Draft Pick

В комнате душно, тело горит, а по виску скатывается капелька пота. Арсений пытается скинуть с себя одеяло, но что-то припечатывает его сверху. Глаза открывать совершенно не хочется, но узнать, что мешает скинуть нагретую ткань, хочется. Хотя лучше бы продолжал лежать с закрытыми глазами, потому что оказывается, что одеяло придавливает не что-то, а кто-то, и этот кто-то — Антон Шастун. Шастуновская нога лежит поверх Арсения, а сам он мирно посапывает на соседней части кровати. Его кудряшки разбросаны по всей поверхности подушки — та, почему-то, совсем крошечная и выглядят очень жмякательно, — лицо спокойное с ровным носом и родинкой на кончике, которая похожа на кнопочку, отвечающую за управление Антоном Шастуном. Появляется очень странное желание податься вперёд и поцеловать эту точку, а потом, может, котёнком поластиться, чтобы разбудить. — Не пялься, — хрипло говорит Антон, а Арсений вообще и не пялился, он просто рассматривал. — Какого хуя мы спали вместе? — лучшая тактика — это нападение, правда, не всегда. — Ты сам попросил, типа один не хотел, — всё таким же хриплым после сна голосом бурчит он, но ногу с тела Арсения так и не убирает. — Убери ногу с меня, — Арсений решает игнорировать то, что сам же и попросил Шастуна остаться с ним, потому что это явно бред, он такого не помнит, а значит, этого не было; ещё он активно не обращает внимание на то, что сам мог скинуть его ногу, но почему-то продолжал гипнотизировать её взглядом. «Она красивая», — внезапно мелькает в голове. И это Арсений про расцветку абсолютно белого пододеяльника. Антон послушно убирает ногу и вообще переворачивается на другой бок, выпячивая свою задницу. Он что, решил продолжить спать здесь? Арсению это точно не нравится, потому что это он хотел продолжить свой сон, а как теперь можно продолжать делать это вместе? Нет, Арсений себе такое не позволит, поэтому он делает то, что планировал, когда проснулся — скидывает одеяло и встаёт с кровати. И понимает, что стоит в одних трусах. Чудно, он ещё и спал в одном белье. Хорошо, что хотя бы в нём. Штаны находятся на кресле, которое стоит в углу, там же лежит и футболка, поэтому, выдохнув, он одевается и замечает, что дизайн обивки кресла похож на подушку, на которой спит Шастун. Этот придурок ещё и спал на неудобной подушке. Поэтому перед тем, как выйти из комнаты, Арсений кидает тому на голову подушку, на которой он сам спал, и спускается на первый этаж. Все ещё спят, поэтому в доме стоит тишина, только арсеньевское шмыганье носа разносится по всему помещению. В крови всё ещё плещется весь вчерашний алкоголь, и это ощущается: стоит только резко двинуть головой, как всё плывёт, а кости смягчаются, превращаясь в вату — нужно бы чутка полежать. Поэтому Арсений укладывается на диван и пару часов тупо листает ленту социальных сетей; Орешек, видимо, ещё спит, раз не отвечает на сообщения, а может, и занят чем-то. Парни начинают потихоньку просыпаться к двум часам дня; Арсений за время своего бодрствования успевает привести первый этаж в более-менее приличный вид, поэтому, когда все, кроме Шастуна и Щербакова, проснулись, он самый первый уезжает. Почему-то было стыдно за свою просьбу и вместе с этим радостно оттого, что Антон поддался его маленькому капризному желанию. Когда-нибудь Арсений Попов начнёт понимать себя, и тогда ему точно станет легче жить. Под вечер после этой их тусовки Арсений заболевает. Температура подскакивает до тридцати девяти, и мама вызывает ему врача. Ничего необычного, обычная простуда, но Арсения под одеялом знатно колбасит так, что следующие два дня он не встаёт с кровати, только если в туалет, и то терпит до последнего. Орешек желает скорейшего выздоровления и зовёт смотреть фильм, во время которого Арсений вырубается, а, проснувшись спустя три часа, обнаруживает десятки сообщений от собеседника. Решают пока фильмы не смотреть — кажется, на данный момент в этом мало смысла. Больше всего Попова бесит не температура, которую можно легко сбить, а раздирающий горло кашель. Арсения пичкают таблетками и противными сиропами, а мама в угрозу, прямо как в детстве, обещает, что если он не будет всё это пить, то приедет врач и поставит укол. Хотя и прошло уже как минимум десять лет с последней такой угрозы, Арсений всё так же не полюбил иглы у себя в заднице. Покажите человека, которому это нравится, и пусть он расскажет о плюсах, чтобы Арсений поменял своё мнение. Болезнь протекает в телеграме, а именно — в диалоге с орешком, и в ворде, где активно — почти — пишется диплом. Арсений решает, что нужно проводить время с пользой, поэтому как только ему становится получше, он сразу берётся за дипломную работу, потому что иначе он вообще никогда не придёт к ней. Он переписывается с орешком, когда в дверь раздаётся стук, а потом входит мама со словами, что к нему кто-то пришёл. И Арсений ожидает увидеть Эда или Серёжу, с которым они как раз сегодня должны были посидеть у него, но из-за болезни отменили встречу. Только в дверном проёме появляется Антон, которому мама улыбается во весь рот. — Проходи, Антон, точно маску не надо, не боишься заразиться? — Арсений думает, что зараза к заразе не липнет. Дверь за Антоном закрывается, и он стоит всё так же рядом с ней, мнётся и не решается пройти дальше. Арсений решает написать орешку, что на какое-то время отойдёт, поэтому отправляет ему сообщение и блокирует телефон, взглядом сверля дыру в Шастуне. У того приходит раздражающее уведомление со звуком крякающей утки. Арсения всегда интересовало, кто вообще такую мелодию использует, точно какой-то уникум. Узнал. — Привет, — всё-таки говорит он. — Привет. В общем-то, вот и пообщались. Вообще, Арсений последние дни непозволительно много думал о Шастуне, который так любезно его уложил спать, а до этого любезно заставил прыгнуть в снег. Ещё, конечно, потом укутал в полотенце, но об этом меньше всего хотелось думать. — Как себя чувствуешь? — Уже лучше, — он же после этого уйдёт? — Кто тебе рассказал? Если уж на то пошло, то о его болезни мог рассказать кто угодно. Во-первых, это никакой не секрет, во-вторых, он в беседе команды об этом писал, а там почти все близко общаются с Шастуном или с кем-то