Олегсандр Шепс

«Наследный принц медиумической династии». Вау, так Олега ещё никто не называл. От ощущения радости Саши на этих словах вообще стало тепло на душе. Но стоит его всё равно подбодрить. Как это может быть Саше всё равно на финал? Столько боролся, столько превозмогал себя, чтобы сейчас так спокойно отдать баллы непойми кому? Пофиг, что не Олегу, вообще всё равно. Наскоро заканчивает диалог с Димой и Линой, рыщет глазами по съёмочной площадке. Находит о чём-то мило беседующим с Надеждой Эдуардовной. Устал. Спина сгорбленна особенно сильно, улыбка, наверняка, широкая, но тусклая, без привычного тёплого свечения. Аура немного потускнела. Олег подходит к брату, бросив на Многоликую короткий взгляд, и обнимает со спины, вжимая в себя. Насрать на умилённые вздохи и смешки экстрасенсов и съёмочной команды, ему сейчас другое нужно показать. И сказать. Точнее, прошептать на самое ухо, чтоб никто не услышал. — Ты устал, родной, поехали домой. Саша коротким движением гладит большую ладонь на своём животе и улыбается, на секунду прикрыв глаза. Усталость не снимается рукой, проблемы не уходят на второй план, но появляется спокойствие от нахождения близкого человека рядом. Он не один. Пока что не один. В такси всеми силами пытается держать глаза открытыми и слушать новости своего маленького о предстоящем стриме на его любимого «Ведьмака» и о том, как им всё же нужно снять клип на «Дэдди Мёрфи», где Олег, на этот раз, уж точно не будет «жалкой пародией» на акушера… Словосочетание бьёт под дых. Жалкая пародия. Та самая, которая на него из 14-го сезона? Когда неискренне и вымученно предложил Мэрилин свою руку? За что теперь огребает по полной программе. Эта рыжая эстонская сука… Портит его жизнь, его нервы, его репутацию. И так всё было сложно, только ведь подуспокоился после всего произошедшего за полгода с небольшим пиздеца… Появляется она с новостями о третьем человеке и пиар-компанией их отношений для телека. Мразь. Стерва. Блядская сука, чтоб вся… Сам себя одёргивает, не позволяя проклятью даже в мыслях собраться в цельное предложение. Дети не виноваты. Муж не виноват. Псы не виноваты. Виновата она, но она же и так сильно важна для своей семьи. Саша не такой. Он выше этого. Хоть и больно до дрожи и подступающей тошноты. Врывается в квартиру первым, тут же, прямо в обуви, влетая в ванную комнату. Не успевает ни закрыть дверь, ни снять пальто. Хватается руками за белоснежного друга и позволяет невышедшему на свободу проклятью покинуть его тело вместе с остатками обеда. Из глаз брызжут слёзы, слюна и желчь текут по подбородку. Да, Александр, вот это ты жалкий, так надо уметь. Дёргается от мягкого прикосновения к спине и последующему круговому движению. Олег ничего не забирает, просто успокаивает своим присутствием и даёт понять, что Саша не один. Есть его маленький, что не перестаёт осторожно прикасаться и шепчет какие-то поддерживающие слова. С ним спокойнее. Старший отплёвывается в последний раз и самостоятельно поднимается на трясущихся ногах. Делает шаг, ещё один. Хватается за раковину и наваливается уже на неё. Рука Олега появляется в поле зрения. Включает кран. Получается наскоро умыться. Матерится, слыша вонь из собственного рта. Тянется к стаканчику с зубными щётками и вновь натыкается на руку Олега, что, в этот раз, сама достаёт нужную и протягивает. — Спасибо. — Тебе помочь? — Я в состоянии почистить зубы. — Да, но не в состоянии стоять. Я возьму твой вес на себя, я могу, ты знаешь. Пожалуйста, дай тебе помочь. Саша хмурится, жмурится, но, вскоре, кивает, самостоятельно протягивая руку к зубной пасте. Олег прижимает его к себе и, словно тряпичную куклу, приподнимает над полом. Стоит упорным столбом, пока старший не сплёвывает розоватую пену и не ополаскивает щётку. На просьбу поставить на пол никак не реагирует, лишь обнимает крепче и разворачивается. Саша пытается спорить, но никак физически не останавливает. Младший сажает его на тумбочку и опускается на колени, снимая чужую обувь вместе с носками. Мягко гладит стопы, устраивая небольшой импровизированный массаж, от которого Саша стекает вниз и прижимает подбородок к груди. Приходит в себя вяло, когда Олег мягко просит посодействовать в снятии пальто. Обнимает ногами и цепляется на плечи, послушно прижимаясь всем телом, когда берут на руки. Сам снимает штаны и верх, но позволяет надеть на себя уже любимую чёрную толстовку. Прикрывает глаза на мягкое прикосновение