Невидимые следы, что прошлись по моему сердцу

A Wolf Dressed Up As A Sheep - Grabbitz, Bad Lovers Club

Your Touch - Foreign Air

      Голова болит. Во рту сухо. Тело кажется тяжёлым, неподъёмным. Неприятно тянет каждую мышцу. Грудь Чонгука вздымается чуть заметнее, он уговаривает себя пошевелиться, но не получается. Голова нещадно болит. Одна чернота повсюду. А глаза?.. Снова темно. Почему это никак не прекратится?..       — Я тебя никогда не оставлю...       Душа плачет. Словно ментально застряла на минорной ноте. Сердце не стучит. Отчего в груди так тихо? Может, его вырезали вместе с незрячими глазами?       Тэ... Где Тэхён?       Чон пришёл в сознание, но самого важного и нужного человека рядом нет. Почему?       — Когда проснёшься, первое, что почувствуешь, — моя любовь и тепло…       Чуда не случилось. Мальчишке хочется кричать. До сорванных связок вопить от бессилия. Ему плохо. Страдания будут вечными? Почему ощущение, что без разрешения забрали что-то поистине важное, висит сверху и сжимает в тиски?       На периферии мелькают раздражающие звуки. Не душевные, которые терзают безумолка, а реальные. Парень прислушивается. Видимо, рядом с ним медсестра.       Инструменты тихонько гремят, монитор пискляво отбивает ритм сердца, и пока в вену вводят иглу, пальцами постукивают по колбе, настраивая капельницу, отдалённо слышен репортаж новостей.       —Ш-ш-ш... — Чон съёживается, и лицо его болезненно морщится.       — Вы пришли в себя? — женщина произносит это с улыбкой, неспешно заканчивая процедуру. — Я позову вашего врача. Ни о чём не переживайте и продолжайте лежать.       За дверью слышится голос обеспокоенного Чимина, но вежливая медсестра его успокаивает и пока не разрешает войти в палату, заверяя, что с Чонгуком всё в порядке.       Репортаж на заднем фоне всё ещё неприятно звучит. Видимо, женщине наскучило молчаливое одиночество, вот она и разбавила тишину между ними. Чонгука новости раздражают, но голос ведущего всё равно просачивается сквозь барабанную перепонку. И тут...       — Управление по борьбе с наркотиками провело облаву на Тихуанский картель. По предварительной информации, сообщается, что вчера вечером, приблизительно с 22:00 до 00:00, преступники совершали крупную сделку, однако при обыске складов правоохранительными органами ничего не было обнаружено. Также были задержаны несколько человек, входящих в преступную группировку. Следователи сообщают, что допрос ещё ведётся. Полицейские предполагают две версии: либо поставка была совершена ранее, либо наркоторговцы работали по новой, ранее неиспользуемой схеме.       Ещё одной важной деталью в деле является неизвестный мотоциклист, которого заметили патрульные неподалёку от места событий. После того как неизвестный проигнорировал просьбу полицейских снизить скорость и предъявить документы, удостоверяющие личность, он был переведён в категорию подозреваемых.       В попытке скрыться от патрульной машины, по трагическим обстоятельствам, неизвестный не справился с управлением и, предположительно, погиб. Мотоцикл круто развернуло на мосту Гринпоинт-авеню, пролегающем через реку Нуар, после чего его вынесло на встречную полосу, прямо под колёса крупногабаритного прицепа. Очевидцы сообщают, что возгорание произошло мгновенно. Водитель прицепа скончался на месте, а тело подозреваемого до сих пор не обнаружено.       Криминалисты считают, что из-за подобной аварии на высокой скорости неизвестного могло унести с дороги, в реку. Имя подозреваемого установить до сих пор не удалось. Водолазы уже прибыли на место и начали полноценную операцию по осмотру дна вдоль течения, но результатов пока нет.       Следствие предполагает, что именно этот неизвестный перевозил крупную партию героина. Начальник управления по борьбе с наркотиками обещает приложить все усилия для раскрытия дела.       Слёзы из глаз потекли ещё тогда, когда озвучили название моста — там начинается район Тэхёна. Чонгук задыхается, или ему кажется? Из груди вырываются непохожие ни на что звуки… словно звериный вой. Парень не замечает, как истерика охватывает всё его тело, как глазные яблоки нещадно жжёт. Не замечает и то, с какой силой его пытается удержать Чимин, пока из горла рвётся лишь одно единственное имя…       — Нет! Тэхён... О, Боже!       В голове проносятся видения… Прекрасное лицо возлюбленного, которое Чонгук видел своими руками. Их поцелуи. Объятия ранним утром в постели. Слова верности. Их счастье.       — Чонгук? — Чимин услышал крик и сразу рванул в палату, тревожно глядя на брата и торопливо стараясь понять причину паники.       — Тэхён?! Где Тэхён? — Парень в муках крутится на больничной койке, не имея сил встать. Одинокий, дезориентированный в кромешной темноте, он пытается найти выход.       — Эй, всё хорошо, Гуки… — Чимин крепко прижимает его руки к кровати, чтобы брат не навредил себе, затем кричит и зовёт на помощь докторов, ведь успокоить Чонгука не получается. Он и сам на грани нервного срыва. — С ним всё в порядке, слышишь?! Тэхён сейчас придёт к тебе, вот увидишь.       — Скажи мне правду! Он погиб, да? Тэхён умер?       Братья плакали вместе.       — Нет же! — Чим не представляет, что делать. — Я обещаю тебе, Тэхён уже поднимается по лестнице… Юнги нашёл его, они вместе.       — Лицемер... Вы все! — он полон ненависти. Чонгук кожей ощущает страх брата, понимая всё в моменте. — Ты знал, верно? Знал, что он идёт на дело, но не сказал мне...       — Тэ делает это ради тебя! — не сдержавшись, выкрикивает Чим. Он больше не может молчать. Хватит лжи. — Всё только ради тебя… Что будет, если рак вернётся? Где мы возьмём нужную сумму? Тэхён всё просчитал. Твой дурень знал риски, но всё равно решился. И хватит орать! Что бы ни сказали в новостях, наша правда другая. Тэхён звонил. Прошло уже несколько часов, но Юнги поехал за ним…       — Что если он погиб... умер... Ты врёшь мне? Почему мне все постоянно лгут?! — невменяемо повторяет Чон, обращаясь больше не к брату, а к самому себе. — Вы позволили ему пойти на смерть, чтобы я вновь видел?! Мне никогда не нужны были эти чёртовы глаза! Не ценой его жизни!       — Я, в отличие от тебя, надеюсь, что они оба в порядке. Верь и ты.       Списывать вину на одного Кима нечестно, но Чимин больше не выносит этого дерьма. Насточертело. Вокруг одни эгоисты. Каждый знает, как жить эту жизнь и тянут его на себя. Даже Чонгук, который вечно хочет быть чёртовым правым моралистом, вместо того чтобы взглянуть правде в глаза. Сейчас нужно отбросить совесть. Без денег со сделки, они не вывезут.       — Ты хоть слышишь себя? — Гук не узнаёт собственного брата. Чимин явно заразился от Юнги идиотизмом. Он скидывает его руки с себя и замирает на секунду. — Это ты говоришь себе? Всё ради меня?       — Я не хотел тебе врать… Был против с самого начала, но всё так далеко зашло… Я не знаю, что верно, Чонгук. Я не желаю быть правым или выйти сухим из воды. Я хочу, чтобы ты был здоров, и этот кошмар, наконец, закончился. — Чим тяжело вздохнул и понуро повесил голову — Тэхён тот ещё козёл, но ради тебя он готов пойти на любую жертву.       — Давай начистоту, вы думали лишь о себе. Ведь если бы действительно заботились обо мне, то не поступили бы так подло. И всё, что ты сказал, даже до оправдания не дотягивает. Господи, на том мосту погиб человек! У него ведь тоже есть семья, возможно дети… Тэхён готов пойти ради меня на убийство и смерть? Сколько передозировок произойдёт из-за этой сделки? Сколько жизней нужно забрать, чтобы я снова видел и не сдох от рака? Думаешь, этого я хотел?! — Он заходится в рыданиях от того, насколько они погрязли во лжи, заплутали в темноте и больше не видят правильного пути. — Тэхён поступает так бесчеловечно не ради меня, а потому что привык к своему сраному образу жизни, в который я, как бы ни старался, так и не смог вписаться. Я умолял его, но он сделал выбор — и это не я. Он готов был умереть за чёртовы наркотики, а не за меня. Пусть подавится своим порошком. Всё кончено. Мне ничего от него не нужно, как и от тебя. Убирайся...       — Прости меня... — Чимину больше нечего сказать в оправдание. Он чувствует себя предателем. Ощущает самым виноватым.       — Пошёл вон!       Подоспел врач. Доктор Браун остановился в дверях, шокированно смотря на братьев, не зная, за что хвататься в первую очередь. Он впервые видел парней в таком раздрае. Врач не знал причины психоза своего пациента, но понимал, что ситуацию нужно срочно спасать. Он усердствовал уйму часов, провёл одну из самых важных и трудных операций, приложил все силы, чтобы Чон Чонгук снова видел.       — Господин Чонгук, вы перенесли сложнейшую операцию. Прошу, успокойтесь. — Медицинский персонал сражался с парнем словно с душевнобольным.       — Я вас всех ненавижу! — Парень не мог перестать плакать.       