из его команды. — Эд, он ещё наорал и сказал, что я виноват, — он делает небольшую паузу, будто бы решая, говорить дальше или нет, — но тебя никто не заставлял прыгать в снег! — всё-таки продолжает Антон. — Ага, а по-твоему я должен был пить мешанину всех напитков на столе! Там же кто-то даже молоко поставил. Это не сразу все заметили, только когда Илье пришлось мешать такой супер-коктейль, кто-то после обозначения правил притащил из холодильника молоко и банку с солёными огурцами, но они общим голосованием решили, что рассол не считается за напиток. — Ну в общем… — Сядь уже, — Арсения почему-то сильно бесит, что тот стоит, как говорится, «над душой», — пожалуйста. — Прости, — садясь на край его кровати, говорит он. Арсений, если честно, не совсем понимает, за что тот извиняется. За то, что загадал такое действие, за то, что не садился, за то, что сел в грязных штанах на его кровать. В любом случае, в первом варианте у Арсения был выбор, и он его сделал, просто не в пользу нахуяриться в зюзю, облеваться и обосраться от такой смеси. Арсений только легонько кивает, чтобы дать понять, что он его услышал, но ничего не говорит, потому что не знает, что. Редкие кадры жизни Арсения Попова: он не знает, что сказать в ответ Антону Шастуну. — Температура сейчас есть? — и он не дожидается ответа, а подсаживается ближе и прикасается губами ко лбу. Охуеть. Губы влажные, видать, недавно облизывал. — Вроде бы нет, твоя мама, кстати, сказала, что сейчас уедет, а через час тебе надо выпить таблетку. Попросила проконтролировать. Это что сейчас такое было? У него всё окей или нет. Вопросы «зачем?» и «нахуя?» так и впечатываются на подкорке (а точнее, на лбу). Он чувствует, что щёки потихоньку наливаются красным. Блять, не хватало ещё перед ним краснеть. Арсений даже не сразу понимает, о чём говорит Шастун. — Я сам себя проконтролирую. На самом же деле, он, скорее всего, забьёт на это, потому что организм сам справится — это его девиз при всех болезнях — только мама продолжает пихать в него лекарства. А печень, вообще-то, не железная. — Тогда я просто так посижу с тобой, — пожимает плечами. — Кстати, вот твои штаны, ну те, которые я тебе испачкал в новый год, — он тянет чёрный пакет, который всё это время держал в руках. Что вообще происходит? Лучше бы к Кузнецовой шёл, ей нужнее забота, чем ему. Хотя с чего это Арсений взял, что это забота, его же мама попросила, а он просто не хочет облажаться перед взрослым человеком. Антон выглядит как человек, который хочет быть тем самым сыном маминой подруги. Смотрите, он ответственный, заботливый, весёлый, хороший баскетболист — тебе, Арсений, надо быть таким же. Арсений берёт пакет, заглядывая внутрь, потому что вдруг тот ему подложил какую-то хероту вместо его почти новеньких брюк. Но нет, все в порядке. — Давай фильм посмотрим? — на данный момент Арсений снова с Шастуном не хочет иметь вообще ничего общего, а уж сидеть и смотреть фильм — тем более. Как будто бы Арсений сам себе устраивает качели, такие большие, кудрявые качели. Ему бы уже разобраться в чувствах к Антону, понять, бесит он его и раздражает так, что хочется сдёрнуть с него всю одежду и долго целоваться, или же просто сдёрнуть всю одежду, чтобы выставить голым на мороз. Сложно. Но про фильм его спросили, видимо, для вида, потому что сам Шастун уже открывает ноутбук. Ха! Там пароль, поэтому Антон тащит его на кровать и смотрит на Арсения с какой-то нежностью, с таким спокойствием, и сколько бы Арсений не говнился и не хотел бы послать того куда подальше, он поддаётся этим чарам. Вводит пароль и передаёт компьютер Антону. Тот немного отсаживается и начинает искать фильм, хмурится немного, между глаз пролегает морщинка — хочется указательным пальцем провести по ней и разгладить, чтобы… чтобы что? Просто хочется и всё. Арсений нагло пялится на него, вспоминает, как они проснулись вместе, и как он так же рассматривал его лицо. Сейчас он взглядом спускается на широкие плечи, скрытые объёмным розовым худи, в котором тот похож на зефирку — так и хочется откусить кусочек — ещё эти кудряшки придают ему воздушности. Он такой мальчик-одуванчик. — Не против посмотреть мультфильм? — вырывает из мыслей о еде. — Какой? — Тачки! Это мой любимый, — улыбается, а Арсений, если бы даже хотел, то не смог бы отказать. Тут хоть что испытывай к Шастуну: ненависть или любовь — в любом случае, улыбка у него красивая, не оставляющая шансов на отказ. — Только если первую часть, она самая классная, — вообще, Арсению и остальные нравятся, просто именно у первой вайбы детства. Когда он маленький болел, ему мама включала диск со сборником мультфильмов, а тогда были только первые тачки. Арсений закрывает глаза на то, что Шастун уже полностью забрался на кровать и сел с ним рядом, облокачиваясь на спинку. Всё ещё в грязных штанах… Но лучше так, чем вообще без штанов. Просмотр проходит не так плохо, как мог бы, потому что в процессе они даже перешучиваются и обсуждают любимые моменты, а ещё почти в самом начале Антон предлагает заказать пиццу. Пока едет пицца, Арсений вспоминает, что это любимый мультфильм орешка, и они собирались посмотреть его вместе. Ничего, посмотрит ещё раз и с орешком. Вообще, если так подумать, то Шастун с орешком очень похожи, может, поэтому они оба Арсению и нравятся. Антон во время просмотра — специально или нет — постоянно задевает руку Арсения, будто бы хочет ухватиться за неё, но не решается. Арсений тоже не решается что-то сделать, потому что параллельно этой мысли идёт мысль о том, что Шастун и правда случайно это делает, а ещё у него есть девушка. — Я попросил, чтобы побольше маслин добавили, — говорит Антон, когда они открывают коробку с горячей пиццей, усеянной чёрными кружками. Это, кажется, рай. — Не хотел снова драться, — улыбается. Кажется, в этот момент Арсения плавит — пиздец. Он думает, что его улыбку можно было бы заметить с луны, он так радостно ещё никогда не ел пиццу. А когда мультфильм заканчивается, и Антон, дав Арсению таблетку, уезжает, становится легче, потому что больше не нужно сдерживать свои нежные порывы. Просто в какой-то момент захотелось облокотиться на его плечо, чтобы он обнял, и стало мягко и тепло.