к волосам и тихо мурчит. — Хочешь чего-нибудь поесть? — Только пить. — Сейчас, тогда, принесу, любимый. Может, хочешь что-то другое? — Полежать с тобой. — И это я тоже устрою. А как насчёт массажа для расслабления? Без продолжения с любой стороны, обещаю. — Тогда хорошо. — Круто, сейчас вернусь. После осушения кружки приятно-холодной воды, Саша чувствует себя немного лучше. Олег мягко просит его лечь на живот и положить руки вдоль тела, нежно целуя в щёки и потираясь о макушку носом, и Саша не может ему противиться. Тёплые ладони гладят холодную кожу, забирая с собой весь скопившийся негатив. Сначала шаловливые рученьки забралась под толстовку и принялись разминать напряженные плечи, позже переключившись на спину. Потом, поправив широкий элемент и так немногочисленной одежды, спустились на бёдра. Олег прекрасно осведомлён о чувствительных местах, поэтому именно их и избегает. Кроме сильных пальцев Саша на своей коже не чувствует ничего. Ни поцелуев, ни укусов, даже не слышит никаких комментариев насчёт своего тела. И правда будет без продолжения. — А ты во мне сомневался? — Ну, знаешь, всякие дела могут быть в голове. — Ага, прям как в твоей. От чего тебе так внезапно стало плохо? Явно же не просто укачало. — Нет. Помнишь, как Надежда Эдуардовна говорила, что лежала с температурой после того, как забрала с меня своё же проклятье? — Помню. Тебя кто-то проклял? — Нет, я сам своё проклятье никуда не выпустил, а энергетика уже скопилась. Нужно было выйти, ушла так. — А могла через энергетическую волну? — Нет, это другой процесс, разная сила. Совет на будущее — не позволяй злости на другого человека так собой завладеть. — Постараюсь. А на кого ты так разозлился? — Ты и так знаешь. — Были от неё новые камни на твою грядку? — Пока нет, всё ещё форсит про третьего человека и долг. — Новое ссытся придумать? — Не знаю и не хочу об этом думать. Ложись уже ко мне. — Так точно, капитан. Олег улыбается, когда Саша оплетает его ногами и руками, прижимаясь макушкой к плечу. Они вместе смотрят короткие видосы в тиктоке, тихо обсуждая и разгоняя озвученные там шутки. Старший смеётся с каждой всё громче, уже полноценно отворачиваясь и вытирая выступающие слёзы. Олег откидывает телефон и нападает на брата с щекоткой, заражаясь его теперь уже заикающемся смехом. Саша пытается увернуться, спихнуть с себя, щекотать в ответ, но ничего не получается, пока младший сам не прекращает, массивной тушей укладываясь сверху. — Маленький, слезь, раздавишь! — Не пизди, не верю. Тебе лучше? — Да, ахах, да, лучше. Спасибо, Олеж. — Обращайся. Ложимся спать? — Да, пора уже. Попробуй поймать вещий сон. Если будет кошмар, я тебя обязательно разбужу. — Спасибо. Люблю тебя, Саш. — И я тебя тоже, Олеж. Ещё раз спасибо. Мутит. Кружит. Всё плывёт перед глазами. Идёт прямо по проезжей части с чем-то в руках, но голову не опускает. Шатает. Размазывает. Ведёт. Кто-то смотрит за ним. Следит. Он не один. Кто-то рядом. Всё смазывается в один кадр. Хватают. Везут. Бьют. Ломают. Разрушают. Пытают. Боли становится слишком много чтобы выдержать. Уже не плачет и не кричит. Сил нет. Опустошён. Надежды на спасение нет. Осталось потерпеть совсем немного. Конец пути уже близок. — Маленький? Эй, малыш, давай, посмотри на меня. Всё хорошо, я здесь, ты дома. — Саш? — Да, Олеж, это я. Открой глазки, посмотри на меня. Олег открывает и застывает. Саша нависает над ним и гладит по волосам, обеспокоенно глядя в наверняка покрасневшие после слёз глаза. Такой красивый. Такой любимый. Младший резко обнимает его за талию и прижимает к себе, тихо всхлипывая. Тёплый. Рядом. Саша ничего не говорит, лишь кладёт голову так, чтобы можно было спокойно целовать шею и отплёвываться от выбившихся из хвоста волос. Он всё так же гладит макушку и почти не дышит, боясь испугать слишком громким вздохом всё ещё мало соображающего младшего. Тому понадобится почти пять минут, чтобы, наконец, выдохнуть и немного ослабить хватку на тонкой талии. — Блять, у тебя же синяки появятся. — Ну, значит, никакой открытой одежды и переодеваний на людях. Тебе лучше, маленький? — Да, Саш, спасибо, что вытащил оттуда. — Мы всегда помогаем друг другу, Олеж. К тому же, я не мог просто лежать рядом и слышать твои крики. — Я кричал? — Не на своей максимальной громкости, но так, хорошо слышно. — Блять, прости, ты ж не выспишься теперь, а тебе же сниматься. — Как и тебе. Всё хорошо, не думай об этом, маленький. Им предлагают