Сцены за кадром

      Распорядком дня, которым она живет уже месяц можно мучить смертников в камере пыток. Подъем в половине шестого, чтоб к шести начать тренировки по гребле. Потом игра на виолончели, перерыв, тренировка по фехтованию, перерыв, работа над образом ее героини, иногда читка сценария, проба каких-то сцен, вечером занятия с постановщиком трюков, опять виолончель и это ведь они еще не начали основные съемки!       Она искренне не понимает, зачем такая подготовка, если все равно в главных сценах будут вместо нее надрываться дублеры? Ее сразу предупредил Альфред, чтобы она и не мечтала о самостоятельном выполнении трюков. «Ты понимаешь, что, если с тобой хоть что-то случится, это погубит весь проект?» - очень эмоционально и доходчиво объяснил Гоф. Да так оно и есть и было всегда, но иногда так хочется сделать все самой, ведь никто лучше нее не отыграет ее роль.       Сегодня настроение испортили с самого утра. Звонила сестра, умудрившаяся поссориться с матерью, и весь поток обиды и претензий был щедро опрокинут на Дженну. Разговор с мамой тоже пошел куда-то не туда, она бросила трубку, чем заставила дочь чувствовать некую смесь вины и досады. Отвратительное ощущение! И ей нужно перезвонить матери, но началась дурацкая гребля! С ее ростом и длинной рук только веслом размахивать! Она с завистью смотрела на Перси, который просто словно всю жизнь этим и занимался! Кажется, он и не напрягался вовсе, в то время как с нее сошло сто потов!       После двухчасового барахтанья в ледяной воде с веслом наперевес, ее ждет учитель музыки. Господи, лучше бы вот сюда они взяли чертового дублера. У Дерека совсем другой подход к ученикам и ей приходится после этих уроков игры на виолончели звонить своему бывшему преподавателю и уточнять детали.       — Дженна, я напоминаю, смычок нужно вести перпендикулярно к струне, или параллельно к подставке, а волос смычка должен плотно прилегать к струне как при игре форте, так и при игре пиано,— монотонно и нудно повторяет преподаватель, абсолютно игнорируя то, что у нее уже просто болят руки, — Легкое поверхностное ведение смычка применяется главным образом, для достижения особых звуковых красок, например, флажолет .       В гробу она видела этот флажолет. Она даже не знает, что это. Опять придется гуглить и потом звонить прежнему наставнику. Странно, насколько два человека по-разному преподносят одну и ту же информацию. К концу занятия ее мозг пухнет от музыкальных терминов, а пальцы просто теряют всякую чувствительность.       — Ты мало уделяешь время инструменту, — складывает ноты в толстую папку Дерек. — Еще хотя бы пару часов в день.       Тогда ей придется вовсе отказаться от сна, если посвящать этому еще больше времени. Два часа днем, два часа после основной работы. Такое чувство, будто создатели сериала хотят после отправить ее на музыкальный конкурс, не иначе.       Дженна обедает на скорую руку и быстро отправляется в съемочный павильон. Ей назначили очередную примерку платья, а потом еще предстоит вычитка какой-то сцены с самим Бертоном. Она медленно, но уверенно переубеждает его в одном – сокращение сцен с любовной линией для ее героини только пойдет на пользу. Аддамс - самодостаточная, своенравная, эгоистичная натура, ее никто не вынесет долго. О каких отношениях может идти речь? Да она к себе на пушечный выстрел никого не подпустит!       Более того, она уверена, Бертон совершил ошибку, одобрив Перси на роль Ксавье. Да, за месяц они здорово с ним поладили, нашли общий язык. Парень обладает своеобразным чувством юмора и если не отпускает пошлые шутки в ее адрес, то в целом легок в общении. Он нашел подход ко всем ребятам. С ней Перси держится на расстоянии. Не то, чтобы ее это заботило. Подумаешь, велика честь! Но они же живут в одном здании и не перекинулись до сих пор и парой лишних фраз вне тренировочных и съемочных площадок.       