Chapter V.
15 марта 2024 г., 00:39
Примечания:
♡ песни для атмосферы:
• Lantern Room/Torii Wolf.
• Ringleader/Public Memory
— Почему так нравится нам, то, что разрушает нас?
В один такой же однотипный день, спустя 67 полосок на стене, я стал привыкать к такой жизни. Мирно спал по ночам, ел с его рук, принимал ласку. Головкину это нравилось, ему казалось что он приручил зверушку, но приручал его никто иной как я. Он думал что обойдёт влюблённость, симпатию. Он безусловно был человеком с неправильной позицией на любовь, но пытался это скрывать. Я извлекал из общения с ним лишь выгоду, узнавал информацию о поверхности и все больше, втирался ему в доверие. Он ночевал со мной, ютился на матрасе рядом, лишь бы побыть в моих объятиях подольше. Я целовал его в прикрытые веки, он лишь довольно улыбался. О том, что происходило между нами мы почти не разговаривали, лишь иногда он мог в порыве оргазма простонать слова о любви. Но любви не было, была лишь грязь. Я мылся перед ним в небольшой ванне, которую он принёс снаружи. Где он её откопал оставалось загадкой для меня, но я предполагаю что она была ворованной. Теперь я пах им, полностью пропитался его эмоциями, слезами и спермой. Казалось, что мне больше ничего и не нужно было, но иногда в моем больном разуме проскакивала нота благоразумия, и я обильно блевал, в первую очередь от самого себя. Шли дни, я стал ему слишком дорогой игрушкой, он не трогал меня когда я не хотел с ним общаться, и в целом мог относиться трепетно и нежно, но все же оставался тем же мерзким больным ублюдком, который постоянно менял маски. Каждый раз, ко мне спускались разные люди, но все они были схожи лишь в одном — все они нездорово были зависимы от меня. — Серёжа, может уже пора вывести меня прогуляться? Я могу сидеть в твоей квартире, ты можешь привязывать меня к батарее, правда.я никогда не сбегу от тебя, мне так хочется быть рядом чаще. — Я пытался говорить как можно увереннее, попутно гладил его большие руки, перебирая пальцы, которые по прежнему оставались в бордовых размазанных пятнах, до чёртиков пахло гнилью. — Я подумаю. — Кроткий ответ, размеренным взмахом ножа отсек все мои задуманные планы. Он посмотрел в мои глаза, оценивая правдивость моих слов. - — Совершенная нежность, превращается в совершенное зло. — Вдруг резко сказал он, а улыбка на его лице растянулась, открывая вид на ямочки на щеках. Я удивлённо смотрел в его чёрные глаза. — Прости? Я.немного не понял. — Я растерянно опустил взгляд на руку, которую он непроизвольно сжал, до хруста пальцев. — Мы можем жить, забыв про старое, уехать в другой город.- Растроенно пробормотал я. — Легко заблудится, путая следы, милый. Ты ошибся дорогой, и сейчас находишься здесь. Но я правда, подумаю. — Он поднялся и поцеловал меня в лоб, многозначно промычал, выходя наружу, вновь оставляя меня здесь одного. Он не хотел или не мог мне отказать, кажется на это были его собственные причины, внутри у него бушевало смятение и страх, а вдруг сбежит? Сдаст? Я сяду? Но симпатия и привязанность, неудобство жизни в подвале под гаражом, делали свое дело на славу. Я ненавижу, когда он так делает. Чёртов мудак, мне так скучно здесь одному, я хочу наружу, сука. Руки мне связывать перестали уже как десять полосок на стене, что не было уж очень большим сроком но, было достаточным чтобы выстроить план, на который у меня не было ни сил ни желания. Я ждал, действовать совсем не хотел. Просто как верный пёс сидел и верно дожидался своего хозяина с работы, послушно вилял хвостом и облизывал ему руки, принимал поглаживания по голове. Непроизвольно вспомнился Герц, я сжался в комок, где-то внутри было паршиво, тоска и обида — худшие чувства в моей жизни. Ненавижу скучать по прошлой жизни, очевидно, но ничего как прежде уже не будет и быть не может. Все будет либо хуже, либо как в данный момент времени, что ни являлось ни плохим ни хорошим проведением моей жизни. Я ждал, чего? Да сам не знаю. Просто терпел, хотя, может в какой-то промежуток