три буквы — «К», «П» и «М». Олег тут же произносит «Магия», когда видит обозначение сталагмитов, но в голове всё равно проносится родной голос с мягким «Маленький». Отмазывается засчёт фанатов, но ощущение Саши не отпускает. Что-то не так. Что-то его беспокоит. Олег не может достать телефон, пока они едут. Нет времени, пока заселяются. Нет возможности, пока Константин раскладывает свои вещи на соседней кровати. Номера в Волгограде, должно быть, дорогие, раз их поселили вместе. Или понадеялись, что они порвут друг другу глотки, когда останутся вдвоём. Олегу не до этого. Беспокойство за свою вторую половинку сносит его волнами, из-за чего вещи постоянно падают из рук. Костя всё видит, но вопросов не задаёт. Хоть на этом ему спасибо. Младший Шепс выдыхает и смотрит на телефон. Саша не онлайн и трубку не берёт. На съёмках что-то. Или ситуация с рыжей сукой возобновилась и приняла новый оборот. Сейчас Олег ему ничем помочь не может. А вот тёплый душ может помочь ему самому. Оставляет телефон на зарядке и берёт банные принадлежности. Всё с Сашей хорошо, зря усложняет. Зря переживает. Старший же уже большой и взрослый мальчик, сам может укротить собственных тараканов и демонов. Олегу не нужно ему помогать. — Олег, у тебя телефон разрывается уже третью минуту, мелодия одна и та же. Или нужно. Бросает мокрое полотенце на свою кровать, с порога небольшого номера понимая, кто именно ему звонит. Убегать на разговор некуда, больше комнат нет. Просить Константина выйти — некрасиво и некультурно, неэкологично. Попросить Сашу перейти в мессенджеры — идея отвратительная, звонит, чтобы услышать голос и хотя бы от него успокоиться. Что, твою мать, ему делать? Ответ находится сам — Костя достаёт наушники и показательно засовывает их в уши, поворачиваясь спиной. Олег ему как никогда прежде благодарен. — Саш? — Олеж? — Да, Саш, я тут, это я, всё хорошо. Что такое? — Н-ничего страшного. Просто… воспоминания всплыли и я не смог их удержать. Прости, что отвлекаю. — Это ты меня прости, что так долго не отвечал и проигнорировал твои переживания. Думал, на съёмках ты нервничаешь от чего-то. Кста, ты щас где, там ещё? — Нет, нет, я уже дома. Сижу на твоём любимом месте, не смог дойти дальше. — Так, не занимай моё пространство, а ну быстро встал с коврика и потопал на кровать. Там мой запах, тебе станет легче. Ты молчишь, пока я не услышу скрип пружин матраса, понял? Саша хмыкает так, что можно услышать его улыбку, а Олег чувствует на себе удивлённый взгляд. Константин его либо наебал, либо наушники не очень вовремя разрядились. И тут вспоминается одна интересная деталь — он ведь про них знает. Так же, как и Дима знает. Ну, не так много, но, как минимум, понимает концепт. Значит можно послать нахуй совесть и нормально успокоить. Без прям романтичной нежнятины, но, хотя бы, с не только братской любовью. Матрас скрипит, Саша довольно стонет, чувствуя тут же пришедшее расслабление затёкших за день мышц. — Устал за сегодня? — «Заебался», маленький, лучше подойдёт. Но теперь мне спокойнее. Заселились уже? — Да, я только из душа, поэтому не слышал. — Не забудь поставить телефон на зарядку. Секач не потерял, вопросов в аэропорте не было? — Нет и нет, лежит в сумке и ждёт своего часа. С этим небольшим старым топориком связано довольно много воспоминаний. На четырнадцатилетие Олега Саша подарил ему его собственный кинжал для «отрезания» фантомов и облегчения работы с другими инструментами, и младшему Шепсу первое время даже удавалось его прятать, но от Людмилы никогда ничего не удавалось скрывать долго. Поднялся скандал, в котором Саша как мог прикрывал спину брата, пытаясь доказать, что силу надо развивать. Мать семейства была непреклонна, кинжал ушёл в её комнату в заговоренный сундучок, который никто, без последующих ожогов, не мог открыть. Олег злился не только на отсутствие подарка от старшего брата, но и на слова матери. «Он и так неуправляемый со своими силами, а ты саморучно дал ему колюще-режущее оружие! Что, если он потеряет контроль над собой и ранит кого-нибудь? Что, если он ранит тебя во время ваших тайных ночных занятий? Хочешь умереть от ножевого от собственного младшего брата?». Олег тогда не мог контролировать слёзы. Саша сидел перед ним на коленях и сжимал трясущиеся от нервов ладони в своих. Пытался поймать расплывчатый взгляд и отрицал каждую попытку сказать, что мама может быть права. «Ты не такой, Олеж. Ты научишься себя контролировать. Ты