***

Не успели праздники начаться, как уже закончились; вероятнее всего, в этом виновата болезнь, которая закончилась вместе с праздничными выходными. Арсений и не заметил, как пошёл на первый экзамен, а потом и на последний. Он все оставшиеся праздничные выходные провёл за дипломом и с орешком: они пересмотрели все новогодние фильмы. От просмотра «Тачек» он отказался, если честно, то Арсений этому рад, потому что как будто бы этот мультфильм теперь ассоциируется с Антоном. Ещё Орешек рассказал — похвастался, — что недавно спал с тем, кто ему нравится, но спал не в смысле секса, а в смысле обычный сон. В этот момент Арсений понял, что, кажется, окончательно увяз в нём, потому что после этого сообщения хотелось написать, чтобы он приезжал и спал только с Арсением, но это глупо. Ещё это было глупо потому, что все эти праздники он думал о Шастуне, и, если честно, ему казалось, что он поедет кукухой. То ему всю жизнь парни не нравились, то понравились сразу два. Так с обоими были проблемы. Один его раздражал непонятно чем, а ещё был натуралом, который прямо так и ворвался к нему в квартиру и влюбил. Ладно, скорее всего, это произошло раньше. Он ещё и написывал все дни, спрашивал, как самочувствие. Второй живёт непонятно где, и Арсений его даже не видел, так тот ещё и влюблён в кого-то. Но к обоим он точно что-то чувствует. Мда, вляпался. С началом сессии возвращаются и тренировки, которые так кстати отвлекают от орешка, но заставляют думать о том, что у них скоро игра с командой Шастуна, а это значит, что назойливые мысли никуда не пропадают, только сильнее пульсируя в голове. Арсений был пьян, но он помнит, как Антон его обнимал, укутывая в махровое полотенце, помнит, что если бы не Эд, то они бы переплели пальцы, помнит, как этого хотел, и уверен, что Антон это тоже помнит. Он это помнит, но не понимает реакцию Шастуна: почему не оттолкнул, почему остался на ночь, они же типа враги. Хотя, может, уже давно и не враги, может, это только в пределах игровой площадки — по крайней мере, вне игр Арсений не чувствует какой-то агрессии от Антона, пока он сам не начинает к нему придираться. За этими мыслями он вообще приходит к выводу, что вообще-то, даже в пределах игр первый лез он сам. Но он же это делал не беспочвенно? Так почему же Шастун так мило общается, приезжает его проведать, когда он болеет? Наверное, он просто завёз штаны, может, сообщения с вопросами о самочувствии — это сарказм, может, ему что-то от него надо, а может, Арсений сам себе всё придумал? Как всегда, вопросов дохуя, а ответов нихуя. Поэтому Арсений решает не думать о том, на что он сам не сможет получить ответ, пока не спросит у Шастуна, и делает упор на тренировках и экзаменах. После закрытой сессии — кстати, в этот раз на отлично — тренировок становится больше, и тренер, вообще не стесняясь, заставляет их бегать на улице. Арсений только надеется не заболеть снова, потому что перед первой игрой в новом году ему это точно не нужно. Никто не заболевает, но тренировки их всех порядком выматывают, поэтому за день до игры Виктор Михайлович ставит выходной, который Арсений честно проводит в кровати. До выхода в универ остаётся неделя, поэтому он имеет право. Отвлекается от всяких орехов и Шастунов сериалами и фильмами. Перед игрой появляется небольшое волнение, которое вообще присутствует всегда, но почему-то сегодня — особенно сильно. Макар хлопает его по спине и говорит, что всё заебись, и несмотря на то, что он с Шастуном дружит, сегодня это никак не повлияет на игру. А типа в другие дни влияло, или что — к чему он это вообще сказал? Уже на паркете, когда они с Шастуном стоят плечом к плечу и ждут, когда судья кинет мяч, тот говорит: — Юбку уже примерил? — Чё? — Арсений хмурится, вглядываясь в довольное лицо Шастуна, будто бы он кот, который насрал ему в тапки, а Арсений этого ещё не знает. Только ответом ему служит свисток и удар мяча о паркет. Отлично, ещё и мяч проебал. Арсений сразу же несётся за Антоном, дабы отобрать мяч, но тот даёт пас Криду, после чего мяч ударяется о щит и залетает прямо в корзину. А это только первые минуты игры. Следующие минуты первого тайма проходят не лучше, потому что Шастун будто бы озверел: он нагло выбивает мяч, но, к сожалению, всё по правилам, и постоянно либо забивает сам, либо даёт пас — такой, что мяч оказывается в корзине. Пару раз тот отскакивает от щита, и Арсений ловит его, устремляясь в сторону кольца соперника, начиная контратаку. В этот момент они находятся в выигрышном положении, так как их команда расположена лицом к щиту противника, за счет быстроты передвижения у них территориальное преимущество. Он делает передачу Эду, чтобы, уже находясь в зоне соперника, снова завладеть мячом с передачи Лёши. Бросок — и промах. Удаётся уловить ещё пару секунд, пока команда соперников не прибежала всем составом, потому что защитника заблокировали, и Арсений ловит мяч. Снова бросает, и мяч кружит по оправе кольца, нагоняя интригу, зал шумно кричит в голос «давай», а Арсений готов быстро сбегать до церкви, чтобы поставить свечку. Но это оказывается ненужным, потому что, докружив, мяч валится прямо в корзину. Первый тайм заканчивается со счётом 19:24 в пользу «Червонных вальтов». Пацаны в раздевалке с сочувствием смотрят на Арсения, будто бы это он один проигрывает, а они все тут ни при чём. Так и хочется рявкнуть на них, только в этот момент заходит Виктор Михайлович, выставляя им новую тактику игры, говорит напутственную речь и скрывается за дверью раздевалки, давая отдохнуть. Арсений белым махровым полотенцем стирает пот со лба и наливает воды с кулера, по ощущению, выпивая его весь. Перед вторым таймом надо бы ещё в туалет сходить, а то обоссаться во время игры не хочется, они и так уже почти обосрались. Так, надо собраться и настроиться на победу, как говорится «мы сами формируем свою реальность». Первая половина второго тайма оказывается для их команды удачней, будто бы соперники выдохлись в первом и сейчас постоянно уступали мяч, а сама игра в основном прошла в зоне соперника. Поэтому к концу Арсений чувствовал, что они сегодня могут победить, и подумал, что формирование реальности не такая уж и херня, как некоторые говорят. Он вон наформировал себе, и к середине второго тайма счёт был 38:33 в пользу «Розовых пантер». Во время всего тайма он ловил на себе заинтересованный взгляд Шастуна; тот словно картина, на которую хоть под каким углом смотри, она всегда в ответ смотрит на тебя. Вот это прям про Антона. Сначала Арсений думал, что может у него что-то не так с внешним видом, но из его обычного вида был необычным