Draft Pick

HotNuts Предлагаю перейти в тг, если ты можешь создать там аккаунт, который не будет привязан к твоему личному номеру телефона Просто, ебать не удобно включать ноут каждый раз, когда хочется тебе написать

ars

И часто тебе хочется писать мне?

HotNuts Достаточно часто, чтобы просить у тебя телегу Арсений думает, как можно всё это провернуть, и находит единственное решение — оформить электронную сим-карту — решает, что за первый месяц пользования заплатит, а дальше она будет просто как номер для орешка. При добавлении нового контакта вылезает «HotNuts», и Арсений сразу же переименовывает в более привычный для него вариант. Орешек Бля, как удобно С этого момента их переписка никогда не заканчивается, они не прерываются на интересном моменте обсуждения какой-то темы, потому что теперь нет такого, что «блин, прости, нужно бежать, ноут взять не могу». Больше всего Арсений радуется, когда они переписываются на парах, потому что скучные лекции пролетают незаметно; Попов на последнем ряду смеётся с мемов, тик токов и разгонов ореха, пока весь поток усердно записывает слова преподавателя. Рядом сидящий одногруппник — Максим — толкает его, интересуясь, что такого смешного он увидел, а с другой стороны одногруппница — Маша — шикает на него, прося быть тише — ей не слышно, что говорит преподаватель. Так и хочется спросить, а нахера садиться тогда на последний ряд, когда первые ряды свободны, сиди и слушай. Максиму он переписку не показывает, как-то не хочется делиться тем, что написали ему. Арсений никогда не был собственником. Но, если быть точнее, он не уверен, потому что как таковых отношений-отношений у него не было. Были, скорее, жалкие попытки выстроить взрослые отношения, но это было ещё в классе десятом, и с тех пор Арсений больше не пробовал. И не то, чтобы не хотелось. Конечно, хотелось, он же человек, а каждому человеку хочется ощущать ту заботу, которую дают в отношениях, ласку, которой окружают, нужность, которую показывают. Это нужно каждому человеку, просто кому-то — в большей степени и более необходимо, а кому-то — меньше и не так срочно. Арсению не срочно, но в большей степени. С орешком у них точно не отношения, да и к гейским отношениям он не уверен, что готов, а тем более, к интернет-отношениям. Арсений много раз прокручивал в голове себя рядом с парнем; за основу брал абстрактного парня, который чем-то был похож на Шастуна, только приятней в сто раз. Он представлял, как они держатся за руки, когда смотрят кино, представлял, как целуются и обнимаются, валяясь на кровати. И он не понял, что ощущает. В голове всё ещё странно смотрелась картинка, где рядом была не миниатюрная блондинка, а высокий парень с кудряшками — не спрашивайте. Арсений сам не спрашивает, почему абстрактный парень так не абстрактен, и как не лезть в это болото. Он решил решать — уж простите за тавтологию — проблемы по мере их поступления, а Шастуна он не видел уже несколько недель: последний раз на игре, в которой «Червонные вальты» их разнесли, так что проблемой он пока не является. Зато у Арсения появляются какие-то… чувства? к орешку. Он постоянно ждёт его сообщения, расстраивается, когда тот полдня не выходит на связь и с нетерпением после тренировок рвётся домой, чтобы вместе смотреть Гарри Поттера или ещё какой фильм. Пока что это всё заканчивается на какой-то сильной необходимости в общении с человеком, который его понимает, и их общих интересах. Единственное, Арсений радуется, что если у него к орешку точно появятся какие-то чувства, то может и зацикленность на Шастуне пройдёт. В один из дней Арсений расспрашивает орешка о музыке, а потом и вовсе настаивает, чтобы тот скинул хотя бы один трек. После того, как он час пишет: «Скинь. Скинь. Скинь. Не будь жопой.», ему в личку прилетает трек от Hasnuts.

ars

А почему, когда ты делаешь музыку, то ты уже не горячий?