никогда не ранишь меня». Ранил. Смог. Не ножевым, а гораздо хуже. — Прости меня. — Олеж? Ты это мне? За что тебя простить? — За всё. — Ты вспомнил, да? — Да. — Сейчас ты можешь себя контролировать, всё хорошо. Постарайся не думать об этом, ладно? Только помощь людям, с остальным мы потом разберёмся. — Да, ты прав, Саш. Спасибо. — Обращайся, маленький. Спокойной ночи. Отдыхай. — Ты тоже. Спишемся потом. — Люблю тебя и знаю, что ты любишь меня. Олег улыбается и ненадолго кусает нижнюю губу, продолжая пялиться в окно даже тогда, когда звонок заканчивается. Поворачивается и встречается с крайне заинтересованным взглядом Константина. Хочет спросить что-то или сказать, но то ли гордость, то ли воспитание не позволяет. У Олега слишком хорошее настроение, чтобы строить из себя сучку. — Говори, что хочешь, если это не оскорбление меня или его. — Знаешь, Олег, я раньше думал, что ты главный. Даже, когда думал, что вы просто братья. То, как ты защищал и осаждал Александра, показывало тебя как типичного младшего брата, что на амбразуру кинется за старшего. — И когда же твоё мнение поменялось? — Помнишь, когда я с твоим братом выходил на разговор? У тебя ещё тогда был конъюнктивит. — Помню. — Я тогда дал косвенно понять, что могу затронуть тебя, когда Александр выстроил стену из вашей ауры. То, как он посмотрел на меня… Будто животное, что сию же секунду вгрызётся мне в шею и не отпустит, пока я не перестану дёргаться. А потом я вспомнил ещё один момент. Ты тогда защищал Викторию, я подошёл к тебе, а Александр накрыл тебя своей аурой. Я не видел его взгляд, но именно его эмоции заставили меня встать на место. Страх за тебя. Любовь к тебе. Желание защитить тебя. Александр умеет играть грязно не только для себя, но и для тебя. — Ты будто хочешь сказать, что я у него на коротком поводке. — Ты сам это сказал. Но я не договорил. Ещё я знаю, что ты стал, в последнее время, боксировать. — Откуда? — Ты обсуждал это с Димой, я просто проходил мимо и услышал. Что думаешь насчёт дружественного спарринга? Шепс хмурится, а Гецати неторопливо встаёт в стойку и вскидывает брови. Олег снимает с запястья резинку и наскоро завязывает хвост, всё ещё с подозрением поглядывая на провидца. Встаёт на расстоянии двух шагов и целится в выставленные перед лицом ладони. Удар прекрасно отражают. И второй. И третий. И все последующие вплоть до последнего, от которого Константин отступил на несколько шагов назад. Оба дышат как после небольшой пробежки и почти одновременно стирают пот с лица. Олег поправляет сползшее кольцо на безымянном пальце и прочищает горло. — Фух, это было прикольно. Как будто в подростковые годы вернулся. Спасибо. — Рад сотрудничать. Надеюсь, на испытании сработаемся. По возвращении в Москву Олег думает о том, как бы ему убить двух зайцев. Во-первых, его всё ещё преследуют видения мучений и страданий Романа, которые в срочном порядке следовало бы перекрыть хорошей энергией, за миг вытеснившей бы всё плохое. Во-вторых, есть одна идея для ролевой игры, которая всё никак не выйдет у него из головы. Настолько, что первым делом едет не домой или круглосуточный магазин, а в секс-шоп. Была не была, лишь бы Саша не обстебал. В противовес этой мысли всплывает воспоминание о юбке, макияже и рыболовной сетке на старшем. Выглядеть так же хорошо не будет точно, а дальше как пойдёт. Саша вскакивает с кровати тут же, как слышит поворот ключа в замочной скважине. Путается в одеяле и почти падает, но всё же успевает вцепиться в матрас. Выпрямляется, разглаживает на себе толстовку Олега, бросает короткий взгляд на зеркало. Ну, вроде, не сильно заспанный. Выходит в коридор и улыбается при виде спокойно стоящего на своих двоих Олега. — Доброй ночи, маленький. Устал? Что-нибудь хочешь? Олег молчит, а Саша напрягается. Младший не поднимает головы, а у старшего скоро прихватит сердце. Что случилось? Не справился? Поругался с кем-то? Подрался? Ранился где-то, а говорить боится? Подлетает за два широких шага и прощупывает как физически, так и через ауру. Олег всё так же не поднимает голову, но, хотя бы, не дёргается. Саша кладёт ладони на щёки и приподнимает родное лицо, ожидая увидеть царапины или синяки, но взгляд цепляется за другое. Немного ниже кадыка к шее неплотно прилегает достаточно тонкий чёрный кожаный ошейник с маленьким металлическим кольцом внизу. Олег смотрит в глаза и лезет в карман, уже через мгновенье доставая длинную металлическую цепочку