Стены белые

10 лет назад

Жёлтые листья в этом году появились слишком рано. Было непонятно — осень решила воспротивиться дате на календаре, который показывал только второе октября, или слишком яркое солнце заранее решило выжечь сохранившиеся отпечатки вечного лета в природе. Малфой подал Гермионе руку, помогая спуститься с крутой лестницы, перепрыгнув последнюю ступень, которая вела к излюбленному месту каждого ученика — огромному полю с высокой травой, занимавшему весь задний двор и немного выходя за его пределы. В этом, на первый взгляд бескрайнем пространстве, каждый умудрялся найти свой собственный «уголок», где можно было скрыться, сбежав с уроков, точно зная, что здесь никто не сможет помешать. Пожелтевшая трава шуршала под ногами, то и дело неприятно соприкасаясь с щиколотками, оставляя едва заметные царапины. Даже спустя много лет после этого, любое соприкосновение травы с кожей в области ног, вызывало то неприятное чувство от которого непроизвольно сжималось всё тело. А отпуск на привычной всеми природе, практически был вписан в список табу. Тактильная память на самом деле была страшным врагом, ведь далеко не все прикосновения могли быть приятными. В тот момент Гермиона совершенно не обращала на это внимание, по особенному громко возмущаясь, что Драко утащил её с последнего урока, которым по расписанию стояла астрономия. — Звезду с неба Алисия всё-равно тебе не достанет, а я хотя бы сделаю вид, что способен на что-то подобное, — в этот раз его неоспоримые аргументы звучали именно так. — Школьная романтика, Грейнджер. Поцелуи в коридорах, совместные прогулы, секс в пустых классах — тебе вообще о чём-нибудь говорят подобные клише? — Из клише я больше предпочитаю те, где в моём аттестате будут стоять высшие баллы по каждому, даже самому незначительному предмету, — она сильнее ухватилась за его руку, стараясь смотреть под ноги, чтобы не споткнуться о траву или землю. — Боже мой, из всей школы я умудрился связаться с человеком, который душнее любого сицилийского лета, — он усмехнулся, слегка дёрнув её на себя, чтобы они оказались рядом. — Тебя никто не заставлял... — Осознанный выбор соответствует другим правилам, — он повернул голову, чтобы посмотреть на реакцию от его слов, но увидел лишь тяжелый вздох, после того, как девушка откинула с лица несколько прядей. — Какая значимость. — Какое упрямство! — Самоуверенность. — Непоколебимость. — Эгоизм. — Нелепые чувства. Гермиона резко затормозила, тут же шагнув настолько близко, что практически упёрлась ему в грудь. — Ах нелепые? — на тяжёлом вздохе, её грубая интонация разлетелась по окрестности. Он приложил все усилия, чтобы не засмеяться во весь голос. Её разгневанное лицо всегда было лучше любой шутки сопровождающейся изображением. На это можно было смотреть всегда, зная, что настроение улучшится за считанные секунды. — Если я не могу с ними справиться, то какими же ещё они могут быть? — он провёл указательным пальцем по складке, собравшейся на её лбу, пытаясь этим движением убрать напряжение. Школа «Santa mantide»* в которой они учились с первого класса находилась в живописном районе на окраине Палермо, где природный ансамбль смешивал в себе разные зоны, а из комнаты каждого студента на горизонте виднелась линия моря. Проводя здесь уже десятый год подряд, и живя все учебные месяцы с редкими выездами на летние каникулы, каждый из них, безусловно считал это место своим домом. Даже не вторым, потому что в «родительских стенах» они никогда не проводили столько времени. А полноценно первым, уезжая откуда всегда казалось что что-то не так. Это никогда не было чем-то неправильным, другим или особенным. Просто в их жизнях всё сложилось таким образом совершенно по разным обстоятельствам. Именно благодаря этому в первый учебный день, когда Блейз позвал весь класс срывать апельсины из школьного сада, и на эту авантюру согласились лишь четыре одноклассника, а Грейнджер просто оказалась рядом и всё-равно в итоге пришла отрабатывать наказание вместе с остальными, и сложился их дуэт умноженный на символичную цифру три, который в будущем негласно держал лидерство