Невидимые следы, что прошлись по моему сердцу

Ryland James — In My Head

Jake Daniels — Creep

Fabvl — lost it all

      — Если ты сомневаешься или не хочешь, то соглашусь с тобой. Я останусь на твоей стороне, что бы ты ни решил, — через многие минуты молчания вдумчиво произносит Тэхён.       Они с Чонгуком сидят на скамейке около больницы. Обоих посещают тягостные мысли. Ким совершенно не знает, примет ли Бэмби верное решение или останется при своём мнении, но понимает на сто процентов, что добровольно и без выкидонов примет его ответ. Потому что только Чон может выбрать, что будет более разумно для него. Тэ не хочет, чтобы его мальчик мучился от чувства вины. Чтобы его грызла совесть, тягостные мысли или решение, которое пришлось принять под чужим давлением.       — Со Хён… — печально начинает Чонгук.       — Ты ничем не обязан ей. Как и мне, Чимину и Сокджину. — Ким внимательно смотрит на парня, чтобы понимать реакцию. — Мне насрать, как тяжело будет ей после смерти Джина. Прости, если это звучит грубо или не к месту, но… я буду беспокоиться только о тебе, и это останется неизменным. Я знаю, что решение, которое тебе нужно принять, тяжёлое и судьбоносное, но не получится спрятаться. Рано или поздно всё же придётся определиться. Как бы ни хотелось, ты не сможешь спихнуть ответственность на кого-то другого, а после винить его, если что-то пойдёт не по плану. Я не спорю: так легче. Злиться и обижаться на кого-то, чем нести ответственность за свои решения. И… если это необходимо, если тебе нужен толчок, я могу стать для тебя таким человеком. Стерплю ненависть и приправлю доводами, что хотел как лучше и поступил верно, но… это твоя жизнь, Бэмби. — Тэхён громко вздыхает. Он нервно трёт ладони о собственные джинсы, а после подкуривает сигарету. — Скажи мне одно: ты сам хочешь этой операции? Если больше не подвернётся шанса, готов смириться с тем, что упустил этот? Риски не пугают тебя?       — Тогда и ты скажи мне: готов прожить со слепым всю жизнь? Если я останусь при своём мнении, будешь винить меня или осуждать?       — Я полюбил тебя именно таким, Чонгук. Твоя способность видеть совершенно не влияет на мои чувства. — Ким мягко берёт парня за руку и начинает перебирать его пальцы. — Ты сказал, что хочешь найти себя. Что хочешь быть счастливым. Я искренне желаю тебе только лучшего, малыш.       — Я хочу этого с тобой… — вдруг тихо признаётся Чонгук и печально улыбается лишь краешком губ. — Иногда мне снится твоё лицо… Я всё представляю тебя, пытаясь воспроизвести черты в своей голове… но каждый раз картинка меняется — и хороший сон превращается в кошмар, потому что ты многоликий… Я теряюсь, зову тебя, пытаюсь разобрать истинное лицо среди сотен тысяч, но ты… будто придуманный персонаж. Ненастоящий. Это пугает меня.       — Я тоже хочу, чтобы ты хоть раз увидел меня… — Тэ закусывает губу, потому что правда рвётся наружу. — И буквально до сегодняшнего дня это было просто далёкой мечтой… — тихо и предельно честно продолжает он. — Хочу узнать, какие эмоции ты испытаешь, когда посмотришь на повзрослевшего себя. Хочу, чтобы ты понял, какие восхитительные скульптуры творят твои чудесные руки. Хочу показать тебе места, которые люблю, или махнуть куда-нибудь… далеко-далеко, где будем только мы вдвоём. Хочу увидеть, что ты испытаешь, когда впервые взглянешь в мои глаза… Я хочу нравиться тебе не только тактильно, но и внешне… — Тэхён тушит сигарету и отбрасывает окурок, а затем двигается к Чонгуку, приобнимает его за плечи правой рукой, а левой мягко касается щеки и поворачивает голову на себе. — Но ничего не изменится, если всё останется как прежде. Мы всё ещё можем поехать в отпуск. Ты продолжишь заниматься искусством. А я неизменно буду рядом, потому что вижу твою любовь к себе всегда. Мне достаточного того, что ты рядом. Я буду хвататься за каждое мгновение, когда ты в моих объятиях, за каждую улыбку и всё то хорошее, что мы прожили и ещё проживём.       — Если бы жизнь с тобой… все значимые моменты можно было записать на плёнку, я пересматривал бы их без устали… Мне жаль, что я упустил многое и не увидел просто потому, что не могу. — Чонгук будто на исповеди. — И с радостью пережил бы эти моменты снова, если бы подвернулась возможность. Это чертовски соблазнительно — видеть тебя.       — Если тебе важно моё мнение или ты жаждешь услышать честный ответ со стороны, то да, Гук, делай эту чёртову операцию. Я хочу, чтобы ты видел как и раньше. Эта возможность не призрачная — за неё получится ухватиться и воспользоваться. И я не против, что роговица будет от Сокджина. Это — сувенир вашей дружбы. Ты принимаешь её не в корыстных целях, а в дар. Представь, сколько доноров есть в нашем мире. У каждого своя история жизни или смерти… И я действительно рад, что есть человек, который может подарить тебе возможность видеть. Я бы и своих глаз не пожалел, но резусы у нас разные.       — Если соглашусь, ты останешься рядом со мной?.. — Чонгук взволнованно кусает губы и поднимает голову. — Восстановление — долгий процесс. Будет тяжело… Очень. И если что-то пойдёт не по плану…       — Я не отойду от тебя ни на шаг. Пройдём весь путь рука об руку, — перебивает Ким. — Почему такие мысли вообще появляются в твоей голове? — Тэхён не понимает, отчего Чонгук всё ещё сомневается в нём. Неужели он всё же не оправдывает его ожиданий? — Буду ли с тобой, если ты откажешься от роговицы, буду ли рядом, если согласишься… — Тэхён мягко касается лица Чонгука и нежно целует, пока тот взволнованно выдыхает в его губы. — Я буду рядом несмотря ни на что. Реши, хочешь ли ты этого. Не пытайся осчастливить меня. Самый лучший парень мира уже со мной… Большего мне не нужно.       — Мне всё ещё не хватает денег…       — Я решу это.       — Что?.. — с долей неверия переспрашивает парень. — И как же? Неужели под кроватью прячешь в сундуке миллионы?       — Я откладывал… — прикрыв глаза, серьёзно проговаривает Ким правду. — Всё хотел поступить учиться и свалить из района. Там достаточно… — Заметив удивлённый взгляд Чона и ступор, Тэхён игриво кусает его за щёку. — Я же не могу сидеть сложа руки, пока тебе нужна помощь. И если ты скажешь, что не хочешь принимать эти деньги, то ударю тебя.       — Ты никогда не говорил мне об этом… — безропотно отзывается парень, заторможенно хлопая ресницами. — Это очень большая сумма… Я не стану забирать твой шанс на лучшую жизнь, Тэхён, — качает головой Чонгук.       — Ты моя жизнь. Как же ты всё ещё не понял этого, дурашка? Не говорил, потому что это и осталось лишь мыслями. Накопленные деньги для меня ничего не значат: я продолжал откладывать их по привычке. Если бы я в самом деле хотел и решился, то уже жил бы где-нибудь подальше, а не на стрёмных хатах, перебиваясь случайными связями и торгуя наркотой в тёмных подворотнях. Каждый день был дерьмом до тебя. Ты не обязан жить как я и никогда не будешь.       — Ты ещё добрее, чем я, знаешь? — мягко улыбается Чонгук. — Только никому не позволяешь узнать себя с хорошей стороны… Почему? — Он обескуражен.       — Потому что люди ожидают лучшего, когда видят хорошее. Я не хочу, чтобы мне пришлось жить в попытках оправдывать чьи-либо ожидания. Самый распрекрасный я только с тобой. Если ты в самом деле считаешь, что я буду относиться к другим с добротой, то мне даже не жаль огорчать тебя. Я скотина, милый. Преступник, вор, наркоман. Я делал ужасные вещи, и это всегда со мной.       — Ты снова перечисляешь только плохое… — не соглашается Чон.       — И если мне вдруг придётся завалить кого-то ради новых глаз для тебя, я бровью не поведу.       — Очень удачная шутка… — Чонгук слегка толкает Тэхёна и даже улыбается сначала, а после становится хмурым и напряжённым. — Ты же пошутил, да?       — Кто знает, малыш, — усмехается Ким.       — Предчувствие странное… — Брови Чона съезжаются на переносице. Тяжело вздохнув, парень вдруг прикладывает руку к груди, будто пытается отыскать свою душу. — Что не стоит соглашаться… — Он не может объяснить внезапно возникшее ощущение. Как в колокольчик звонят и предупреждают о последствиях. — Я надеюсь, что ты не станешь обманывать меня, чтобы подтолкнуть к операции… И в таком вопросе, конечно, предпочту слушать тебя, но, Тэ… Если тебе нужно заняться старыми делами, чтобы собрать денег, то мне не нужно это, слышишь? Мои глаза не стоят твоей свободы.       — Твоя шатающаяся вера в меня ранит. За эти сутки ты так много сомневался во мне, что я даже подрастерялся слегонца. Мне делать работу над ошибками или злиться? Скажи, сколько раз я спиздел тебе, что ты так не доверяешь мне? — озадаченно спрашивает Ким. — Я не подарок, но верен тебе и своему слову. Я ещё ни разу не лгал тебе, Бэмби. Твой выигрыш в конкурсе даже не понадобиться нам, чтобы произвести оплату. Неспроста меня называют лучшим. И если нужны доказательства, я принесу тебе всю наличку, чтобы ты пересчитал каждую купюру.       Чонгук не отвечает, но прищуривается и ещё несколько минут решает что-то про себя. Не выпутываясь из объятий, он вновь ровно садится на скамейку и крепко задумывается. Тэхён закуривает. Его лицо озаряет еле заметная грустная улыбка: Чонгук не верит ему. Ким знает, что Бэмби у него проницательный. Лично видел это не раз. И Тэ мог утаивать мелкие моменты, но по-крупному ещё не врал. Пока глаза Чона не видят, недоговаривать легче… За второй сигаретой следует третья. Очень тяжёлый вздох Чонгука отвлекает Кима от раздумий. Бэмби сильно растирает лицо руками, поднимает голову и решительно поворачивается.       — Хорошо… — выдыхает он.       — Что «хорошо», Гуки?       — Я согласен на операцию…       — Уверен в своём решении? — Тэхён спрашивает специально, хотя это и не требуется. Стержень у Чонгука имеется — после сказанного уже не свернёт назад.       — Да, — улыбается парень, а затем тянется вперёд. — Но я отдам тебе все деньги со временем, договорились?       — Я могу взять долг натурой? — нагло интересуется Тэ с ехидной улыбкой.       — Нет… — сразу же отвечает Чон. — Несоразмерно.       — А если половину суммы? — не сдаётся он.       — Возможно… — обдумав, с порозовевшими щеками всё же смущённо проговаривает Чонгук. — Завершим сделку поцелуем? Мне кажется, что я заслужил.       — Я безвозмездно открыт для тебя, — шепчет Ким ему возле уха, а после всё же касается губ. — Мой любимый смелый мальчик…       Он мягко держит Чонгука ладонями за лицо и шею и продолжает скользить по его губам, собирая тихие вздохи и разделяя момент радости.       — Давай вернёмся… Нужно осчастливить Сокджина. Он семь лет ждал моего согласия, — несмело улыбается Чонгук, прижимаясь лбом к Тэхёну, пока внутри трепещет сердце.       Ким никогда не узнает, что истинное решение, принятое Чонгуком, исходит из несгибаемой и светлой любви к нему.       — Думаю, что если он подождёт ещё минут пять, то это не будет смертельно…       — Дурак… — успевает прошептать Чон, прежде чем прижаться к Киму новым, более требовательным и глубоким поцелуем.

***

      Вернувшись в палату, Чонгук, пересилив себя, всё же озвучивает, что согласен на операцию, и обещает хранить эти глаза как самое святое, доставшееся ему в жизни. Чон проводит ещё несколько часов с семьёй Ким, разрываясь между Джином и малышкой Миён, а после вместе с Тэ направляется к доктору Ли Бёнхо. Киму нужно лично услышать все прогнозы и опасения, чтобы прикинуть план на ближайшее время.       Врач очень настойчиво рекомендует готовиться к операции и оформляться в больницу уже завтра. Перед тем как лечь под скальпель, необходимо сдать анализы, и на это нужно время, которого остаётся критически мало. Сидя в кабинете и слушая про риски, генетическую предрасположенность и ещё кучу факторов, которые и так известны, Чонгук держит Тэхёна за руку и решает, что ему нужно сделать, чтобы всё успеть и следующие несколько недель его не беспокоили.       По приезде домой парни внимательно собирают сумку: кладут вещи, средства гигиены и предметы первой необходимости. Что-то приходится докупить в магазине. Также они заезжают в аптеку. После навещают Чимина и огорошивают такой внезапной, но счастливой новостью, отчего тот не по-мужски плачет и благодарит за принятое решение.       Пак, кстати, так сильно и тесно сдружился с Юнги, который как попал к нему в квартиру, так больше и не выходил, если не считать разочка в магазин, что совершенно не по-дружески пихает в его рот язык при каждом удобном случае. А Мин, в свою очередь, беспрерывно съедает взглядом объект своего вожделения… Чонгук лишь смеётся и желает им счастья, пока Тэхён так сильно закатывает глаза, что даже зрачков не видно. Бэмби уверен, что тот уже рассмотрел свой мозг.       — Я женюсь, братан… Возьму его замуж. Сделаю жёнушкой… — счастливо лепечет Юнги, прижимаясь к Тэхёну как можно сильнее, пока Чимин, как порядочный хозяин, вышел из комнаты, чтобы налить всем чая. — Я так сильно люблю его… Прямо до звона в яйцах… Прямо ебать как. Такой любви больше нет… Такая только у нас.       — Бля… снова за старое? Мудозвон ты конченый…       — Это любовь, Тэхён! Почему не веришь в мои чувства?! — яростно протестует Мин. — Ничего ты не понимаешь… Сердце у тебя каменное, уёбок бесчувственный… — причитает Юнги. Чимин — не та шлюха, в которую он влюбился по малолетке, а его личный рай, который никому не отдаст. — Я даже кольцо купил. Думаешь, согласится?       — Да вы знакомы от силы пару дней… Очнись… Алло? — Тэхён в ахере смотрит на неадекватного брата. Его глаза ещё никогда не были такими огромными. — В больничку позвонить? Может, скорую? Чем ты обдолбался?       — Клянусь: я люблю его. Это взаимно, понимаешь? Я чувствую. Мы совместимы на все сто процентов. Мы как два Адама из рая, и никакая Ева не нужна в нашем царстве счастья. Чимин мой. С головы до ног только мой. Я должен застолбить его.       — Ты просто неслыханный долбоёб, Юнги… — Тэхёну ничего не остаётся, кроме как громко и сочувственно вдохнуть и попытаться принять решение брата. Вот же Чимину радость привалила в виде несносного и пизданутого Мина. — Чё, реально купил? — недоверчиво переспрашивает он и, после того как Юнги согласно кивает болванчиком, продолжает будто незаинтересованно: — Дашь заценить?       Мин так быстро подрывается, что аж поскальзывается, но всё же со скоростью света бежит к собственным джинсам, чтобы нарыть в кармане маленькую коробочку. Чонгук, который слушает всю эту фееричную картину со стороны, ближе садится к ним и просит Тэхёна описать кольцо, потому что интересно, что за движ разворачивается вокруг.       — Конечно, не шик, но, бля, все деньги вбухал в него. — Очень аккуратное золотое изделие с блестящим и достаточно большим камнем по центру красуется на подложке.       — Где надыбал? — Парни втроём садятся в кучку, как будто они шайка малолетних преступников. По крайней мере, так думает Чимин, который всё же решает не заходить в комнату раньше времени и ждёт в дверях. — В ломбарде?       — Ты за кого меня принимаешь? — шёпотом возмущается Юнги, активно взмахивая руками. — Прямо в салон ходил. Это, мать твою, долбаный бриллиант! Какого хера маленькие блестяшки так дохуя стоят?       — Вот ты еблан… — шипит Ким, поражаясь брату ещё больше. — Я вон зырил в инете видео, как из стекла от бутылки кольца делают. Сверкают ещё ярче, чем эти цацки в ювелирках.       — Чонгук, задумайся, какая жизнь ждёт тебя с этим жмотом… — Юнги недовольно качает головой, пока Чон тихонечко смеётся в кулак, потому что знает, что если Тэ и подарит ему такое кольцо, то лишь для прикола. После сегодняшнего дня он осознал, на что Ким Тэхён действительно готов пойти ради него.       — Ну а как предложение будешь делать? — спрашивает Чонгук. — Может, подождёшь пару неделек? Хочу увидеть всё собственными глазами.       — Раз такая тема, то конечно, — заверяет воодушевлённый Мин. — Романтику ему устрою. Встану на одно колено. Приоденусь. Рубашечка, туфельки — всё на чиле… Ну вы поняли, да? Цветы куплю. И такой… — Юнги действительно опускается на колено, хватает с полки кактус для реалистичности и пламенно говорит, будто репетирует: — С первой минуты, как увидел тебя, хотел сделать предложение, но ради приличия решил подождать ещё денёчек. Обещаю любить до гроба, ценить, уважать, не изменять… Чего там ещё в такие моменты говорят?.. — Он задумывается на мгновение. — Согласен ли ты всю оставшуюся жизнь трахаться только со мной?       — Согласен… — моментально прилетает ответочка от Чимина со смешком, отчего вся троица резко дёргается, а Юнги так вообще шарахается. — Но… как насчёт того, чтобы вместо этого выйти замуж за меня? Подарю тебе свою фамилию, так уж и быть.       — Охереть… — Тэхён в шоке. — Ебать, Чонгук… — Он осматривает двух влюблённых остолопов, а после подхватывает своего парня за талию и от греха подальше подталкивает к выходу из квартиры, потому что между Чимином и Юнги образовывается невидимая искрящая нить. Ким очень надеется, что, когда смотрит на Чонгука, не выглядит так же — как полный дурак. — Вы либо обдолбанные, либо дохуя смелые… В любом случае тут какая-то нездоровая еботня происходит. Пойдём-ка домой, Чонгуки, пока не подхватили эту дичь.       — Чё, реально согласен? — в шоке переспрашивает Юнги. Не верит, но кактус и кольцо протягивает вперёд.       — Реально, — кивает Чимин и приближается к Мину. — И сам ты дичь, Ким. Завались, понял?       — Да-да… Хорошо вам потрахаться… — кричит Тэхён уже с порога, прежде чем звонко хлопнуть дверью.       Этот день приносит всё больше сюрпризов. Но впечатлительному Киму, как и Чонгуку, эмоций хватает уже сполна.       Они возвращаются домой в приподнятом настроении. Готовят ужин в итальянском стиле, тихо воркуя вдвоём у плиты. Едят, а после Чон тащит несопротивляющегося Тэхёна за собой в мастерскую.       Под конец вечера тело одолевает приятная усталость, но спать не хочется. Желание напитаться этим днём было как никогда сильным. Чонгук мягко оглаживает в завершающих штрихах лицо Кима, хотя уже давно — по секрету — выучил каждую чёрточку наизусть, а после воспроизводит движения на холодном мраморе, устраняя последние недочёты. Скульптура готова. Бэмби рад, что закончил раньше положенного срока. Останется лишь оформить доставку — и можно смело ставить галочку в этом деле, смиренно ожидая результата.       Копия Тэхёна получилась реалистичной, похожая, правда, больше на римлянина, чем на наркомана из гетто. Киму нравится то, каким его видит Чонгук. И да, он меняется ради него, но не пытается выглядеть лучше, чем есть на самом деле, и при этом остаётся первоклассным. Бэмби, наверное, единственный, кто видит в Тэхёне лишь добро. Намеренно ли? Может, любовь ослепляет или Тэхён чего-то не знает о себе? Но он всё же благодарен своему мальчику за трепетные чувства, которые тот ежедневно дарит ему. Отними их — и тьма накроет его жизнь с головой.       Чонгук перенёс на скульптуру маленькие шрамы, которые есть на лице Тэхёна, сделал точные завитушки в волосах, даже нестандартное двойное веко проработал до идеала. Бэмби выглядит так мягко и волшебно, когда занимается своей стихией, что сердце Кима который раз делает кульбит. Как оно ещё не остановилось от преизбытка чувств? Странно…       Насмотревшись на Чонгука вдоволь, Тэхён тушит сигарету, а затем закатывает рукава кофты по локоть. Он хочет касаться своего мальчика кожей — так, как нравится им обоим. Тихо подойдя сзади, медленным движением убирает волосы с шеи Бэмби и, прикрыв глаза, ласково касается её нежным поцелуем. После — ещё и ещё. Улыбаясь, Чон откидывает голову на плечо Кима. Тихие полувздохи начинают раздаваться по комнате. Не прекращая целовать, Тэхён разворачивает Бэмби, чтобы припасть к любимым податливым губам. Подключает руки для ласк, становится более настойчивым, нетерпеливым и, когда Чонгук цепляется за него в ответ, лёгким касанием поддевает лямку на его джинсовом костюме — и та безропотно скатывается по руке.       — Я люблю тебя, Тэхён… — звучит искреннее признание.       Чон мягко отстраняется и, зная, что Ким прожигает его взглядом, начинает плавно раздеваться, слушая чужие восхищённые вздохи.       — Ты… просто не представляешь, насколько сильно я люблю тебя в ответ…        Но Чонгук знает… Без преувеличения понимает, что держит чужое сердце в своих руках, и прекрасно осознаёт, насколько хрупким то является. И ещё чувствует, что, когда начнёт видеть, без ошибки распознает в незнакомых людях Тэхёна, потому что это самый близкий ему человек. Настолько… что он нашёл с ним своё счастье. Безо всякой лжи. Они оба нашли.       Тэхён не терпит — вновь нежно касается Чона кончиками пальцев, боясь потревожить воздух между ними в этот околдовывающий момент. Позволяет Бэмби стянуть с себя кофту, которую сразу же кидает куда-то в сторону, после чего чутко прижимается к нему и укладывает поверх скинутой одежды. Трепетно ласкает. Обнимает так, что кости ломаются. Медленно опускается между доверчиво раскрытых ног и неторопливо растягивает, пока сердце в бешеном ритме отстукивает под рёбрами мелодичную песню. Тэхён берёт Чонгука аккуратно, размеренно. Плавно двигает бёдрами и наслаждается приятными стонами, утопая в объятиях. Чон по-детски наивен и невинен, и Тэ постарается не переходить границ, чтобы не разбить то важное, что есть между ними.       — Ты моё счастье, Бэмби… Моё невообразимое счастье… — шепчет Ким ему на ухо, пока находится непозволительно близко.       Сейчас они соприкасаются не телами — мирами, в которых рождаются новые звёзды.

