Невидимые следы, что прошлись по моему сердцу

Requiem (resident evil) — Mefstron

Machine Gun (F**k The NRA) — YUNGBLUD

Do Your Worst — Harves

      Первое, что нужно знать о Тэхёне, — ему совершенно не нравится брать на себя ответственность. Он предпочитает жить одним днём, наслаждаться каждым мгновением, брать от своего бренного существования сполна, гадить людям в душу и благополучно смываться в закат. Он ответственен только по факту — когда это ему выгодно, а не на постоянной основе. Исключением был только Чон Чонгук — но и тут Тэхён, как обычно, «проебался». Вот такая непруха.       — Кажется, господин Ким, вы явно не осознаёте, в какую серьёзную неприятность вляпались, — тихо, но со смыслом произносит судья, нахмурив брови и глядя на Тэхёна с некой грустью в глазах.       Во-вторых, Тэхён снова оказывается в зале суда, посреди скамьи подсудимых. Если в прошлый раз ему удалось отделаться принудительными работами, то на этот раз, скорее всего, он в полном дерьме. Даже его чутьё подсказывает: финал будет драматичнее некуда.       После инцидента в больнице его привозят в полицейский участок, и начинается череда замечаний, штрафов, допросов и судебных разбирательств. В изоляторе он проводит неделю. Тэхён ждёт звонка, СМС, весточки через Чимина, хоть какого-то знака от Чонгука — но тишина. С Чоном они больше не видятся. Бэмби обрубает все связи, трусливо спрятавшись в больничной палате и выстроив между ними такую непроницаемую бетонную стену, что не пробьёшь.       За это время к Тэхёну наведывается адвокат, обсуждает нюансы предстоящего слушания, возможные стратегии защиты и последствия. Также его посещает врач, который немного подлатал травмы и ушибы, и Юнги.       На короткой встрече Тэхён даёт брату ясные указания, что делать дальше. Квартиру Чона, как и дом матери, начинают шманать. Они должны оставаться такими же нищебродами, как были всегда, чтобы не вызывать лишних подозрений у полиции.       Юнги предстоит временно раскидать основную часть бабла по тайникам и по квартирам друзей. Часть средств он переводит на счёт, привязанный к оплате за операцию. Также часть кидает на карту Чимина. Чонгук вряд ли возьмёт деньги, поэтому балом будет править Чим. Все расходные материалы, лекарства и непредвиденные обстоятельства они спокойно смогут покрыть. Ещё Тэхён просит брата затаиться на время и велит рассчитаться с Намджуном — и больше никогда не связываться с этим уродом.       Юнги крепко обнимает его, просит не переживать. Обещает, что со всем справится, что всё будет хорошо, и он останется рядом — всегда. Он словно создаёт вокруг Тэхёна невидимый щит — хоть и хрупкий, но всё же оберегающий от полной темноты, которая иногда кажется абсолютно неодолимой. Тэ действительно благодарен ему за это.       И в-третьих, Тэхён не здесь… Он вовсе не в зале суда, а где-то далеко, погружён в свои глубочайшие философские размышления. Могло ли всё сложиться иначе? Этот непрекращающийся вопрос не даёт ему покоя.       Он не боится приговора. Тэ страшится потерять часть себя в процессе без Бэмби.       Внутри с недавних пор у него живут две личности: одна — та, что взывает к совести, к Чонгуку и вечным попыткам прощения, мечтающая о мире и об искуплении, а вторая — та самая бессердечная скотина, которая твердит ему, что он ни в чём не виноват, что действовал в интересах Бэмби и никакого прощения просить не должен. С какого хуя вообще?       Тэхён ужасно злится на Чонгука, ведь ненависть теперь оберег Бэмби. Несмотря на всю их яркую и сильную любовь, у них не получилось. И это странно, ведь слова «буду любить тебя вечно» не подразумевают под собой расставание при первых же серьёзных расхождениях во мнениях.       Теперь уже нет смысла выяснять, кто прав, кто виноват. Хотя Тэ признаёт, что проебался по-крупному, — но за любовь борются оба. Тэхён уверен, что он сражался достойно… В такие моменты хочется всё сжечь разом, дотла… Но мысли, идущие вразрез с сердцем, вызывают перед глазами образ Чонгука. Его любящие, искренние глаза, в уголках которых рассеяны крошечные морщинки — ведь он улыбается. Карие зрачки смотрят с нежностью. Вот тут и парадокс — несмотря на всю бурлящую злость внутри, Тэ не может послать всё к чертям. Ведь он не в состоянии забыть эту слепящую красоту.       Сегодня их встреча точно состоится. Чон как свидетель должен присутствовать на суде. Но готовы ли они к этой встрече? В любом случае, его бесхарактерное сердце бьётся учащённо.       В его спину устремлены взгляды близких — ребят с района и брата, крепко держащего руку до трясучки взволнованного Чимина. Хосок с Намджуном тоже пришли. Наму кажется, что вина за всё лежит именно на нём, — так что друзья в тюрьме ему обеспечены, инфа сотка. Все они переживают, боятся. Умоляли его держать себя в узде, но как тут стерпеть…       — Вы мне мелкое хулиганство шьёте или всё так серьёзно, что пора готовить вазелин? — Ким Тэхён не был бы собой, если бы не скрыл страх за нелепыми шутками.       — Мда… — судья устало трёт переносицу. — Похоже, у вас аллергия на внятные ответы.       — Вовсе нет, сэр. Просто всё это — безумная несуразица. Вы всерьёз обвиняете меня в нападении на человека? Чонгук — мой возлюбленный, я бы никогда не причинил ему вреда.       — Чон Чонгук, находясь в критическом состоянии после операции, лично нажал на кнопку экстренного вызова. Он предусмотрительно уведомил доктора не пускать именно вас. — Судья ещё раз медленно просматривает все показания на листе перед собой. — Следовательно, он опасался за своё состояние… за свою жизнь. Соответственно, я задам вам главный вопрос: Вы — угроза для него, господин Ким Тэхён?       — Ни в коем случае, сэр. Повторюсь, я люблю этого парня, и у нас всё взаимно. Есть множество свидетелей, готовых подтвердить наши искренние и здоровые отношения. Просто в тот день мы разошлись во мнениях. — Как можно доказать любовь между двумя людьми, если вторая половина ничего доказывать не хочет? — Почему бы вам, собственно, не спросить Чонгука лично? Я уверен, он сможет объяснить всё со своей точки зрения, и вместе мы разберёмся в этой нелепой ситуации. Вы увидите, что я точно не нападал на него и не представляю угрозы.       — Господин Чон Чонгук отказался давать показания, господин Ким Тэхён. Он никак не подтверждает ваши отношения, воздерживаясь от комментариев.       Вместо Бэмби в зал суда входит его адвокат. Тэхён готов поклясться, что слышит треск… Сердце болезненно разрывается под натиском ненависти дорогого человека. Она разрушает, крошит на куски ту эмоцию, которая когда-то называлась любовью.       Адвокат сообщает, что сам Чонгук не может присутствовать на заседании, ссылаясь на осложнения после операции. Но это — полная ложь. От Чимина Тэхён знает, что с его уже голубыми глазами всё в порядке. Врач снял повязки, и зрение Бэмби идёт на поправку. Адвокат также говорит, что подопечный не держит ни на кого зла, но при этом он так и не забрал заявление о запрете на приближение.       Мозгом Тэхён всё понимает. Несмотря на все сложности, Чонгук не усугубил его положение — хотя мог бы засадить на пожизненное. Он всячески убеждает себя, что не держит обиды. Бэмби всего лишь ставит между ними законные рамки, полагая, что это спасёт их обоих… Малыш совершает глупые ошибки, но это ничего… Тэхён прощает его. Он готов пережить любую боль, лишь бы сохранить их связь.       — Если заявление есть, значит, господин Чон Чонгук всё-таки опасается вас, господин Ким Тэхён, — говорит судья, глядя на следующий лист бумаги. — Помимо этого, вы нападаете на сотрудников больницы, выбиваете двери, бьёте собственного брата и ломаете автомат со сластями, который стоит у входа в медицинское учреждение. Больница «Святой графини Честерской» подала против вас иск за порчу имущества. Вижу, что принудительные работы вас ничему не научили, господин Ким. И мне очень жаль.       — Тот автомат с конфетами… пострадал совершенно случайно, — Тэхён изо всех сил старается сохранить спокойствие. — Я на него упал, а не специально разбил. Если хотите, сэр, я поклянусь на мизинчиках, что не притронусь к сладкому до конца жизни. Или вы всерьёз хотите посадить меня за трещину в двери и парочку рассыпанных конфет? Я готов возместить ущерб больнице. Готов вернуться к исправительным работам, но тюрьма?       — Вы только что назвали меня глупцом, господин Ким Тэхён? — строго спрашивает судья.       — Нет, сэр, — быстро отвечает Тэхён, чувствуя, как всё внутри закипает от напряжения.       — Но вы и не раскаиваетесь, — продолжает судья, не дав ему оправдаться. — Вам пора повзрослеть, мой мальчик. Пора научиться брать ответственность за свои поступки. Я признаю вас виновным.       Тэхён ощущает, как эти слова будто тяжёлый груз наваливаются на его плечи.       На мгновение раздаётся глухой стук молотка, оповещающий о завершении решения. Тэ не успевает заметить шокированное лицо брата, как тот вдруг подрывается к нему, желая обнять. Он не видит, как ноги Чимина подкашиваются, и он падает на стул, отчаянно прикрывая лицо дрожащими руками. Тэхён лишь слышит своё собственное сердце, бьющееся эхом в ушах. Перед ним вновь всплывает Чонгук, его осуждающее лицо, словно подтверждая все страхи и сомнения последнего времени. Затем неприятное щёлканье металлических наручников на запястьях, и вот его направляют в окружную тюрьму.       Ему предъявляют статью за порчу имущества. По его скромному мнению, этот судья — упырь подзалупистый. Он думает: «Почему все пытаются меня учить жизни? Мать, Чонгук со своим братцем, этот судья… почему они не видят, что со мной всё в порядке?» Он просто старается выжить в этом драном мире, как и все остальные. Но именно на его голову льются грязь и помои.       