всей параллели не имея для этого никаких особых причин. Их школа никогда не претендовала на первенство по элитности образования или количеству денег на семейном счету. Это был не случай американских сериалов, где настроение зависело от машины подаренной на День рождения, или наличия водителя укладывающего в багажник чемодан от Dior. В «Богомоле» всё было так, что ученики других заведений закрытого типа назвали бы смертельной скукой. Из ярких скандалов были лишь слишком показательные стычки Пэнси, и невинные розыгрыши Блейза, которые постоянно приводили его к двери директорского кабинета. Поэтому даже такой спокойной персоне, как Гермиона Грейнджер за все эти годы не пришла в голову мысль сменить обитель неисчерпаемых знаний. — ... немного отдохнуть, — витая в своих мыслях, Гермиона продолжила всматриваться в его лицо, ощущая как большой палец продолжает выводить линии на её лбу. — Ты натрёшь мне мозоль, — она засмеялась, когда в одном месте Драко надавил сильнее и попыталась отодвинуть его ладонь. — Кто-нибудь обязательно заметит, что нас нет на уроке. — Нотт нас прикроет, — Малфой скинул джинсовку и опустился на смятую траву. — В конце концов он должен мне после той ночи, когда я сооружал ёбанную куклу из подушек, создавая видимость, что он спит в собственной кровати. Честное слово, я до этого думал, что такое бывает только в кино. — Если бы не Теодор нас с тобой давно бы выгнали из школы, даже не моргнув глазом, — Гермиона села рядом, привычно опуская голову на его колени. — Мне кажется не было ни одного пункта в своде школьных правил, который я бы не нарушила из-за тебя. — Я виноват? Милая моя, я могу перечислить тебе, как минимум, несколько, где чисто физически я не смог бы справиться в одиночку, — он засмеялся, чувствуя как Грейнджер приподнимается, чтобы посмотреть в его сторону. — Драко! — она со всей силы ударила его по бедру, параллельно вцепляясь в ткань брюк ногтями. Он воспользовался моментом, перехватывая тонкое запястье, чтобы вернуть Грейнджер в изначальное положение и запустить руку в густые каштановые волосы. Каждый раз, когда этот самый нетактильный, равнодушный, безэмоциональный человек делал что-то подобное ей казалось, что в любую секунду всё это рухнет оказавшись простой иллюзией. Он никогда не был грубым. Не хамил, не повышал голос, пытаясь показать свою значимость. Совершенно точно не являлся тем человеком, который пытался поставить себя выше других. Воспитанный одной матерью, которая уже больше двенадцати лет жила на севере страны и не больше одного раза в год навещала своего сына, в Драко Малфое выработалась та черта, которая всегда вызывала абсолютное непонимание у любого собеседника. Ему было всё-равно. Просто, абсолютно и без видимой на то причины. И это сказывалось во всём. Будь то списки на отчисление, или известие об очередном умершем родственнике, о котором постоянно напоминала Нарцисса. — Чувства отвлекают, путают и зачастую приводят к неверным решениям, — произнёс он после очередной нестандартной ситуации, когда ему было тринадцать лет. И это прозвучало так, словно за его спиной уже осталась целая жизнь. Поэтому, когда Гермиона начала ощущать явные знаки внимания к себе, она целый год убеждала себя в том, что ей кажется, потому что этот человек не был способен на подобное. Было невозможно представить, что в его жизни наступит момент, когда хотя бы один аспект повернётся на 180 градусов, начиная всё совершенно на другой лад. Если честно, ей с первого класса казалось, что после окончания школы Паркинсон и Малфой обязательно должны пожениться. И их свадьба точно пройдёт в стиле семейки Адамс, где радость от происходящего будут олицетворять лишь приглашённые гости. Их резкие взгляды, молчание громче слов и каменное лицо, когда вокруг мог разгореться пожар, пугали тем холодом, который распространялся на всех присутствующих рядом. — Если бы мы не подружились, я прилагала бы все усилия, чтобы никогда не пересекаться с этими двумя, — однажды сказала Дафна, наблюдая как Малфой спорит с Пэнси из- за решения какой-то задачи. Гринграсс, обладая слишком сентиментально-эмоциональным