вот осколки намного быстрее, они опережают его. — Леви!       Перед тем, как булыжник раскроит его череп, капитан осознал — это был не голос Кенни.