Год заключения плюс штраф, обязующий возместить ущерб. Приговор не столь суровый, но ощутимый. В окружных тюрьмах нет строгих законов, Тэхён убеждает себя, что он едет на отдых в плохое общежитие думать над смыслом жизни.       Показания Чонгука очень бы ему помогли. Он не дебошир, не психопат. Если бы Гук захотел, он бы легко пошёл на контакт, и ему бы смягчили приговор. Вернулся бы к тому живодёру-надзирателю, продолжил бы клевать его мозги. И Чон, выбрав этот путь, прекрасно понимает последствия. Тэхён уверен: Бэмби делает всё нарочно — не приходит ни в изолятор, ни на суд, ни в тюрьму впоследствии.       Ломает между ними всё до основания.       При оформлении Тэхён решает сымпровизировать. Что сказать — его королевская персона заебалась. То нагнись, то пальчики дай, то мордашку, то покашляй… Анализы добивают его скверное настроение.       — Ах, помочиться надо? Тогда получи… — Ким специально ссыт прямо в тюремные штаны, с усмешкой глядит на охранника, который просто попал под раздачу его индивидуального дебилизма.— Но от пальца в жопе я бы не отказался. Но вместо кашля буду стонать…       — Ах ты говноед, — рычит охранник и тут же налетает на него с кулаками.       Конечно, по роже Тэ получает, но лыбится не прекращает. Его нужно не в тюрьму, а в психушку — глядишь помогло бы.       С соседями он знакомится любезно. В первую же ночь Тэ не ожидает нападения, не дрожит и не плачет в подушку. Он сразу после отбоя тихонько наматывает на кулаки куски порванной простыни и в мясо разбивает всем ебальники — ясно даёт понять, что его жопка останется девственна как Дева Мария, и это он теперь тут царь ёбаных зверей.       Зарабатывает себе определённую репутацию, обзаводится серьёзными друзьями. Ходит гулять, три раза в день жуёт сносную еду, приучает свой организм к режиму сна, читает… очень много читает и постепенно постигает своё внутреннее «я». За хорошее поведение пару раз в неделю даже смотрит кино, наслаждаясь жизнью как может.       Наркотики Тэхёна не отпускают. Хочешь жить — умей вертеться. Его жизненный девиз работает тут как никогда кстати. Он больше не пытается строить из себя святошу — в жопу Чонгука и его рассуждения. Снова сотрудничает с картелем Тихуаны, спасибо грёбаному Джуну, который сообщил мексиканскому боссу о его «каникулах». В последнюю их встречу ему удалось ускользнуть, но теперь Тэхён всё больше вписывается в их кровожадную банду и со временем перетягивает на себя бразды правления.       Он превращается в жестокого, бессердечного уёбка. Барыга… — да и хуй с ним. Пусть все зовут его как душа пожелает. Зато он больше ни под кого не подстраивается и живёт себе припеваючи. Вот они, настоящие современные реалии. В каком-то смысле Чонгук, бросив его, освободил от оков, которые непременно бы его сдерживали.       В этот момент Тэхён ещё не знает, насколько сильно он ошибается.

***

touch — Koda

Nothing Breaks Like a Heart — Damiano David

You & 1 — Harrison Storm

      Чонгук наконец-то выписывается из больницы. Ли Бёнхон, как и обещал, мастерски справился с операцией. Каждый день, проверяясь и сдавая тонну анализов, они с облегчением убеждаются: раковые клетки остались мирно спать. Конечно, впереди ещё много контрольных обследований, но настроение у всех — абсолютный оптимизм, ведь прогноз очень хороший.       Глаза Сокджина теперь полноправно его — он наконец-то видит. С каждым днём всё яснее, мутная пелена исчезает. Перед ним раскрывается яркий, живой, немного ошеломляющий мир — такой, каким он давно его не знал. Всё вокруг кажется удивительным и невероятно ценным.       Прошли годы, и вдруг увидеть лицо брата — такое знакомое, но повзрослевшее — странно. Тяжело смотреть на потускневшее лицо Сохён — теперь вдовы. А ещё удивительно впервые в жизни лицезреть малышку Миён — ту самую, которую он любит всей душой. Его крестница, словно ангелочек, — чистая, светлая и беззащитная. И при этом — точная копия Джина, с той же искрой в глазах и живой улыбкой, что способна растопить любое сердце. Глаза у него на мгновение наполняются слезами, отражая всю нежность и тоску. Но малышка Миён мягко подхватывает прозрачные капли своими крошечными пальчиками и чутко улыбается ему.       Чонгук впитывает каждую мелочь, каждую эмоцию — всё, кроме одного. Взглянуть в собственное отражение страшно. Каждый раз, когда он подходит к зеркалу, ему не хватает сил посмотреть на человека, которым он стал. Может, потому что ненавидит себя, но он старается не думать об этом. Особенно о Тэхёне и о том месте, в которое тот попал.       Он ясно осознаёт, что всем нехило поднасрал — это трудно отрицать. Тэхён сделал свой выбор — он сделал свой. И Чон не отвечает болью на боль, он просто единственный раз выбрал себя. Тэхён всё время хотел от него искренности, и он дал её ему сполна. И даже больше — он был честен до последней капли.       