Судя по сценарию для нее Ксавье – это меланхоличный драматический персонаж, а балагур и шутник Перси ну никак не вяжется с этой ролью. Девушка по-прежнему не знала, как играть с ним в чувства. Ей вспоминается Найлс, Мэдди и Уил – с ними было довольно просто найти общий язык и отыгрывать даже самые сложные интимные сцены. Ребята из «Х» несмотря на довольно откровенные эпизоды в фильме никогда не подкалывали ее, старались, наоборот, помочь. Ее киношная любовь из «Няни» был мил, весел и очень старался, чтобы она влилась в коллектив, ведь Дженне пришлось присоединиться к касту во второй части. Это непросто, когда у актеров уже сложился свой коллектив. Ей хорошо помнится первый день съемок, от которого еще долго потом был неприятный осадок в сердце.       Но с Перси она чувствовала какую-то не пойми откуда взявшуюся неловкость. Они как два магнита с одинаковыми полюсами отталкиваются друг от друга. О какой любви может идти речь? Да, она сожмет зубы, она сыграет, сделает все, что нужно. Главное, чтобы режиссер и зрители не заметили фальши. Поэтому Дженна видела свое спасение в сокращении сцен с Перси и вообще минимизации романтической чуши в сериале.       С Гофом и Милларом говорить об этом нет смысла. Она поняла, что ее мнение не является для них ценным. А вот с Бертоном она обговаривает возможность изменения сценария почти каждый день. Маленькими порциями методично капает ему на мозги. Он талантливый и умный человек, он знает Аддамс так же, как и Дженна. Уэнсдей ни к чему тратить время на романтические свидания и разговоры о любви. Она точно выше этого!       В небольшом помещении, куда ее провожает помощница режиссера слишком жарко и душно. После нудного стояния сорок минут на одном месте, пока модистка снимала новые мерки и подкалывала подол черного в белый цветочек платья до нужной длины, а потом еще десятиминутного извинения перед мамой за утренний инцидент, Дженна чувствует себя малость опустошенной. Ей еще предстоит тренировка по фехтованию и игра на инструменте. Если у нее когда-нибудь будут дети, они не станут играть на виолончели никогда!       — Да, вот я тоже вижу в нем эту черту характера, — наконец-то входит Тим Бертон, а с ним и Перси. Он, как всегда, расслаблен, вернее хочет таким казаться. За месяц общения она успела заметить, что именно выдает его волнение - парень попросту не знает, куда деть руки, оттого засовывает их в карманы или скрещивает на груди. Вот и сейчас он усаживается возле нее, награждая приветливой улыбкой, и отгораживается от мира скрещенными руками.       — Как проходит подготовка к работе? — Тим, как всегда, пребывает словно в своем мире. Иногда Дженне кажется, что он точно на чем-то сидит, ибо откуда столько спокойствия?       — Учитель по рисованию мной явно недоволен, — коротко хохотнув, охотно отвечает парень. — Говорит, художник из меня от слова «худо».       — Дженна? — переводит режиссер взгляд на нее.       — Все прекрасно, — она искренне улыбается. — Мне нравится узнавать что-то новое каждый день!       Краем глаза она замечает, как на губах ее партнера по съемкам расцветает непонятная ей усмешка, словно ее слова его смешат.       — Иного я от тебя и не ожидал, — кивает Бертон. — Берите текст, прочтите и попробуем немного разыграть. Я хочу посмотреть, как вы будете работать в кадре.       Дженна думает, что они будут работать через силу. Потому что изображать влюбленность и быть серьезной с этим человеком трудно. У него какой-то дар заставлять людей улыбаться. Чего стоят только одни ямочки на щеках. Поэтому держать строгое лицо Уэнсдей Аддамс ей с ним сложнее даже, чем игра на виолончели и проклятая гребля.       Идея сегодняшней читки Перси вообще никуда не уперлась. После всех тренировок, уроков и занятий он чувствует себя в гребанном детском лагере, так еще сейчас придется что-то играть. Вчера они неплохо посидели с ребятами, пока Дженна у себя в комнате насиловала инструмент, и та последняя банка пива была явно лишней.       — Я вас попрошу прочесть текст и проиграть его, как в репетиционной сцене перед съемками. Ничего сложного, — Бертон откидывается на спинку стула, скрещивая руки. — Приступайте.       