Стены белые

— Мы не знаем, что это значит и нет никакого смысла в очередной раз пододвигать стулья ближе к столу, чтобы обсудить возможные варианты! Нет у нас вариантов. Вы слышите? Их нет! Потому что мы ничего не знаем, и когда узнаем известно только высшим силам и тем кто за этим стоит. Это невозможно, когда вы повторяете одни и те же слова, будто выкидывая их в воздух с надеждой, что те превратятся в ответ, который упадет в ваши руки. Нет никакого смысла собираться каждый день обсуждая догадки. Нет никакого ёбанного нахуй смысла трындеть по телефону слушая нелепые версии Дафны. Перед вами, нами точнее, инструкция, и чтобы понять от чего и для чего она, нужно просто по ней следовать. Всё! Блейз злился. Большая редкость была увидеть всегда веселого друга, шутящего в любой ситуации, в таком настроении. Пространство от его криков как будто сжалось, вызывая минутную тишину в которой можно было услышать только звуки доносящиеся с улицы. Терраса переходящая в кухню, благодаря распахнутым настежь дверям, сейчас больше напоминала продуктовый рынок, где происходила торговая схватка между покупателем и продавцом. Длинный раздвижной стол, который Гринграсс выхватила на барахолке за какие-то центы, идеально вписывался в интерьер и был рассчитан ровно на то количество человек, которое сейчас за ним собралось. Так же на поверхности помещалось исключительное количество блюд, заказанных из любимого ресторана Теодора. Обычно такие застолья собирают в честь праздника, но уж явно не для воспоминаний о жестоком убийстве, которое произошло больше десяти лет назад. — И вообще, что значит ты этого не помнишь? — теперь внимание Блейза сфокусировалось именно на Пэнси. — Куда ты делась в тот момент, если вся школа собралась во внутреннем дворе над изуродованным телом Амели Кадар? — Ты сорвал голос кричать о том, что мы не должны ходить по кругу, теряя время на обсуждение одного и того же, но при этом сам пытаешься получить от меня ответ, задавая пятый раз один и тот же вопрос даже не меняя его формулировку. На каком ещё языке тебе сказать, что я не помню тот день от слова совсем. Я помню, что это произошло, что мы все присутствовали на похоронах, и следующие два месяца траура во всей школе. Но, что её тело лежало в луже собственной крови во дворе «Богомола» — совершенно нет, — Паркинсон опустила бокал, который до этого крутила между пальцами и хрусталь звонко столкнулся с краем фарфоровой тарелки. — Малфой что-то говорил про диссоциативную амнезию, когда части воспоминий стираются от сильного стресса. Возможно это она. Повторяю ещё раз — я ничего не знаю. — Если бы про нас писали детектив, он стал бы первым в жанре сюрреалистического абсурда, — Теодор наоборот приподнял бокал с красным вином, отсалютовав в воздух и сделав маленький глоток. — Но этой хернёй, Слава Богу, никто не занимается, — в ответ Блейз поднял свой стакан с виски. — Госпади, закройте ему кто-нибудь рот, — простонала Дафна, запрокидывая голову назад. Малфой засмеялся. Наблюдать за всей этой картиной было одновременно уморительно и до тошноты дурно. Все эмоции перемешались настолько, что уже было непонятно, есть ли во всем происходящем хотя бы частичка здравого смысла и искренности. Хоть кто-то из них верит в те слова, которые каждый раз озвучивает вслух? Поток слабого ветра, проникающий сквозь открытые двери террасы, смог слегка разбавить густоту, которой наполнился воздух после смешения всех высказываний. — Но всё-таки не стоит отрицать, что человек, который писал и пишет все эти четверостишия, безусловно обладает талантом, — спокойно произнесла Гермиона, когда в комнате наконец-то стало потише. — Есть такая поговорка: «Свинья везде найдёт грязь». Это точно про тебя и литературу, уважаемая госпожа редактор, — Забини закинул в рот оливку и указал пальцем на подругу. — Я о том, что провернуть подобное мог только человек знавший о случившемся. А его литературные способности единственная зацепка по идентификации личности на данный момент. — Ну если говорить совсем откровенно, то зацепка, конечно, так себе, — Теодор почесал затылок и откинулся на спинку стула. — Одно дело иметь какой-то внешний признак, по которому можно найти человека, и совершенно другое копаться в его скрытых предрасположенностях, которые он может даже не изъявить желание показать. — Ах простите, пожалуйста, что мы имеем только это. Через три дня поедем в «Богомола» и надеюсь там окажется что-то полезнее