Освобождение

Идя по светлому коридору поместья вместе с Фёдором, Колю не покидала одна мысль, которая сильно беспокоила его. Недолго томя, он решил все же спросить Достоевского то, о чем он сильно переживает, что гложет его душу, будто ему уже успели изменить. — Фёдор, — обращается вдруг Коля. — Мм? — реагирует Достоевский, продолжая идти и спокойно смотреть пол. — Это ведь… У тебя был до меня кто-то? Судя по твоему явному опыту в поцелуях. — Что-то не так? — невозмутимо спросил Фёдор, продолжая смотреть в пол. После этих слов внутри Коли огонь ревности разгорелся сильнее. — Меня убивает мысль о том, что ты с кем-то мог быть близок, всегда убивала. — признается Гоголь, — Я никогда не подавал виду, ведь должен был убедиться, не иначе. — И что ты предлагаешь делать? Мы уже принадлежим друг другу, тебе мало? — остановившись и повернув голову к Коле, и слегка улыбнувшись, спросил Фёдор. — Да, предлагаю наказать тебя. — решительно ответил Коля. — Мило, — улыбнувшись еще шире, промолвил тот. Вдруг, разговор прервал чей-то надвигающийся рёв позади них. Парни, не успев повернуться, как со спины неожиданно на Колю налетел Чуя, обхватив его руками и чуть не сбив его с ног. —Коля! Попался! — вскрикнул рыжеволосый. — Агрх… А ты тут как тут, — с тяжелым вздохом промолвил Гоголь, — Почему не со всеми? — А я тебя обыскался, — Чуя взглянул на Фёдора, — Где вы были? — Гуляли, возвращаемся уже, — улыбчиво ответил Коля. — Николай показывал мне свою коллекцию поделок, — отвечает Фёдор. — А, ну да. Коля очень красиво работает с деревом. Тоже видел их, — добавил Чуя. — Да, стараюсь. — нервно улыбаясь, говорит Коля, — Может, слезешь с меня наконец? Чуя, возмущаясь, вздыхает, слезая с него и поправляя свою шляпу. — На самом деле я ищу свою сестренку, случайно не видели ее? Парни сразу же поняли о ком идет речь, поэтому естественно не подали никакого виду по этому поводу. — Нет, не видели, — ответил Коля, став в задумчивую позу, и смеясь внутри себя, вспоминая как в мясо размазывал её лицо об ступеньку. Достоевский кивнул, сверля Чую своим невозмутимым взглядом, но ощущая внутри себя похожие эмоции, что и у Гоголя. — Ты всюду смотрел? — через мгновение спрашивает Фёдор. — Да, почти весь дом обошел, в саду тоже был, — отвечает Чуя, задумавшись. — Да, странно это. Ну, ты не переживай, Чуя, она непременно вернется, — подбадривает Коля, хлопая рыжего по плечу, — Куда же ей деваться, — с фальшивой улыбкой на лице заканчивает тот. — Да, наверное ты прав, — ответил Чуя, раздраженно вздыхая и складывая руки у себя на груди, — Эта непоседа мне все мозги вынесет. — Ох уж эти дети, — добавил Фёдор. — Да... — согласился Чуя, — Ладно, пойдемте уже к остальным, может, сама прибежит. Оба кивнули ему. Трое молча направились дальше по коридору, подходя к гостиной. Наконец, войдя в нее, они увидели, как некоторые из гостей сидели за столом и беседовали, другие же поддерживали разговоры, сидя отдельно на диване и попивая чай. Все были увлечены дискуссиями, кроме Фукучи, который сидел за столом, и ожидал отсутствующих. Владелец поместья сразу заметил вошедших. В скором времени и сам Гоголь обратил на него внимание, и сразу же направился к нему. Фёдор пошел следом за ним. — Сын, — промолвив Очи. — Прости, отец, мы задержались, — проговорил Гоголь. — Присаживайтесь, весь вечер еще впереди. Парни сели за круглый стол рядом друг с другом. Расстояние между их стульями было меньше по сравнению с другими, поэтому их разделяло пару-тройку сантиметров. Они как ни в чем не бывало стали любезно толковать на различные темы, которые могли интересовать большинство молодых людей их возраста. Отец стал наблюдать за своим любимым сыном, что явно находился счастливым рядом с тем парнем. Тот, выйдя отсюда одним, вернулся совсем другим человеком, будто обрел то самое счастье. Фукучи и Гоголь очень близки друг с другом, поэтому Николай полностью доверяет отцу, а тот в свою очередь сделает все, чтобы его сын был рад жить в этом мире. Он давно знал про чувства Коли к Достоевскому, поэтому рождение одной его догадки, которая появилась у него в голове за все время их отсутствия, весьма обоснована, с учетом того, что они отлучились от остальных на весьма долгий час и того, что было между ним и сыном в прошлом. Ему не терпелось убедиться в причине такого хорошего настроения Гоголя, поэтому он решил задать вопрос, который поймет только он. Он прекрасно знал про особое место сына, так что начать диалог на эту