Юнги отказывается с ним говорить. Каждая их встреча — это сразу же острые взгляды, полные презрения и обиды. Мин не может простить или понять его. Помимо того, что Тэ теперь в местах не столь отдалённых, их свадьба с Чимом осталась в силе, но они решили повременить с официальным празднованием — сейчас не время для веселья. Они активно поддерживают Тэхёна и способствуют его освобождению.       Зато Чимин радостно обнимает его, из раза в раз повторяя, что всё наладится. На то он и брат, вечно его опекавший. Иногда Чонгук слышит, как они с Юнги цапаются из-за него — Чимин всегда яростно защищает младшего. Но, перебарывая свои эмоции и несмотря на все оскорбления и злость, Мин всегда просит прощения первым. А чувствует себя гадко именно Чонгук. Пусть всё происходящее напрямую касается его, но Гук знает — вины как таковой на нём нет. Однако внешний мир и люди вокруг остервенело пытаются убедить его в обратном.       Он тоже пытается убедить себя, что всё обязательно наладится. Уверенность — проще сказать, чем принять окончательное решение. Сердце раскололось, но гордость не даёт пасть духом окончательно. С уходом Тэхёна в груди у него зияющая дыра. Она болит, кровоточит, и никогда ещё не казалась такой острой. Но самое трудное ещё впереди… Вскоре он вернётся в дом, полный воспоминаний, где каждый угол — это живое доказательство того, что когда-то он был счастлив.       После выписки он понимает, что не может просто прийти домой и делать вид, будто всё в порядке. Поэтому некоторое время он остаётся у Чимина. Здесь его окружают забота, тепло и поддержка. Его сердцу дают время на реабилитацию. А затем наступает день похорон Сокджина.       Никто не плачет. Слёз не осталось. На душе грустно, но спокойно. Этот трагичный день проходит тихо, без истерик и душераздирающих завываний.       Люди приносят множество букетов, каждый — выражение памяти, любви и уважения. Гроб Джина украшен бутонами белых лилий и пушистыми белоснежными кустовыми розами — символами чистоты, мира в душе и добра. Многие произносят искренние, запоминающиеся речи, вспоминают радостные моменты, разделённые с ним. Сохён даже зачитывает письмо от Тэхёна, и Юнги внезапно берёт передышку в своей ненависти к Чону и выражает ему соболезнование. После чего они прощаются с любящим отцом и другом, навечно оставшемся в сердцах тех, кто его знал и ценил.       После похорон все собираются в доме Сохён. В нём царит тёплая атмосфера — гости ужинают, ведут беседы, словно это не траурное мероприятие, а обычное семейное застолье. Вечер наполнен светлой памятью о человеке, который ушёл слишком рано. Чонгук знает наверняка — Сокджин бы ими гордился.       За эту неделю Сохён приходила к нему в больницу, как и обещала. Чонгук ни разу ей не отказал. Он долго сидел с ней, баюкал в крепких объятиях, даря тепло и спокойствие, позволяя ей без слов смотреть в его, свои глаза, после чего она молча вставала и уходила.       Но сегодняшний день немного иной:       Весь день Сохён крепко держится за Чонгука. Когда боль становится невыносимой, она опирается на его плечо, при этом всё равно продолжая улыбаться. Чонгук не винит её ни в чём, ведь самому нелегко. Он не считает ни её, ни себя слабохарактерными. Просто ясно понимает — она нуждается в поддержке, и он рядом.       Вечером гости начинают расходиться. Тяжело вздохнув, Сохён позволяет себе сначала один бокал вина, затем — ещё один. Чимин, Юнги и Чонгук остаются, чтобы помочь с уборкой. Чон уходит укладывать Миён, пока Чим и Юн занимаются на кухне: раскладывают остатки еды, моют посуду и выбрасывают мусор.       Чонгука долго нет. Чимин, встревожившись, отправляется проверить брата и внезапно встречает его на втором этаже, когда тот крадучись прикрывает дверь детской спальни. Чон предупреждает, что попрощается с Со. Затем он просит принести девушке таблетку обезболивающего, ведь знает, как паршиво она себя сейчас чувствует.       Зайдя в спальню, где шторы плотно задёрнуты, Чонгук мягко подходит к кровати. Он смотрит на её измученное лицо и осторожно касается костяшками её щеки.       — Ты никогда не будешь одна, ты ведь знаешь это, — тихо шепчет Гук.       — Не бойся. Я не позволю горю сломать меня, — она шмыгает носом и быстро вытирает влажные глаза пальцами. — Я понимаю, что нужно отпустить его, что он больше не с нами… но мне так больно. Я была так счастлива и любима, но без Джина… Мне страшно идти дальше. Страшно без него.       — Мне тоже больно, — признаётся Чонгук, аккуратно убирая каштановую прядь, что упала ей на глаза. — Но мы с тобой особенные… Частичка Сокджина всегда будет с нами. У тебя — Миён, а у меня — глаза. Мы с тобой хранители его души.       — Я хочу с ним попрощаться, — тихо говорит она.       — Конечно… — мгновенно соглашается Гук. — Я пойду с тобой завтра к его могилке. Я буду рядом.       — Спасибо тебе за всё, мелкий…       Это дурацкое прозвище, данное Сокджином, кажется, никогда от него не отвяжется.       