Нити судьбы и Хозяйка Медной горы

      На дворе стояло 31 августа 1994 года. Пока все остальные ученики Колдовстворца собирали свои вещи для долгожданной поездки в любимую школу колдовства и ворожбы, Марья уезжала оттуда с осознанием того, что впервые проведёт учебный год вдали от дома. На душе скребли кошки, но сложившиеся обстоятельства просто не оставляли ей выбора.       Она вышла из своей комнатушки вслед за высокой девушкой и окинула родные стены прощальным взглядом. Закрыв за собой дубовую дверь, она плотно заперла её на ключ и, заприметив маленький ворчливый комочек, снующий по тёмному коридору, окликнула его: — Здравствуй, Ванечка, не отнесёшь ключ в хранилище для меня? — в темноте сверкнули два маленьких чёрных глаза, и из копны спутанной шерсти вперёд вытянулась тонкая ручка. Марья присела на корточки, аккуратно отдала ключ домовому, и тот шустро зашагал в противоположном направлении. — Поторапливайся, дорогая. У Инги полно работы, которую нужно закончить до приезда учеников, а ей ещё и тебя сопровождать, — обладательница светящихся глаз неустанно сверлила её взглядом. — Но я хотела кое-что сделать перед отъездом. А ещё Соран — я ведь не могу оставить его здесь… — Даю тебе на всё пятнадцать минут, — девушка развернулась и направилась вниз по коридору, — я буду ждать тебя у выхода, — не дожидаясь ответа, она скрылась из поля зрения. Марья осталась в тёмном коридоре одна.       Она достала свои карманные часы и, прикинув время, отправилась на поиски среза в совятню. Столь короткие временные рамки в данном случае ставили её в очень неудобное положение. Дело в том, что общежитие отделения Сварог значительно отличалось от общежитий других отделений школы: коридоры и лестницы здесь жили своей жизнью — они меняли свой внешний вид, перемещались с одного места в другое, пропадали из виду, а потом внезапно появлялись. Такое положение дел часто создавало для Сварожичей неприятности, а для учеников других отделений и вовсе показалось бы настоящей пыткой, но немножко осмотрительности и чутье никогда не подводили девушку.       Пара неожиданных поворотов, два «тупика» с потайными проходами, и вот она была уже у входа в совятню. Марья аккуратно отворила тяжёлую деревянную дверь и быстро проникла внутрь, чтобы ненароком не выпустить кого-то из школьных сов. Она прошла в центр спиралевидной башни и подняла голову наверх: сотни птиц, спокойно сидели на жердочках. Некоторые из них нерасторопно чистили клювом перья, другие находились в полудрёме и изредка приоткрывали глаза, а большая часть насупившись смотрела на девушку свысока.             Вокруг царил сумрак, поэтому она сразу оставила попытки что-то в нём разглядеть. Вместо этого она пару раз свистнула: и ничего — все совы так и продолжили сидеть на своих местах. Тогда она крикнула в вышину: — Соран, спускайся! Я знаю, что ты там! — она прислушалась — всё было тихо, только её эхо отталкивалось от стен башни. — Соран, у нас мало времени, пожалуйста! — и снова ничего. — Если ты сейчас же не спустишься, я уеду и оставлю тебя здесь. Про тебя не вспомнит ни одна живая душа, и ты подохнешь здесь от холода и голода! — наконец сверху послышались взмахи крыльев: тёмная тень спустилась с одной из жёрдочек и приземлилась ей на плечо. Марья повернула голову и увидела блестящие глаза-бусинки: чёрно-коричневая обыкновенная неясыть с удивлением смотрела на неё в ответ. — Ну здравствуй, у меня к тебе важное поручение, — девушка достала из внутреннего кармана своей мантии четыре письма и протянула их Сорану, — тебе нужно слетать во все общежития и оставить это в нужных комн… Соран! — птица была не собо заинтересована в объяснениях и смотрела уже совсем в другую сторону, не обращая внимания на девушку. Марья, заметив это, резко дунула ей в затылок, распушая недавно уложенное оперение. Это заставило сову повернуть голову обратно. — Слышишь, Соран? В НУЖНЫЕ комнаты! Хотя знаешь, — она взяла одно из писем и убрала его обратно во внутренний карман мантии, — к Святозару лучше не залетай. Я сама занесу ему письмо, а то ещё съест тебя, — сова больно впилась в кожу когтями и забила крыльями, выражая свое недовольство, — Ну а что ты хотел?! Он до сих пор злится на тебя из-за того потерянного письма! Ладно, держи, — она вложила в клюв конверты и бережно пригладила растрепавшиеся перышки, — только поторопись, у нас действительно мало времени. Я пойду через лес к звёздному холму. Как только отнесёшь письма — сразу ко мне.       