Его друг умер. Вера в новые глаза, что ужасно болят и жжёт, тает с каждой секундой. Любимый человек, возможно, погиб. Если и нет, то всё равно предал. Лгал, не стесняясь и не страшась последствий. Ранил глубоко и ушёл, и ради чего? Ради треклятых наркотиков? Чонгук никак не разберётся в сумбуре собственных чувств: что лучше — скорбеть по Киму и когда-нибудь переболеть этими отношениями или же увидеть его на пороге палаты живого, вздохнуть с облегчением и послать к чёрту?       — Немедленно дайте успокоительное. — Доктору Брауну не остаётся ничего, кроме как медикаментозно успокоить пациента.       Чимину приходится выйти, но он видит, как Чонгук рвано хватает воздух, пока не ухватился за халат доктора.       — Никого ко мне не пускайте... Я не хочу их видеть. — Снотворное быстро растекалось по венам. — Прошу вас... — его рука ослабла и упала на кровать, пока Браун мелко кивал головой и всё ещё пытался осознать произошедшую ситуацию.       Все в палате выдохнули с облегчением, когда Чонгук, окунувшись в царство морфея, наконец мирно уснул. Доктор внимательно осмотрел воспалённые глазницы Чона. Промыл, обработал кожу, нанёс мазь, поменял повязки. И перед тем как выйти, обведя Чона уставшим взглядом, оставил с парнем ту же медсестру, что ждала его пробуждения, и добавил:       — Никого не впускайте. Если возникнут проблемы, вызывайте охрану.       Врач закрыл за собой дверь и теперь взглянул на испуганного, растерянного Чимина. Он на ногах почти вторые сутки. Устал, раздражён и разбираться в чужих семейных проблемах не станет.       — Я не хочу знать, что произошло между вами, но это больше не должно повториться. — Доктор Браун устало потёр переносицу. — В больнице для меня на первом месте пациенты. Ещё один подобный инцидент, и Чонгук навсегда лишится зрения. Также существует вероятность рецидива, и тогда я уже точно буду бессилен. Душевное состояние очень важно для выздоровления, — доктор говорит предельно честно, — и чтобы избежать проблем наверняка, я запрещаю все посещения, пока его здоровье не пойдёт на поправку.       — Но?..       — Я всё сказал. Пусть жертва Ким Сокджина не пройдёт напрасно.       Чимин грызёт себя изнутри. Вина и страх рука об руку терзают его, и парень не видит выхода. Телефон Юнги всё ещё отключён. Просматривая новости, новые всплывшие факты в расследовании, он с ужасом ищет упоминание о Тэхёне. Когда Ким позвонил, говоря убитым голосом, в какую жопу вляпался, Юн, не мешкая, ринулся брату на помощь.       Прошли часы, прежде чем Юнги с Тэхёном появились на пороге больничной палаты.       Уставший, помятый, израненный, но он пришёл, пусть и опоздал. Тэхён ещё не подозревал, что всё, что поистине было для него важно, пошло прахом. Не обращая внимания на посторонние взгляды, на брата, на заплаканного Чимина, Ким проходит к палате, дёргает ручку, но дверь оказывается запертой.       — Разве Чонгук уже не должен был очнуться? Юнги сказал, что всё прошло хорошо. — В его голосе читается испуг.       — Да, он очнулся. — Чимин растирает красные глаза и злобно глядит на Кима. Он невероятно сердится. Пусть Тэхён и действовал в интересах Гука, он ему правда благодарен, но Тэ всё испортил. Вновь. — А ещё он слышал блядские новости...       — Какие новости? — не понимает Юнги. Он вместе с Тэ неопределённо ждёт разъяснений.       — Те, в которых ты, головорез и контрабандист, на первой полосе и считавшийся мёртвым.       — Сука!.. — Тэхён тут же хватается за волосы и крепко жмурится. Только не это...       — Гук ещё от наркоза толком не отошёл, но завопил так, словно его заживо режут. В палате по телеку шёл репортаж, в котором в подробностях описали произошедшую аварию.       — Срань господня... — Мин протягивает руку к губам, чтобы не выругаться снова.       — Как же не вовремя... — Тэхён закрывает лицо ладонями и вымучино стонет. В идеале Бэмби вообще не должен был знать. Какое оправдание ему придумать на этот раз? Сколько ещё раз Чонгук сможет простить его?       Ким никак не поймёт, благоволит ему Боженька или нет? Или всё это игры долбанутой судьбы? Он вернулся, живой, но опоздал к любимому. Всё что угодно можно было придумать, утаить настоящую причину отсутствия. Чонгук пусть и распознал бы ложь, но не узнал наверняка. А что теперь?       Каков был шанс, что Чон узнает об обмане именно таким образом? Ким даже представить не может, что именно крутилось у Бэмби в голове. Сердце его мальчика разбилось... Как собрать назад?       — Он всё знает?.. — не веря, переспрашивает Юнги. Шокировано сев рядом с Чимином, он медленно берёт его за руку. — Мне жаль, Чим...       — Он спросил, я рассказал, и Чонгук тут же выгнал меня. — Чим дожидается, пока Тэхён переварит информацию, и когда тот смотрит на него вновь в поисках продолжения, то добивает. — Он просил передать, что между вами всё кончено.       — Нет... — Сразу же тихо усмехается Ким. — Нет, нет, нет. Он просто злится. Это не серьёзно.       — Я бы предложил тебе самому спросить, серьёзен ли он был, но доктор запретил любые посещения. Его здоровье в серьёзной опасности, и всё из-за нас... — Чимин кидает на палату горький, наполненный слезами взгляд, а затем понуро опускает голову. Ему больно за брата, и он не в силах ему помочь. Дерьмово всё вышло. — Ты не слышал, как он кричал... У него была истерика... — Чимин жмурится, прокручивая в голове всё по новой, и слёзы всё же обрамляют щёки. — Ты не слышал, как он проклинал нас всех.       — Тише, — Юнги мягко обнимает Пака, пока тот безутешно роняет слёзы ему на плечо. — Тише. Всё наладится.       — Чонгук никогда нас не простит, — шепчет, всхлипывая, крепче прижимаясь к Юнги.       — У него большое и доброе сердце. Время пройдёт и он оттаит. Это же Гук... Наш Бэмби просто не умет по другому.       — Он так плакал... Риск остаться слепым многократно повысился. Как же ему простить меня, если я сам на это не способен? Мы так виноваты...       Отвернувшись от Чимина и Юнги, Тэхён глубоко вздохнул и, крепко сжав руки в кулаки, старался собрать всю смелость. Внутри отчего-то поселился страх. Только сейчас он боится по-настоящему. Что, если Чонгук не простит? Если лимит исчерпан?       Летя по ночным улицам на байке на безумной скорости, он не боялся. Отвлекающий манёвр — кем он и являлся — был успешен. Тэхён не сомневался, двигался на инстинктах, верил в себя, ведь точно знал, что должен вернуться к Чонгуку. Он намеренно нёсся в самый эпицентр засады и ни грамма не трусил. Обвести легавых вокруг пальца для него казалось плёвым делом.       Гоня по мосту так быстро, за секунду до того, как нарочно наклонить байк, увернуться от смерти и прыгнуть в воду, Тэхён чувствовал лишь азарт. Он даже на гонках, на которых разбился, так не рисковал, как в этот вечер. И всё ради того, чтобы взглянуть в любимое лицо и быть уверенным в завтрашнем дне.       Сумка, что колыхалась из-за ветра за спиной, привлекая внимание, была лишь муляжом, вызывая играющую улыбку. Наркотики, что до некоторого момента так и лежали в доме под кроватью Чонгука, он только что самолично сдал главарям, и даже в этот момент ни грамма дрожи.       Смотря в глаза человеку, который пачками рубит людей, Тэхёна даже не пробрало. Он, как обычно, отшутился напоследок и, отсалютовав, пригрозил, что из могилы их достанет и порешит, если решат тронуть его близких. Выйти из дела, не получив пулю в лоб, вероятнее всего, удалось только ему. Угрожать «Тихуане» — пустяк. Тэхён был непоколебимым, хотя другим казался отбитым смельчаком либо самоубийцей.       Когда летел в воду, разбивая тихую гладь собственным телом, ни капли страха не испытал. Пока плыл, пока выбирался на берег, пока скрывался, ничего его не пугало... Так какого хрена так сильно дрожат внутренности сейчас?       Пульс стучит в висках. Встретиться с Бэмби вдруг стало... сложно? Взглянуть в любимое лицо... стыдно? Тяжесть в груди будто не даёт сделать шаг. У него подкашиваются ноги и громко грохочет сердце. Вот тебе и парадокс. Это ноша ото лжи?       Тэхён, шатаясь, медленно подходит к палате и набрав в лёгкие побольше воздуха, тихо стучит в дверь.       — Гуки?       Никто ему не ответил. Он сглатывает и пробует вновь.       — Давай поговорим, малыш? Я пришёл к тебе, как и обещал.       — Мне ничего от тебя не нужно. — Послышалось тихое в ответ. Концентрация боли такая, что может убить. Проще уже никогда не будет. Оправдания сомнениям кончились, пусть сердце и объято пожаром.       Чонгука разбудил щелчок замка. Ему очень хотелось надеяться на то, что Тэ не погиб. Он в это верил. Рисовал мечты в вымышленном мире, где между ними нет пропасти. Но если это так, то Ким обязательно придёт к нему, этой встречи не избежать. Благо с ним осталась медсестра. Он не станет совершать одну и ту же ошибку, хороня себя в петле. Гук прекрасно понимает, что Тэ не уйдёт, поэтому настороженно кивает девушке, предупреждая об опасности.       Когда он вновь просыпается, злости, как ни странно, не чувствует. Отголоски боли. Усталость и сонливость. Страх, словно триггер. Ощущая себя в плену, он хочет избавиться от ноши. Они с Тэ на самом дне. Они теперь даже меньше, чем ничего.       — Доктор Браун велел никого не пускать к пациенту. Прошу, без официального согласия не тревожьте больного, иначе я буду вынуждена позвать охрану. — Вклинилась в разговор медсестра, которую благополучно проигнорировали.       — Я знаю, ты разочарован мной... Злишься и имеешь на это полное право. Я подвёл тебя, но...       — Ты не подвёл. Ты предал. — Мгновение Чонгук решает, что сказать дальше. — Ты мне не нужен Ким Тэхён, как и твои грязные деньги. Уходи и больше не возвращайся.       — Чонгук, ты несёшь бред. Ты и я, помнишь, навсегда. Я тебя не оставлю. Наконец всё действительно может быть хорошо.       — Ты, ты, ты... Ты любишь только себя. Я ошибся, поверив тебе.       Из палаты слышится всхлип. Чонгук тут же старается взять себя в руки. Он больше не позволит Тэхёну манипулировать собой. Он не отдаст ему остаток растерзанного сердца и не станет рыдать, словно кисейная барышня, ведь глаза ему дороже, чем уголовник, разрушивший его до основания.       Тэхён, игнорируя тупую боль в голове, вновь дёргает ручку, и когда запертый замок издаёт неприятный скрежет, начинает со всей силы трясти дверь, чтобы попасть внутрь. Так не может всё закончиться. Ну что за глупости.       — Не плачь. Только не плачь, малыш. Ты сделаешь себе хуже.       — Хуже мне лишь от тебя. — И это чистая правда.       — Позволь всё решить, ты же знаешь, я смогу.       — Уходи, Тэ. И остальных прихвати. Не нужно воображать из себя благородных и милосердных. Мне больше нечего тебе сказать.       В палате мгновенно слышится резкий стук, медсестра и Чонгук вздрагивают от неожиданности. Петли на дверях начинают трястись. Дверца ходит ходуном. Тэхён ломится внутрь.       — Ты ошибся, малыш, решив, что я оставлю последнее слово за тобой. — Он ведёт себя устрашающе маниакально, пусть и произнесённые фразы пахнут надеждой. Для обоих.       Ким отходит и тут же пинает дверь, удовлетворённо слыша, как та трещит. Усталость как рукой сняло. Юнги и Чимин, повскакивав с мест, попытались перехватить его, безуспешно успокоить, пока медсестра со страхом дрожащими руками вызывала охрану. Чонгук же остыл. Он сел, притянул к себе ноги, зажал уши руками и спрятал голову в коленях, ожидая, когда всё прекратится. Он легонько раскачивался и твердил под нос, как мантру: — Я больше не люблю. Больше не люблю тебя. Не люблю.       Тэхён даже не знает, отчего его захлестнула такая злоба. Ярость прямо сочилась из него. Возможно, это проявление отрицания или гнева? Может, это сотрясение? Стресс? Или так на него действует отказ? Он не знает. С ним ещё никогда не пытались порвать. Они ведь любят друг друга, это, мать его, очевидно. Так что за дурость несёт его малыш?       Незадумываясь, сильно отшвырнув Чимина, Ким вновь начал ногой долбить по двери. Юнги стразу же двинул ему прямо в челюсть, у Тэхёна аж дыхание от неожиданности перехватило. Нехорошо было обижать Чимина, но сейчас над порывами он не властен. Поэтому слизнув кровь с губы, ударил брата в ответ, и тот, мгновенно рухнул на пол. Мин не сдался. В перерывах между тем пока Тэхён выбивал дверь с петель, Юнги наносил ему удары, которые, казалось, совсем не вредили Тэхёну. Тот словно боли не чувствовал. И в момент, когда замок на двери всё же не выдержал, на пороге палаты появилась охрана.       — Немедленно прекратите и проследуйте с нами к выходу. Полиция уже в пути. Мы настоятельно рекомендуем не усугублять нынешнее положение во избежание ареста. — Два здоровых охранника преградили путь к Чонгуку и Тэхён, не веря, держа на губах всё ту же сумасшедшую улыбку и смотря на всех шальным взглядом, моментально обдумал все варианты исхода событий.       Ким не дурак — он прекрасно помнит: одна провинность, и его ждёт решётка. Чёрт! Он приложил ладонь к лицу, пытаясь взять эмоции под контроль, но внутри всё кипело. Не веря в происходящее, он повернулся к палате лицом, глядя на единственного важного человека. Осунувшийся, с поднятой головой и белой повязкой на глазах — он словно смотрел прямо в душу. Незрячий мальчик видел их всех насквозь. Знал изнутри лучше, чем они сами. Может быть, Киму стоит ослепнуть, что бы наконец разобраться в прроисходящим, ведь именнно Чонгук всегда был правым.       Юнги и Чимин изо всех сил пытались уладить конфликт — и с охраной, и с докторами, несмотря на возникшие разногласия. А Тэхён всё смотрел на своего мальчика, словно пытаясь проникнуть в его душу. Он забыл о своих чувствах, сосредоточившись только на нём. Как он? Болит ли что-то? Сильно ли разочарован? Обижен? Насколько всё ужасно? Но чем больше Тэ смотрел, тем яснее понимал — у одной из сторон будто не осталось ни капли чувств. Они исчезли, словно испарились в воздухе. И очевидно — это не он. Не он остался один в этом холодном безразличии.       — Я люблю тебя, Бэмби.       Он всё ещё глядел прямо на него, Но Чонгук молчал.       — Я люблю тебя. Давай же, скажи мне тоже в ответ?       Три слова. А сколько в них скрыто смысла... Почему именно сейчас они обрели такой вес? Чонгук всегда говорил о своих чувствах — без стеснения, без страха. Он никогда не скрывал свою любовь, не стыдился её, не вспоминал тёмное прошлое, которое могло бы омрачить их настоящее. Гук всегда знал, из чего сделан Ким, и ему было всё равно. Он принимал его таким, какой есть. Но сегодня, на весах терпимости, Тэхён вдруг проиграл. И в этот момент всё изменилось — словно тонкая нить разорвалась.       — Чонгук?! — вскрикивает Ким от бессилия.       — Уходи... — шепчет Чон, зная, что Тэ непременно услышит.       На глазах у Кима выступают слёзы, сердце трескается. Он смотрит на своего мальчика, и всё вокруг кажется чужим — словно в тумане, в прострации. Мир перед глазами закружился, начало всё плыть. Он даже не замечает, как его взяли под руки, чтобы вывести из учреждения. Уже на пороге улицы, он нелепо отпихивается и буркает, что дойдёт сам, неожиданно подмечая на запястья наручники. Да и пофиг. Ноги подкашиваются. Остановившись и запрокинув голову вверх, в отчаянии он понимает — так не может закончиться их история. Только не так. Он обнимет Чонгука крепко-крепко, сжмёт его так сильно, что заскрипят позвонки. Обязательно попросит прощения — и всё у них наладится. Потому что он верит: их любовь сильнее и прочнее обид и недопониманий.       — Чёрт, они действительно вызвали копов... — Чимин нервно оглядывается. Слишком много проблем навалилось сразу. Тэхёна разыскивают, пусть и не знают его личности — всё равно опасно привлекать лишнее внимание. Он чувствствует, как напряжение сжимает изнутри.       Охрана хоть и отошла от них на пару шагов, и в Киме больше нет видимых угроз, но в воздухе висит ощущение тревоги. Наряд уже в пути — и это означает только одно: время на исходе. Нужно действовать быстро, чтобы всё не вышло из-под контроля.       Тэхён же не думает ни о чём постороннем. Ему всё равно — пусть забирают под следствие, пусть снова наденут браслет, пусть посядят... Если он не с Чонгуком, тогда зачем ему это пустое, никчёмное существование? Он не хочет возвращаться к шлюхам, гетто и наркотикам. Его уже приручили. Но всё, что у него осталось — это он сам и его боль.       — Если бы выдался хоть один шанс побыть наедине, я уверен, что разрулил бы проблему... — всё бы ничего, но охрана осталась в дверях и внимательно следит за каждым его шагом.       — Ты о чём, Тэ? — Чимин совершенно не понимает Кима. Они пытаются его спасти от тюрьмы, а тот всё думает о том как попасть к Чонгуку.       — Придурок недоделанный! Давай, двигаем отсюда... — Юнги действительно боится. У Тэхёна уже совсем поехала крыша. Он хватает брата за рукав порванной кофты и тащит его в сторону, отчаянно пытаясь увести подальше. Но тот быстро высвобождается, и вдруг начинает считать окна, выискивая нужные. В его взгляде — паника и решимость, он ищет спасение в чём-то невидимом для остальных.       — Это не конец, слышишь, — задрав голову вверх, Тэ ждёт чего угодно. Пусть его малыш ругается, проклинает — всё равно. Это не важно... От ненависти до любви — как говорится. Он чувствствует, как внутри всё сжимается от боли и надежды одновременно. — Я знаю... знаю, как ты меня любишь. И я верю, что всё у нас будет хорошо.       — Я настоятельно рекомендую вам прекратить. Полиция уже подъезжает, не сопротивляйтесь аресту для вашего же благополучия.       Они слышат вой сирен, за которым следует яркий свет мигалок. Юнги до последнего пытается утащить Тэхёна, но тот, как полный идиот, всё кричит в пустоту о любви. Его голос разрывается на фоне грохота приближающейся опасности, а сердце Юнги сжимается от безысходности — он знает, что времени почти не осталось.       Чимин вне себя. Его охватывает ужасная злость на Тэхёна — он ведёт себя как конченый, причиняет Гуку боль, вместо того чтобы просто переждать пару дней и спокойно попросить прощения. Чимин не понимает реакцию Кима на ситуацию в целом, ему это кажется сплошным безумием. Если есть шанс обосраться, то Тэхён его не упустит.       Юнги же не может понять Чонгука. Внутри него кипит гнев. Почему Чон молчит? Почему не выкрикнет хоть слово в ответ? Не пытается помочь или защитить, прекрасно зная, какая судьба ждёт Тэхёна за нарушение правил. В его понимании, любой, кто ценит близких, должен бороться за них. Но Чонгук опустил руки.       