Дженна привыкла к подобному взаимодействию. Она уже читала пару сцен с Эммой, Джой и Хантером. К слову, вот с ним работать было легко. Его мягкий характер и тихий голос не способствовали спорам. Ортега словно довлела над ним, но ее это устраивало. Так же с Эммой – они как-то нашли сразу общий язык, у них получалось обсуждать варианты, которые бы устроили обоих. Майерс оказалась совсем не тихоней, хоть сперва и производила такое впечатление.       Обоим актерам приходится подняться со стульев и встать друг напротив друга.       — Зачем ты за мной ходишь? — зачитывает свою реплику девушка, глядя на парня из-под челки. — Все ждешь благодарности за спасение?       — Нет. И с чего ты вообще взяла, что я хожу именно за тобой? — читает Перси, прочищая горло.       — Ты странно себя ведешь, Ксавье, — прищуривается актриса. — Я бы даже сказала подозрительно.       — И в чем же ты меня подозреваешь? — его голос становится чуть тише, и парень делает шаг в сторону Дженны. — Ты меня боишься?       — Еще чего! — она вскидывает голову, отрываясь от листа и смело смотрит на Перси, чуть вздернув подбородок вверх. Он теряется лишь на секунду в глубине ее глаз, прежде чем снова обретает способность говорить.       — Тогда, почему ты меня избегаешь? — еще шаг и между ними сокращается расстояние.       Она сглатывает, чувствуя какую-то тревогу. Это странно, ведь ничего в нем не изменилось, разве взгляд стал чуть тяжелее.       — Отлично, а теперь целуйтесь! — голос Бертона звучит громко и внятно. — Давайте, болтовни хватит. Мне нужно действие.       Оба актера смотрят на мужчину, словно тот двинулся головой, пока слушал их убогие реплики. Понятное дело, такое простое действие не новость, и оба вроде практиковали это на камеру, но вот так просто…       Неловкость растекается между ними в воздухе, становясь осязаемой. Щеки девушки вспыхивают румянцем, на лице застывает недоумение и растерянность. Она силой воли отрывает свои глаза от пола и встречается взглядом с лучистой зеленью очей парня напротив. Если он и волнуется, то этого не показывает. На его губах легкая полуулыбка с присущей ему колкой наглецой. Для него это все игра, отчего же у нее потеют ладошки и пересыхает горло? Перси подается чуть вперед, едва касаясь пальцами ее подбородка. Спину окатывает кипятком и дыхание забивается между ребрами. Она отшатывается, как от огня. Нет. Она не сможет. Дженна отводит взгляд, пытаясь унять ускорившееся сердцебиение. Это очень непрофессионально и глупо. И она обязательно подумает над такой своей реакцией. Но не сейчас.       — Нет… — ее голос тих и нерешителен. — Простите, но мне нужно настроиться.       — Я подожду, — чуть сползает со стула мужчина, вытягивая ноги перед собой. — Перси, тебе тоже нужен особый настрой?       — Силой целовать я ее не буду, — парень обескуражен. Во-первых, ее странным поведением, во-вторых, своими ощущениями, и, в-третьих, ситуацией в целом. Такое с ним вообще впервые. Обычно сначала актеру на руки выдается сценарий, потом происходит читка, обсуждение, затем они готовятся к съемкам, проходят по несколько раз сцену без камеры и только потом уже их снимают.       Кто бы что ни говорил, но киношный поцелуй – это всегда неловкость. Нужно не солгать зрителю и не лезть языком в рот чужому человеку. И вообще, лично для него поцелуй порой интимней секса, в него обычно вкладываются чувства и все такое, что не обязательно демонстрировать в постели.       Но, с другой стороны, если их персонажам действительно пророчат романтические чувства, то без поцелуя не обойтись. Тут он как раз понимал Бертона. Ну просто можно было бы хоть как-то предупредить…       — Я не думаю, что это в характере моей героини, — Ортега нервничает. Ее ладошки мнут край белой рубашки, надетой навыпуск. — Это слишком…       — Слишком нормально? — дергает бровью и его настроение меняется. — А разве не смысл в том, чтобы показать зрителю, что ничто человеческое не чуждо твоей героине? Мы тут будем снимать сериал для подростков.       — Вот именно, для подростков, — Ортега хватается за возможность поспорить, как за спасительный круг. Перси же было бы проще поцеловаться. Делов то, Господи!       — А подростки не целуются разве? Вот ты, Дженна, когда поцеловалась впервые?       — Ну… — Боже, неужели ей действительно нужно отвечать на такие вопросы?       — Перси?       — В смысле первый поцелуй? Лет в тринадцать, наверное, — спокойно дергает плечами. — Ну это сложно назвать поцелуем, так, слюнообмен.       Дженна чувствует, как лицо заливает краска, и она ничего не может с этим поделать. Это очень интимно, и она не хочет теперь говорить, что впервые поцеловалась в пятнадцать. И то, про слюнообмен Перси прав, от поцелуя там только это и было.       Перси не смущают такие вопросы. Это естественно, а что естественно, то небезобразно. Но его забавляет реакция Ортеги. Ее пунцовые щеки не скрывает макияж, она кажется растерянной, и даже испуганной. С чего бы вдруг?       — Я видел тот фильм стремный, про какую-то няню. Судя по твоим поцелуям с тем парнем, ты умела это делать и до него, — он не скрывает легкой беззлобной издевки. — Значит, точно до восемнадцати уже целовалась.       Странным образом его слова только усугубляют смущение и вызывают злость. Она втягивает носом воздух и сжимает зубы, чтоб не высказаться Перси прямо на глазах у режиссера.       — Кто бы говорил о стремных фильмах, — непонятно, эта ли фраза ее задела больше, или его рассуждения об ее опыте. Странная способность Перси номер два – в мгновении ока выводить ее из себя.       — Да ладно тебе! — ему уже не остановиться. Злость сдергивает с ее лица маску лицемерной доброжелательности, делая девчонку живой и настоящей. И ему хочется ее подначивать снова и снова. Такой, без примеси лживой добродетели она ему действительно нравится.       — Иди к черту! — она пытается взять себя в руки, свести все к шутке.       — Я у него и так частый гость, — склоняется к ней ближе, сокращая разницу в росте. — Хочешь, покажу тебе дорогу к нему?       — Уверена, она вымощена всем тем алкоголем, которой ты вливаешь в себя, не боясь умереть от цирроза печени.       — Лучше сдохнуть в кругу друзей от алкоголизма, чем как ты, в благочестивом одиночестве девственницы! — слова слетают с языка прежде, чем их обрабатывает мозг. — Нимб не давит?       — Знаешь что?! — она вскидывает голову, впиваясь взглядом в светлую зелень его глаз. — Я не стану с ним работать, мистер Бертон! Он просто напыщенный болван с раздутым самомнением! Какой из него Ксавье?       — Ну ты до Аддамс тоже не дотягиваешь, — колет в ответ. — Ее так просто не смутить.       Он нащупал то, что ее задевает и теперь с удовольствием замечет, как она заводится еще сильнее. Черт, ну как же она хороша в гневе.       — Ты… Ты… — порывисто разворачивается к режиссеру. — Ну вы посмотрите на него?!       — Да, ты права, звезда моя, сегодня я увидел достаточно, хоть и просил только лишь поцелуй. Но и вашу очередную перепалку тоже забавно было посмотреть, — улыбается мужчина. — Перси, ты свободен. А ты, моя дорогая Уэнсдей Аддамс останься.       Парень небрежно машет на прощание режиссеру рукой, кивает сдержанно Дженне и уходит. Он намерен ее дождаться и задать пару волнующих вопросов.       Каст расселили между собой в многоквартирных домах в пешей доступности друг от друга. Он, Джоржди и Дженна снимают квартиры в одном здании. За время полета они и вправду нашли какой-то общий язык. По приезду к ним присоединился Фармер и так вот они решили поселиться рядом.       Учитывая соседство, нормального разговора между ними больше не было. Она словно избегала его. В компании других ребят все шло прекрасно, девушка адекватно реагировала на шутки, сама смеялась, иногда отпускала колкие фразочки, вела себя как нормальная девчонка. Едва они преступали порог здания, то Ортега сразу же уходила к себе и усаживалась за чертову виолончель. На все предложения пойти отдохнуть, сходить к Джой, просто прогуляться девушка отвечала отказом. Недомолвки копились и теперь выплеснулись очередной склокой на глазах у Бертона. Он не любитель выяснений отношений на публике, но с Дженной всегда все выходит из-под контроля.       