Марья открыла дверь и вышла, выпуская птицу вперёд и наблюдая за тем, как она скрывается из виду. Девушка снова полезла в карман за часами и, сверившись со временем, поторопилась спуститься к выходу из общежития.       Внизу её уже ждала полночная гостья: — Закончила? — Не совсем… — собеседница недовольно посмотрела на Марью. — Что? У меня вообще-то ещё пять минут осталось. Я сбегаю к Святозару и сразу к Инге. — Высокая девушка глубоко вздохнула. — Хорошо, что уж с тобой поделаешь. Она будет ждать у леса, сопроводит тебя до портала и дождётся его активации. Потом сама. По приезде тебя встретит сотрудник министерства магии Великобритании. — Поняла, хорошо. — Я надеюсь, ты найдешь, что ищешь, и твое путешествие пойдёт тебе на пользу. — Благодарю, да будет так, — Марья переступила порог общежития и направилась в сторону тёмного леса.       Её путь лежал через ухоженную школьную территорию, которая в ночи была освещена десятками левитирующих фонариков, расположенных вдоль дорожек и тропинок. Она шла вперёд: мокрая холодная трава обжигала её голые щиколотки, а ветер, который был по прежнему мягким и теплым, приятно обдувал лицо. Всего территория Колдовстворца насчитывала около трёхсот гектар земли, которые с одной стороны были отрезаны от людской цивилизации горными вершинами, а с другой — непроходимым лесом.       Сама школа находилась внутри большой горы, а общежития отделений были разбросаны по всей около школьной территории. Ещё пару веков назад ученики проживали прямо в горных пещерах, но такое размещение стало всё чаще приводить к болезням, вызванным недостатком солнечного света, в следствие чего преподавательским составом, во главе с действующей на тот момент директрисой, было принято решение о создании новых общежитий на поверхности земли.       Всего их было пять, как и отделений, на которые распределяли учеников. Четыре из них: отделения Даждьбога, Хорса, Ярила и Сварога — были названы в честь одних из самых значимых представителей пантеона богов древних славян, на культе которых создавался и развивался Колдовстворец. Представители каждого из этих отделений были наделены набором ярко выраженных качеств, которые отличали их друг от друга и помогали при распределении во время вступительного испытания.       Пятое же отделение — отделение «Навь», было весьма необычным. Во-первых, оно считалось самым «молодым» отделением школы, так как было основано в начале 20-го века. Во-вторых, его последователи сильно отличались от остальных учеников Колдовстворца, из-за чего история создания отделения «Навь» была окутана тайнами, а само его существование держалось в тайне от других школ чародейства и волшебства. Занятия Навийцы посещали отдельно от других учеников: они также не ходили на общие элективы и спортивные мероприятия, вроде соревнований по Квидичу, не состояли в студенческих объединениях, а все остальные — старались обходить стороной их общежитие в целях своей же безопасности. Но к Марье это не относилось. Она, по определённому стечению обстоятельств, была частым гостем в общежитии «Навь» и сейчас направлялась туда же.       Пройдя мимо поляны для занятий по Квидичу, она остановилась около тройной дорожной развилки: справа была тропинка, ведущая к речке, прямо виднелся лес, а чуть левее была небольшая лесная опушка, на которой стоял мрачный, но, на её скромный взгляд, безумно красивый трехъярусный терем.       Зодчие на славу постарались над его созданием: для сруба были использованы массивные обработанные брёвна сосны, а декоративные элементы, такие как причелины, лобовые доски, полотенце и наличники делались из липы, что давало мастерам возможность украсить их самой разнообразной резьбой. Они в основном вдохновлялись природой, о чем свидетельствовали растительные узоры и орнаменты, а также изображения диких животных и птиц.       