Маленькая смерть

Уэнсдей очень удивляется, когда во время обеденного перерыва к ней подходит девочка. Но ей некогда, ей надо найти Энид и узнать, правда ли то, о чём говорят люди вокруг. Девочка, подошедшая к Уэнсдей хихикает, как школьница, пока Уэнсд придумывает, что бы такое сказать или сделать, чтобы её заткнуть. И вдруг: — Если тебя никто не пригласил, и у тебя нет ни на кого планов, может, пойдём вместе на выпускной? Если честно, Уэнсдей удивляется, потому что она даже не знает имени этой девочки. Она хотя бы представилась? Возможно, её зовут Стэйси, она похожа на Стэйси. В разговор врывается Энид, и Уэнсдей уже не нужно ничего придумывать. Как же повезло. Но Энид начинает врать про их планы на Тёмный Выпускной, и Уэнсдей в курсе того, как быстро ложь перерастёт в слухи, поэтому ей нужно сопоставить план с Энид. — Ты не хотела, чтобы я довела девочку до слёз, или нам действительно есть что обсудить перед выпускным? — Ну, вообще-то, да, мы должны что-то придумать для выпускного. Мы могли бы придумать, что наденем. Мы могли бы танцевать вместе, и это будет, — как свидание, — весело! Если они пойдут на выпускной вместе, все подумают, что они встречаются, и ей не то чтобы совсем противна подобная идея, но… Нет, это строго для друзей. Энид говорит подобное, потому что она ко всему готова. — Я не против этой идеи. Энид оглядывается и смеётся. — Что если первая часть танца станет похожа на сеанс? — Уэнсдей оглядывается, чтобы удостовериться в том, что их никто не подслушивает. — В каком смысле? — Ну, может, когда мы будем собираться, я вставлю в тебя пробку или вибратор, и у меня будет пульт. После танца, мы сбежим куда-нибудь и… я могу что-то сделать, душить тебя, мы это когда-то уже обсуждали. — Энид старается говорить ещё тише, затем наклоняется и шепчет прямо на ухо. — Тебе это понравится, киска? Ты будешь мучиться, а вокруг люди, которые об этом ничего не узнают. Ты кончишь от моих пальцев, пока я буду тебя душить. Уэнсдей вздрагивает всем телом и сглатывает слюну. — Только быстро, я должна быть готова к тому, что произойдёт. Энид улыбается и кивает. — Один или два танца максимум, мы будем готовы к тому моменту, когда бомба взорвётся. — Хорошо, тогда потанцуем вместе. И моё платье должно быть чёрным. — Я бы не предложила другое! Может, как-то разбавим этот мрак? — Уэнсдей смотрит своим убийственным взглядом, на что Энид улыбается в ответ. Уэнсдей вздыхает. — Только если всё будет почти чёрным. Девяносто процентов чёрного как минимум. — Энид это подойдёт. И пока Энид подбирает наряды, слишком занятая своей новой миссией, чтобы отвлекаться, Уэнсдей проводит расследование: она сталкерит, но только слегка, кое-куда вламывается, кое-куда проникает, разговаривает то с теми, то с этими и приходит к выводу. Энид была права. Она никого не расстроила своими действиями. У её друзей нет никаких тайных романтических интересов, они не настроены по-злобному. Значит, её социальная жизнь в порядке! И когда наступает ночь Тёмного Выпускного, Уэнсдей чувствует себя… короче, как будто боится. Она знает, что хорошо справляется с печалью Энид, но девушке нужны не только милые словечки. Ей нужен кто-то, кто точно знает, что такое быть хорошим другом. Когда она заканчивает одеваться и видит Энид в её платье, ей хочется отменить весь этот бал к чёрту и просто остаться в комнате. Но у них есть планы, и им надо хорошенько повеселиться до того, как корабль пойдёт ко дну. Уэнсдей не знает, от чего она так смутилась, когда Энид засунула в неё вибратор. Возможно, это всё из-за красивого наряда, может, потому, что на ней необычные трусики, которые она купила, когда Энид приметила, что Уэнсдей покупает себе исключительно практичное бельё. Они уже шли к танцполу, когда Энид включила вибратор в первый раз, и тогда Уэнсдей осознала, какая мука её ждёт. Она почувствовала улыбку на своих губах. Когда они вышли на танцпол, стало только хуже. Энид нарочно пыталась усугубить ситуацию. В какой-то момент Уэнсдей даже решила, что им пора валить с танцпола. Она сходила с ума. Это было идеально. Уэнсдей села за столик, и вибратор оказался на меньшей скорости, и это было потрясающе. Она заставила Энид пойти танцевать, а сама решила, что как только песня закончится, она украдёт её, и они уйдут в туалет или какое-нибудь укромное местечко, как вдруг… Уэнсдей кусает губу, она едва справляется. Она будет скучать. Удар молнией из неоткуда. Она будет скучать — это последние танцы в этом году, остаётся один месяц до выпускного. Вибратор продолжает работать и отвлекает её на минутку. Когда они выпустятся, то пойдут разными путями. Они поступят в разные колледжи, или кто-то