Ортеге приходится выслушать целую лекцию на тему того, какой Бертон видит Аддамс и что ей стоит научиться контролировать свои эмоции. Но загвоздка в том, что она и так прекрасно это делает, просто у того нахального идиота есть суперспособность выводить ее из себя за секунду. И с книги по психологии она знает – это не Перси виноват, а она сама. Человек составляет первое впечатление о другом человеке на основе своего прошлого опыта. А еще ее психолог часто говорит, что люди бессознательно подавляют в себе некоторые качества, вытесняют их. Однако черты всё ещё остаются частью личности этих людей и притягивают их в другом человеке. В результате появляется неосознанная зависть к тем, кто открыто демонстрирует подобные стороны характера. Или же всему виной критическое отношение к собственным недостаткам, которое транслируется на негативные качества другой личности и утрирует их.       Пока она не готова согласиться ни с одним из этих тезисов. Разве Перси похож на кого-то из ее прошлого? Завидует ли она его каким-то качествам? Пытается ли вытравить из себя что-то, чем так явно кичится парень? Нет, нет и еще раз нет!       — Давай поговорим, — за своими мыслями она не сразу замечает Перси, который поджидает ее у выхода из здания.       — О чем? — сразу же щетинится. Ей неохота вступать с ним в полемику, выяснять отношения и вообще говорить. Не сейчас, ей стоит все обдумать.       — Бонзо, ты ведешь себя странно, — называет ее прозвищем, которое сам же ей и дал. — Я думал, все дело в том, что ты постоянно занята. Но теперь вижу, что у тебя ко мне какие-то претензии. Что не так?       — Ты полчаса назад не стесняясь бросал мне в лицо гадости, — чуть щурит глаза, наблюдая за его реакцией. — Этого достаточно для ответа на твой вопрос?       — Тебя задела фраза про то, что фильм стремный или что я считаю тебя благочестивой девственницей? — складывает руки на груди парень.       — Я не девственница, ясно тебе! — вспыхивает девушка с новой силой. — И какая вообще тебе разница? Почему это тебя заботит? И по поводу стремных фильмов – слушай, ну не тебе мне это говорить.       — Да я и не скрываю этого, — поднимает и роняет плечи. — Не понимаю, почему ты меня избегаешь?       — Я тебя не избегаю, прекрати, — отмахивается от его слов.       — Тогда почему ты постоянно отказываешься от нашей компании? — широким жестом разводит руки в стороны, демонстрируя высшую степень непонимания.       — Рада, что у тебя есть время, чтобы тратить его впустую.       — Нам работать всем вместе очень много месяцев. Ты не сможешь все время сидеть в своем уютном интроветрном мире, прикрываясь вечной занятостью. Не думал, что ты такая скучная, Дженна, — чуть хмурит брови, отчего на переносице залегает тонкая морщинка. — Работа – это хорошо, но не пробовала хоть иногда жить жизнь?       — Я и так ее живу!       — Два дня на Рождество и один на Пасху? — делает к ней шаг ближе, сокращая между ними расстояние. — Ну и на День благодарения денек!       — Тебе-то что? Чего ты ко мне вообще прицепился!?       — Да может, ты мне нравишься и хочу больше проводить с тобой времени! — бросается первой попавшейся мыслью и тут же понимает, что зря он так сказал. Она в мгновении ока меняется в лице, словно он огорошил ее новостью о чьей-нибудь смерти. — Брось, я шучу! Ляпнул первое, что мне пришло в голову.       И снова мимо. Легче не стало. Она хмурится, поджимая губы. Разговор с ней, как хождение по минному полю.       — Слушай, я лишь хочу как-то наладить наши отношения, потому что меня не прет собачиться перед режиссером, — выдыхает, собираясь с мыслями. — Попробуй опуститься до нас смертных и просто хоть иногда получать удовольствие от жизни и съемок. Кино – это весело.       