с кожаной лентой на конце. Поводок. Саша смотрит глаза в глаза и видит там то, чего очень давно не было. Покорность. Но что его маленький хочет? Неужели, чтобы им командовали? Раньше таких желаний никогда не было, даже намёков. Это всё розыгрыш? Сейчас снова откроется входная дверь и на пороге появится Матвеев с включенной камерой телефона? Но аура ничего не чувствует, кроме Олега, что продолжает смотреть в ожидании. Ладно, была не была. — Олеж, голос. — Папочка, как тебе мой сюрприз? Я хочу быть послушным для тебя. Я буду выполнять каждую команду. Я буду твоим хорошим мальчиком. — Блять, Олеж… Можно прицепить его к тебе? — Ты — главный, папочка. Ты решаешь, я слушаюсь. — Скажешь мне, если тебе будет некомфортно, хорошо? — Конечно, папочка. Саша осторожно тянется к колечку, будто ожидая, что в последний Олег отодвинется и начнёт над ним ржать, но тот продолжает стоять и смотреть во все глаза с восторгом. Становится понятно — сам хотел и сам боялся, что откажут. Кто такой Саша, чтобы ему отказать? Аккуратно тянет на себя за поводок, вынуждая опустить голову, и мягко припадает к губам. Олег скулит уже от этого. Чёрт возьми, как же это всё возбуждает. Неловкость ещё витает в воздухе, но с каждым новым поцелуем её всё меньше. Саша отступает первым и тянет за собой, шепча что-то бессвязное, но Олегу хватает и «хороший мальчик», что расшифровывает среди набора звуков, чтобы послушно пойти следом. Он не мешает, когда раздевают. Когда укладывают на кровать спиной. Когда раздвигают ноги и умещаются между. Запрокидывает голову назад и чувствует, как перекрывают уверенным движением доступ к кислороду. Смотрит в глаза и смачивает губы языком. Саша тут же оказывается сверху, нападая голодным поцелуем. — Давай договоримся, маленький, — ты можешь говорить. — Хорошо, папочка. Мне нельзя не смотреть тебе в глаза? — Да, малыш, ты будешь смотреть только на меня, хорошо? Сможешь? — Да, папочка. Что ты хочешь со мной сделать? — Я хочу сделать тебе хорошо, детка. Хочу, чтобы ты не только скулил, но и кричал подо мной. Ты будешь громким, да, мой хороший мальчик? — Д-да, папочка, я буду самым хорошим мальчиком. — Умница, Олеж. Олег, конечно же, закрепляет в голове, как Саша называл его «деткой», но не заостряет на этом внимания. Больше хвалит сам себя за то, что уже успел пройти круги ада в собственной, купленной чисто ради вклада денег на будущее, квартире, и полностью готов. Старший вновь оказывается между его бедёр и смотрит уже хищно-голодным взглядом, тщательно облизывая кожу на лобке и рядом с основанием члена. Младший скулит и цепляется пальцами за простынь, продолжая зрительный контакт. Саша им доволен. Саша улыбается и оставляет совершенно невинный поцелуй на головке. Саша берёт сначала за щеку, а потом и в горло, так, что член упирается в заднюю стенку. Олег стонет, его ломает и сносит нахуй. Все мысли и видения улетучиваются, картина Саши с членом во рту остаётся перед глазами даже при моргании. — Папочка, пожалуйста, прикоснись ко мне ниже. Я так ждал этого, так готовился для тебя… — Конечно, маленький, всё, что угодно. Ты у меня такой молодец, такие сюрпризы мне всегда устраиваешь. Мой самый лучший мальчик. Язык мягко проходится по кругу и проникает внутрь одновременно с дёрганьем поводка, из-за чего Олег видит звёзды перед глазами даже с выключенным проектором. Дышать получается, но редко и коротко, из-за чего встаёт выбор — получать кислород или скулить. Выбирает второе. Саша подключает пальцы, неведанным образом уже смазанные в пахнущим чем-то сладким лубриканте, и младшего теперь уже точно разрушает. Настолько сильно, что на животе образовывается белоснежное озеро Надежды. Собирает глаза в кучку и смотрит на приподнявшегося Сашу. Чёлка немного отдаёт белизной. Твою мать… — Папочка, возьми меня, пожалуйста, не останавливайся. — Ты сейчас слишком чувствителен, маленький, подожди. Давай, ложись на живот и приподними ножки, я позабочусь о тебе. Саша проникает медленно, удобнее перехватывая поводок. Олегу уже полегче, хотя бы больше не чувствует себя оголённым нервом, но от поступательного движения всё равно выгибается навстречу. Дух захватывает в обоих смыслах. Вообще не ожидает, что старший накроет его напряженную ладонь своей и сожмёт в крепкий замок пальцы. Кольца немного давят, но это доставляет ещё больше удовольствия. Младший скулит на одной ноте и поворачивает голову, высовывая язык на проветривание. Волосы застилают