Орешек Потому что Ответ на десять из десяти, но если ему не хотят говорить, то допытывать он не собирается. Арсений слушает скинутый трек и добавляет его себе. Он не любитель такой музыки, но эта почему-то ему нравится, поэтому он идёт дальше и находит мини-альбом. Орешку он ничего не говорит, кроме того, что ему очень понравилось, и теперь это часть его плейлиста. Он ждёт, что тот скажет ему о том, что его треки есть в общем доступе и там, кстати, целый альбом, но тот молчит, а Арсений и сам уже всё нашёл. Тридцать первого декабря Орешек пишет, что, возможно, будет пропадать и подолгу не отвечать, на что Арсений отправляет слезливые стикеры. Вообще-то, он надеялся вывести этот праздник за счёт общения с орехом, но мало ли, что за планы у того — Попов просто не имеет права просить отвлекаться на него. Отец просит надеть смокинг, будто бы они едут не на празднование нового года, а прямо к президенту в кремль. Выбора у него, правда, нет, поэтому он достаёт костюм, который запрятан в дальний угол шкаф, и идёт его отпаривать. Арсений пытался уговорить отца, чтобы он надел чёрные джинсы, даже без дырок, и футболку под пиджак, но тот чётко повторил: — Нет. Брюки, рубашка, можешь без галстука, хотя лучше с ним, и пиджак. Можно обуть кроссовки или кеды, только белые или чёрные, никаких голубых и уж тем более — пидорских розовых. — Розовый — не пидорский, — бубнит себе под нос Арсений, уходя в комнату. Может Арсению и сложно представить себя с парнем, но он никогда не думал, что у цвета может быть гендер или ориентация, только если север, потому что вещь этого цвета сшита на севере. Но это уже бред какой-то. Хотелось назло отцу обуть розовые кеды, которые он купил ещё года два назад — они отлично подходят к его толстовке, — но ссориться сегодня не хотелось, поэтому Арсений пытается очистить белые кроссовки от осенней пыли. Они поедут на машине с водителем отца, поэтому можно сразу надевать лёгкую обувь. У богатых как-то не принято праздновать новый год в тапочках или просто носках. Сколько раз Арсений бывал на таких праздничных посиделках, так там все не разуваются. Попов не понимает, как можно ходить по дому в уличной обуви, ещё и пускать чужих людей в ней, вдруг кто-то в этих туфлях наступил на говно собаки и обтёр подошву об снег или куст — в зависимости от времени года — в любом случае же останутся следы, может и не заметные, но останутся. Фу. Поверх смокинга Арсений надевает самую обычную болоневую куртку, которая прикрывает его задницу; не то, чтобы в машине с подогревом сидений у него бы она замёрзла, но просто хотелось хоть что-то сделать наперекор родителю. Тот просил надеть короткое пальто, которое подходило для погоды –10 как максимум, а на улице –26. Опять же, он бы не замёрз, сидя в машине, но отцу необязательно знать, что ему жарковато. По пути мать с отцом постоянно о чём-то говорят, и Арсений тяжело вздыхает, когда вспоминает, что наушники остались как раз в том пальто. Вот так вот, сделал что-то отцу назло. Вникать в родительский разговор желания нет; иногда ему кажется, что те так неестественно болтают, как-то слишком по-деловому для людей, которые двадцать пять лет в браке. Кстати, надо не забыть их поздравить с серебряной свадьбой через пару недель. Надо бы и подарок поискать. Правда, это сложно делать, когда у людей всё есть. Они приезжают к частному двухэтажному дому; Арсения радует, что тот не похож на какой-то замок и не украшен позолотой, и уж тем более — золотом. Эта вычурность, когда шпили на воротах покрашены под золото, ручки и оконные рамы переливаются жёлтым, то это выглядит больше дёшево, чем богато. Говорят же, что самые богатые люди живут обычно, потому что им не нужно кому-то что-то доказывать внешним видом. Они заходят в дом, где их встречают мужчина и женщина. По тому, как папа общается с ними, Арсений понимает, что это хозяева. Женщина по возрасту —примерно, как мама, с лёгкими морщинками вокруг глаз и длинными светлыми волосами, собранными в какую-то незамысловатую причёску, которая хорошо сочетается с её внешним видом. На ней совершенно обычное платье, никакого шиммера и пайеток, оно прекрасно сидит по фигуре. Мужчина же встретил их в джинсах и пиджаке. Тот явно старше своей жены, но выглядит хорошо. — Это Арсений, — представляет его отец. — Я — Андрей, а это Майя, — произносит мужчина, протягивая руку для рукопожатия. — Приятно познакомиться, — Арсений пожимает протянутую ладонь. — Нам тоже, — женщина улыбается. — Только