***

      Этой ночью Тэхён не спит. Курит, думает, что делать дальше, снова курит и не спускает взгляда с Чонгука, пытаясь простроить в голове всё так, чтобы каждый остался доволен, а главное — в плюсе.       Тэхён умеет скрывать правду, если выгодно. Он обещает себе, что это последний раз, а после обречённо выдыхает сигаретный дым.       «Вправду ли последний?..» — задаётся вопросом.       Даже эти мысли — зависимость, что уж говорить о деле. Ким знает, как должен поступить, и понимает, что правильно, а что — нет. Взвешивает всё на своих внутренних весах совести, а после склоняется к тому, что считает верным для себя.       Он задумчиво тянется к телефону и выискивает нужный контакт. Сейчас — поздняя ночь, поэтому решает написать сообщение: Дилер белого золота: Я согласен. 04:36

Палочка-выручалочка: Нужно обсудить план. Доки — в северном порту. В полночь. 04:37

Дилер белого золота: Хорошо. Скинешь половину суммы к утру. Без процентов от сбыта. Приду. 04:39       Ким даже не успевает моргнуть, как слышит уведомление от банка. Ему отвечают слишком быстро, будто день и ночь только и ждали согласия. Без прелюдий — сразу к делу. В принципе, как и всегда. Он точно попадёт в ад. С губ срывается нервный смех. Если по итогу Чонгука будут ждать белоснежные крылья, то Тэхёна — точно нет, потому что он падший и с обезображенной душой. Плевать на ложь, плевать на правду. Ким — яд. Он и не скрывает, но кровь Бэмби не хочет портить. Не желает впрыскивать себя в его вены, хотя знает, что поздно: тот пропитался им насквозь. Аромат Чонгука — это тёплое лето вперемешку с сиренью и нежными ландышами, но… также он до безобразия пахнет Тэхёном.       Тяжело вздохнув, Ким заталкивает грядущие поступки куда подальше, закидывает голову, игнорируя жгущее чувство в груди, после как ни в чём не бывало откладывает телефон на полку и, прильнув к своему чуду, с жадностью касается его идеального тела. Скоро ехать в больницу, а он уже скучает. Бэмби лениво выныривает из снов, улыбается и, ухватившись за пальцы Тэ, тянет без смущения ладонь к паху, безмолвно прося доставить удовольствие. Тэхён только за.       Он роняет все еле видимые веснушки Бэмби на постель, сцеловывает малину с мягких губ, ныряет рукой в облегающее бельё и, мягко обхватив полувозбуждённый член, начинает водить по стволу, ловя стоны ртом. Но этого вскоре становится мало. Ким, приподняв одеяло, зарывается в него с головой и, разместившись между широко разведённых ног Чонгука, берёт в рот. У Бэмби сразу же срывается судорожный вдох, и Тэхён опускается как можно сильнее, чтобы ощутить стенками горла, как гладкая головка скользит всё дальше и перекрывает доступ к кислороду. И пока складывается впечатление, что собственный стояк скоро проткнёт кровать, Ким касается пальцами чужого ануса, а затем проталкивает внутрь сразу два под приятный вздох и, безошибочно нащупав простату, давит на неё.       У них в запасе есть несколько часов, и этого мало, чтобы вдоволь насладиться друг другом, но достаточно, чтобы так сильно не скучать хотя бы первые дни, но Тэхён боится умереть от нехватки Бэмби уже сейчас. Он сделает всё, чтобы Чонгуку было хорошо в его руках. Заставит забыть собственное имя. Он же любит его сильнее и мягче облаков, которые кружат по бескрайнему синему небу в штормы или изящные алые закаты.