характером была в их компании тем самым надувным матрацом, благодаря которому каждый на воде мог удержать равновесие, если только не наступал шторм. Она сама лично в третьем классе призналась Теодору, что по уши влюблена в него уже целый год, чем вызывала жуткое смущение у своего друга, который скрывал свои детские чувства с того самого хищения апельсинов первого сентября. Всё это были детские усмешки, на подобии, когда в детском саду принимаешь предложение мальчика спящего на соседний кровати и планируешь с ним свадьбу. Однако во всём случаются исключения. Детская любовь с первого взгляда оказывается тоже могла претендовать на срок длиною в несколько десятков лет именуемых всей жизнью. Посмотреть на них со стороны и сказать, что они невозможно разные мог каждый хотя бы косвенно связанный с их компанией. Но почувствовать нечто особенное, что не должно было рассыпаться ни при каких обстоятельствах могли только они. Искренне веря в то, что даже если всё упадёт — они останутся на всю жизнь. Гермиона снова пошевелилась, прищуривая глаза от палящего солнца, создавая козырёк из ладоней. Рядом с ним хотелось чувствовать, даже если и казалось, что кто-то из них возможно достоин лишь чего-то меньшего. Хотелось ощущать, что происходящее — самое яркое представление новой реальности, где любую трещину сможет залатать даже дешевое средство из строительного магазина. У них получился фундамент, и теперь ничего не может рухнуть окончательно. На часах едва перевалило за полдень, и сквозь сильное стрекотание кузнечиков тихий голос Малфоя разлетался подобно успокаивающей мантре, которую включают люди, когда не могут заснуть. Гермиона даже не слышала о чём он говорил, изредка издавая несуразные звуки не обозначающие конкретного согласия или отрицания. Ей казалось, что она вот-вот уснёт и голос Драко уже становился совсем далеким, а его длинные пальцы теперь так приятно массировали затылок. Как она любила. Ещё немного и... Есть новости, которые поражают сильнее грозы заставшей в открытом пространстве. От них так же нет возможности спрятаться, из-за чего удар застаёт в самый неподходящий момент. Тот день стал воплощением всех возможных аллегорий и метафор, которые никогда не хотелось бы применить к собственной жизни. Каждый из них, в независимости от того, в какой части школы он находился, услышал истошный крик заполнивший каждую клетку пространства. Звук расщепился на мелкие атомы, проникая внутрь организма, заполняя тот тягучим страхом, медленно разливающимся по венам. Это чувство перекрывало доступ воздуха в лёгкие, выступая в роли верёвки, затягивающейся на тонкой шее. Грейнджер вздрогнула, резко подрываясь с колен Драко, тут же начиная крутить головой, пытаясь понять откуда именно исходил этот страшный звук, который она только что услышала. Это точно был не сон, не смотря на то, что она практически провалилась в приятную негу, крик выдернувший её оттуда, раздался в реальности. — Ты слышал это? — в её голосе промелькнуло удивление, в момент занявшее лидерскую позицию вместо испуга. — Младшие классы опять закрыли кого-то в уличной подсобке, — не было ничего удивительного, что его голос звучал абсолютно бесцветно, сухая констатация фактов. — Перестань, — она оттолкнулась от его бедра, параллельно ударяя парня по ноге. — Там что-то случилось, — высокая трава мешала подняться, и Грейнджер пришлось принять протянутую руку Драко, чтобы наконец-то оказаться на ногах. — Это школа, Гермиона, где учится больше двухсот детей. Тут каждый день случается хотя бы одно, как ты выразилась, что-то, — он неохотно поднялся вслед за ней, поднимая джинсовку с травы и перекидывая ту через локоть. — Ты каждый раз найдёшь новую причину лишь бы вернуться на пропущенный урок. Боюсь представить, что ты выдумаешь в следующий раз. — При чём тут уроки, Драко! — повышая тон произнесла она.