тему и проверить одну догадку, для него не было трудной задачей. — Николай, — обратился Фукучи к сыну, прервав беседу парней. — Да, отец, — Гоголь повернулся лицом к старшему. — Дерево или кость? Гоголь сразу сообразил, что имеет ввиду его отец и сразу дал свой ответ: — Кость, — легко улыбнувшись, четко проговорил Коля. Он понял, он окончательно убедится в этом. Очи увидел взгляд Фёдора, расслабленный, с легкой ухмылкой на лице, смотрящего прямо на него, будто тот все знает, и понимает, о чем идет речь. От этого Фукучи был в легком, совсем небольшом шоке. Он убедился, что Достоевский действительно “тот самый”, будто те двое уже слились в один разум, как одно целое и нераздельное. С одной стороны он рад за сына, но с другой… С другой стороны он понимал, что все это ненормально, но смирился с этим, ведь сын для него на первом месте и выше всех принципов и моральных норм. И это единственный способ удержать его в этом мире, потому что больше у него нет никого. — Я рад, — понимающе кивнул тот, — Наслаждайтесь, — закончил Фукучи, решив не прерывать надолго их беседу, погрузившись в свои мысли. Парни вернули свое внимание друг на друга, ухмыляясь, как маленькие дети, которым разрешили сделать что-то плохое. Чуя тем временем возвращался к своему товарищу, что сидел на диване, попивая очередной бокал шампанского. — Чууя, я тебя заждался, — провыл Осаму, когда увидел идущего к нему парня, — Нашел сестру? — Нет, — ответил Чуя, садясь на диван к Дазаю, — Если в скором времени сама не прибежит, то придется сообщать кому-то, странно все это. — Не переживай ты так, никуда бы она делась, — утешает Дазай, полезая обнимать Чую. — Да отвали, — раздражено отвечает Чуя, толкая его в сторону — Отстань и скажи “спасибо”, что я вообще сюда пришел. Хотя, тебе и без меня не было бы скучно, видел я твои взгляды на этого Фёдора. — Мхах, а что, ревнуешь? — спрашивает с насмешкой Дазай. — Я?! Делать мне нечего, — раздражаясь отводит взгляд в сторону рыжик. — Да ладно тебе, — вздыхает Осаму, развалившись на диване, и поглядывая на Фёдора, который мило вел беседу с Николаем, — Пошли лучше сыграем для гостей, — неожиданно встав, предложил тот. Чуя вздохнул, но, все же, принял предложение приятеля. В углу гостиной располагался большой рояль, обрамленный мраморным покрытием, которое чудесно сочеталось с большими окнами в комнате, что и без этого была наполнена роскошной мебелью, люстрами, различными статуями и картинами на стенах. Парни подошли к роялю и сели на банкетку. Они не первый раз играют вместе, поэтому без какой-либо подготовки сумеют сыграть одну из их любимых песен и не только. Открыв клавиатурный клап, они оба легкими движениями ладоней прошлись пальцами по клавишам, ощутив их на своих фалангах, перед тем как начать игру. Вдруг инструмент пустили в ход, неожиданно заполняя мелодией весь зал, где тут же прервалось гудение людей, так увлеченных своими разговорами. Каждая персона, что находилась здесь, обратила свое внимание на тех двух, что сидели и играли одну из прекрасных мелодий, придуманную одним из великих композиторов. Рояль звучал так красиво и легко, беззаботно и свободно, что не удивительно, ведь на нем играли талантливые Дазай и Чуя, которые прекрасно чувствовали ритм друг друга, движения своих пальцев, собирая свою игру в полноценный набор звуков, создавая прекрасную игру на рояле. Достоевский и Гоголь тоже не остались в стороне, обратив свое внимание на музыкантов. Слушая и наслаждаясь музыкой (особенно Достоевский), Гоголь ненароком обратил внимание на Дазая, который моментами во время игры поглядывал на них, а точнее на Фёдора, что внимательно слушает и смотрит их игру. Гоголю не понравилось такое проявление внимания от одной персоны, но все же он оставался спокойным, до момента, пока тот не увидел, как Осаму подмигнул Достоевскому, сыграв сложный момент на инструменте. Фёдор, конечно же видел это, но не придавал этому никакого значения. Ему это не интересно, интересна лишь музыка, которую играли те двое. Но Гоголь… Гоголь был легко взбешен от такого. Он понял, что Дазай явно положил глаз на его собственность, что не даст Гоголю спокойно жить, пока… Николай стал с некой ненавистью смотреть на играющего, забыв обо всем и погрузившись в свои фантазии. Через несколько мгновений он пришел в себя и перевел взгляд на Фёдора, что держал локти на столе, сложив ладони друг на друга, и внимательно наблюдающего за игрой. Он завел руку за скатерть и резко схватил