Сохён внезапно садится, медленно стирая со щёк влагу, и внимательно смотрит в родные, но такие чужие голубые глаза, в которые она однажды влюбилась с первой встречи. Она готова сказать всё, что не успела. Может, часть души Сокджина действительно живёт в Чонгуке?..       — Я люблю тебя… — вдруг шепчет девушка.       — Что?       — Я буду вечно принадлежать тебе, даже если через годы в моей жизни появится другой, чужой человек. Я буду хранить память о тебе. А ещё воспитаю дочь так, чтобы ты ею гордился. Она будет почитать и любить тебя так же сильно, как и я, всем сердцем, — Сохён всхлипывает, но продолжает: — Однажды, когда придёт время, жди меня… Как только я стану такой же свободной, как и ты, встреть меня в другом мире с букетом цветов, такими же, как в нашу первую встречу. Помнишь? В этом потрёпанном клетчатом пальто, берете, который я сбила с твоей головы, когда бросилась в твои объятия, и с бестолковым, взволнованным взглядом. Я узнаю тебя среди тысячи и обниму так крепко, как только смогу. Слышишь меня, Джинни?       — Да, моя милая… — тихо шепчет Чонгук, смаргивая слезы и кротко вздохнув. — Я слышу, Сохён.       Девушка берёт его за подбородок и, задержав дыхание, внезапно касается его губ. Их поцелуй — солёный, грустный, дружеский и единственный. Затем она отстраняется, и на её лице появляется вымученная улыбка — у Чона идентичная.       Чимин, наблюдавший за происходящим со стороны и стоявший в дверях, наконец-то входит внутрь. Он ставит воду и лекарства на прикроватный столик, а затем, не сдерживая чувств, крепко обнимает девушку. После оба брата прощаются с ней.       — И да, Гуки… — тихо окликает его Сохён.       — Я слушаю.       — Завтра я пойду к Джину с дочерью. Ты хорошо знаешь, как ты мне дорог, — она делает паузу, — но сейчас я хочу побыть с Миён и разобраться со своей жизнью. Как только буду готова, мы обязательно пригласим тебя в гости.       — Хорошо, дорогая.       Чонгук ей нежно улыбается и тихо прикрывает за собой дверь. Он всё понимает — нужно время, чтобы перестать быть заменой, отголоском чужого человека и снова стать другом семьи. Он тоже нуждается в этом времени.       Стоя на пороге дома, Чимин предлагает брату поехать к нему, но в этот раз Чонгук отказывается. Со придаёт ему смелости. Хрупкая девушка готова смириться с горем и смертью любимого мужа. А ему пора встретиться со своим прошлым. Сколько можно бежать?       Идя в сумерках по городу, Чон неспешно гуляет, вдыхая полной грудью свежий вечерний воздух. Он смотрит по сторонам и наслаждается этим спокойствием. Он идёт не спеша и даже не понимает, в какой момент снова начинает мучить себя. Внезапно его взгляд останавливается на здании, где Тэхён отбывал принудительную отработку. Затем он проходит мимо тех мест, где они гуляли за руку. После идёт мимо магазина, где продают его любимую клубнику, — всё оживает красочными воспоминаниями. А после он подходит к дому, и…       Его квартира больше никогда не будет наполнена той радостью и звонким смехом. В коридоре виден небольшой беспорядок — разбросанны вещи, но парень не обращает на них внимания. Чон знает, что тут недавно производили обыск, но полицейские работали аккуратно, старались ничего не повредить. Он быстро минует свою мастерскую — то самое кресло, в котором Тэхён курил, наблюдая за ним. Его взгляд невольно останавливается на тех работах, что он создавал вместе с Тэ, — и ему хочется отвернуться. Гук старается не зацикливаться на прошлом, которое стоит за каждым углом этого дома, и стремительно шагает вперёд, в зал.       Его квартирка преобразилась ещё тогда, когда Тэхён сделал в ней ремонт. На столе Чонгук видит завядший букет пышных цветов, наконец дождавшийся своего хозяина, полностью сохранивший своё великолепие. Поблизости лежат подарочные пакеты — один с кистями, красками и холстами. Это действительно трогает его сердце. Он поражён, что Ким подумал о таком, проходя мимо бутика. Рядом же — кожаная портупея — из Чона вырывается истеричный смешок. Вот тут удивления ноль. Он нервно прикрывает веки.       Нет… Он не скучает по нему, вовсе нет.       Тэхёна здесь больше нет! Так же как и их любви. Чон со злостью пихает подарки в ближайший шкаф и плотно закрывает створки. Зло сдув чёлку со лба, он тяжело и гневно дышит. И вдруг ему приходит гениальная мысль. Гук решает, что знает, как избавиться от чужого фантомного присутствия, но он ещё не подозревает, как сильно ошибается.       Схватив одну из коробок в мастерской, он скидывает в неё все вещи, которые больше не нужны. Он старается не зацикливаться на них, не рассматривать — иначе обязательно передумает, даст слабину и снова погрузится в эти воспоминания.       