Жизнь в тысяче частей

Мир тонет в холоде и серости. Облака плывут по голубому небу, сливаясь в непонятное нечто. На улицах не видно людей и не слышно машин. Тишина захватывает каждый уголок, фоном звеня в голове. Синие пустые глаза наблюдают за передвижением облака, которое формой напоминает цветок, кажется, розу. Уголки сухих, потрескавшихся, искусанных до крови губ чуть поднимаются, но стоит очертаниям исчезнуть, как лицо привычно становится безэмоциональным. Исаги поправляет галстук, рукава белоснежной рубашки под черным пиджаком и уходит с балкона. Он игнорирует центр комнаты и подходит к дивану, на подлокотнике которого лежат два телефона. Парень берет свой, открывает контакт Михаэля и набирает лишь одно слово:

«вернешься?»

доставлено

На диване раздается уведомление: разбитый, весь в трещинах экран светится. Исаги опускает голову, закрывает глаза и поджимает губы. Это невыносимо. Невыносимо видеть его лежащего в гробу посреди комнаты. Он такой красивый в этом белом костюме с голубой розой в нагрудном кармане. Синие кончики его волос делают лицо еще бледнее, чем оно есть на самом деле. От него не осталось ничего живого, будто кто-то вылил белила на кожу. Исаги смотрит на его глаза, всем сердцем желая увидеть, как шелохнутся ресницы, как веки откроются, и он увидит эти невозможные васильковые бездны, которые полюбил больше, чем свою жизнь. Он хочет увидеть, как бескровные уста изменятся в родной ласковой улыбке и произнесут его имя. Он хочет прикоснуться и почувствовать тепло, а не это гребаное ледяное отчаяние. Исаги не может, он не может представить жизнь без Кайзера. Он стал ее неотъемлемой частью. Он стал частью Исаги. Это не просто инь и ян. Они вместе были Сириусом, самой яркой звездой, и светили для всех. Две части, дополняющие и преумножающие возможности друг друга. Они были сильны поодиночке, но вместе становились непобедимыми. И сейчас Йоичи видит, как главная его часть… потухла. Исчезла. Умерла. Он садится у гроба и не хочет проводить эти похороны. Следующие дни проходят в мучениях. Исаги мечется по всему городу, желая избавиться от всепоглощающей пустоту внутри. Он пропадает в барах, захлебываясь алкоголем, но даже он не помогает заглушить эту раздирающую боль внутри. В его сердце вонзаются острейшие шипы, те самые, которые оплетали его руку. Исаги никогда бы не подумал, что это будет настолько болезненно и невыносимо. Он бьется головой о стену, он калечит свои руки и ноги, чтобы это отвратительное чувство безысходности исчезло из его груди. Но оно постоянно там. Постоянно. Йоичи не видит выхода. Свет погас вместе с жизнью Михаэля. Сейчас каждая дорога ведет в тупик, где ожидает одиночество и монстры, вылезшие из его подсознания. Сейчас каждое дуновение ветра в клочья разрывает одежду, кожу и душу вместе с ними. Сейчас чужой смех воспринимается, как самое отвратительно, что только может сделать человек. Сейчас звезды, эти маленькие далекие огоньки манят за собой и приводят к ужасающим кошмарам без возможности спастись и проснуться. Исаги заглядывает в чужие окна, ему чудятся их силуэты. В квартире он видит тень Кайзера на кухне, слышит аромат приготовленной им еды. В кровати он ощущает запах его кожи, тяжесть рук на своей талии, прикосновения к плечам и груди. Он всем телом чувствует, что Кайзер лежит рядом, такой же сонный, но когда открывает глаза, он никого не видит. Утром Йоичи просыпается от того, что Михаэль зовет его по имени и шепчет комплименты, говорит, что пора вставать, и что он приготовит завтрак, если японец его поцелует. Парень рвет волосы на голове и срывает фотографии с зеркала в прихожей. Он собирает их по всем комнатам, достает альбомы, вместе с ними одежду Кайзера, его зубную щетку, бритву, его любимую футболку, резинки для волос. Он собирает абсолютно все, что напоминает о нем и с грузом в сердце увозит на свалку. Там, разрывая фотографии со жгучими слезами на глазах, он бросает половинки в костер. Каждое движение дается с трудом, внутри все переворачивается по несколько раз, мучительные голоса разрывают голову и говорят прекратить, но если он не сделает это, то попросту не сможет жить понимая, что у него забрали самую важную и ценную часть его души. В оранжево-красных языках сгорают воспоминания. Исаги проходит в гостиную с очередной бутылкой вина в руке и заваливается на диван. Теперь в квартире ничто не напоминает о Михаэле Кайзере.Теперь он совсем один в целом мире. Голова пуста, будто комнаты в его квартире. Ничего не выражающим взглядом он прожигает дыру в потолке, пока не засыпает. Днем Исаги просыпается в ужаснейшем состоянии. Вместе с фотографиями сгорела память, поэтому, ничего не помня, он начинает существовать.