У всех четверых — состояние: смесь отчаяния, гнева и безнадежности. Каждому из них кажется, что они на краю пропасти, и ничто уже не может спасти их от этого падения. Удивительно, как за столь короткое время в жизни произошёл такой крутой поворот событий.       — Нужно слинять, побырику. Они двинут за нами. Ты точно готов к пробежке? — Тэхёну явно стало хуже. Его лицо побледнело, дыхание сбилось, видно что он на грани. Юнги готов на руках тащить его, лишь бы легавые не загребли.       — Ладно... Пойдём... — Ким нервно дёргает закованными запястьями, устало обводит окна Чонгука потухшим взглядом, в которых тот так и не появился, и понуро кивает брату. Голова всё ещё болит. Ему бы прилечь, желательно в объятия к Чонгуку, но раз сейчас это не осуществимо... — У тебя есть таблетки?       — Ты, грёбанный мудак, смеешь сейчас думать о наркоте?! — тут же шипит яростно Чимин, прожигая Кима таким цепким взглядом, словно пытаясь пробить его насквозь       — Не неси чушь... — тут же огрызается Юнги, хмуро смотря на возлюбленного. — Он хорошо приложился своей пустой башкой, пока летел с моста. Глянь, он совсем позеленел...       Едва Чимин успевает перевести взгляд, как Тэхёна внезапно вырвёт. Ким отталкивает брата, чтобы не запачкать, но охрана воспринимает этот жест как угрозу — мгновенно двое амбалов хватают Кима за плечи в попытке скрутить. Он же, руководствуясь лишь голыми инстинктами, машинально вырывается из их цепких рук.       — Чё вы лапаете меня? Отъебитесь! — Тэхён пытается сосредоточиться, понимает, что нужно положить двух бугаев, чтобы сбежать, но и это выходит из-под контроля.       Слышится смачный шлепок, когда один из охранников ударяет его прямо по лицу за попытку сопротивления. Не удержавшись на ногах, он с грохотом падает на уличный автомат с конфетами перед входом в больницу, полностью снося его. Перепачканный рвотой, с ужасным головокружением и болью, его полностью покидают силы.       — Вот же срань... — тихо ругается Ким. Во рту словно кошки нассали. Он с трудом перекатывается на спину, медленно поднимая глаза к треснутому шару, из которого высыпались почти все конфеты, а затем медленно прикрывает веки. Настопиздило всё.       — Ты чё, хуеплёт, решил моего брата угандошить? — Юнги свирепо толкает охранника в сторону, падает на колени возле Тэхёна и тут же начинает тормошить его за плечи, взволнованно вглядываясь в лицо.       — Юнги, он что, потерял сознание?! — голос Чимина дрожит от страха. Он быстро присаживается рядом, судорожно пытаясь стереть с лица Кима остатки рвоты, пока сердце колотится в груди. Щёки Кима пылают огнём, а ресницы едва заметно трепещут.       Тэхён словно в прострации. Болит всё, и одновременно — ничего. Тут Юнги припадает к его груди ухом и, спустя пару секунд, произносит:       — Вот же пиздец. Он, похоже, не дышит... — с паникой в голосе он тут же складывает руки в замок и начинает давить на грудь Кима, отчаянно пытаясь реанимировать.       — Только не засаси меня... — еле слышно лепечет Ким. — То, что ты смотришь сериалы про скорую, ни хрена не делает тебя знатоком медицины. — Его лицо едва заметно морщится, а на губах играет подобие улыбки.       — Вот же мудлище! Ты меня до усрачки напугал!       Юнги с Чимином помогают Киму присесть, и в это же мгновение к ним неспеша подходит сотрудник полиции.       — Ну что, птенчик, — офицеру не составило труда догадаться, за кем именно они прибыли, — полетели в участок оформляться?       — А «понять и простить» не сработает? — приоткрыв один глаз, Тэ смотрит на полицейского с долей иорнии.       — Не сегодня, шутник. Ты в праве хранить молчание. Всё что ты скажешь может использоваться против тебя в суде.       Офицер жестом приказывает всем отойти на несколько шагов назад. Он коротко выслушивает о правонарушении от сотрудников больницы, затем помогает Тэхёну встать и медленно ведёт его к полицейской машине.       Юнги много раз видел, как копы принимают брата, но сейчас он в полной растерянности. Столкнувшись с реальной угрозой, словно до него дошло — брат не всесилен. Он такой же человек, как и все остальные: соткан из мяса и костей, и порой ему тоже бывает хреново. И за маской сарказма и высокомерия прятаться сил больше не осталось.       За эти сутки он чуть дважды не потерял Тэхёна...       Доплыв до берега, Тэ хватило лишь на единственный звонок, после чего разбитый, насквозь промокший телефон полностью сдох, как и обессиленный Ким, отключившийся от полученной травмы.       