Марья подошла к сооружению ближе, со стороны крыльца, и поднялась по деревянным ступеням. Перед ней была большая крепкая дверь: она, как и оконные рамы (в отличии от других частей терема), была сделана из рябины, чтобы запечатать обитателей дома внутри и не впустить непрошеных гостей внутрь. На ней было выжжено древо мира, олицетворяющее три обители: явь, навь и правь, существовавшие в гармонии.       Войти для неё никогда не составляло труда: Святозар всегда показывал ей пароли для входа, хоть это и было под запретом. Чуть поразмыслив, Марья закрыла глаза и начала водить подушечками пальцев по дереву, вырисовывая на нем незримую линию. Когда та замкнулась, на двери загорелся синий символ, который сразу же потух, а дверь, в свою очередь, со скрипом отворилась.       Впереди виднелся длинный коридор со множеством комнат, но они, как и их хозяева, девушку в данный момент не интересовали: Марья переступила порог терема и очень тихо, словно тень, повернула направо, где стояла резная винтовая лестница. Она на цыпочках пробралась на второй этаж, где её встретил ещё один коридор, но здесь двери были только с одной стороны — в противоположной же стене семь больших окон пропускали внутрь призрачный лунный свет, который падал на все вокруг, создавая таинственную атмосферу. Марья поторопилась пройти в конец по коридору-мансарде и остановилась у двери последней комнаты: легонько толкнув её вперед, она почувствовала как оттуда повеяло холодом. — Как всегда открыто, кто хочешь заходи… — Марья зашла внутрь, прикрыв за собой дверь. Полы здесь были очень скрипучие, поэтому она старалась передвигаться как можно тише, чтобы ненароком не разбудить того, кто крепко спал в углу комнаты на большой дубовой кровати.       Девушка подошла ближе и остановилась около прикроватной тумбочки. Достав из своей мантии письмо, она аккуратно положила его на деревянную поверхность и уже собралась уходить, но вместо этого застыла, глядя на хозяина комнаты: свет, падающий на него из круглого окна, освещал красивое юношеское лицо, частично прикрытое темными, как ворониное перо, слегка вьющимися волосами.       Марья опустилась на колени возле изголовья кровати и аккуратно убрала мягкие пряди в сторону, чтобы те не лезли ему в глаза. Лицо Святозара стало неспокойным, и она тут же убрала руку, боясь ненароком потревожить его сон.       С минуту она сидела возле него, нервно заламывая пальцы и придумывая тысячу оправданий, которые она непременно предъявила бы ему, не будь он сейчас в объятиях Морфея. Хотя кого она обманывала? Все оправдания нужны были ей самой, чтобы окончательно увериться в своем решении. Время поджимало, но перед тем, как уйти, Марья, не удержавшись, едва уловимо поцеловала юношу в холодный лоб. После этого она встала и поспешно вышла из комнаты, также тихо как и вошла, плотно закрыв за собой дверь.       Коридор-мансарда, винтовая лестница, поворот налево, дверь из рябины и наконец освежающий воздух. Выйдя из терема, девушка сверилась со своими часами и побежала в сторону леса. Там её уже ожидала знакомая фигура: — Здравствуй, Инга, — протараторила Марья, пытаясь отдышаться.       Перед ней стояла румяная рослая женщина лет пятидесяти. Одета она была просто, но при этом весьма практично: льняная рубаха с воротом-стойкой и длинными рукавами плотно прилегала к шее и запястьям, переходя в толстые перчатки из телячьей кожи; такие перчатки использовали во время охоты с хищными птицами. Плотная юбка спускалась до самых икр, а на ногах были высокие кожаные сапоги. Вся её одежда была покрыта традиционными славянскими орнаментами: из всего многообразия узоров взгляд Марьи зацепили Орепей и Огневица — их на одеянии было больше всего. Русые волосы лесничей, с проблеском седины, были убраны в низкий пучок, а на плече у неё сидел большой бурый орёл, к лапе которого привязали серебряную монетку с четырьмя треугольниками, сходящимися в к центру — «стрибожич». — Здравия тебе, княжна. Ну как оно? Волнуешься? — Да нет, не то что бы… — Ничаго, путешествовать по порталам нестрашно, сама в этом скоро убедишься, — птица на плече женщины издала громкий крик. — Ай, Зорка, так и оглохнуть мене недалече. Дубина, а не птаха! — Видимо нас поторапливают. — Ой, да и вправду, шо это я. Айдате, здесь с часу пути. — Мы пойдем до портала пешком? — Коли не возражаешь: мене по пути черепа зажечь надо бы. — Как скажешь, ты ведь у нас проводник. — Ну тогда айдате в путь.       