лишь льющийся по лицу пот и мокрая, липнущая ко лбу чёлка — и то в рамках игры, это норма. Вторая половина тайма оказывается интереснее. «Червонные вальты» будто бы оживились, и начали играть в чистой атаке. Они начинают нападение в тот момент, когда «Розовые пантеры» не успевают организовать свою защиту. Антон атакует при вбрасывании мяча из-за боковой или лицевой линии своей тыловой зоны. Они постоянно перемещаются по полю, что Арсений постоянно проёбывает момент, когда Шастун уже стоит за спиной и блокирует его броски. Пару раз он встаёт слишком близко, прижимаясь своей грудью к его спине, тем самым вообще сбивая с мысли. Мяч попадает в руки к сопернику. При всём этом счёт держится равный, и это вообще не радует, потому что времени на табло остаётся две минуты. До конца ещё немного, и главное — не проебаться, как почти весь матч делает Арсений. Последние секунды, и Арсений бросает мяч, который влетает в кольцо, даже не задевая оправу и сетку. Чистый, сработанный бросок. Звучит сирена, а пацаны сбегаются к нему, и команда превращается в «кучу малу» — «Червонные вальты» были совсем близки к победе, но, к сожалению — вообще ни к какому сожалению, нафиг сожаление — проиграли. Арсений выиграл, поэтому сейчас взглядом сквозь потные тела сокомандников пытается увидеть Шастуна. Комментатор, а такой у них имеется почти на каждом матче, будничным тоном произносит: «Матч не закончился — на контрольном секундомере еще пять секунд». Если честно, Арсений в ахуе, потому что это только кажется, что пять секунд — очень мало; в спорте же это очень много, за них может произойти всё, что угодно. Арсений бесится, что звук сирены подали так рано, потому что сейчас его команда в более расслабленном положении, потому что они думают, что победили. — Так, пацаны, давайте, собрались, отстоим ещё пять секунд, и всё, мы выиграли! — говорит он, когда сокомандники наконец расступаются, давая ему пространство и возможность нормально дышать. Дальше, после сбрасывания, всё происходит, как во сне. Шастун через все поле бросает мяч Сабурову, тот взмывает в воздух, на него прыгают Эд с Ильей и тупо сталкиваются друг с другом, разлетаясь в разные стороны. Блять. Мяч летит в сторону корзины с трёхочковой линии. Если сейчас тот окажется в корзине, то это всё, это крах. Арсений готов поклясться, что перед его глазами всё было, как в слоу-мо, потому что мяч мучительно долго летел, прежде чем попасть в кольцо. Блять. Комментатор произносит: «Червонные вальты» зарабатывают три очка, и, таким образом, вырывается вперёд на один балл. Нурлан Сабуров приносит победу своей команде. Было бы не так обидно, если бы не проигрыш в один балл — и проигрыш Антону Шастуну. Только вот где-то внутри он рад за него, потому что, когда они в конце игры пожимают друг другу руки, тот светится, точно фонарный столб. Может, ради такого и стоило проиграть. Не страшно, это не финальная игра. Когда же Арсений покидает душевую, там уже почти никого нет, только Сурков складывает потную форму в спортивную сумку. У выхода его караулит Шастун с Щербаковым, Макаром и Эдом. — Я как знал, сразу её прихватил, — лыбится Шастун и тянет Арсению пакет из пятёрочки. Что он там прихватил: крекер рыбки, может, молоко или туалетную бумагу, типа «вот, смотри, ты обосрался, подотрись». Принимать пакет не хочется, ещё и пацаны смотрят так, будто там что-то, что убьёт человечество. — Не стесняйся, бери, — улыбка у Шастуна, конечно, красивая, но сейчас она выглядит так гаденько; он нагло ухмыляется и берёт его руку в свою, разжимает пальцы, которые Арсений неосознанно сжал в кулак, и вкладывает в неё ручки от пакета. Лучше бы там, конечно, было то, что убьёт человечество, а не одного Арсения, хотя это кажется эгоистичным. В пакете аккуратно лежит форма Шастуновской команды. Это что, типа Арсению её постирать нужно или что? — Тох, он похоже не помнит ни черта, — подаёт голос Щербаков, видимо, замечая замешательство на лице Арсения. — Ты чё, не прикалываешься, реально не помнишь? — выдыхает дым вместе со словами Антон. — Стоп. Что я должен помнить? То, что должен постирать твою форму или что? — Арсений по реакции присутствующих понимает, что его догадки — полная хуета. — Достань, — почти шепчет Антон. И Арсений слушается, вытаскивает ткань из пакета, понимая, что это не форма команды Шастуна, а форма чирлидерш «Червонных вальтов». Приехали, спасибо. И зачем она ему. — И зачем она мне? — Ну, после того, как ты отогрелся в ванной, — Антон делает затяжку и сразу же, выдыхая дым, тушит бычок о мусорное ведро, выбрасывая его туда, — тебя, похоже, разморило от духоты и выпитого алкоголя, поэтому тебе что-то взбрело в голову, и ты поспорил со мной на то, что если выиграет моя команда, — он мельком обводит себя и Лёшу, будто бы они и есть вся команда, — то ты следующую игру болеешь за нас вместе с чирлидершами, а если бы проиграли мы, то это делал бы я. Блять. Арсений бегает взглядом по пацанам, выискивая поддержку, но понимает, что они ничего сделать не могут, это же спор. Пазл складывается, и все эти сочувствующие взгляды, слова Ильи и Антона. Точно, там же юбка. Пиздец. — Арс, не смотри на нас так, — разводя руки в стороны, говорит Илья. — Да, дядь, реально поспорили, так шо сорри, мы пытались выиграть, шо бы не ты это был, но, как видишь, не фортануло. Точно не фортануло. — Если хочешь, я попрошу Ирку, она возьмёт тебя к себе на тренировки, подготовишься хоть, — усмехаясь, говорит Шастун. — Пока, ребят, — Сурков выходит из здания. — Стоп, — тормозит его Арсений. — Мы спорили с Шастуном на то, кто будет выступать в роли чирлидера? — скомкано формулирует мысль Арсений, но Лёша его понимает. Ну а чего, вдруг Антон подговорил Макара и Эда, типа прикол, поржать, они же всё-таки друзья. Хотя с Арсением они тоже друзья, но тут выбор скорее в том, что поржать или нет. — Да, Арс, — кивает он. — Дядь, ты шо, подумал, что мы тебя наёбываем? — Доверяй, но проверяй, Эд. На этом Арсений разворачивается и вместе с этим белым пакетом из пятёрочки идёт к своей машине. Ну а что ему ещё говорить: проебался — остаётся гордо поднять голову и уйти. Придётся выкручиваться, только к Кузнецовой на тренировки он точно не пойдёт, у него будет индивидуальная программа. Хочется орешку записать голосовое, в котором он орёт на эту жизнь, но как будто бы они такое вообще не обсуждали. Они на таком уровне анонимности, что о голосовых ни один не спрашивал. Хотя мысль возникала, и вопрос открыт, почему и зачем они так скрываются. Арсений доверяет орешку, и ни за что не раскрыл бы его ориентацию, если это секрет, и если они вообще в одном городе.