Фёдора за пах, сжав его. Темноволосый вздрогнул от такого неожиданного действия со стороны Гоголя, что заставило его отвлечься и обратить свое внимание на него. — Николай, что… — Фёдор удивленно взглянул на Гоголя, но не успел договорить, как тот перебил его. — Молчи и продолжай слушать свою музыку, — строго приказал тот, положив свой локоть левой руки на стол, и уперевшись на него, накрыл ладонью свою щеку. Гоголь начал массировать выпуклость в штанах Фёдора, наблюдая за ним, за его реакцией на то, что делала чужая правая рука в паховой зоне партнера. Блондину безусловно нравилось дразнить его, моментами надавливая, то вовсе отпуская. Достоевский вел себя уже не так сосредоточено из-за чужой руки, так неожиданно настигнувшей его. — Я заставлю тебя кончить прямо под конец этой гребаной музыки, — тихо и грубо проговорил Гоголь, пролазя рукой под его штаны. Достоевский оставался в том же положении, возбудившись от слов и действий партнера. Он тихо промычал, когда почувствовал, как его член обхватили холодные пальцы. — Веди себя тихо, ты же не хочешь обратить на себя лишнее внимание? — ухмыляясь, проговорил Гоголь, продолжая все так же наблюдать за ним. — Мх, мы на самом дальнем месте от остальных, но ты еще свое получишь, — ответил Фёдор, толкнувшись бедрами вперед, тем самым потеревшись членом об обхватившую его чужую ладонь. Светловолосый ухмыльнулся. Он начал водить своей рукой по половому органу Фёдора, моментами ускоряя или уменьшая темп, что зависело от ритма музыки, играющей на фоне. Фёдор моментами открывал глаза, но тут же закрывал обратно, когда стимуляция доводила до особо приятных ощущений. Николай водил круговыми движениями большого пальца по мокрой головке члена, заставляя Фёдора вздрагивать на месте и еле-еле сдерживать свои тихие стоны, заменяя их на томное дыхание. — Я так же дрочу себе, представляя тебя рядом, — тихо проговаривал тот, ускоряя темп, а потом снова замедляя. Эта фраза заставила темноволосого возбудиться еще сильнее, что тот не сдержался и толкнулся в чужую руку еще раз. — Какой нетерпеливый, — ухмыльнулся тот. Гоголь сжимал чужой член у основания, лаская его и поднимаясь к головке, после также сжимая ее. Приятные ощущения также вызывала ткань белья, что терлась об головку, это ускоряло уже надвигающуюся эякуляцию. Музыка стала играть быстрее обычного, подходя к своему завершению, вынуждая Гоголя тщательнее работать с членом в своей руке. Николай обхватил член туже, сосредоточив работу кисти ближе к головке, ускорив темп. Пальцы на клавишах шли к завершению мелодии, играя все сложнее и насыщенней, вот-вот подходя к концу. Пару быстрых движений кистью, как Фёдор получил свою разрядку, томно выдохнув. Достоевский с румянцем на лице и расслабленными глазами, выходит из тумана, окутавшего его разум; слышит аплодисменты гостей, которые восхищались завершенной игрой на рояле от молодых парней. Гоголь усмехнулся, собирая горячее семя себе на ладонь. Он достал руку, оставляя чужой член в штанах без внимания. Достоевский обратил на него внимание, видя как тот вылизывает свою ладонь. — Всегда мечтал попробовать тебя, ожидания оправдались, вкусный, — ухмыльнулся Гоголь. — Это было приятно, — выдыхая, и все еще отходя от оргазма, проговорил Фёдор. — Хмхм, сомневался еще, — проговорил Гоголь, полизывая ладонь. — Перестань, заметят же. — Ну и пусть, — отвечает тот, глотая последние капли. Достоевский ухмыльнулся Гоголю, приподнявшись чтобы поправить штаны. Аплодисменты закончились, оставив за собой приятное ощущение, которым был окутан Фёдор, находясь рядом с Николаем, который так неожиданно загнал его в такое положение, в опасное, но такое лакомое, заставив его забыть обо всем. — Но с чего бы? — поинтересовался Фёдор. — Что бы не забывался, — нервно улыбнулся тот. Достоевский улыбнулся ему в ответ, поняв причину. — Отныне меня не могут интересовать другие, — сказал Фёдор. — Это тебя не спасет, — возразил Гоголь, продолжая улыбаться, — Уже натерпелся, — закончил он, недобро смотря на Дазая, что мило улыбался Чуе, радуясь их хорошим выступлением. Достоевский беззаботно вздыхает. Как же ему нравилось то безумие, в котором он находится, и из которого больше никогда не сможет выйдет. Наконец-то, ему не будет скучно. Помещение наполнено хорошим настроением присутствующих, особенно поднятым после игры на рояле. Но вскоре часть людей, что находится здесь, настигнет не самая приятная вещь, что заставит не на шутку их засуетиться.