— Нужно узнать, что там произошло. Выясним, и я обещаю, мы сразу вернёмся обратно, — Гермиона безоруживающе привстала на носочки и оставила лёгкий поцелуй на его губах. — Туда и обратно. Малфой тяжело вздохнул, сглатывая слюну скопившуюся во рту. Он быстрым движением прихватил нижнюю губу, наблюдая как Грейнджер на секунду прикрыла глаза, но тут же вернула контроль в свои руки, и делая последнее ответное движение губами, отстранилась, посмотрев на него самым невинным взглядом. Вечное туда и обратно. Направляясь в сторону школы всё чётче они слышали подобие криков, смешивающихся в какофонию разнообразных звуков. Поднявшись по лестнице Гермиона сильнее вцепилась в руку Малфоя, удерживая равновесие, когда два парня чуть не сбили её с ног несясь на всей скорости к зданию школы. — Две недели искали... —... не может быть, чтобы... —... а я тебе говорила, когда в тот день... — Бред! Какой-то ёбанный бред! Драко выхватывал доносящиеся с разных сторон фразы, пытаясь понять конкретное направление в которое бежало всё больше школьников. За одну секунду он так сильно сконцентрировался на суете творящейся вокруг, что не заметил как сделал несколько шагов оставив Гермиону позади. — Они нашли её? — голос Грейнджер долетел до него сквозь остальной шум, становящийся с каждой секундой всё громче. Драко остановился. Быстрый разворот влево открыл перед ним картину, где на залитой солнцем пешеходной дорожке, в толпе пробегающих подростков, Гермиона застыла уже не с настороженным выражением, а настоящим испугом, который он так ненавидел наблюдать на её лице. Это никогда не предвещало ничего хорошего. Страх сам по себе нёс деструктивную функцию, метастазы которого разрушали фундамент удерживающий основу. — Пойдём, — спокойно произнёс Драко, своей интонацией стараясь разгладить морщинку напряжения, которая второй раз за последний час образовалась у неё на лбу. — Может там что-то раздают бесплатно, раз все приложили столько физических сил, чтобы добежать первыми. Наигранная ложь звучала в сотни раз хуже даже самой ужасной правды. — Ты же понимаешь, что её нашли, Малфой, — теперь в её голосе лидировала убеждённость. — И судя по тому, что там происходит это не тот финал на который мы все рассчитывали эти недели. Начало этого учебного года совершенно точно имело кардинальное отличие от всех предыдущих, в независимости от того сколько лет тот или иной ученик провёл в стенах «Богомола». Беспрецедентный случай для любого учебного заведения в независимости от его статуса, имел оглушающий эффект с первой минуты произошедшего. — Ну подумаешь, ребёнок в качестве протеста сбежал из школы. Тоже мне новость, — совершенно будничным тоном произнёс Забини за завтраком. — Восьмой класс! Покажите мне хоть одного человека, который в этом возрасте хочет тухнуть в школьных аудиториях. — Я тоже не понимаю для чего поднимать такой шум, и шмонать наши спальни до трёх часов ночи, — Пэнси зевнула демонстрируя насколько сильно этой ночью был нарушен её сон. — Она же не коробка шоколадных конфет, чтобы просто спрятать её в тумбочку. — В голове не укладывается ваше безразличие! — как всегда на что- то подобное фыркнула Дафна. — У нас в школе пропал ребёнок, а вы ведёте себя так, будто речь действительно идёт о коробке шоколадных конфет. — Просто смешно, — Пэнси с ехидством уставилась на Гринграсс, делая глоток апельсинового сока и переводя тему на обсуждение первой лабораторной работы по химии, которую она завалила с вероятностью в сто процентов. Смешно было первые два дня, когда все уворачивались и провожали презрительным взглядом сотрудников полиции, снующих туда сюда. На четвёртый день старшеклассники организовали небольшую группу для осмотра всех территорий граничащих со школой. «Богомол» находился на выезде из города, условно прочерчивая своей территорией границу между плотно заселённым городом и природным ансамблем южного региона. Именно поэтому рядом находилось несколько природных парков. Совсем крохотная посадка кипарисов, довольно внушительное поле цветов, а ещё большая частная плантация апельсиновых деревьев, и часть выделенная под оливковые рощи. В данной местности просто не существовало понятие густой лес, или даже густая посадка чего-либо, именно поэтому осмотр ближайших территорий не занял больше одного дня при помощи полиции, которой с каждым днём становилось только больше. Когда за четыре дня