давай без всяких «тётя» и «дядя». Арсений кивает, принимая во внимание просьбу хозяев. А потом его удивляют, потому что им предлагают тапочки для гостей, и только потом сам замечает, что Майя стоит не на каблуках, а в обычных тапочках; на Андрее тоже нет чёрных начищенных туфель. Арсению тут уже определённо нравится. Они проходят в столовую, где уже накрыт стол, а разноцветные огоньки, которыми увешана ёлка, скачут по прозрачным бокалам, белым тарелкам и столовым приборам. Арсений рассматривает незажжённые свечи и не может понять, откуда исходит тёплый жёлтый свет, пока не замечает искусственный камин, который, если прислушаться, тихо потрескивает. Уютно. Хозяева приглашают их за стол, Андрей садится во главе, и Арсений хочет уже сесть напротив него, но туда усаживается отец. Конечно, он же глава семьи, и вообще они сюда приехали решать важные дела. Арсений садится по правую руку от отца и наблюдает за тем, как мама с Майей скрываются на кухне. — А где ваш сын? — интересуется отец. — Через двадцать минут должен подъехать, — отвечает ему Андрей, и разговор утекает в сторону бизнеса. Арсений перестаёт слушать. Он надеется, что ему хотя бы больше шестнадцати — не хочется весь вечер просидеть в компании родителей и хозяев, но и возиться с малышнёй Арсений не настроен. Хотя, вообще-то, Майя и Андрей ему нравятся хотя бы потому, что дома в праздник у них поистине семейная праздничная атмосфера. Арсений давно такое не встречал. Обычно всё делает прислуга, а хозяева сидят, только и говорят «дай, подай, унеси». В этой семье не так. Тут Майя сама всё наготовила, сама с помощью мужа накрыла стол. Арсений уверен, они сами украсили дом к празднику. У Поповых же дома праздник только у Арсения в комнате, потому что отец сказал, что смысла ставить ёлку и развешивать мишуру нет, они же не дома празднуют. Действительно. Со стороны входа раздаётся шум, а потом в проёме появляется тот, кого Арсений меньше всего ожидал тут увидеть. Нужно было подробнее расспросить родителей о тех, к кому они идут, чтобы как-то отмазаться или подготовиться. Скорее, конечно, второй вариант, потому что отец ясно дал понять, что ему, Арсению, обязательно здесь быть. — Всем здравствуйте, — он будто бы не замечает побледневшего Арсения, который в общем-то сейчас с удовольствием слился бы со стеной. — Переоденусь и спущусь. Может это сон? Может, ему просто кажется? Может это просто похожий парень? — Анто-он, — кричит Майя, когда тот уже поднимается по скрипучей лестнице. В этот момент Арсений понимает, что это, скорее всего, никакие не галлюцинации, что он точно не спит, и это не просто слишком похожий парень. Он всего-то с такой же родинкой на носу, с такими же кудряшками, которые лезут в лицо, с такими же кольцами на пальцах и с таким же именем, как у Шастуна. У него, наверное, и фамилия такая же. Блять. Окончательно надежда на хороший праздник рушится, когда тот спускается в столовую и усаживается рядом с ним, потому что мама заняла место напротив Арсения, а Майя села с ней рядом. Вот так и получается, что рядом с Арсением единственное свободное место. Лучше бы их ребёнку было меньше шестнадцати. Арсений даже согласен на детский стол. На часах минутная стрелка оказывается на шестёрке, а часовая близится к двенадцати, а Арсений сидит за столом с Антоном Шастуном, который, в отличие от него самого, одет в обычные штаны и футболку. Он сильно выделяется среди них всех. — Антон, мог бы и поприличнее одеться, — цыкает на него мама, когда он усаживается за стол. — Мне и так хорошо, — жмёт плечами и накладывает себе селёдку под шубой. Арсений рыбу не любит, но этот салат — исключение, потому что сочетание сладкой свёклы с солёной селёдкой и репчатым луком — это великолепно. Поэтому он просит Антона наложить и ему. На время праздника Арсений готов забыть обо всех разногласиях, ровно до того момента, как свёкла вместе с майонезом и селёдкой не падает ему на брюки. — Прости, — сразу же говорит Антон и пальцами собирает упавшее с ног Арсения. Арсений от этих действий только сильнее закатывает глаза и держится из последних сил, чтобы не заорать на Шастуна, как он делает обычно, когда тот его раздражает. Попов извиняется и, спросив, где уборная, идёт в указанном направлении. Вот может же за секунду испортить всё настроение. — Блин, правда прости, я случайно, — доносится вместе со стуком в дверь туалета. Арсений устало трёт глаза, потому что он совершенно не понимает, что можно сделать с жирным пятном