ars

Не хочешь менее анонимного общения?

Сразу же, как только Арсений переодевается в домашнюю одежду, он пишет орешку, потому что очень хочется поделиться с ним. А ещё Арсений всё же надеется на личную встречу, поэтому нужно делать первый шаг. Тот отвечает только минут через тридцать. Орешек Что ты имеешь в виду?

ars

Имею в виду, что хотел бы больше о тебе узнать.

Орешек Хорошо, спрашивай

ars

Для начала, из какого ты города?

Арсений одновременно надеется, что они с одного города, и максимально хочет, чтобы это было не так, потому что тогда можно больше открываться. Будучи в разных городах, очень мала вероятность того, что они знакомы, нежели если они живут в их небольшом. С другой же стороны, какая разница, даже если они знакомы, они оба знают друг о друге небольшие радужные тайны, почему бы не стать друзьями или может кем-то больше? Орешком может быть кто угодно, даже Шастун, но Арсений бы такое не пережил, потому что он тут разрывается между двумя парнями, а вдруг это всё один человек, который его раздражает. Сейчас — особенно. Может это Эд, хотя у того достаточно специфичная манера общения, он похож на человека, который бы в такой переписке писал бы «куколка» или «детка». Или это Макар, который выглядит как грозный бурый медведь, а на самом деле он милая пандочка. В общем, это может быть кто угодно, даже отец. Фу, блять, нет. Арсений настолько погружается в свои мысли, размышляя о том, кто сидит по ту сторону экрана, что не сразу замечает о том, что Орешек ему уже давно ответил. Становится страшно и противно, потому что первая его мысль об отце. Они из одного города. Поэтому Арсений, не задумываясь, предлагает им подумать о том, какая вероятность, что они знакомы в жизни. Вообще, уже то, что так совпало — это охуеть, а когда Орешек говорит про университет, то становится понятно, что по ту сторону точно не отец. Теперь в этом плане Арсений спокоен. Они вполне могут быть знакомы или вообще являются приятелями. Но как будто бы всех его приятелей и знакомых он достаточно хорошо знает, чтобы элементарно вычислить по манере общения. Хотя, ни в чём уверенным нельзя быть. Он, конечно, излагает все эти мысли в диалоге с орехом. Вообще, если подумать, то если бы они на самом деле были бы знакомы, то Орешек бы всё понял по нику «Ars»; это и дураку понятно, что сокращение имени, а Арсениев у них в городе вряд ли много, да и тем более, какая разница. Вывод один: Орешек не знает никаких Арсениев из их города. Попов только сейчас думает о том, как палевно и глупо ставить своё имя ником, а потом признаваться, из какого ты города, будучи не готовым к встрече с человеком по ту сторону экрана. Он определённо хочет этой встречи, но готов ли к ней? И если бы Арсений понимал сам себя, то жилось бы проще, но нет, он же любит усложнять жизнь себе и окружающим, поэтому выдумывает какую-то хероту. Орешек Если бы мы были знакомы, то я бы уже подкатил

ars

Может я некрасивый?

Орешек Уверен, что ты очень красивый Арсений уплыл. То есть большая вероятность, что он нравится орешку, а ещё они в одном городе и это значит, что вполне Арсений сможет быть счастливым. Кто бы что ни говорил, как бы он ни отнекивался, что ему и одному хорошо, это в какой-то момент перестаёт быть правдой. Человеку нужен человек. Человеку нужно тепло и уют, и дело совсем не в теплой одежде и хорошо обставленной квартире. Арсений сам не до конца осознавал, как ему это нужно, пока не появился Орешек, который частенько, между строчек, писал о том, что Арсений милый и забавный, что с таким человеком хочется быть рядом. Арсению тоже хочется быть рядом с орешком. Тот смешной, поддерживающий и сочувствующий, он может дать совет, когда это нужно, и просто предложить посмотреть фильм, когда говорить не хочется. Он укутывает теплом через экран, а это дорогого стоит. Орешек очень талантливый, он пишет охуенную музыку, а Арсений всегда считал музыкантов — хоть тот и просит его так не называть, потому что таковым себя не считает, — невероятными людьми.

ars

Ты меня смущаешь

После этого лёгкого флирта Арсений вспоминает, что вообще-то хотел пожаловаться на Шастуна и на этот дурацкий спор, поэтому он строчит текст в котором раскладывает всё по полкам насчёт Антона и надеется, что Орешек не знаком с ним или хотя бы не близкий друг. Поэтому в итоге заменяет фамилию на «человек» или «этот человек».

ars

Я не буду вдаваться в подробности, но блять, я по-пьяни случайно поспорил с одним человеком, и теперь должен делать то, чего не хочу. Так этот долбоеб, ещё так мерзко улыбался, — на самом деле, не так уж и мерзко, но раздражающе и выводяще из себя точно, — когда сообщал мне об этом, будто бы я ему жизнь проиграл, он так меня бесит, ты бы знал. Я каждый раз, честно, стараюсь держать себя в руках, чтобы не ругаться с ним по пустякам, но это очень сложно, если бы ты был с ним знаком ты бы согласился со мной.

На самом деле не факт, потому что, кажется, что Антона Шастуна недолюбливает только Арсений, остальные же в полном восторге.

ars

Кто вообще спорит с пьяным человеком, это же немыслимо, где хоть капля уважения, почему и за что я знаю его, —

Арсений выплёскивает из себя яд, и это он ещё мягко прошёлся, можно сказать, размялся. По мере того, как Арсений писал об Антоне, внутри всё сильнее закипало, и он сам не заметил, как начал злиться — не то, чтобы до этого он не злился. Орешек Слушай, но это же ты предложил спор, а он поддержал его, поэтому тут ты сам объебался. Думаю, в тебе говорит злость, и на самом деле, тот человек не такой ужасный.

ars

Ты просто его не знаешь!!! Его много, слишком много, он постоянно смеется громче всех, привлекая к себе внимание. Всегда весь из себя дружелюбный, у него много друзей, а на самом деле он насмехается надо мной. Он старается казаться лучше всех во всём.

После этого сообщения Орешек ничего не отвечает. Замечательно, впервые тот киданул его, когда так нужен.