ситуация не потерпела никаких изменений, а уровень напряжения с каждым часом обещал достигнуть максимального пика, приехали представители регионального отдела, не уменьшая градус всеобщего напряжения. Те же вопросы по десятому кругу, кинологи осматривающие каждый угол и бесконечные поиски во вне. За несколько дней масштаб поиска от района и самого Палермо перетёк на весь остров, придавая этому делу региональное, а позже и федеральное значение. Говорят, что когда пропадают люди первые несколько часов являются критически важными. Похищенного человека могут увезти на любую отдалённость от места его пропажи. Пенсионер с деменцией сядет в самолёт, улетев по адресу, который в детстве был записан в школьном дневнике. И даже отправка «живого товара», в качестве исключения, может быть назначена на этот же день. Ситуаций может быть так много, что любая минута промедления в итоге может оказаться ценой человеческой жизни. Пропажа детей имеет собственную специфику, начиная от простого ухода из дома, до киднеппинга со всеми вытекающими последствиями. Поэтому когда пропала восьмиклассница Амели Кадар, с первого дня версии следствия представляли собой список поместившийся на нескольких листах а4. Через неделю никто не рисковал выходить за территорию школы. Забини взял под личный контроль передвижения Паркинсон, которую это раздражало настолько, что она мучила его ожиданиями, запираясь на час в женском туалете. Малфой не спускал глаз с Грейнджер, Теодор повторял каждый шаг совершённый Дафной. Режим неизвестности и ожидания стал штатным для этой территории, смешиваясь с бесконечными снимками Амели на столбах, заборах, в утренних газетах и вечерних новостях. Не было ни единого следа. Шла в свою комнату и испарилась. Не выходила с территории школы, но будто провалилась сквозь землю. Ежедневные допросы стояли костью в горле, раздирая слизистую. Сотрудники в форме мозолили глаза настолько, что школа стала напоминать полицейский участок. Все ждали, теряя надежду на то, что в конце концов они смогут выйти хоть на какой-нибудь след. Прекрасно осознавая, что в подобных ситуациях ожидание хуже любого конечного результата. — Где все наши? — Гермиона подала голос вырвавшись из воспоминаний о предыдущем месяце. — Я не видела Блейза сегодня на уроках, а Дафна с Тео, скорее всего ещё в классе. — Не думаю, что в такой вакханалии кто-то в состоянии спокойно усидеть за школьной партой. — Куда вы пропали? — послышался в этот момент со стороны крик Дафны, которая пыталась пробраться поближе к друзьям. — Пэнси сказала, что видела вас заходящими на поле, а телефоны, как обычно, у обоих на беззвучном, — она махнула айфоном, показывая количество совершённых звонков. — Во внутреннем дворе что-то случилось, — к ним подбежали запыхавшиеся Блейз и Тео. — Пэнси написала, что ждёт нас на первом этаже. — Её нашли? — снова повторила свой вопрос Грейнджер. — Пока мы вас искали, удалось выхватить только отрывки разговоров из которых понятно только то, что это как-то связано с ней. И ничего больше. Пропустив вперёд основную часть людей, пытаясь не попасть в толкучку, они продолжили свой путь к главному зданию, замыкая основную часть толпы. Чем ближе они подходили к нужному месту, тем сильнее снова начинал сковывать страх. Крик, до этого оглушивший всю округу, теперь больше походил на хриплый вой, какой издавало раненное животное, когда на его лапе уже какое-то время захлопнулся капкан. Какофония звуков, объединяющаяся в нескрываемый ужас, разбавляли всхлипы, теперь доносящиеся абсолютно со всех сторон. Если до этого все так стремились в центр событий, то сейчас, лишь прикрывали руками лицо и вытирали мокрые щёки. — Остановились! — командным тоном произнёс Драко, тормозя друзей, идущих слегка впереди. — Вы, — он указал на Дафну и Гермиону, — остаётесь здесь пока мы не вернёмся за вами. — Угомони своё хамство, Малфой, — моментально огрызнулась Дафна, — поправь корону и выключи командира, в каком бы месте оно у тебя не выключалось. — Идём все вместе и это не обсуждается, — кивнула Грейнджер, становясь на сторону подруги. — Гермиона, послушай... Она не