на штанах — по крайней мере сейчас. — Можно? — ещё один стук. — Заходи, — зачем-то даёт согласие он. Антон рассматривает пятно на ляжке, крутит головой с одного бока на другой, будто бы под другим углом что-то изменится. — Давай я из своего тебе что-то дам, а это отстираю и потом верну. — Мне будет длинным, — бурчит Арсений. — Подвернёшь, или я поищу, что коротковато мне, — Антон лёгонько ударяет его в плечо, будто бы они давние приятели. Арсений кивает, потому что выбора нет — сидеть, как свинья весь вечер, он не хочет. Они идут по скрипучей лестнице наверх к самой дальней комнате. Внутри та — самая обычная; Арсений сам не знает, что ожидал там увидеть. Висят парочка плакатов баскетболистов, рядом фотографии с друзьями и стикеры с какими-то заметками. Арсений пробегается взглядом по тексту, но там ничего интересного, кроме одного, где нарисована белочка, которая сидит на горе орехов и держит один из них. Арсений хотел бы сфоткать это и отправить орешку с подписью «это мы», но он не белочка. Антон протягивает ему штаны. — Они мне не подходят, — рассматривает ткань в руках. — Да норм, чё ты. — Не норм, с классической рубашкой будет смотреться стрёмно, это же какие-то треники. — Не бубни, как дед. Какая разница, подходит или нет, тут все свои, моим родителям пофиг, мне — уж тем более. — Зато моим не пофиг, — выдыхает Арсений. — Тогда снимай рубашку! — Чё? — Хуй через плечо. Снимай, говорю, — он разворачивается и снова лезет в шкаф, что-то там ищет, перекладывая вещи с одной полки на другие. — Вот. Перед Арсением оказывается футболка из мерча сериала друзья, а он любит этот сериал всем сердцем, и вообще-то, он об этом не кричит на каждом углу, только вот орешку мозг проел, потому что тот, оказывается, не смотрел этот сериал, тогда как Арсений сам пересмотрел его раз пять точно. — Откуда? — как рыба открывает рот и смотрит на Антона. — Что откуда? Футболка? Из магазина, не бойся, не украл. — Нет же, я про то, что ты знаешь, что это мой любимый сериал. — Много будешь знать, скоро состаришься, — только он, видимо, по взгляду Арсения понимает, что ответ того не устроил. — Не знал я, что это твой любимый сериал, я вообще его ни разу не смотрел. — Ты ужасен, — буркает Арсений. — Из-за того, что не смотрел сериал? Интересно, что же ты тогда говоришь о каких-нибудь убийцах. — Отвернись, — Арсений решает, что пора бы уже переодеться и спуститься ко всем за стол. Он уже предчувствует реакцию отца на его, точнее, антоновы чёрные треники с футболкой за праздничным столом в новый год в гостях. М-да уж. Антон, хмыкнув, отворачивается, хотя логичным было бы вообще выйти из комнаты, обоим было бы комфортнее, но Арсений от чего-то не решается того об этом попросить — наверное, Шастун не доверяет ему. Так-то у него и оснований для доверия нет, они друг друга не знают, поэтому Арсению даже не обидно. Штаны и правда оказываются длинноваты, а вот футболка смотрится хорошо, оверсайзно, Арсению в таком очень комфортно. Он разворачивается, чтобы посмотреть в зеркало и понимает, что всё это время Шаст стоял напротив того самого зеркала в шкафу, в котором сто процентов было видно голую жопу Попова. Успокаивает, что Антон точно не подсматривал, а даже если пару раз и взглянул, что чисто ради интереса, и вряд ли его привлекает кто-то симпатичнее Кузнецовой. — Они длинные, — капризничает Арсений, сам не понимая: это на него так пара бокалов шампанского повлияли или просто настроение сегодня такое. Вообще, наверное, хочется просто заебать Шастуна, чтобы он думал о том, какой сегодня ужасный день. Антон только разворачивается и, ничего не сказав, падает перед ним на колени. Неожиданно. Всё-таки в зеркало подглядывал и понял, насколько Арсений охуенный, что перед ним на колени падать надо. На самом деле, у Арсения не такое большое самомнение, но как это ещё объяснить? Тем временем Шастун всё легко и просто объясняет, даже без слов. Он просто берёт и подворачивает штанины. А. — Доволен? — не вставая с колен, только поднимает голову и смотрит так открыто, без раздражения. Арсений не понимает, что чувствует в этот момент, потому что вроде бы он хотел позлить Шастуна, а вроде бы хочется довольно заулыбаться и поблагодарить. — Ага, — только и выдаёт он, когда за окном раздаются салюты. Зашибись. Арсений только надеется, что фраза «как новый год встретишь, так его и проведёшь» — полная хуйня, потому что провести год с Шастуном не хочется, даже если весь год он так и простоит на коленях.