лицо и мешают обзору, но влюблённый взгляд голубых глаз распознает везде и всегда. Саша притягивает к себе ближе и кусает заднюю сторону шеи, прокусывая кожу. Слизывает кровь. Поставил метку. Заклеймил. Обозначил принадлежность. Глаза закатываются сами собой, пружина в низу живота резко расправляется. Собственный громкий крик оглушает. Снова чувствует потерянность в пространстве, но уже приятная, не опасная. Ничего не страшно, пока Саша гладит по взмокшей спине и целует плечи. Взаимные признания в любви заглушаются шумом в стороне батареи. Оба смеются и укладываются на мокрых грязных простынях, вновь переплетая пальцы. Насрать на этих соседей, если честно. — Константин прошёл своё испытание, но я не хочу его видеть с нами в финале. Олег вообще перестаёт понимать, что происходит. Не верит, что ведьма, чернокнижник и медиум не сговорились. Ещё и встали так идеально, чтоб по очереди было то «10», то «1». За что, хотя бы? Потому что Константин — сильный соперник? А где честь? Отсутствует? Или, там, честность? Олег против грязи и таких вот коллабораций. Это глупо, тупо, бессмысленно и низко. Даже жалко. Саша же всегда любил здоровую конкуренцию, почему сейчас решил начать играть грязно? Сам же говорил, что ему всё равно на баллы, а теперь мало того, что сам рвётся в финал, так ещё и топит соперников. Ещё и так открыто, во всеуслышание. — Слушай, Олег. А тебе не кажется странным, что… — Нет, мне не кажется. — Нет, я не про это. Что, когда, все потопили меня, я стоял после серии, когда мы приехали… — Я был за тебя. — Ты был за меня. — Я тебя не топил. — У меня к тебе нет, а у меня к тебе и нет претензий. Но все остальные, неужели ты не видел, что это был чистой воды сговор? Марат тогда спросил: «Вы сговорились?». — Может это и был сговор. — Но я тогда увидел улыбки в их лицах. И Константин тогда вообще поставил мне ещё ниже, чем Виктория. Он поставил мне «3», Надежда Эдуардовна, которая сейчас так радеет за Константина, поставила просто… Не только Константина сносит и потряхивается от эмоций Александра. Олегу вообще кажется, что он тонет под величественными волнами бушующего океана. С каждым новым словом его накрывают боль, обида, печаль, негодование, злость, ярость и, наконец, опустошённость. Саша прав, его тогда тоже так топили. Олег не помнит оценки, но помнит сравнительную характеристику братьев Шепс с возвышением младшего брата от аланского провидца. Ему жаль, но хватается за другое, объясняя разницу между «честь» и «честность». — Только Влад сказал честно, а Саша примазывается к нему. Дальше всё смазывается. Он видит свои «9» и «10». Слышит провокационный вопрос про инструмент, магию, успешность и знания от Саши, но решает никому ничего не рассказывать. Это слишком личное, старший про это знает, но уже из принципа хочет уколоть. Осадить за, по его мнению, нехорошие слова в свой адрес. Слышит историю из детства про суп и немного успокаивается. Накрывают вспоминания. Олег ведь и правда любил спихивать всё на фантомов. В любой непонятной ситуации говорил про них. Другие братья, сестра и отец верили через раз, мать вообще так не пытался обманывать, а вот Саша всегда повторял, что фантомы — не полтергейсты, они не могут так сильно влиять на реальность. Слышит подъёб Димы, от которого радуется довольным щеночком ещё и Цербер. Дима им важен, он хороший и играет честно, никогда не принижает. Приходит очередь говорить Саше. — Я так всё поразмыслил, взвесил. Хочу оказаться с тобой в финале. Чтоб именно ты стоял в финале и мы наконец-таки либо сразились с тобой по полной программе, либо сделали что-то невероятное. Саша продолжает улыбаться, но на душе всё равно тяжко. Вроде бы, ему уже не от чего удивляться, но Феникс кружится в рёберной клетке и готов воспламениться. Видел ли кто-нибудь когда-нибудь горящий океан? Так это может скоро произойти. Ещё чуть-чуть. Лишь одно очередное обвинение в его сторону и всё. Сгорит всё. Надевает пальто, на ходу достаёт полупустую пачку сигарет. На улице тут же закуривает. Нужно успокоиться, разборок устраивать не стоит. Нужно быть спокойным. Тихим. Неконфликтным. Они ведь совсем недавно только перестали ходить друг перед другом на цыпочках, сраться сейчас совсем не хочется. Олег становится рядом и пытается перехватить взгляд, но сигареты в руках интереснее. Нужно отвлечь, перенаправить мысли в другое русло. — Помнишь, ты обещал устроить нам свидание после этих съёмок? — А у тебя есть