Одежда Кима, сигареты, кружка, зубная щётка… Он переворачивает всё вверх дном, швыряет ненужное в коробку и мгновенно тянет её за собой к выходу. Вроде бы, всё, что напоминало о прошлом, сейчас будет уничтожено — и он избавится от всего лишнего, но прямо возле входной двери, на вешалке, висит она… Его любимая кожанка, и сердце Чона делает сальто в груди, да так сильно бьёт по рёбрам, что приводит в чувства.       Учащённо дыша, Чон смотрит то на выход, то на куртку, всё ещё колеблясь, но, вымученно вздохнув, тихо опускает коробку к ногам. Чёрт, мать его, побери!       Нерешительно он тянется к вещице дрожащими пальцами и вдруг застывает. Раньше он не придавал значения её мягкости или запаху, но сейчас, вдыхая миндаль полной грудью, он зажмуривается — аромат Тэхёна его душит. Глупо стоя с кожанкой в обнимку, Чонгук наконец-то сдаётся. Он надевает её на себя и тут же кидает взгляд обратно на остальные вещи.       Рыщет в в коробке, принюхиваясь, точно выбирает флакон с его любимым парфюмом и распыляет его вокруг себя, погружаясь в тёплый, знакомый миндальный запах. Этот аромат — будто оковы, но Гук понимает, что пока не готов расстаться с прошлым навсегда. Он осторожно оставляет коробку в коридоре, взяв с собой лишь куртку и этот единственный флакон.       Тут как назло в глаза бросается копия бюста. Самую лучшую из мрамора он отдал на конкурс, но осталась ещё одна — из глины.       Подойдя к работе, Чонгук аккуратно касается гладкой щеки пальцами, словно пытаясь запомнить каждую её черту. Он осознаёт, что впервые видит силуэт Тэхёна так ясно, жадно вглядываясь в каждую линию. В голове как назло всплывают воспоминания — как они страстно любили друг друга прямо здесь. Как Тэ ласкал каждый дюйм его тела. Как он впервые отдался кому-то без остатка — и его снова охватывает режущая боль.       Загипнотизированный «неживой» красотой, Чонгук вымученно вздыхает. Аккуратно положив обе ладони на бюст, он убеждает себя, что ничего страшного не произойдет. В конце концов, он здесь один, Тэхён его не застукает. Он уже делал подобное раньше… Прикрывая глаза, Гук позволяет себе и дальше крошить собственное сердце, но слабость перед чувствами берёт верх. Он оставляет лёгкое, трепетное касание на глиняных устах и еле слышно просит прощения.       Все обидные слова, что он сказал Тэхёну, словно острые ножи, остаются болью в груди. Пусть это и была правда, но она не должна была быть преподнесена так жестоко. Тэ звал его, кричал о любви, а Чонгук молчал — потому что был так зол, что не мог ответить взаимностью.       Он до сих пор ощущает предательство — настолько сильно, что не видит границ прощения. Но так же он не видит границ, где заканчивается его любовь к человеку, который вместо их отношений выбрал наркотики.       Ким выбрал ложь, выбрал сбыт, выбрал опасный путь, и неважно, что Тэ прикрывался добрыми побуждениями — ведь благие намерения зачастую выстилают дорогу в ад. Чонгуку было важно, чтобы его любили, а не чтобы за него решали, как жить.       Что же тогда произошло? Где был Ким? Каким способом он нашёл деньги? Об этом Чону никто не рассказывал, он и сам не спрашивал — и всё же внутри он чувствует благодарность за самопожертвование. Внутри смешались и обида, и горькое понимание, что даже в тени его собственных ошибок есть место чему-то светлому.       То, что Тэхёна посадили, — это не его вина. Или лишь отчасти?       Тэхён никогда не учитывал личные границы, фактически проживая жизнь за них двоих. Он принимал решения за обоих, не предоставляя второй половине права выбора. Он всегда нарушал правила, не боялся ответственности. Его поступки были обусловлены убеждением в их правильности. Но теперь, сталкиваясь с последствиями своей чрезмерной самоуверенности, он возлагает вину за собственные ошибки на других.       Даже если бы в тот день Чонгук пустил его к себе в палату, они бы всё равно поругались, и тот бы вышел из себя. Всё уже было обречено. Разве так должны быть построены отношения?       С горьким осадком на душе он медленно поднимается на второй этаж. В голове мелькают воспоминания — как в спальне Тэхён поставил их общую фотографию. Он идёт прямо к ней, чтобы расхерачить и растоптать своё сердце вконец.       Он боится, но всё же берёт фото в руки. Медленно рассматривает её и постепенно на его лице появляется улыбка. На снимке — двое счастливых людей. На пляже. В объятиях солнца, морского ветра и друг друга.       — Боже, какой же ты красивый… — Чонгук тяжело вздыхает и прижимает снимок к груди. — Скотина… — внезапно на него обрушивается волна ярости, он начинает кричать и плакать одновременно. — Ким Тэхён — ты полнейшая задница! Я тебя ненавижу!       Кого он навсегда обманывает? Ненавидит — всё ещё любит, всем сердцем. Но Гук обещает себе, что справится с этими чувствами. Без сил упав на кровать, одной рукой прижимая фото к себе, другой он тянется к подушке. Его подушке — пропитанной терпким родным ароматом, и плачет. Навзрыд. Воет. Ведь ему всё ещё нестерпимо больно.       Это любовь? Если она такая, то он не хочет любить.