***

Для первого января Арсений просыпается рано, на часах только одиннадцать утра, а ему не спится. Вчера они с Антоном спустились на первый этаж, когда родители уже поздравили друг друга и как раз обнаружили, что детей не было. Арсений думал, что ему сейчас что-то скажут на счёт его внешнего вида, только вот отец либо уже достаточно выпил, что ему было пофиг, либо просто решил, что это не так уж и важно. Вообще, праздник прошёл очень даже хорошо. Майя великолепно готовит, Арсений наелся на год вперёд, потому что только он попробовал каждый салат, даже двойную порцию селёдки под шубой съел, и на стол поставили горячее. Он о нём даже и не подумал; это его постоянная проблема, потому что каждый раз он забывает о том, что будут горячие блюда, и наедается тем, что уже есть на столе. Это было мясо по-французски, и оно явно стоило того, чтобы растянуть себе желудок и вместиться. Впервые за несколько лет всё сложилось так прекрасно: отец подписал контракт, а Арсений насладился праздником. Даже Антон его не испортил, хотя штаны было и жалко, но после возвращения за стол они не особо общались, только поддерживали темы родителей. Арсений завис в переписке с орешком, Шастун тоже сидел в телефоне. — Раз вы сидите в телефонах, то идите на диван или к Антону в комнату, удобнее будет, — без какого-либо упрёка предложил Андрей, и они действительно ушли. Арсений ушёл на диван, Антон же ушёл к себе в комнату. Он сначала постоял рядом с диваном, на котором уже расположился Попов — видимо, оценил ситуацию, — а потом что-то порешал в своей голове и ушёл, хлопнув дверью на втором этаже. Орешек же рассказывал о том, что проводит праздник не так, как ожидал, что представлял его немного по-другому. Арсений только пишет, что на удивление у него не всё так плохо, и это правда: по сравнению с его ожиданиями новый год вообще получился идеальным. Оба сходятся во мнении, что было бы неплохо сейчас что-то посмотреть, а ещё лучше — встретить новый год вместе. Хотелось бы быть дураком и ничего не замечать, но, кажется, Арсений нравится орешку, и, скорее всего, это взаимно, и это пугает. Арсений до сих пор не до конца осознает, что его всё это время не тянуло к девушкам не потому, что ему просто не хочется или сейчас некогда, а потому что ему всё это время нравились парни. Нет, влечение к девушкам тоже было, но оно то ли на уровне «хочу дружить», то ли на уровне «симпатичная», но не для меня. Может, он вообще бисексуал; как это всё понять — до сих пор загадка. Орешек, вроде, должен помогать, но пока что он только влюбляет в себя. С орешком интересно: у него дурацкие шутки, которые настолько простые, что Арсений не всегда выкупает, потому что ищет в них более глубокий смысл. Орех его за это назвал долбиком, потому что кто вообще ищет смысл в шутках. Ещё у него очень много крутых историй, которые он формулирует в текст покруче всяких там Толстых и Булгаковых — Арсений чуть ли не просит продолжения. Орешек невероятно талантлив, помимо восхитительных текстов он пишет крутую музыку. Попов до этого никогда такую не слушал, ему просто не нравилось, а тут ворвался один музыкант, который просто не оставил шанса, чтобы не добавить новые треки в плейлист. Арсений так полночи и проводит в чате с орехом, пока телефон не разряжается и не приходится подниматься на второй этаж. Вообще, он долго бегал взглядом по комнате, слушая смех родителей и громкие рассуждения Майи из столовой, в надежде, что где-то тут будет зарядник — ну вдруг, — но, к сожалению, ему не повезло. Поэтому пришлось идти к Шастуну. Попов мальчик вежливый, а ещё сегодня праздник, поэтому он решает не врываться в чужую комнату, как в свою, и стучит в дверь из тёмного дерева. Антон открывает голым. Нет, стоп: просто без футболки, в одних штанах, но Арсений и этого-то не ожидал. Они много раз видели друг друга в раздевалках, пару раз в душевой, но в свете разноцветной гирлянды, которая висит рядом с рабочим столом, у того заметны очертания пресса, ключицы подчёркнуты отбрасываемыми тенями, и Арсений (не)натурально залипает. Он сам и не замечает, как глазами исследует каждый кусочек его тела, и как Шастун немного в ахуях стоит. — Тебе чего? — заставляет поднять глаза выше ключиц. — Зарядник есть? Антон больше ничего не говорит, только идёт в сторону кровати. Арсений не решается войти; как-то после столь пристального изучения чужого тела смелости зайти не хватает — вся эта смелость была растрачена на то, что было минуту назад. Ему вручают зарядник и прямо перед носом хлопают дверью. «Спасибо» от Арсения тонет где-то в бубнеже, что Шастун охуевший. В голове всплывает мысль о том, что тот мог разговаривать со своей девушкой — всё-таки праздник — поэтому такой и злой. Арсений же решает не забивать себе голову этим, потому что там и так крутятся вопросы: «зачем» и «нахуя» он пялился на Антона. Он снова вернулся к этой точке, из которой бежал пару месяцев назад, когда тот слишком часто блуждал по его голове. Телефон показывает пять процентов и молнию, а в центре уведомлений висят сообщения от орешка. Арсений переключает всё внимание на этот диалог, пока его не утягивают на улицу запускать салюты. Антон так и не выходит, за что Майя и Андрей извиняются. А потом они с родителями уезжают домой, и Арсений сразу же заваливается спать. Поэтому сейчас в одиннадцать часов он чувствует себя прекрасно и планирует, как отлично проведёт новогодние каникулы без какой-либо учёбы и в полной лени. Парни из команды предлагают встретиться второго января, потому что третьего числа вечером уже возвращаются родители Эда. К четырём часам просыпается Орешек, который сразу же предлагает продолжить марафон по новогодним фильмам. Так и проходит весь день, только уже ночью Арсений решает поговорить на серьёзные темы.