Вынув тело Кима из воды почти в бессознательном состоянии, в голове Юнги мелькнула ужасающая мысль: может, Тэ мертв. Весь синюшный, местами обгоревший, покрытый кровью после ужасного ДТП на мосту. Он не знает, какие силы помогли Тэ выжить, но чувствует: кто-то сверху явно опекает его.       Затем когда он угрожал Тихуане... Те ублюдки не собирались его отпускать. Обычно курьеров убивали на месте, без промедления. Окружив и наставив ствол прямо ему в лицо, главный бандит был готов спустить курок — но Ким лишь рассмеялся ему в лицо.       В отличие от Юнги, Тэхён совершенно не боялся гнетущей атмосферы пиздеца. Остальные головорезы с пушками казались ему обычными дрочилами в спортивках. Воспользовавшись моментом, он выхватил пистолет и, с маниакальной улыбкой, прислонил холодный металл к собственному виску, демонстрируя полное отсутствие страха и готовность к любым последствиям.       — Да ты сумасшедший, сынок, — хрипло рассмеялся бандит с явным акцентом, резавшим слух. Он неспешно щёлкнул зажигалкой, зажёг сигарету и медленно подкурил её, наблюдая за ситуацией с кривой усмешкой. В его взгляде читалась смесь угрозы и потехи. Ким явно его зацепил. Возможно, в нём он увидел отголоски самого себя — ту же тень неукротимой дикости и жестокости.       — Я не сумасшедший, я реалист, — спокойно произнёс Ким, взглянув на собеседника. — Я знаю, кто мои друзья, а кто — враги. Знаю, что победа не всегда за хорошими людьми, а плохих не ждёт наказание. Всё, что мы делаем, — ради денег. И по счастливой случайности сегодня я — режиссёр этого сраного спектакля. И если ты решил, что я боюсь смерти — ты идиот. Хотя, честно говоря, лично я, конченных тут не наблюдю.       — Не лезь плавать с акулами без приманки, сынок, — бандит вновь усмехнулся. — Я могу делать всё, что захочу, и никто меня не остановит. Это приятное чувство, знаешь ли. Мог бы разделить его с тобой. Приму тебя в свою семью. И эту темноту в твоих глазах — признаю как родную.       — Истинная сила в возможности прогнуть мир под себя, знаю, но... У меня уже есть семья. Собственно ради неё я оказался на этом месте. Но, я, честно, благадарен за предложение.       — Всё ради семьи. Уважаю. — Главарь докурил, бросил бычок под ноги и вновь глянул в глаза юнцу, не боявшемуся смерти. — Иногда от человека можно получить больше, обращаясь с ним по-человечески. Если захочешь стать убийцей, я с удовольствием поговорю о твоём будущем.       — Я пока не жажду летать среди звёзд, но кто знает... Я непостоянен. Предпочту рулить в аду, чем служить в раю.       — То, что ты мне нравишься, не значит, что я тебя не убью, — произнёс бандит на полном серьёзе, после чего взгляд вдруг смягчился, а уголки губ дрогнули в подобии улыбки.       — Да это угроза уже на уровне «Мстителей»! — Ким улыбнулся в ответ, толком ещё не осознавая, что по счастливой случайности нечаянно увернулся от шальной пули.       Оценив глупую смелость, главарь дал слово, что не тронет его семью. На слабо Кима точно не взять, у него стальные яйца, но даже «героям» иногда нужна помощь. По одиночке мы все дерьмо. Мы нужны друг другу. Иначе мы все пойдем ко дну.       Юнги сглатывает ком в горле, провожая брата тревожным взглядом.       — Будь осторожен, Тэ... — Юн уже мысленно строит планы, как вытащить его из новой заварушки. Правонарушений серьёзных нет — лишь конфликт между влюблёнными, бытовуха, не более. Нет никого, кто мог бы выдвинуть обвинения. И даже если возникнут разногласия, все встанут на его защиту.       Перед тем как сесть в автомобиль, Тэхён оборачивается к брату и искренне улыбается. Он видит страх в глазах младшего, отчего действительно умиляется.       — Эй, малой, — Ким подмигивает брату, — Не ссы. Всё будет окей.       Как только полицейская машина отъезжает от больницы, Юнги хватает Чимина и направляется в родной район. По пути он достаёт мобильный и набирает Намджуну.       — Тэхёна приняли. Нужно его вытаскивать.       — Погоди... Что?! — Не успел он расслабиться от сделки с Тихуаной, как на тебе, здрасте. — Бля, чувак, ты меня, конечно, извини...       — Либо ты со мной, либо я переломаю тебе ноги, — рычит Мин в трубку.       — А ты умеешь убеждать. Куда подъехать?       — В баре, через час.       — Добро.       Иногда момент, к которому ты так готовишься, приходит в самое неподходящее время... Пусть Бог смеётся, пока они строят планы. Тэхён и Юнги знают, что ничего не бывает зря.