настроение? Думал, ещё не всё там высказал и сейчас… — Я тебя прошу, перестань защищать своих новых кентов и не вноси то, что я думаю о них, в наши отношения. Всё повторяется. — Что повторяется? — Я помню, как ты ебал мне мозги со своей Линой, когда я поставил ей тройбан. Давай ещё за Гецати меня зачмори, тебе ж мало было. Чтоб ты знал, я аргументировал свою позицию так же, как и Влад, просто ты решил это проигнорировать. Можешь залезть мне в голову и найти это воспоминание, или дождаться выпуска, мне всё равно, но, пожалуйста, перестань так делать. Мне больно от этого, Олег. — Саш… Конечно же Олег замечает, как покраснели родные глаза за весь монолог. Саша взмахивает рукой и останавливает бессвязный поток слов с не очень понятной целью, который только вздумал политься из другого рта. Сам сорвался, так и не успокоившись, не хочет ещё и младшего зажигать. Больно потом будет обоим, уж лучше тогда старший пострадает немножко. Ему ведь не привыкать. Сигарета падает на мокрый асфальт, когда к другой, всё ещё вытянутой ладони, прижимается тёплый нос и лоб. Олег трётся об него провинившейся псиной и смотрит в глаза, задерживая дыхание. Саша не может на него злиться. — Когда ты включаешь свой щенячий взгляд, я готов простить тебе хоть убийство. — Рад слышать. Всё ещё хочешь пойти на свидание? — С тобой — всегда с удовольствием. — Тогда, раз ты докурил, поехали в центр. — Куда, на Красную площадь? — А почему бы и нет. Там сейчас очень романтично. — Ага, когда с минуты на минуту пойдёт снег. — Снег — ещё романтичнее. Пошли, я прихватил твои перчатки, раз сам не удосужился взять. — Я такими действиями хочу, чтоб ты обо мне позаботился. — Жук ты, Сашенька. — А кто не без греха, братец? Снег всё же начинает идти, чуйка Сашу не подвела. Удивляет, конечно, что под конец октября белые хлопья сыпятся на воротник пальто и волосы, но, безусловно радует. Олег идёт немного позади, записывая для своих фанатов в Телеграмме кружочек с вопросом про Самайн, а Саша смотрит на горящие уличные фонари и понимает, что в этом году у них «отпраздновать» не получится. А жаль, такую возможность получить силу буквально из воздуха теряют. Прислушивается к бормотанию за спиной и сбавляет шаг. Его маленькая не-инстаграм дива заканчивает вещание и замолкает. Оборачивается, но любимую фигуру в, хвала кому-нибудь, длинном тёплом тулупе не находит. Поворачивается обратно и попадает в крепкие медвежьи объятия. Они стоят в каком-то дворе под светом десятки фонарей, где какой-нибудь любитель позалипать в окошко может их спокойно увидеть и узнать, но, как-то, насрать на это. Прижимается совсем вплотную и окончательно тает от мягкого поцелуя в щёку. — Простишь своего принципиального пацана? — Я на тебя и не обижался. Просто не забывай, что шоу закончится, их мнения скоро перестанут иметь хоть какое-нибудь значение, а тебе ещё со мной жить. — Я тебя понял. Хочешь перекусить шавой? — Звучит неплохо. Ты платишь. Чтоб точно всё запомнил. — Я иногда забываю, какой ты у меня злопамятный манипулятор. — Тогда ещё и это запомни, а то совсем расслабился. На Красной площади людей до удивительного немного. Олег вспоминает своё ахуевание, когда впервые прошёлся по этим кирпичам и потерял всех родственников в толпе таких же зевак. Спасибо фантомам, что показали, где кто находится. Сейчас от них толка нет. Сытый и довольный Саша идёт под боком, рассказывая очередную историю из детства. Его памяти иногда можно действительно позавидовать. — Я помню, как мама нас по очереди заставляла становиться на фоне главной башни и фоткала чуть ли не с каждого угла. Раньше это бесило не только тебя, а теперь понимаю, что так у неё была возможность выбрать лучший кадр. Хотя, с выражением лица, которое всегда делал ты, все кадры были на вес золота. — Саш, а сфоткаешь меня сейчас? — Ну давай, только, предупреждаю, у меня нет настроения устраивать фотосессию, так что вложи все свои чувства и эмоции в один кадр, пожалуйста. — Договорились. Олег почти теряется, когда видит лицо Саши, рассматривающего получившуюся фотографию. Это, что, слёзы потекли? Подходит ближе и смотрит в экран. Боже, ну что за лицо? Ему тут больше пятнадцати не дать, не удивительно, почему иногда не продают пиво без паспорта. Лёгкой щетины вообще не видно из-за вспышки и освещенного пространства, но Саша, кажется, об этом даже не думает. — Олеж, ты тут такой кроха. Прям как тогда, я помню этот взгляд. Будто опять спиздил у папы журнал для