ars

Как ты понял, что би?

Орешек То есть вот такая тема сейчас будет, ладно

ars

Ну вообще-то я тут регистрировался, чтобы с этим разобраться…

Орешек Да я не против В общем, мне один парень понравился и поначалу я думал, что это просто что-то типо он прикольный, я бы с таким чувачком хотел тусить, а потом в голове возникали такие мысли, которые с простым «тусить» вообще не вяжутся Ну я долго ходил отнекивался, даже с девушкой одной начал встречаться, но как-то, знаешь, не так цепляет. Она прикольная, хорошая, но не он Бля, как сопливо, я счас сам блевану

ars

Дурак! Это мило, вы же встречаетесь?

На самом деле, Арсений очень надеется на отрицательный ответ, потому что где-то внутри сидит идея когда-нибудь встретиться и, возможно, начать отношения. Он сейчас всего себя посвящает орешку, рассказывает ему всё и, то ли это из-за какой никакой анонимности, то ли просто ему комфортно. Скорее, два в одном. Орешек АХАХАХАХХАХАХ С девушкой — да, а он так и не знает

ars

Я, конечно, не осуждаю, но, по-моему, это кринж использовать её.

Орешек Знаю, и она знает, просто ей нужен парень, чтобы никто не клеился, в её жизненный план не входят серьёзные отношения

ars

Но девушки в теории тебя привлекают?

Вроде же, если я не ошибаюсь, то смысл бисексуальности в том, что тебе нравятся оба пола.

Орешек Да, у меня были девушки, вот этот парень первый, кто мне понравился с членом, хотя он иногда себя ведёт, как полная сука, может там и члена нет:) А так типо я думаю, если бы не он, то я может быть с кем-нибудь встречался, просто сейчас пока у меня чувства к этому чуваку, я не могу на кого-то переключиться

ars

Он тебе настолько сильно нравится?

Арсений не совсем понимает, чего добивается, а ещё ему почему-то неловко всё это спрашивать, будто бы он лезет не в своё дело, но, с другой стороны, весь этот разговор похож на переписку лучших подружек. Орешек А прям нужно отвечать?

ars

Я потом отвечу на любой твой вопрос, кроме раскрытия личности.