***

Арсений начинает свои индивидуальные тренировки по чирлидингу, пересматривая все обучающие видео на ютубе, читая все существующие статьи, и приходит к выводу, что нужно нанять тренера. В интернете в основном информация для командного чирлидинга, а ему нужна индивидуальная программа. В итоге никого он не нанимает, просто отсматривает сотни видео с различных соревнований, отыскивает пособие по чирлидингу и начинает изучать движения. На самом деле, в индивидуальной программе, которую Арсений сам себе разработал нет ничего сложного, потому что командные выступления в разы сложнее. Все эти поддержки, прыжки вызывают восхищение вместе с ужасом приземлиться головой в пол. До начала учёбы времени хватает и на чирлидинг, и на баскетбол, даже на дипломную работу, но с возвращением домашки и необходимости вставать в семь утра ни времени, ни желания на всё не хватает. Парни на тренировках особо не трогают тему спора, Макар попытался спросить, но получив в ответ взгляд, в котором так и читалось «НЕ ПОДХОДИ, ЗЛАЯ СОБАКА», больше не пытался. Арсений до сих пор не понимает, как ему в голову могла прийти такая идея, а ещё и реально поспорить. Шастун пару раз пишет, интересуясь, как проходит подготовка, а потом за неделю до игры начинает обратный отсчёт. Арсений на грани того, чтобы заблокировать раздражающий диалог. А вот орешка хотелось разблокировать, только он его и не кидал в черный список, просто сначала Арсений пытался писать, но в ответ получал односложные ответ, и их диалог превратился в «Привет, как дела? Что делаешь?». Поэтому сейчас тот выглядит пустынно, уже почти неделю там никаких сообщений. Арсений соскучился, и понял, что «Орешек плюс Антон Шастун равно идеальный парень для Арсения Попова». Звучит странно, но как объяснить, что с орешком приятно общаться, хочется ему всё рассказать и показать, а Антон очень красивый, его хочется обнять, поцеловать, потрогать. Хотя Арсений уже давно пришёл к выводу, что если убрать все перепалки между ним и Шастуном, то с тем тоже интересно общаться, у него, как и у орешка, сто пятьдесят миллионов историй на любой случай жизни. Даже похожие есть! Орешек рассказывал о том, как в детстве ездил в поход, и так получилось, что он спал один в палатке, поэтому, когда он проснулся и услышал возле своего уха тяжёлое фырчащее дыхание, то обосрался, а когда открыл глаза то понял, что это происходит за пределами палатки. Легче ему не стало, потому что тень, которую отбрасывало от догорающего костра, была похожа на волка. Детский мозг и не мог подумать о том, что это собака — они же в лесу, тут точно волки. А через пару дней Арсений слышал, как Макар упоминал похожую историю в разговоре с Эдом, ссылаясь на то, что это ему Шастун рассказал. Это на самом деле забавно, и если Орешек внешне похож с Антоном, то Арсений впадёт в истерику. Но вообще, он для себя, кажется, уже решил: Орешек для него больше друг, нежели партнёр, только он соскучился по своему другу. У Арсения было много времени подумать над его двойной любовью, поэтому подвёл небольшие итоги. Вся эта ревность к какому-то неизвестному, с которым «спал» Орешек, была обычной дружеской ревностью; он это понял, когда Серёжа рассказывал, что на тусовке с группой уснул с каким-то непонятным чуваком. И не то, чтобы друзья Арсения должны спать только с ним, но просто до этого на таких пирушках Серёжа просыпался только с ним или с какой-нибудь девушкой, а тут Арсений вообще не конкурент. В итоге, он вообще пришёл к мнению, что сам навязал себе «влюблённость» в орешка, чтобы отвлечься от чувств к Шастуну, которые он отвергает, потому что всё ещё в ахуе. В общем, более-менее разобрался. Наверное. Каждый раз, когда Арсений смотрел на пакет с формой чирлидерши, у него по телу шли мурашки, а в голове билась мысль «может сейчас?», но каждый раз он возвращался в точку того, что померяет уже во время своей финальной репетиции. Страшно было напялить на себя юбку и в отражении в зеркале увидеть взгляд отца, а потом ему всё объяснять — такого счастья Арсению точно не надо. По пути к чужому университету, где сегодня проходит игра, Арсения потряхивает, а руки дрожат, отчего приходится сильнее вцепиться в руль. Волнение накатывает, будто бы от этого зависит его жизнь, на самом же деле — да. В голове скребётся раздражающая мысль о том, что его же за такое и отпиздить могут: парень в юбке — это же по-пидорски. Он сидит в своей машине, пытаясь успокоиться, считает до десяти, потом до двадцати, психует и утыкается лбом в руль. Ему просто нужно поддержать команду Шастуна, станцевать танец и уехать. Возможно, навсегда из города. Арсений вздрагивает, когда по стеклу стучат. — А ты чего не идёшь на разминку? — появляется довольная морда Шастуна в окне. — Там девочки уже вовсю растягиваются. — Я уже растянут, — не подумав, говорит Арсений, только потом понимая, как это звучит. — А, — у того прямо на щеках написано, что он подумал не о том, потому что они покрыты лёгким румянцем, а глаза нервно забегали. Антон видимо побежал за ними, потому что, больше ничего не сказав, пошёл в сторону здания. Арсений и правда растянулся и размялся дома, тем более ещё днём у него была тренировка, поэтому сейчас ему оставалось только переодеться и собраться с мыслями, чтобы выйти в таком образе ко всем. Как он докатился до жизни такой. Его встречает Кузнецова, которая ворчит, что можно было бы приехать пораньше, и ведёт в раздевалку, только не в ту, в которой он привык переодеваться с командой, если они приезжают играть; она заводит Арсения в раздевалку чирлидерш. — Это старая раздевалка, её не используют по назначению, скорее, как склад спортивного инвентаря, и мы с девочками тут храним запасные костюмы, — она зачем-то решает рассказать ему историю этой комнаты. — Тебе, кстати, всё по размеру подошло? — Да. — Отлично, помпоны вот тут, — она показывает в сторону деревянного шкафа, — там их несколько, поищи самые не облезлые. Так, что ещё… А, да, Шастун сказал, что ты не будешь с нами танцевать, но у нас во время самой игры какие-то банальные движения, поэтому можешь присоединиться, не стоять же тебе в стороне. Мы с девочками танцуем в самом начале, в перерыве, а тебе оставили последний танец, как сказал Антон — на десерт, — она хихикнула и уже почти вышла из раздевалки, как резко остановилась у самого выхода, — через пятнадцать минут начало, — и ушла. Арсений рассматривает помещение, которое заставлено шкафчиками, как во всех раздевалках, парочкой обычных шкафов, и остальное, как и сказала Кузнецова, спортивный инвентарь. На самом деле, всё расставлено аккуратно, а ещё тут не заросло всё мхом, паутиной, и нет вековой пыли, поэтому для того, чтобы переодеться пару раз, сойдёт. Он пробует открыть первую дверцу, и та не поддаётся, дёргает ещё несколько, только к середине находит свободный шкафчик. Скамеек тут не предусмотрено, поэтому приходится переодеваться стоя, встаёт на кроссовки, приминая их, пока стягивает джинсы. Снимает футболку, убирая её в ящик, туда же отправляет и всё остальное. Куртку вешает на вешалку при входе. В углу находится небольшое зеркало, в котором полный рост Попова не помещается, но по колено он себя видит. Этого хватает, чтобы оценить свой внешний вид. Юбка едва