***

Blackbird — HOKKA

Monsters — Ruelle

In the Dark — Klergy, Valerie Broussard

      Ким Тэхён распоряжается Тихуаной по своему усмотрению. Ну а хули? — кто ему запретит? Он не похож на мясника, не кичится статусом, отказывается развешивать гирлянды из кишок. Хотя, если припрёт, может так двинуть по яйцам, что те через глотку вылезут. В основном его оружие — слова. Холодные, острые и точные, как выстрел из пулемёта: без промаха и с эффектом.       Обычно «на работу» требуют резюме, опыт, накопленный годами, но он и так справляется неплохо. Быть главарём — странно, но ему нравится. Тэхён словно в своей тарелке. А возможно, он ещё не до конца осознаёт всю ответственность…       Его подход — холодная расчетливость: он разбирается в ситуации, справедливо наказывает провинившихся и щедро поощряет за верность. Он не клеит на людей ярлыки, судит их по поступкам. В его действиях нет ни вычурности, ни показухи — всё просто, ясно и по делу. Именно поэтому люди тянутся к его простоте: в нём словно отражение их собственных целей и ценностей. И за это его уважают.       Ему дают прозвище «Король» — и это не потому, что он дерзкий, эгоистичный уёбок, а потому что обладает достоинством, пусть и тусуется на самом дне. Тэхён никогда не выёбывается, но все понимают — если вдруг решишь доёбаться до Кима, то жди вишенку сверху. За маской спокойствия скрывается раненый волк с разбитым сердцем. Это его зверинец, его территория, и он учится держать власть.       Тэхён не ощущает себя преступником, когда передает пакеты с белым порошком прямо под носом у охраны. Они в курсе — и в итоге все в плюсе. Эра марихуаны канула в лету, теперь он — серьезный дядя, толкающий серьёзное средство от стресса.Внутри не дёргаются струны души, отдавая мерзкие распоряжения пешкам из Тихуаны. Это его новая реальность, и он смотрит на неё без жалости. И тем более он не чувствует себя скотиной, когда соглашается на защиту симпатичного парня взамен на интим. Хотя, честно говоря, он ещё ни разу не воспользовался этим заманчивым пунктом — но это их секрет.       Ёнджи сам пришел, честно попросил о защите, понимая, как тут всё устроено. Полностью раздевшись, с гордо поднятым подбородком, он предложил себя — и Тэхён, хоть и почувствовал острое желание, почему-то не решился тронуть его. Хотя газами облизал.       Парнишка ежедневно ублажает себя в общей душевой, пока Тэхён рядом, развернувшись в противоположную сторону, остервенело дрочит, точно зверь запертый в клетке, пока стальные терпеливо ждут — пока их «король» освободится.       Парень раз за разом пробует забрать контроль — целует его, водит рукой по разгорячённой плоти, даже пытается отсосать. Но Тэхён усмехается и шепчет, что его члену Ёнджи не по вкусу. И дело не в том, что он ему не нравится — парень действительно красавчик. Просто сердце его занято.       Стыд и Тэхён — вещи несовместимые, хотя внутри где-то притаился противный червяк, который напоминает, что он обещал быть хорошим, — быть верным. Ким с удовольствием обменяет воспоминания о Чонгуке на кого угодно, даже на Ёнджи — только член его оказывается предан лишь одному, и не встаёт ни на кого, кто не Бэмби. И вот он в очередной раз остаётся волком-одиночкой.       Моногамия — это болезнь.       Но он и завязать обещал. Их ахиллесова пята — эта наркота. И если вдруг Бэмби соизволит появиться, Тэхён, к собственному разочарованию, мгновенно бросится к его ногам, честно пообещает всё исправить. Но Чонгука нет — и хорошим быть не требуется.       И если до конца откровенно, Тэхён прекрасно осознаёт — он вовсе не хочет видеть Чона. Несмотря на сохраняющийся гнев, истинная причина кроется не в нём. Он не желает демонстрировать любимому человеку всё то дерьмо, в котором извалялся по самые уши. Ему не хочется быть живым примером собственной тупости. Не желает видеть в чужих глазах разочарование и жалость. Всю эту грязь, боль и самокопание он предпочитает анализировать один. Ему вполне достаточно себя-придурка.       Да, он — «Король». Пафосно до чёртиков, но ему это нравится. Но за маской сильного и уверенного прячется настоящий Тэхён — тот, кто каждый день пытается плюнуть на старые убеждения и даже сам не замечает, когда у него у него практически получается. Пусть Гук пиздует лесом — нужно двигаться дальше. И вроде бы жизнь уже перестаёт казаться такой уж плохой…       Он продолжает курить, смотреть телек и жрать чипсы. Налаживает дружбу с тюремной вышкой, помогает улаживать конфликты между бандами и получает за это плюшки. Вечерами вместе с начальником и парой своих ребят дымит и болтает о жизни. Но стоит лишь на мгновение закрыть глаза, и под веками вновь всплывает образ Бэмби — всё тот же, всё ещё осуждающий.       Тэхёну хочется крикнуть ему: «А ты, блядь, чего ещё ждал?» — но сразу понимает, что эта злость направлена вовсе не на Чонгука, а на самого себя, идиота, который всё продолжает падать на дно. Тэ горит изнутри от тоски, пачкается о мерзкое отчаяние, спокойно соглашается со своей ролью в этом зверинце. Судьба — штука странная: он и не подозревал, что всё может стать ещё хуже.       Наркотики… Как бы он ни старался, всё равно подсаживается на это дерьмо. Он всё убеждает себя, что сможет соскочить в любой момент, но он знает правду, а правда знает его. Уже полгода он пытается завязать, но бывают такие скверные дни… Что он даже не замечает, когда перед ним появляется белая дорога к смерти.       