Перси разворачивается на пятках и уходит, нервно ероша ладонью копну каштановых волос. Какого хрена он испытывает неприятное волнение в солнечном сплетении? Словно он на первых своих съемках и забыл реплику. Плевать он хотел и на нее, и на ее закидоны. Хочет сидеть в своей уютной одинокой норке – пожалуйста! Как-нибудь пару сцен с ней он перетерпит.       Дженна еще долго обдумывает случившееся, мусолит чужие фразы, переваривает ситуацию, словно питон слона. Ее заботит все – от странной вереницы эмоций, испытанных ею во время читки сценария до его последних слов. Девушка не может понять, где он серьезный, а где шутит. Где говорит правду, а где заговаривает зубы. Это сложно.       Однако здравые мысли точно есть в его словах. Она хотела стать актрисой, чтоб ее наконец-то заметили. Не только во всем мире, а скорее в семье. Джена никому об этом не говорит, подобная правда расстроит мать, которая и так слишком многим ради нее пожертвовала. Но быть четвертым ребенком в семье, когда есть еще двое младших это нелегко. За каждую крупицу внимания родителей приходилось бороться. Сейчас это кажется смешным и глупым, но в пять лет она просто мечтала быть звездой Голливуда, чтобы ею гордились и с ней считались.       Потом уже ей стало это просто действительно нравиться. Примерять на себя новые роли, вызывать у других людей разные эмоции, весь процесс кинопроизводства ее просто заворожил. Но реальность такова – если ты хочешь чего-то добиться в этой индустрии, ты должен пахать, не позволяя душе лениться ни секунды.       Жить жизнь. Прекрасное словосочетание, смысл которого доходит до нее только сейчас. А ведь парень действительно прав. Дженна бросает беглый взгляд на часы над диваном и откладывает виолончель. В конце концов, от того, что она один вечер поиграет на час меньше, хуже, чем есть сейчас, не будет. Девушка накидывает на плечи джинсовку, бросая торопливый взгляд на себя в зеркало прихожей. Да, с таким лицом не гулять идти, а сразу на исповедь. Когда она действительно стала такой скучной?       Она подхватывает ключи из стеклянной вазы на обувной тумбе, захлопывает двери и, перепрыгивая через две ступеньки разом, поднимается на этаж выше. Рука легко взлетает вверх и замирает в сантиметре от белой двери в нерешительности. Дженна резко выдыхает и торопливо стучит согнутым пальцем по дереву.       Дверь распахивается, на пороге стоит Перси, а чуть позади него из гостиной выходит Джорджи. Не удивительно, что эти двое снова вместе. За этот месяц ребята стали не разлей вода.       — Бонзо? — кажется, хозяин квартиры удивлен. — Что случилось?       — Предложение еще в силе? — она мнется, храбрясь.       Минута требуется Хайнс Уайту чтобы понять, о каком предложении идет речь. А затем он улыбается широко и искренне, кивком головы откидывая волосы с лица. Ямочки на щеках становятся особенно выразительными, как и линия скул.       — Джоржи, натягивай штаны поприличней и пойдем прогуляемся, — через плечо бросает товарищу. — Ты была в местной пиццерии? Конечно нет! Ооо, ты многое потеряла!       Дженна не может сдержать улыбку. Не ту, которую она выдает ежеминутно миру, демонстрируя свою самую приятную и располагающую сторону. А настоящую улыбку, от которой чуть сводит щеки и в уголках глаз появляются едва заметные лучики тонких морщинок. Она так улыбается дома, без бьющих в глаза вспышек фотокамер. Своим родным, самой себе и теперь еще вот этому пока совсем незнакомому парню, стоящему в шаге от нее в нелепейшей футболке с каким-то тупым мультяшным персонажем. У него взлохмачены волосы, которые уже отстригли до нужной длины, и слишком притягивающий взгляд.       — Пойду так! Кто меня тут знает! — подмигивает Дженне Фармер, протискиваясь между ней и Перси, выходя из квартиры. — И не забудь ключи, чувак, чтобы опять не пришлось взламывать замок!       Перси подкатывает глаза, чем вызывает у девушки искрений смешок. Да, прогуляться – это была отличная идея.