У них это табу. Оба как-то негласно решили, что пока им это не нужно — анонимность придавала изюминку их общению. Обоих всё устраивает, и Арсений уверен, что Орешек бы и не стал спрашивать о чём-то таком, но просто будто бы в подтверждение, что это правило всё-таки существует между ними, он решает напомнить. Орешек Честно, я сам на данный момент не понимаю, что чувствую к нему, потому что мне начинает нравится кое-кто ещё Это не девушка и вообще, это похоже впервые, когда я хоть немного переключаюсь на другого человека за последнее время А тебе кто-то сейчас нравится? Если честно, то Арсений не ожидал получить такой вопрос, и, по-хорошему, можно было бы написать «да, скорее всего, ты», но это «скорее всего» выглядит отвратительно. Как можно говорить человеку о своих чувствах, если ты в них не до конца уверен. Хотя Арсений, кажется, вообще ни в чём не уверен, потому что ещё несколько месяцев назад он был убеждён, что натуральный натурал, а сейчас вот рассуждает о чувствах к парню. Даже к двум парням. Не то, чтобы эти рассуждения проходили спокойно, но он точно не считал это чем-то плохим, только непонятным. Где-то внутри сидит страх того, что подумают родители и друзья, страх сломать уже и так тонкую стенку в своей голове и вывалить всё на себя. Нужно быть сильным.

ars

Честно, я сам на данный момент не понимаю, что чувствую к кое-кому.

Орешек Не дразнись!

ars

Вообще-то я серьёзно!

Я до сих пор не до конца осознаю, что мне нравятся парни. Точнее, вроде бы осознаю, но мозг всё ещё пытается отрицать. Сложно объяснить, я стою где-то на середине, и мне уже нужно шагать вперёд, а я топчусь на одном месте.