Боль в сердце иногда всё ещё его отрезвляет. Перед ним вновь всплывают карие глаза — такие печальные, полные разочарования… Тогда Тэхён, в редких случаях, находит силы смести порошок ладонью и без сожалений вытереть руку о штаны. Эта война со взглядами, с теми глазами, которых он так давно не видел, ужасно выматывает и истощает. Каждый такой момент — битва, которую он вынужден вести внутри себя, и каждый раз он выживает с трудом.       Сраный Бэмби… Натура Кима немного звереет, пока он сидит за решёткой. Тэхён прощает Чону тотальный игнор, которым тот его радушно награждает. Прощает, что тот вычеркнул его из своей жизни и сердца. Прощает, что не приходит, не звонит, не вспоминает… Но он всё равно чувствует тупую боль в районе рёбер. И если ему больно, то Чонгуку, где бы он ни был, больно так же сильно. Они мучают друг друга, и ради чего? Именно этого Тэхён не может понять, как бы ни старался. Что за ёбаное наказание он им устроил? Или это такое изощрённое ахуенское спасибо.       На прогулке, пока он играет в футбол или загорает свои положенные шестьдесят минут, или пока тягает гантели, его мысли постоянно возвращаются к Чонгуку. Пока хлебает жидкий суп или читает очередную книгу, он всё равно думает о нём. Когда моется, представляет его, когда укладывается спать — знает, что во сне снова встретит Бэмби. Чонгук — везде. Хотя в реальности его нет. И именно эта постоянная, нелепая пытка — не иметь его рядом — становится для Тэхёна самым страшным испытанием, которое он не в силах простить себе… Им обоим.       Тогда приходит она — ненависть. Такая сильная и беспросветная. Чернее даже его собственной души. Он в спешке делит белый порошок на тонкие дорожки и разом вдыхает, привычно ловя перед глазами знакомый силуэт.       Первая дорожка… В голове зреют тысячи идей, как можно поднасрать Чону. Он вновь может появиться в его жизни, снова завоевать доверие — и за этим последуют изощрённые измены и унижения. Он представляет, как подсаживает Бэмби на наркотики, а потом морально уничтожает его. Как вырывает ему сердце, что бы расхерачить до кровавых соплей.       Но кого он обманывает?       Вторая дорожка разносит волны эйфории по венам. К чёрту эту страшную злость и ураганы внутри… Он помнит, что с Чонгуком так нельзя. Его мальчик понимает лишь язык ласки. Тэхён думает, что ещё не разучился быть нежным. А если и да, то обязательно снова научится — он обещает.       Чон — его личный житель снов. Он принимает его как таблетки обезболивающего, но грудная клетка всё равно разрывается от этого ощущения.       Третья дорожка… Ему постоянно снится, как тот просто лежит рядом, когда они просыпаются — без сомнения, Бэмби — его отражение. Снится пляж, волны, в которых они наслаждаются друг другом, их плед, вино и звёзды на ночном небе.       Снится мастерская, где, перепачканный глиной, он клеймит Чонгука собой прямо на полу — со всем трепетом и лаской, на которые ещё способен. В этих снах он ощущает тепло, которого так недостаёт в реальности. Да… он чувствует это… ту невероятную узость чужого тела.       Эта любимая часть его боли — глухая мольба о тепле чужого тела, которого так ему не хватает.       Четвёртая дорожка.. Ему снится, как Чон — такой милый, лёгкий, воздушный в своей простоте — бежит навстречу, а его кудряшки пружинят и развиваются на ветру. О Боги. Этот мальчик такой нежный и чуткий. В сновидении он ловит Бэмби в объятия, утыкается в его шею и вдыхает тот самый вселенский аромат. Он так его любит. Так сильно зависим от него.       Пятая дорожка… Стоп… Что-то не так. Мираж Чонгука медленно растворяется и исчезает. Тэхён кричит, пытается ухватиться за эту дымку пальцами, но вдруг чувствует, как задыхается. Он как дурак раскрывает рот, но не может сделать вдох, потому что не помнит… Он забыл его запах. Этот чудесный аромат… Эта мысль — как выстрел прямо в грудь. Наверное, именно поэтому его лёгкие отказывают… Он попал в капкан односторонней любви и загибается на холодном полу, захлёбываясь пеной, что течёт изо рта. Или, возможно, это передоз?       Ведь настоящий Чонгук ему никогда больше не доверится, как бы Тэхён ни умолял начать всё заново. А ведь он станет. Будет проситься обратно, под бок хозяина. Тэхён — лжец, предатель, но он всё ещё готов продолжать любить. Готов согревать его холодные пальцы. Готов принимать его вздохи на своих губах. Он готов на всё, хотя и знает — нет никаких гарантий, что его примут обратно.       Пора бы научиться быть реалистом. Конец этой сказки давно известен.       Всё, как оказывается, до банальности просто: человеку нужен человек. Но человек, к которому он так тянется, не хочет его. Вот эта истина рвёт сердце на куски. Она заставляет его то ядом плеваться, то валяться в луже собственной рвоты на холодном полу, пока мозг пытается не умереть, посылая импульсы по всему телу, вызывая судороги и конвульсии.       Он вроде бы понимает головой, что Чонгук всё ещё ни в чём не виноват, но сердцу этого объяснить не в состоянии. Он ощущает только боль, которая сжигает изнутри, не давая покоя.       Тэ — не полный еблан. Он знает, что если так продолжится, если он будет принимать его отсутствие так близко, то живым отсюда не выйдет. Ведь именно в такие моменты глубочайшего нахождения на дне, он ищет спасение в чистых граммах белого порошка.       Но как всё исправить?