доходит до середины бедра, для него она коротковата, потому что он явно выше каждой девушки из группы поддержки «Червонных вальтов». Арсений готовился к выступлению, поэтому ноги побрил, потому что, померив дома эту юбку решил, что так смотрится намного лучше, хотя и определённую часть скрывают чёрные гольфы. Ноги у него подкачанные, поэтому он даже рад, что юбка коротковата, она позволяет показать их во всей красе, а Арсений же для этого пришёл. Ещё Арсений рад, что у девушек не короткие топы, а майки, которые заправляются в юбку. Только вот не рад, что трусы, которые приделаны к юбке, неприятно сдавливают член. Если честно, то ему даже нравится, как он выглядит в этой форме, это достаточно красиво и… возбуждающе. Он напоследок ещё раз смотрится в зеркало, оценивая свой образ, и идёт к шкафу выискивать адекватные помпоны. Там находится много общипанных палок, которые вообще не похожи на помпоны, и среди них, где-то в самой глубине, он откапывает два более-менее адекватных помпона. — Ух ты, — раздаётся голос позади, пока Арсений раком ковыряется в шкафу. — Блядь, — подскакивает, сразу же нормально вставая, потому что длина юбки точно не позволила скрыть задницу, обтянутую красной тканью трусов. Вообще, форма у них была чёрная с красными надписями, но дизайнеры почему-то решили, что будет уместно сделать внутреннюю часть юбки красной. — Очень приятно, я — Антон, — ну конечно, кто ещё это мог быть. — Чего тебе? — расправляя помпоны, бурчит Арсений. — Пришёл сказать, что уже пора блистать, надеюсь, ты выучил кричалки, — он издевается. Арсений решает, что он взрослый и умный мальчик, поэтому закидывает кроссовки в шкафчик — он взял запасные чёрные для выступления — и в полной тишине выходит из раздевалки. Позади раздаются шаги, и рядом появляется Шастун, который нагло улыбается, посматривая на него. Попов согласен, от него сейчас взгляда не отвести, и невольно представляет, как в этой же форме выглядел бы Антон. У него ноги стройнее, но это от того, что длиннее, а юбка, скорее всего, вообще не скрывала бы ягодиц. Он думает о том, как красиво бы те смотрелись на солнце, подсвечивая светлые волоски на ни в коем случае не бритых ногах. Сам опускает взгляд на не скрытые длинными шортами икры, засматриваясь на то, как от движения перекатываются мышцы. Теперь от представления короткой юбки на антоновых ногах бросает в жар. Места в трусах и так мало, точнее его там нет, поэтому срочно нужно подумать о чём-то, что поможет сбить нарастающее возбуждение. В такие момент Арсений боится, что ему ничего не поможет и обнаружит у себя кинк на трупы котят или своей бабушки, прости Господи. Они доходят до уже знакомого спортзала, в совершенно незнакомой для него роли. Антон желает удачи, будто бы на игру сейчас не ему, а Арсению, и убегает к команде. А Попов оценивающе осматривает атмосферу, людей не так уж и много, это хорошо. Нужно сдвинуться с места и пойти к группе поддержки, потому что стоять, как долбоёб, всю игру он не хочет, тем более, его задача — болеть. Арсений идёт в сторону чирлидерш, те что-то активно обсуждают и смеются; завидев Арсения никто не замолкает, пока он не останавливается рядом. Ощущение странное, ноги совсем не защищены ни тканью, ни даже волосами, и кажется, что все только на него и смотрят, но на самом же деле, если пробежаться взглядом по трибунам, то понятно, что на него всем пофиг. — Ой, тебе коротковата юбка, а я говорила Шастуну, — возмущается Ира. — Так девочки, — она хлопает в ладоши, привлекая внимание группы, — это Арсений, Арсений сегодня часть нас, в танце не участвует, только во время игры поддерживает, — все как-то неоднозначно угукнули. — А теперь вперёд на корт! И они побежали в центр зала. Арсений во время игр никогда не смотрел на чирлидерские выступления, потому что чаще всего в это время он вместе с командой стоит за углом, настраивается на матч и ждёт, когда их объявят, чтобы выйти и начать игру. Сейчас же он может оценить танец вместе со всеми зрителями. Своим непрофессиональным взглядом он не замечает никаких ошибок, зато боковым зрением замечает, как на трибуны садится толпа, а повернувшись в их сторону хочет выть. Это его команда пришла поддержать то ли противников, то ли его, он даже не знает, что хуже. Так они ещё и Серёжу захватили с собой. Макар, кажется, первый замечает злобный взгляд, поэтому довольный машет, а потому что-то говорит парням, и они все выглядят, как те пингвины из «Мадагаскара» — «улыбаемся и машем, парни, улыбаемся и машем». Музыка сменяется словам комментатора, а потом на корт выбегает команда «Рыси» из соседнего города: у команды Арсения с ними игра только через неделю, причём на выезде. Следом выбегают «Червонные вальты» во главе с Шастуном. Тот с улыбкой на лице смотрит прямо на Арсения, а потом видит, как чуть правее Кузнецова показывает тому пальцы вверх, и Антон, кивнув, идёт на рукопожатие. Понятно, размечтался. — Так, встанешь рядом со мной, я тебя буду предупреждать, когда меняем движения, и сначала чуть медленнее буду всё делать, чтобы ты не был, как белая ворона. Ира оказывается не такой плохой, какой её всё это время считал Арсений, она даже приятная, и, видимо, очень хорошая девушка, раз Шастуну так помогает и поддерживает его ебантизм. Движения во время игры и правда оказываются самыми элементарными, только Арсений всё равно тупит, потому что засматривается на игру. Счёт на табло показывает 13:14 в пользу «Рысей». К концу тайма Арсений вообще замирает, потому что в напряжённой тишине Антон мчится с мячом к кольцу соперника и перед броском у него выбивают мяч. Звучит сирена, и Попов грустно вздыхает. — Вы что тут забыли? — в перерыве Арсений всё же поднимается на трибуну к парням. — На тебя красивого пришли посмотреть, — отвечает за всех Серёжа. — Нахуя? — Как это, у тебя дебют, мы должны поддерживать своего друга и сокомандника, — с серьёзным лицом выдаёт Макар, но видно, что они все держатся из последних сил, чтобы не заржать. — А шо ты не со своими танцуешь? — кивает в сторону группы поддержки, которая уже вышла исполнять танец. — Потом узнаешь, — закатывает глаза, и начинает спускаться вниз. — А тебе идёт! — вдогонку кричит Лёша, следом за его словами кто-то из них свистит, поэтому Арсений разворачивается и показывает им всем средний палец. Главное, чтобы бабушка, которая сидит за ними, не подумала, что это ей. До конца третьего тайма время проходит незаметно, Попов увлекается танцем, и даже больше не виснет на игре, но за счётом продолжает следить, а ещё немного за Шастуном. Тот потный носится по паркету, даёт пасы, бросает мяч в кольцо, и радуется, когда забивает — у Арсения от его искренних эмоций на лице у самого улыбка расцветает. Игра заканчивается со счётом 45:50 в пользу «Червонных вальтов», и после того, как команды жмут друг другу руки, комментатор объявляет: «А сейчас для нас выступят чирлидеры с победным танцем!». Кажется, его никто не предупредил, что сценарий немного изменили. Арсений надеется, чтобы музыку нормальную поставили, потому что он её скинул Шастуну уже неделю назад, и он должен был передать звуковику. Арсений выходит на центр корта, когда свет выключается, а по залу разлетаются громкие аплодисменты и свист — да, это его личная