Инга подставила руку под когтистые лапы орлицы, давая ей возможность перебраться на свое запястье, и запустила птицу в небо: та молниеносно скрылась в верхушках многовековых деревьев. Они вошли вглубь тёмного леса.             В детстве Марья постоянно сбегала сюда в выделенное для отдыха время: её манил вкус приключений и чувство искреннего любопытства. В тени листвы она познавала этот мир, искала необычные травы, наблюдала за дикими животными и пыталась подружиться с лесными духами и существами. Теперь же, когда она выросла — идея бродить одной в такой глуши, да ещё и с осознанием того, что за ней незаметно наблюдают десятки различных, зачастую даже опасных существ, представлялась Марье довольно безрассудной, но в компании Инги любые страхи отходили на задний план.       Эта женщина была потомственной лесничей славянской школы колдовства. Все своё детство и сознательную жизнь она провела среди этих деревьев, поэтому прекрасно знала каждую тропку, бугор и развилку, к тому же прекрасно ладила со всеми тварями, обитающими во тьме.       Сначала они шли молча, лишь изредка перекидываясь короткими фразами, а потом Инга по своему обыкновению начала рассказывать девушке обо всем, что у неё накопилось за последнее время, и что она ещё не успела рассказать: — И представь, княжна, грит мне, поди вон с колодца подай воды, така я же шь помню, шо там водяной закрался. Ну и я его… — Инга, извини, что прерываю, но ты разве не хотела черепа зажечь? — Ой, тьфу ты! Ай, княжна, молодчина, я то и запамятовала совсем. Ну ничаго, оставшиеся подожжом, а те, шо в начале я апосля сделаю. — Женщина зажгла самодельный факел, с которым ходила все это время, и стала поджигать человечьи черепушки, насаженные на колья. Они были установлены много веков назад вдоль петляющей дороги, которая сейчас вела их к месту, носящему название «Звездный холм». Смотря на горящие черепа, Марья невольно улыбнулась. — Чагой-то ты? Все время такая смурная и вдруг вон улыбаетеся? — Инга кивнула в сторону очередной черепушки, — Женихи небось привиделись? — Скажешь тоже, — улыбка сошла с её лица, и девушка посмотрела на лесничую, — я просто вспомнила свой первый день: как ты вела нас по этой дороге с горящими черепами, и на душе так тепло стало… — Да, княжна, я тоже частенько тот день припоминаю. Помню, яки маленькие были, холененькие. А ты, княжна, таки светиласъ от счастья во тьме. — Да, многое изменилось с того времени. И я в том числе… — Инга понимающе кивнула, и остаток пути каждый провел в своих размышлениях.       Они шли по лесу уже около часа, а Марья постоянно вглядывалась в темноту вокруг, стараясь разглядеть верхушки древних деревьев: там в просветах виднелось тёмно-синее небо, осыпанное белыми звёздами. С каждой минутой деревьев вокруг становилось все меньше и меньше, а вдали показалась большая возвышенность, наверху которой лежал валун, намертво впечатаный в землю и обросший травой.       Они наконец покинули лес, и поднялись на холм: все рассказывали девушке, что если стоять там, наверху, запрокинув голову вверх — можно было утонуть в бездонном глубоком океане синего неба. Теперь она прекрасно понимала что старшеклассники имели в виду: тысячи звёзд смотрели на неё свысока, и тихо мерцали, храня в себе неизведанные древние тайны и миры. Не зря этот холм называли звёздным.       Марья вопросительно посмотрела сперва на валун, потом на лесничую: — Это и есть портал? Он какой-то слишком уж невзрачный. — Правда, да. А иначе то никак: будь он другим, боле диковинным, так точно привлекал бы внимания много. А так — камень как камень, в горах то камней много.       