***

      В больнице парни всё никак не могу распрощаться. Чонгук застрянет в этом месте приблизительно на месяц. Да, Тэхён будет навещать его, но это всё равно не то. Здесь нет домашнего уюта, смешанных запахов и того тепла, что они дарят друг другу перед сном. Бэмби привык к кокону всепоглощающего счастья и заботы и совершенно не стремится выходить из него. Парни долго держат друг друга в объятиях, и Чон всё чаще ловит себя на мысли, что чувствует тревогу. И стоит Тэхёну только отойти, как живот скручивает спазмами, а душу — нервами, которым не получается найти оправдания.       — Ты боишься?.. — негромко спрашивает Ким, присев на больничную койку. Чонгук окольцовывает его и отказывается отпускать. — Неужели Бэмби в прошлом? Мне теперь называть тебя Пандочка?.. — Но Чонгук молчит — лишь льнёт и зарывается в его кожанку с лицом. — Эй, Гуки? Дай мне посмотреть на тебя.       — Мне не страшно… — не поднимая головы, наконец отзывается Чон. — Не можешь остаться тут со мной?       — Ты же знаешь, что нет.       — Не хочу отпускать тебя.       — Завтра исправительные работы закончатся — времени станет гораздо больше. Обещаю: как появится возможность, я пропишусь тут с тобой. Ты же знаешь, каким настойчивым я бываю. Меня просто не посмеют выгнать.       — Ты обещаешь мне? — Чонгук наконец открывает свою щёку от чужой груди. Он выглядит таким печальным, будто ещё секунда — и заплачет.       — Обещаю, Панда-Бэмби, — улыбается Тэхён и начинает мелко целовать его в щёки и ушки. Чонгук тоже тянет уголки губ вверх и старается взбодриться. — Я приду вечером. Ты и не заметишь, как время пролетит. Не кисни, ладно?       — Ладно… — Чонгук тяжело вздыхает и, отпустив Кима, пересаживается с его бёдер на кровать. — Иди и сними уже свой браслет с ноги. А ещё не забудь подразнить надзирателя. Этот мужик ужасно бесячий.       — Это я с удовольствием, ты же знаешь…       Тэхён целует Чонгука практически в дверях, а после тихо выходит, и улыбка медленно спадает с лица. Эмоции быстро сменяются. Ким становится хладнокровнее ядовитой змеи. Он знает, что Чимин тоже находится где-то на полпути к больнице, поэтому у него ещё есть минут двадцать в запасе. Этого хватает, чтобы сходить в бухгалтерию, взять документы на оплату, добежать до банка, сесть на скамейку и скурить несколько сигарет в раздумьях, а после его плеча касаются и слегка встряхивают.       — Я звал тебя, но ты не слышал. Привет. Как там Гуки? — Чимин выглядит встревоженным.       Тэхён сразу замечает на его пальце кольцо, отчего безрадостно усмехается. По его мнению, идея с замужеством всё ещё очень тупая.       — Всё нормально, — кивает Тэ. — Ты нужен мне, чтобы подставить подпись в нескольких бумагах, — без лишних разговоров уведомляет он и тянет Пака к главному входу. — Пошли.       — В чём дело? — недопонимает тот. — Чонгук сказал, что ты поможешь с оплатой. Это действительно так?       — Раз сказал, значит, так. Недоверие — это у вас семейное?       Они проходят в кабинет врача и приветствуют Ли Бёнхона. Тэхён, решив не тянуть резину, сразу же протягивает ему документы.       — Я оплатил практически всю сумму, что указана в договоре. — Ким делает паузу и для достоверности проводит пальцем по графе. — Мне нужно несколько дней, чтобы внести остальное. — Он внимательно смотрит на доктора, как и тот на него, и достаёт ещё одну справку. — Большие суммы не выдают разом таким, как я. Не буду лгать: не сложилось у меня с законом. Поэтому прошу у вас рассрочку в три дня. — Ли Бёнхо внимательно всматривается в бумаги, а после вновь окидывает Тэхёна сканирующим и прищуренным взглядом. — Деньги будут. Вы можете видеть, что вся нужная сумма есть на моём счёте. Думаю, что за эти несколько дней донор Ким не покинет нас и я всё смогу урегулировать до того, как Чонгуку пересадят роговицу.       — Я тоже не буду лгать вам: Ким Сокджину гораздо хуже. Сегодня он уже возвращается в клинику, где будет находиться под постоянным и тщательным наблюдением: его отпуск дома закончен. — Чимин ничего не понимает, поэтому мечется взглядом от доктора к Киму, который явно темнит. — Даже если случится что-то непредвиденное и пересадка роговицы произойдёт раньше, вы всё равно сможете внести деньги в оговорённые дни. Я вижу, что вы платёжеспособный, поэтому причин для отказа нет. — Доктор не задумывается. — Для меня проведение операции — это первостепенная задача. Чонгук долго ждал своего донора. И я не стану отказывать лишь из-за бюрократических издержек.       — Спасибо вам, доктор Ли, — ослепительно улыбается Тэхён и мягко пожимает врачу руку. — Все говорят, что ваша душа не имеет границ, и я лично убедился в этом.       — Не стоит благодарности. Я заинтересован в пересадке, так как давно наблюдаю за Чонгуком. Знаю, сколько он и вы, — говорит мужчина, смотря на Чимина, — старались не покладая рук. Я же знаком с вами не первый день. И мне будет только в радость осчастливить вашу семью.       — Тогда думаю, что вы не будете против, если Чимин подпишет документы? Он сможет выступить в роли опекуна, так? — Доктор Ли кивает. — Дело в том, что Чонгук ещё не знает о задержке, и я предпочёл бы, чтобы так и оставалось. Не хочу тревожить его попусту, потому что знаю: он будет сильно переживать и накручивать себя.       — Да, хорошо. Я понимаю вас. Стабильное состояние и настрой пациента — главные причины успеха проведённой операции.       — Благодарю, что пошли на уступки.       Чимин настороженно читает документы об оплате, в которых указано, что он ручается за рассрочку, и, после того как размашистая подпись остаётся в графе, поднимает на Тэхёна нечитаемый взгляд. Парни прощаются с врачом, и Пак, перед тем как завернуть в палату Чонгука, тянет Кима за угол, чтобы потребовать разъяснений.       — Что ты натворил? — Беспокойство читается во взгляде Чимина. — Я видел указанную сумму! Ты что, грабанул кого-то? Продал почку? Тэхён, что происходит?       — Пока ничего, но я исправлю это.       — Бумаги ненастоящие? — Он не понимает. — Ты… Да меня посадить могут за подделку документов!       — Не кипишуй. Всё под контролем. Мне нужно, чтобы ты отвлёк Чонгука…       — Не смей! Не думай, что я буду участвовать в этом. Есть другие способы справиться с ситуацией. Возьмём кредит — должно хватить.       — Сам веришь в то, что говоришь?       — Неважно, во что верю я! Главное — Чонгук верит тебе! Если узнает о лжи, это сломит его. Он же такой ранимый…       — Поэтому сохрани мне моего Бэмби… Мне нужна лишь одна ночь — и все проблемы решатся. Я не буду сидеть тупнем, пока ему требуется помощь.       — Будешь, Тэхён! Так ты останешься в безопасности. Ты нужен ему!.. Если тебя поймают за распространением, то посадят на херову тучу лет… А Чонгуку останется ждать? Он как преданный щенок! Не смей обрекать его на такую жизнь! Я желал ему уж точно не этого, когда он искренне уверял, что с тобой будет самым счастливым.       — Моя безопасность, в сравнении с его возможностью снова видеть, — это ничто! Мне ничего не грозит. Я толкаю с детства и ещё ни разу не попался. Та прописанная сумма… Это даже меньше половины, Чимин, если не брать во внимание издержки ситуации и самого процента от всего сбыта. Я обеспечу Бэмби до конца жизни. А если будут осложнения, а? Если у Чонгука выявят рак? Эта херня может когда угодно появится у него… Если нужно будет везти его за границу и покупать дорогостоящие лекарства? Я не могу просто уповать на долбаную удачу и кредит, который камнем повиснет на моей шее. К тому же я уголовник, или ты забыл? С заёмами меня, блядь, даже из страны не выпустят… А я должен быть сильным и готовым к любой хуйне в дальнейшем.       — Ты спятил, Тэхён! Это ни черта не выход…       — И слава богу! Нормальный не пошёл бы на такое.       — Ты корыстный психопат! Рано или поздно тебе придётся повзрослеть, Ким! Всю жизнь на наркоте не проживёшь. И если ты хочешь создать с моим братом семью, то должен понимать, что не наебёшь его! — Чимин практически плачет от осознания, в какую действительно гнусную ложь его втягивают. — Ты должен остепениться… Тебе придётся стать обычным работягой и принять правила жизни смертных.       — Не нужно разыгрывать спектакль. Просто будь хорошим братом и дай мне возможность осуществить задуманное. Я не собираюсь слушать нравоучения.       Чимин с силой толкает Кима в плечо и, тяжело дыша, отворачивается, пытаясь привести себя в относительный порядок. Он понимает, что Тэхён поступает в корне не верно, но остаются считаные дни до операции… Одного кредита не хватит — нужно минимум три. С ростовщиками связываться страшно: с ними вовек не рассчитаются. С бандитами вообще шутки плохи. И все опасения по поводу лечения Чонгука не исчезнут лишь по одной прихоти. Но ещё Чимин понимает, что Тэхён нашёл по-своему понятный и быстрый способ заработка таких денег, какие им и не снились. И он безумно благодарен Киму за эти жертвы, потому что работёнка опасная, но и меньше всего хочет врать брату в лицо.       Чон, даже будучи слепым, остаётся независимым. Если ранить его так, что в светлой душе не найдётся места для прощения, то он, даже несмотря на боль, муки и страдания, отвернётся от тех, кого любит, и пойдёт дальше по жизни уже без них.       — Чёрт с тобой… — зажимая лицо руками, сдаётся Чимин. — Но будь рядом в момент, когда назначат операцию. Чонгук нуждается в тебе больше, чем во мне.       — Буду.       На этом и порешили.