собиралась терять время на пустые доводы, которые сейчас сотрясали воздух. Показательно отвернувшись, девушка ускорила шаг, снова пытаясь просочиться вглубь толпы. Время. В любой критической ситуации всё подчиняется времени. Им потребовалось его чуть больше, в то время как она стала первой, кому было суждено увидеть произошедшее. Если бы это захотел запечатлеть художник, или любой деятель искусства выразил бы произошедшее хотя бы в чём-то, то это безусловно имело бы лишь одно название — Симфония ужаса. Многогранный набор спектров, где каждая деталь по отдельности приравнивалась к разрушению, а совокупность имела тождественное значение короткому слову смерть. — Твою же мать! — раздался над её левым ухом голос, и в этот момент она поняла, что непроизвольно остановилась и больше не может сделать и шага. Блейз буквально врезался ей в спину, обращая всё внимание на то место, куда сейчас был устремлён взгляд каждого. Если в подобной ситуации можно было говорить о везении, то здесь оно заключалось в том, что перед ними собралось достаточное количество народа, благодаря чему картину открывшуюся перед глазами всей школы, не было возможности увидеть целиком. Только фрагменты, которых было более чем достаточно. Белый цвет всегда символизировал чистоту. Не смотря на то, что первый из всей палитры стоял в очереди, чтобы стать грязным. Грязь, к слову, вывести было крайне сложно. Кровь же практически не представлялось возможным. Как не стирай, следы при определённом свете всё-равно будут просматриваться достаточно чётко. Белое платье на хрупком теле ученицы частной школы «Santa mantide» не подлежало восстановлению. Точно как изрешечённое пулями стекло больше не могло сохранять тепло комнаты. Как возможно, что в середине учебного дня вся школа сейчас наблюдала изуродованное окровавленное тело оказавшееся во внутреннем дворе. — Её нашла второклассница, десять минут назад, отпросившаяся в туалет, но решившая выйти на улицу, — сказал парень учившийся на год старше. Гермиона прикрыла глаза, вспоминая крик, который заставил её буквально подорваться с земли. Второклассница. Труп подростка с перерезанным горлом в луже собственной крови нашла девочка, которой ещё даже не исполнилось восьми лет. Нотт сделал шаг назад, чувствуя, как Дафна сильнее сжала его запястье и издала сдавленный писк. — Закрой глаза. Это хотелось сказать каждому присутствующему в этом дворе. Тем, кто высунулся из окон классов, и даже тем, кто из-за большой толпы улавливал только долетающие звуки, и до сих пор не видел, что там произошло. Ребёнок в тринадцать лет не заслуживал, чтобы его жизнь закончилась подобным образом. Ребёнок тринадцати лет в принципе не заслуживал смерти. — Как это вообще возможно? — голос Гермионы был бесцветным, будто увиденное просто отказывалось укладываться у неё в голове. — Как можно пронести изуродованный труп внутрь школы, по середине учебного дня, когда в здании находится больше трёхсот человек? — девушка понизила голос, чтобы её могли слышать только друзья. Любого другого человека волновало бы — как возможна такая жестокость? Гермиону Грейнджер интересовала лишь техника произошедшего. Защитная реакция психики. Когда мозг концентрируется не на главной проблеме, а на том, что находится рядом. — Он не принёс труп. Либо убил её другим способом, но горло перерезал уже здесь, — Блейз несколько раз моргнул, будто пытается убрать страшную картину перед своими глазами. Такие сцены отпечатываются на сетчатке глаза, прочно въедаясь в память на всю жизнь. — Что ты имеешь ввиду? — Малфой наконец-то отвернулся от объекта всеобщего наблюдения, возвращая внимание друзьям. — Как ты представляешь себе перенос человека с уже вылившейся из него кровью? — он тоже повернулся спиной ко двору, и приподнял левую бровь. — Убить её могли не здесь и совершенно любым способом, но то, что кровь пустили уже положив на асфальт, в этом нет ни одного процента сомнений. Теодор неопределённо покачал головой, и прижал ладонь к глазам сильно потирая веки. — Какого хуя здесь вообще происходит и почему никто ничего с этим не делает? — последнюю фразу он практически