Марья подошла к валуну поближе. На нём были высечены буквы, но время было нещадно, и написанное теперь едва ли можно было разобрать. — Ну что княжна, осталось с минут пять. Айдате присядем на дорожку: лесничая уселась на влажную траву и жестом пригласила Марью сделать то же самое. Девушка помедлила, не горя желанием садиться на холодную, мокрую землю, но потом взяла свой чемоданчик, положила его на траву и присела сверху, чтобы не испачкаться. Время здесь текло по особенному быстро. Инга бодро поднялась на ноги: — Ну, посидели, да и хватит, пора в путь. Приложи-ка руку к порталу. — Марья встала, отряхнула подол своей мантии, и уже было протянула вперёд руку, но вспомнила, что чего-то не хватает. — Инга, подожди, я не могу уйти без Сорана. Я совсем забыла, он ведь уже вот-вот должен быть здесь.       Марья начала усиленно всматриваться в темный лес, в надежде заметить знакомую тень, но ничего такого она не увидела: лес стоял недвижим и тих. — Где эта несносная птица?! — Княжна, обожди… Ты пустила эту дурную одну? — Ну да, а как иначе? — Ой, княжна, плохи дела: я жешь выпустила Зорку поохотиться.       Со стороны леса послышался отдалённый шум: чем ближе он становился, тем более различимы были крики хищной птицы. Двух птиц. Над деревьями показалась большая тень, а из леса стремглав вылетела маленькая петляющая совиная тушка. — Инга, там Зорка, сделай что-нибудь! — орлица спикировала вниз, вытягивая вперед когтистые лапы. — Соран, осторожно! — сова повернула в сторону, и когти орлицы схватили лишь пустоту. Она сделала несколько взмахов в воздухе, восстанавливая равновесие, и быстро набрала высоту, сокращая при этом расстояние со своей жертвой.       Две тени становились все ближе и ближе, а в темноте снова сверкнули острые, как бритва, когти. — Инга! Женщина уже достала незамысловатый золотой свисток и резко в него дунула. Странный высокий звук разнёсся по ближайшей округе: Зорка сбилась с курса и неистово забила крыльями, пытаясь выгнать надоедливый свист из головы. Тем временем, сова наконец-то преодолела оставшееся расстояние и благополучно приземлилась на руку девушки. — Эй, ты как, милый? — неясыть недовольно встрепенулась и отвенулась от Марьи. — Ишь ты, барагозить туть удумала! — Лесничая пригрозила пальцем птице, приземлившейся ей на плечо. — Не надо, Инга, она ведь не виновата. Это я отпустила Сорана разносить письма, и тебя об этом не предупредила.       Марья открыла свой маленький чемодан и достала оттуда связку ключей, только вместо ключей на ней висело много маленьких вещиц. Девушка открепила то, что отдаленно, из-за своих крохотных размеров, напоминало клетку, поставила её на землю и раскрыла над ней ладонь: — Яти возраст, — клетка затряслась из стороны в сторону и резко увеличилась в размерах. Теперь это была самая обычная птичья клетка.       Марья присела на корточки, отворила дверцу, и заставила Сорана забраться внутрь: — Так точно будет безопаснее для тебя. Девушка обернулась и увидела, как орлица недовольно сидит на плече у лесничей и в упор смотрит на её сову. — Ты уж прости, Зорка. У тебя был шанс. — Услышав это, Соран возмущено забил крыльями и уронил клетку, в которой уже еле умещался, на землю. — Княжна, пора, — Инга указала на портал. С виду ничего не изменилось: перед ней был тот же валун, обросший травой, с теми же неразборчивыми надписями. Одной рукой девушка подняла и прижала к себе клетку с бушующей совой, а в другой сжала ручку своего саквояжа. — Поди поближе, расслабься, разгони мысли все. Думай о чём-то хорошем. Когда готова будешь — дотронься до камня. И в добрый дальний!       Девушка закрыла глаза и сделала глубокий вдох, стараясь прогнать все тревожные мысли из головы. На выдохе она протянула вперёд руку с чемоданом и открыла глаза: буквы, выбитые в камне, до этого момента неразборчивые, налились ярким белым светом. Теперь можно было вполне разборчиво прочитать: овый глагол — язъ инде. Марья обернулась и посмотрела на Ингу. — Что мне сказать? — А ты як думаешь?                         Призадумавшись, девушка кивнула, зажмурилась и произнесла про себя первые слова, пришедшие ей на ум: «добръ дорга». Последнее, что она услышала — крик орлицы и исчезающие вдаль слова лесничей: — Добръ дорга, княжна!