Орешек Я тебя понимаю, когда я прям осознал, что мне понравился парень, я в ахуях был, просто со временем как-то свыкся и сейчас воспринимаю это, как что-то обыденное Надеюсь, что и ты скоро сможешь!!! На этом они и разошлись спать. Только уснуть оказалось сложно, потому что рой мыслей до ночи долбился о черепную коробку, дразнясь и не давая уснуть. Арсений крутился-вертелся, но под утро наконец-то вырубился, настолько, что проснулся только к обеду. После обеденного завтрака он отправился в магазин, чтобы потом заехать за Ильёй и поехать к Эду. Они договаривались приехать пораньше. Их тусовка далека от тех, что показывают в сериалах на нетфликс, но близка к тем, что за шестьдесят. На столе закуска и фастфуд, в руках уже по второй или третьей бутылке пива, сами они играют в настолки. Им весело: пару раз поругались из-за хуйни, но иначе никак; кажется, что ещё не придумали ту настольную игру, из-за которой невозможно поругаться, если даже лото привело к тому, что Эд покинул стол и пообещал каждому запихнуть бочонки в жопу. Их командную идиллию нарушает звонок в дверь, и, кажется, Арсений один сидит и нихуя не понимает, потому что остальные спокойно продолжают болтать о своём. Доставку уже забрали, вся команда в сборе, так почему только Арсению интересно, кто пришёл. Любопытство его погубит. Потому что, уже подходя к коридору, он слышит знакомый смех, а, выглядывая из-за угла, точно маньяк, выискивающий жертву, он убеждается, что это Шастун с частью своей команды. Нет, Арсений не против Лёхи, Нурлана и Егора, но Шастун — это отдельная тема. Илья выходит из туалета и несётся встречать своего другана так быстро, что сносит Арсения, и на его «блять» все разворачиваются. В разведку с Макаром не пойдёшь. Приходится сказать дежурное «привет» и скрыться в туалете. Арсений не то, чтобы хотел в туалет — он вообще не хотел, просто нужно было переварить. Ему же буквально воткнули нож в спину, да и кто? Его сокомандники. Как после такого им мяч на поле доверять. В голове каша из мыслей о том, как его бесит Шастун, и о том, какой у него красивый смех. — Арсений, — раздаётся за дверью вместе со звонким стуком костяшек о дерево. — Я ссать хочу, давай быстрее. Только он поворачивает замок, как в него влетает Шастун, и Арсений только и успевает ухватиться за ручку двери, чтобы просто напросто не плюхнуться жопой на холодный кафель. Почему-то у Выграновского дома все полы с подогревом, кроме этой комнатки — как будто бы в туалете ноги не мёрзнут. Арсений думает, что это для того, чтобы не засиживаться тут с тик током на час. — Закрой дверь с той стороны, если не хочешь присоединиться, — Арсений цокает и хлопает дверью, уходя в сторону шума. С прибавлением в их компании они быстро ушли от настолок и перешли к пацанским разговорам за жизнь, потому что так же быстро, как от настольных игр, они ушли от пива к алкоголю покрепче. Теперь кто-то сидел со стаканом виски или коньяка с колой, а кто-то с пустой рюмкой из-под водки. Арсений, если честно, боялся напиться, потому что ему пьяному хочется обниматься, а это значит, что он может понаписать лишнего орешку или, ещё хуже, полезть к Шастуну. Это, конечно, вообще не факт, потому что для этого нужно выпить столько, чтобы превратиться в кусок мяса. В кусок мяса Арсений не превращается, орешку не пишет, да и к Шастуну не лезет, но вот будет проклят тот момент, когда он соглашается играть в правду или действие. На памяти Арсения, эта игра ещё ни разу не заканчивалась хорошо, по крайней мере, для него, но кто остановит пьяного человека — точно не такие же пьяные люди вокруг. Поэтому Арсений сидит с трусами — чистыми трусами — Эда на голове, смотрит на Нурлана, лежащего под столом, Илью, мешающего себе коктейль из всего, что есть, и Шастуна с лифчиком — пришлось одолжить у мамы Выграновского — на голове. Все уже десять раз пошутили, что им с Шастуном надо так прийти на хэллоуин, типа у них парный костюм. Вопросы, конечно, тоже не лучше действий. Арсений не осуждает, он не ханжа, но привык такие личные темы, как секс, и всё, что к нему причастно, обсуждать только с близкими. А он-то всю свою команду не может назвать такими близкими людьми, а тут ещё соперники. Вообще, очень странно воспринимать людей, с которыми бухаешь, как соперников, но такова реальность, и сегодня они пьют вместе, а через несколько недель будут соревноваться. Егор допевает Аллегрову — голос у него, кстати, очень даже хороший, ему бы певцом быть. Ход переходит к Антону. — Арсений, — ну приехали, весь вечер обходил стороной, но тут под утро проснулось чудовище. — Правда или действие? — Правда, — выдыхает он. — Больше двух раз подряд нельзя выбирать правду, — доносится из-под стола. Господи, Арсений думал, что Нурик там уснул, а нет. — Тогда действие, — что за правила такие тупые, никакого выбора не дают. В этой стране всё так, даже игры. — Раздевайся. Чё блять. — Чё блять? — уже вслух озвучивает он. Слишком часто последнее время Шастун просит его раздеться. — Пойдёшь прыгать в снег! Приехали, блять. Они все одеваются и выметаются во двор, пока Арсений раздевается до трусов и наблюдает за довольной мордой Антона, который в своём мусорном мешке ждёт его. Снег обжигает кожу, неприятно покалывая и вызывая желание уебать Шастуну. Арсений просто лежит звёздочкой в снегу и смотрит на усыпанное звёздами небо, и думает, что вообще всё не так плохо, можно и потерпеть. Вон звезда падает — можно загадать желание, только в голову вообще ничего не лезет, зато в другой день желаний хоть жопой жуй, а как надо — так ничего. — Вставай давай, — Шастун хватает его за руку и тянет на себя. Это он зря, потому что план рождается за долю секунды, и вот уже Антон лежит поверх Арсения, вдавливая его в сугроб. Блять. А что он хотел от плана, придуманного только что. — Ой, сука, долбоеб, — доносится сверху, а потом тяжесть пропадает. Больше встать ему никто не помогает, потому что, как оказалось, Шастуна оставили за это главным, а он, матерясь, ушёл в дом. Ну ладно, не сильно-то и хотелось. В доме Антон стоит с огромным банным махровым полотенцем, в которое он укутывает Арсения. Его руки обвивают всего Арсения, аккуратными движениями промакивают кожу от начавшего таять снега и Арсения вместе с ним. Шастун весь сипит, что-то причитает, крепче укутывая Попова в полотенце. Кожа горит, ноги греет тёплый пол, а пальцы рук покалывает не то от холода, не то от того, что Арсений касается ими пальцев Антона. Он всего-то пытался перехватить полотенце, но не заметил, как вцепился в его тёплые руки. Да, точно, это из-за того, что холодно. Шастун сзади громко дышит, но руки не убирает, и Арсений не знает, чем он руководствуется в данный момент, но он сдвигается назад, упираясь спиной в грудь Антона. Так теплее. Жарко становится, когда Антон пальцами начинает перебирать его пальцы. Медленно водит по костяшкам, выводит каждую выпирающую косточку, замирая возле подушечек. Арсений, будто загипнотизированный, наблюдает за этим и уже хочет переплести пальцы между с собой, как в коридор врывается Выграновский, отчего Арсений, как ошпаренный, отскакивает от Шастуна. — Тох, веди его в ванну, надо в тёплую воду его положить, а я пока трусы ему чистые достану и шмотки притащу потеплее, — и скрывается на втором этаже. В ванну — так в ванну. Там теплее, чем с Шастуном, но Арсений не уверен.