времени мне стало это нравиться, ко всему привыкаешь. Я стал оправдывать его действия, проникся сочувствием и скорбью к его тяжёлом детству, но где-то внутри я понимал, что мне это нужно лишь для выхода на свободу, и я проглотил гордость, проглотил ненависть. Оставил оболочку, которую он любил использовать. Кажется наступил другой день, ко мне спустился мой личный монстр, в очередной раз с опаской, боязливо закрывая люк за собой. И вот, когда выходы наружу были закрыты он становился другим, по щелчку пальцев его спина распрямлалась, он становился мощнее, как будто питался энергией этого проклятого подвала. — На, это кофта чтобы ты прикрыл рванье на тебе, пойдём наверх. — В меня прилетела чёрная огромная толстовка. Я не верил своим ушам. Потрясение которое коснулось меня в этот момент.просто разрушило всеё что я выстраивал годами. Я набрался уверенности и сил. Накинул на себя бесформенную кофту, которая скрывала мои синяки и порезы, после капюшон, дабы меня никто не узнал. Я поднимался за ним, он пугливо оглядывался, оказалось сверху стояла машина, которую я частенько слышал, но у него была и другая, которая стояла возле дверей гаража. Мы сели в машину, яркий свет ударил мне в лицо, я был очень бледным, и казалось что солнце обжигало мою болезненную кожу через чёрную кофту. На улице явно было тепло, какой месяц? Август. По радио произнесли дату. Моё сердце порывалось выйти из грудной клетки, трепет предвкушения разнесся по всему моему телу. Я радостно выглядывал в окно, весенний тёплый ветер задувал в открытое мною окно. Мы проезжали трассу, которая была с двух сторон окружена густым лесом. Мне было точно известно, что за этим лесом находилась деревня, совсем недалеко, совсем близко, протяни руку — и ты свободен. В этот момент моя психика треснула окончательно, он серьёзно не привязал меня к себе, не заставил ехать в багажнике, не держал за ноги, как-будто ждал от меня действий, проверял… Во мне боролись сразу два мнения, две личности- чёртов ебнутый мудак, эгоист который наплевал на всех и хотел ехать с маньяком дальше, и нотка бывшего Шмидта, который хотел выбраться, и забыть все это как страшный сон. Путь извилистого вранья начался ещё с момента, когда я разрешил ему меня касаться, тогда я знакомился и принюхивался. Сейчас я был хищников, я был достоен свободы, я не принадлежал никому кроме себя. Тем временем, он как будто специально ехал медленно, не больше 35км/ч, по радио играла мелодия. — Нанизаны звуки на тонкую нить Ты можешь связать меня, можешь убить Меня это вовсе не будет смущать Я может быть даже не буду кричать Сердце начало биться ещё быстрее, мысли стали метаться как тигр в запертой клетке, стало жутко холодно. Моё тело покрылось мурашками. По знакам на обочине скоро намечался поворот. Резкий хлопок, дверь машины распахивается, я перекатом выпригиваю из машины, неловко приземляюсь на асфальт, ноги обжигает, я кажется зашиб себе руку, но тут же прокатился в траву. Резко поднимаясь, я начинаю бежать, все силы бросая на открытие второго дыхания. Боже, как давно я не бегал. Босыми ногами ощущаю траву, по сравнению с касаниями Головкина, трава была самой нежной, и чистой, ласкала меня. Я вдыхал воздух и уже скрывался в лесу. Он пытался догнать меня, но я был поворотливее, а прилив адреналина давал особое ускорение. Я пытался петлять, вспоминал его слова, проклиная все на свете я бежал. — Когда, наконец, ты меня разорвешь Когда ты под ребра засунешь мне нож И вырежешь знак у меня на спине И как-то еще прикоснешься ко мне Я пробудился. Моя стабильность на время была восстановлена, я убежал. Было уже темно, где-то вдалеке я увидел свет домов, фонарей. Моя грудь свистела, я постоянно оглядывался, прорывался наружу сквозь ветки деревьев. Он не пошёл за мной, дал мне шанс, я предал его? Или спас себя? Пока что я не понимал, не хотел думать о нем, о том что было. Единственное чего мне хотелось, поскорее добраться до Лисова.
Примечания:
Развивать или заканчивать, вот в чем вопрос.