выкрикнул, специально привлекая внимание к тому, что вокруг трупа все кроме тех, кто последние недели так яростно стоял на страже учебного заведения. — Где все люди в ёбанной форме, облепившие каждый сантиметр, когда это было ненужно и допустившие то, что большой участок асфальта сейчас напоминает полы в ещё неубранной скотобойне? Рядом снова послышались всхлипы. — Они уже вызвали полицию, когда директриса прибежала на крики, — сказала девочка стоящая рядом. — Она сразу увела ту малышку, которая нашла Амели, но всё ещё не вернулась. — Двух охранников на входе оглушили. Система электронной безопасности взломана и во всей школе отсутствует электричество. Одного полицейского патрулирующего нижний этаж ранили двумя ударами ножом в бедро, — послышался голос из толпы. Со стороны это походило на ожившую антиутопию наподобие «Повелителя мух». Ничего не понимающие, напуганные дети оставшиеся наедине с физическим воплощением страха любого человека. В этом тоже была какая-то задумка? Или они просто пришли именно в тот момент, когда ещё не было видно результата необходимых сейчас действий. Как-будто услышав мысли большинства учеников, в этот же момент откуда-то раздалось шипение мегафона и за ним последовал громкий голос: — Не поддаваясь панике, каждому сделать десять шагов назад! С вами говорит капитан Альварес, повторяю, не поддаваясь панике, спокойно и медленно делаем десять шагов назад! Только в этот момент Гермиона обратила внимание, что несмотря на любопытство каждого, страх и инстинкт самосохранения никому не позволил подойти слишком близко. Однако из-за столпотворения всё-равно образовался практически равномерный круг. Если изначальным желанием было лишь посмотреть, то теперь стало казаться, что каждый из выказывал неосознанное желание защитить. — Вы что оглохли? Расходимся! Делаем шаги назад, — голос какого-то старшеклассника прозвучал с истерическим надрывом, который он изо всех сил пытался не выпустить наружу. — И сделайте коридор для сотрудников полиции, — в мегафон послышался голос Петры, директрисы стоявшей во главе «Богомола» с самого его основания. Ситуация действовала подобно гипнозу, именно поэтому потребовалось совсем немного времени, чтобы освободить место для всех прибывших служб и наконец-то оцепить по всем правилам место преступления. Выходя за пределы двора, Грейнджер спрятала лицо в плече Малфоя сильно зажмуривая глаза. Ещё хотелось зажать нос. В воздухе стоял тошнотворный запах крови, металлическим привкусом оседая на языке. Все начали уходить оттуда так же быстро, как бежали к этому месту ещё двадцать минут назад. В лице каждого читался страх, у многих он смешивался со слезами, у кого-то с удушающей паникой не имевшей никаких проявлений. Казалось, что всю их школу накрыл купол и то, что за этими пределами существует совершенно другая нормальная жизнь, сейчас больше походило на больную фантазию человека в маниакальной стадии. Произошедшее стёрло всё. Закрутило настолько сильно, что выбило устойчивую почву из под ног. Из-за охватившего шока никто из них даже не вспомнил о сообщении Пэнси, в котором она сказала, что будет ждать их на первом этаже. Так же как первоначальный страх притупил любопытство, и никто даже не подумал подслушать разговор оперативников, и узнать что в луже крови была найдена маленькая бумажка, где печатными буквами было выведено никому неизвестное четверостишие. Об этом никогда не узнали в прессе. Так же как никто за все эти десять лет не смог ответить на два ключевых вопроса: Кто перерезал горло Амели Кадар? А главное — где именно она была две недели с момента пропажи? Это всё так и осталось кричащими, продаваемыми заголовками в ежедневных газетах. Её фотографии пожелтели от времени и палящего солнца на кованных столбах. А всеобщее горе сложилось в крайне неприятное воспоминание. Но как бы много не возлагали на время, даже оно оказалось бессильно перед вопросом — почему Амели Кадар встретилась с такой жестокой смертью в столь раннем возрасте?

Злость страшнее суда присяжных, Невиновных отправит к Богу. Заберёт с собой только важных, Кто собрал чемодан в дорогу. 2/10