взрослых и со мной переглядываешься, когда он всех нас собрал с серьёзным вопросом. Мой маленький Олежа… Олег накрывает холодные щёки руками в тёплых перчатках и пытается стереть всё ещё текущие слёзы, но так не вовремя слышит пропитанные отвращением голоса и гиеноподобные смешки. Слышит не в голове, а где-то справа за спиной Саши. Переводит туда взгляд и смотрит на небольшую компанию. И почему всегда гопники любят ходить троицами? Думают, что Бог их так любить будет? Они не смотрят на него как на парня с телека. Нет, они видят парня, что проявляет явно не братские чувства к другому мужчине на виду у всех. Олег медленно убирает руки от родного лица и сжимает ладони в кулаки. Сегодня тренировки с боевой подругой у него как раз не было. Ему всё равно, когда они говорят что-то про него самого, но вот Саше, как оказывается, нет. Младший Шепс не успевает среагировать, как старший уже появляется перед гопниками. Секунда, один уже лежит. Второй и третий смотрят в ахуе. — Съебались! Вместе с криком по Красной площади разлетелась ещё и энергетическая волна, от которой Олег нахмурился, а «напавшие» вообще скрючили такие физиономии, что чуть по швам не разошлись. Поднимают всё ещё лежащего и, действительно, съёбывают в темпе вальса. Саша встряхивает рукой, отчего капли чужой крови орошают и так красные кирпичи. Оборачивается, тогда Олег уже видит родную, скорыми каплями стекающую по лицу из носа. Сашина кровь растворяется в лёгком слое снега и грязи под аккомпанемент курантов. — Саш, у тебя кровь. — Из-за волны. И так был напряжен, а тут уже перенапрягся. Всё хорошо, маленький. — Знаешь, я не помню последний раз, когда видел тебя дерущимся. — Да я и сам не помню, но тут прям кулаки зачесались. Ещё бы они про тебя такую поеботу говорили в мою смену. — Так а разве не всегда у тебя смена? — Вот поэтому и не надо на тебя пиздеть. Не только ты можешь физически защищать, Олеж. — Ты точно в порядке? — Определенно. Кружится, правда, немного всё, а так порядок. — Быстро мне под бок, защитник, засинхронимся сейчас по шагам. Такси останавливают в нескольких дворах до своего дома, ментально решив немного пройтись. Олег смотрит на припорошенные снежком деревья и лавочки и переносится в детство. Помнит себя в дурацкой шапке с помпоном и Сашу с густой объёмной шевелюрой. Помнит, как было скучно идти из садика до дома с кем угодно из семьи, кроме, какая неожиданность, с Сашей. Тот всегда отвлекал от непогодицы шутками, историями, загадками, а, иногда, даже… На потрескавшихся от холода губах растягивается улыбка. Хорошая работа, Олег. — Саш, а помнишь, как мы с тобой наперегонки после детского сада? — Конечно, помню, я тебе всегда ещё поддавался. — А спорим, что сейчас я тебя и так обгоню? — Олеж, я не поведусь на твою… — Пиздишь! Ледяной воздух не тормозит, а, наоборот, подстёгивает нестись со всех ног. В этом чёртовом тулупе вообще не удобно, но он старается. Саша же должен был повестись. Просто обязан. Во-первых, Олег его перебил. Во-вторых, перебил матерным некультурным словом. В-третьих, подкрепил слова действиями, то есть, фактически взял на слабо. Звуков бега за спиной не слышно, так что младший, недовольно вздохнув, замедляется и вот уже оборачивается, как до него долетает: «Я слева!». И действительно, уже через мгновенье мимо проносится многоуважаемый коронованный авторитет в мире магии с почти истеричным задорным смехом. Дамы и Господа, просим любить и жаловать — Александр Олегович Шепс, брат-муж Олега Олеговича, что упирается ладонями в колени и кошкой выгибает спину неподалёку от лавки. Саша же уже давно ударил ладонью по железной двери, а стоит довольный и улыбается победно. Такой счастливый. Младший вообще не понимает, как он может смотреть на других людей, когда существует его старший брат. Спешно подходит, привычным движением кладёт ладони на щёки и прижимается к таким же потрескавшимся губам. Саша немного вырывается и слабо бьет по рукам, явно призывая к благоразумию, но Олег не может. Зачем ему здраво мыслить, когда его личный наркотик бросает попытки вырваться? Когда приоткрывает рот, впуская юркий язык, и вплетает пальцы в волосы. Когда отодвигается первым и кидает что-то про разворот дальнейших событий в спальне. Олег чувствует счастье, что стремится перерасти в эйфорию, и скоро поднимается по лестнице следом за худым силуэтом. Саша чувствует то же самое, только своё абсолютное счастье собирается держать на коротком поводке.