Certain Dark Things

      Чайчай проснулся в темноте от звука собственного дыхания.       Он был жив.       Он был почти уверен в этом, потому что никогда не слышал о том, чтобы кому-то из нежити нужно было дышать. Короткий эксперимент с попытками обойтись без воздуха подтвердил его правоту.       Он также был совершенно уверен, что в живых его не было не так уж и давно.       Он помнил, как умирал. Помнил свои ощущения, когда кочерга вспорола его плоть и внутренние органы, как она дробила кости. Помнил, как сумел сразу распознать свою рану, как смертельную. Помнил, как был разочарован… Чем-то. Но каждый раз, когда он пытался ухватиться именно за это воспоминание, это нечто рассеивалось подобно туману.       И как ни странно, в итоге он не умер.       Он помнил, как Смерть приказал прекратить ему прятаться. А потом случилось «ничто». Не было даже темноты, даже призрачного ощущения чего-то позабытого или покрытого тайной. Сплошная пустота вместо памяти. Разумеется, этот стёртый кусок истории тревожил Чайчая, но ощущение, что он забыл что-то очень важное, было намного острее.       Целые фрагменты из того, что он мог вспомнить до смерти, вообще не имели значения. Воспоминания были странно размытыми. Они перескакивали с одного на другое, вспыхивали и тут же гасли в произвольном порядке… И чем больше он думал об этом, тем меньше смысла это имело.       Он отчётливо помнил саму кочергу, но вот человека, метнувшего её, память предъявить отказывалась.       Там были дети, Смерть и... Кто-то ещё. Кто-то очень рассерженный. В этом он был точно уверен.       Размышляя о том, что случилось и как дальше жить, до Чайчая дошла одна простая, но неоспоримая истина. На чём бы он сейчас ни лежал, было очень холодно. Да и воздух вокруг него был ненамного теплее.       Выяснилось, что одежды у него не было. Ни одеяла, ни пледа, ни чего-то в таком же роде… А это значило, что очень скоро наступит переохлаждение со всеми вытекающими оттуда «удовольствиями».       По звукам своего дыхания профессиональный убийца смог сделать весьма полезные выводы. Пространство, в котором он находился, определённо было очень большим и пустым.       Что ж, пожалуй, стоит отправиться на поиски какой-либо одежды или более подходящего укрытия. А лучше и того, и другого.       Но когда Чайчай попытался встать, его конечности отреагировали весьма странно. Они были вялые, одеревенелые, словно от долгой неподвижности.       После долгой и неловкой борьбы со своим телом, он наконец-то поднялся на ноги. При этом блондин испытал постыдное чувство радости от того, что не было свидетелей его неуклюжести. Потому что в этом случае, ему пришлось бы от них избавиться, а его ножи, похоже, исчезли вместе с одеждой.       Поправочка! Сначала он вооружится. А позаботиться об утеплении можно и после.       Ориентируясь на слабые, едва ощутимые в темноте, потоки воздуха, и вслушиваясь в эхо, он медленно двинулся в направлении, кажущемся наиболее перспективным.       Где-то совсем в ином месте Смерть резко поднял голову. Он почувствовал, как меняется структура реальности. Всего лишь парочка небольших поправок.       Существенными они станут позже.       Тем же днём, позже, Смерть обнаружил, что в библиотеке появилась новая маленькая полка. На ней стоял такой же новый жизнеизмеритель. Он был необычным – полупрозрачным, с клубящимся внутри туманом. Можно было решить, что стеклянная колбочка ещё не до конца уверена в том, существует она или нет.       Несмотря на расплывчатость предмета, Смерть смог кое-как разглядеть имя на заводской табличке.       ДЖО (закорючка) Н Т (загогулина) Н, – гласило оно.              Хмыкнув, Смерть оставил жизнеизмеритель там, где он и был.