из них сразу начнёт работать. Уэнсдей совсем скоро напечатают, ей начнут приходить письма из университетов. Энид скорее всего поступит в колледж поближе к своим, близкие будут поддерживать её взросление. Вибратор продолжает жужжать, требуя внимания к себе. Они не смогут больше проводить сеансы. Они будут слишком далеко, каждый занят своим. Они всё это потеряют. Она всё это потеряет. Она потеряет Энид. Её дразнит вибратор, но не насыщает удовольствием. Уэнсдей всегда знала, что конец близится, но это не значит, что она потеряет Энид полностью. Она понимает, что они становятся старше, и их дружба может ослабеть, встречаться и общаться будет сложнее и всё такое. Оставаться друзьями на всю жизнь невозможно, они будут воспоминаниями в жизнях друг друга, и она это понимает, поэтому ей приходится успокоиться и принять этот вывод. Она злится, отвлекается. Это дурацкое жужжание не даёт ей нормально думать. Но Энид — другая. Чем она отличается от других друзей Уэнсдей? Уэнсдей встаёт быстрее, чем успевает подумать об этом. Уэнсдей подходит к Энид, хватает её за руку и говорит: — Чёрный Георгин. — И тащит её прочь с танцпола. — Вот чёрт, — Энид хватается за пульт и наконец выключает это жужжание! Уэнсдей не останавливается. Она идёт и тащит за собой Энид, музыка слишком громкая, мелькает свет, они проходят к двери. — Эй, Уэндс, посмотри на меня. Что случилось? — И это тупое сокращение имени наконец мозолит ей уши. — Ты прекрасно осведомлена, что меня зовут Уэнсдей, а не Уэндс, Энид. — Энид не успевает за это извиниться, потому что Уэнсдей её опережает. — Что не так? Смотри! — Уэнсдей насрать на приватность, она задирает юбку, отодвигает трусики и достаёт вибратор из своей киски. Энид хватает вибратор напугано и прячет Уэнсдей от каких-либо потенциальных взглядов. — Что за чёрт, Уэнсдей! Знаешь, всё в порядке. Давай вернёмся в комнату и назовём всё это неудачным опытом. Энид прячет вибратор в карман и хватается за Уэнсдей, чтобы утащить её в комнату. Уэнсдей делает шаг назад. — Нет, Энид. Я говорю в общем. Обо всём нашем соглашении. Я помню первое правило. Я хочу всё закончить. Часть Уэнсдей сейчас кричит на Уэнсдей, спрашивая, зачем она так поступает, но другая часть — более зрелая — кричит ещё громче, призывая отказаться от всех слабостей, от всех чувств, чтобы её никогда больше нельзя было ранить подобным образом. Энид просто стоит, и это никак нельзя описать — она тупо стоит. — Что? Почему? — Первое правило, Энид. Всё можно отменить без лишних вопросов. Энид закатывает глаза и трёт переносицу. — Это было тупое правило! Естественно, я буду задавать вопросы! Особенно, когда ты поступаешь вот так! Уэнсдей смотрит на Энид, хочет, чтобы она продолжила. — Серьёзно, Уэнсдей? Случился неудачный опыт, и ты тут же захотела всё отменить? И оставить меня без объяснений? — Энид делает глубокий вдох и зло смотрит. Она пытается контролировать своё дыхание. — Прошу, Уэнсдей, не поступай так со мной. Уэнсдей видит отчаяние, слышит мольбу в голосе Энид. — Я хочу, чтобы всё было как раньше. Раздаётся злобный смешок. — Ну конечно. Конечно, вот оно! Классическая Уэнсдей не хочет, чтобы ей сделали больно. Уэнсдей которая боится чувств и боится дружить с кем-то, потому что это её ранит. В этом всё дело, верно? — Я не боюсь! — Ложь. — Просто хочу, чтобы всё было как раньше! Она смотрит на Энид, и Энид смотрит на неё злобно в ответ. — А ты не думала о том, чего хочу я, Уэнсдей? Может, я не хочу «как раньше». Может, я не могу уже вернуть всё, как было раньше! — Всё это не должно было ничего изменить между нами! — А всё изменилось! Уэнсдей делает шаг, потому что Энид кричит. Уэнсдей такая дурочка. Она никогда не должна была начинать БДСМ сеансы с Энид. Как только они начали — это стало приговором для их дружбы. — Значит, мы больше не друзья. — Спокойное, холодное, логическое и неизбежное заключение. — Что? — На этот раз Энид делает шаг назад. — Я хочу вернуть нашу дружбу, ты не хочешь. Если мы не идём на компромисс, значит, нам не быть с тобой друзьями. — Невероятно логичный вывод. Уэнсдей видит, как слёзы текут из глаз Энид. — Значит, да, мы больше не друзья. Уэнсдей кивает. Хорошо, что она тоже это понимает. Самосбывающееся пророчество, ну конечно. Уэнсдей тоже плачет. — Да пошла ты, Уэнсдей, — говорит Энид, шмыгая, и в голосе не слышно ненависти, только поражение и боль. Она отворачивается, плечи трясутся от истерики, она убегает обратно в спортзал с его горящими огнями и цветочными украшениями, поближе к своим друзьяшкам. Уэнсдей в порядке. Она не чувствует ни злости, ни печали, ни счастья. Она не чувствует ничего. Она в порядке. Она просто немеет.