группа поддержки. Включается несколько прожекторов вместе с музыкой, и Арсений видит, что команды расположились на скамейках для запасных игроков. У Шастуна сегодня, кажется, улыбка приклеена к лицу, потому что он снова лыбится и бегает взглядом по Арсению. Он вытягивает руки вверх, разводя их немного в сторону на подобие буквы «v», и немного трясёт, чтобы придать движение помпонам. Ждёт, когда закончится вступление он сможет медленно начать двигать бёдрами из стороны в сторону. Раз. Два. Три. Арсений резче ведёт бёдрами, дёргает руками вверх, добавляет движение ног, шагая назад-вперёд, соединяя помпоны на уровне груди. Ловит взгляд Антона; тот неотрывно следит за каждым движением, кажется, даже не моргает. Тем временем Арсений подпрыгивает, разводя руки с ногами в стороны — в моменте он уже понимает, что при таком прыжке он точно показал, что находится под этими чёртовыми красными трусами. Музыка чуть замедляется, и Попов медленно ведёт руками по правой ноге, которая выставлена вперёд, он как-то на автомате облизывает нижнюю губу и смотрит в ответ в зелёные глаза. Они, кажется, играют в гляделки, оба сосредоточены на друг друге. Пока руки с помпонами медленно скользят по бритым ногам, бёдра так же медленно двигаются, от чего юбка скачет из стороны в сторону, оголяя ягодицы. Как только темп прибавляется, движения тоже ускоряются, одна рука опускается в сторону-вниз, другая же поднимается в сторону-вверх, спина прямая, и Арсений входит во вкус. Скачет по корту, двигаясь так, будто бы всю жизнь занимается чирлидингом. Арсений заканчивает своё выступление прыжком, после чего приземляется на шпагат. Он как-то раз хотел вернуть свою растяжку, которая у него была в третьем классе, когда он год ходил в танцы, поэтому начал дома заниматься ещё до того, как узнал о том, что с кем-то поспорил. И вот на правый и поперечный он сел, а левый до сих пор не поддаётся. Сейчас это не важно, потому что он встаёт с пола, вслушиваясь в аплодисменты, которые ощущаются совсем по-другому, нежели после того, как если бы он выиграл матч. Он возвращается взглядом к Антону и замечает, как тот на похуе ржёт. Нет, Арсений не ожидал, что тот будет как-то восторгаться, хотя в какой-то момент выступления так показалось, но можно же просто проявить уважение, всё-таки, это их спор. Арсению становится… обидно? Поэтому он, поклонившись, как настоящая звезда, сразу же разворачивается в сторону выхода из зала и чуть ли не бежит в раздевалку. Нужно быстрее снять с себя этот ужас и поехать домой, там нет никакого Шастуна, а ещё там нет орешка, с которым бы можно было бы посмотреть фильм и отвлечься от мыслей о раздражителе. «Раздражитель» — идеально характеризует Антона Шастуна. Позади слышатся шаги, когда Арсений уже заворачивает в раздевалку. — Ты чего убежал так быстро? — конечно, кто это ещё может быть — это Шастун, опять чересчур довольный. — Иди нахуй, — Арсений и сам не до конца понимает, почему его так задело, хотя что можно было ждать от Антона. Просто тот взгляд, которым он изучал его во время танца, как будто бы давал надежду на что-то большее, чем насмешку. — Эй, что случилось? — «ты случился» — хочется крикнуть, но Арсений включает игнорирование, как взрослый человек, поэтому просто проходит дальше к шкафчикам. — Арс, — он идёт за ним и трогает плечо, а у Попова включается какая-то реакция, поэтому уже через секунду он заламывает Шастуну руку. — Блять, блять, больно, Арсений, сука, — шипит он. — Антон, — отпускает, — иди ржать куда-нибудь в другое место, а я хочу переодеться и домой. — Ты о чём? — он потирает плечо и делает такой удивлённый взгляд, будто вообще не понимает, в чём дело. — Ни о чём, всё, уйди, — Арсений уже было разворачивается к своему шкафчику, чтобы взять вещи, как его резко разворачивают и припечатывают к этому шкафчику. — Почему ты такой? — вопрос точно риторический, но у Антона в глазах какая-то усталость и злость, только вот злиться должен Арсений, поэтому он пытается оттолкнуть от себя эту двухметровую шпалу, но тот от каждого толчка в грудь становится только ближе. Блять. — Антон, отъебись! — уже кричит, снова толкая Шастуна, но тот вообще не сдвигается с места, его немного колышет, как осенний лист на ветру, но он всё также держится, расставив руки в стороны от головы Арсения. Попов психует, потому что какого чёрта тот зажал его между шкафчиком и своим телом, какого чёрта он не даёт спокойно одеться, какого чёрта сам Арсений изучает лицо Антона. Он ловит себя на мысли, что оказаться в таком положении не такой уж и плохой расклад, только Арсений всё равно не оставляет попытки вырваться, потому что ещё чуть-чуть, и у него появится желание поцеловать Антона. А этого допустить нельзя. Арсений в очередной раз бьёт Шастуна в грудь, пытаясь оттолкнуть, и тот перехватывает его руки, прижимая к себе, тем самым подходя к Попову вплотную. Между ними нет свободного пространства, лица настолько близко, что Арсений чувствует чужое дыхание у себя на губах, сам замирает, ожидая того, что произойдёт дальше. А дальше станция «пиздец». Антон бегает глазами с глаз на губы и обратно, а потом, не давая подумать ни одному из них, целует. У Шастуна сухие губы, которыми он медленно, будто бы Арсений хрустальный, крошечными поцелуйчиками проходится по нижней и верхней губе. Попов даже не сразу понимает, что происходит, поэтому начинает отвечать, кажется, через вечность. Он, в отличие от Антона, сразу вгрызается ему в губы, конечно не так, что сжирает сухую кожу, но прикусывает, зализывает, и снова кусает. Ему так нравится. Он так выпускает пар. Его руки всё ещё в плену Антоновых, поэтому приходится выпутаться, чтобы запутать их в волосах Шастуна. Он всегда хотел потрогать эти кудряшки, ощутить, как те лежат в руке, помять, погладить, сжать и вплести пальцы. Шастун же, отпустив руки Арсения, перемещает свои на его талию, гладит, сжимает и спускается ниже на бёдра. Арсений издаёт странный звук, то ли стон, то ли оханье, тому прямо в рот, и углубляет поцелуй. Он и не знал, насколько сильно хотел этого. Язык Арсения проходится по чужому языку, и это ужасно мокро, но в этот момент так хочется, поэтому на всё остальное похер. Руки Антона забираются под юбку, чтобы кожа к коже, и это ужасно приятно — ощущать свои ляжки в чужих больших ладонях. Поэтому Арсений подаётся чуть вперёд, чтобы пахом касаться антоновой ноги; возбуждение заполняет всего Арсения, полностью поглощает и не даёт думать о том, что происходит. Антон сжимает ягодицы Арсения и жмётся ближе, пока не слышит чьи-то приближающиеся разговоры. Он быстро отстраняется, и Арсений видит, как у того горят щёки, а кудри превратились в настоящее гнездо, которое Арсений сплёл своими же руками; он немного растерянно смотрит на самого Попова и видимо у него вид не лучше. Он и заметить не успевает, как горячие руки пропадают с бёдер, а Антон скрывается за дверью. И что это, блять, такое было. Арсений облизывает губы, чувствуя, как те припухли, и готов орать на весь университет от того, какой это пиздец. Заорать ему не дают ввалившиеся в раздевалку парни. — Арс, ахуенно выступил, — первым говорит Эд, и никто не комментирует его внешний вид — и это Арсений сейчас не про юбку с гольфами. Но оно явно к лучшему.