рифмованных строчек и ненужного тряпья, — Гермиона махнула рукой в сторону комнаты, где всё это время нетронутым стоял чемодан, который они открыли сразу в день их прилёта из Болоньи. В тот день, слушая противный звук расстегивающейся молнии, меньше всего хоть кто-то из них ожидал увидеть аккуратно сложенную форму, которую они носили на протяжении всех лет обучения в «Богомоле». В день возвращения из Болоньи Дафна встречала их у подъезда. От собаки в этот момент её отличало лишь отсутствие хвоста, которым, имейся он на пятой точке, она бы виляла похлеще таксы перед куском колбасы. Позже, слишком торжественно достав форму, которую она успела повесить в одно из отделений шкафа, на её лице проскакивали отблески, что-то отдалённо напоминающие ностальгическое счастье. Данное чувство продлилось ровно до того момента, пока Драко не открыл рот, чтобы рассказать обо всём, что им удалось узнать в пинакотеке, безжалостно подкрепив это снимками, которые теперь хранились в его телефоне. Сложить строчки, портрет, воспоминания и добавившеюся к этому списку форму, не составило труда, как и сделать вывод из данного ассоциативного ряда. Форма тут же была отправлена на экспертизу, как и записка с новым чемоданом, чтобы в очередной раз получить нулевой результат и продолжить плотно стоять на одном месте. — Странно, что в этот раз не было никаких указаний по времени. Дети в течении всего дня будут съезжаться для начала учебного года. И я не думаю, что это хорошая идея искать неизвестно что в присутствии такого количества свидетелей. — То, что в музей вы пришли к назначенному времени, спешу напомнить, не дало ровным счётом ничего. —Экспозиция была закрыта для нас. — Ну, в этот раз для вас, очевидно, ничего закрыто не будет. Вся школа и ещё несколько гектаров земли относящихся к «Богомолу» в нашем распоряжении, — Дафна потянулась к сырной нарезке, чуть не уронив соседний бокал. — Вспомните, что никто никогда не приезжает до полудня. Правило заезда с 12:00 до 17:00. Если мы договоримся и приедем с утра, у нас будет хотя бы какое-то время без лишних глаз, — девушка поднялась со своего законного места во главе стола и подошла с другой стороны. — Нам не дали время просто потому что мы сами его знаем лучше чем кто-либо другой. Набойки каблуков продублировали интонацию с которой она произнесла сделанный только что вывод. —l primo bicchiere è per la sete, il secondo, per la gioia, il terzo, per il piacere, il quarto, per la follia.* Ради всего Святого, если такой повод собрал нас за одним столом, то будем благодарны хотя бы за это, — одной рукой она опёрлась на плечо Тео, другой подняла бокал. — Salute! — Мы прекрасно собирались и без этого повода, не понимаю почему… — Я спущусь в канцелярский за самым широким скотчем, лишь бы больше не слышать твой недовольный голос жужжащий над моим ухом, — Пэнси кинула вилку на стоящую перед ней тарелку, не заботясь о том, что та может треснуть, и повернулась в сторону Блейза. — Salute! — повторила Гермиона, поднимая свой бокал и игнорируя возникшую перепалку. Звон хрусталя картинно дополнил происходящее в комнате, красиво сочетаясь с длинным сервированным столом, залитым солнечным светом и изысканно подобранной к интерьеру мебелью. — Salute! — повторили все хором. Даже если в этот момент короткое слово имело совершенно неуместное значение.

***

Претерпеть или потерпеть изменения. Сама эта фраза уже в момент её произношения говорила о себе больше, чем смысл вложенный в неё изначально. Это относилось ко всему. Будь то чей-то ребёнок так сильно олицетворяющий фразу: «Как быстро растут чужие дети», или же пыль на любой горизонтальной поверхности, следы на которой всегда становились свидетелями и доказательством любых происходящих событий. Изменения свидетельствовали о времени. Время же намекало на то, что всё по итогу являлось бессмысленным. Тёмно-синий кабриолет затормозил с резким звуком, беспощадно проходясь резиной по мелкому гравию. Конкретно в этом случае претерпело изменения всё кроме неудобной парковки на которую за время их обучения не решился пожаловаться только ленивый. — Я могу перекрыть им въезд, лишь бы не заворачивать каждый раз так, что в любой момент можно потерять управление, — она повернулась назад, чтобы забрать сумку кинутую на сидение, как и всегда не думая о том, что в открытой машине в их регионе она могла оказать у другого владельца уже на первом светофоре. — Ты здесь первый раз,— осмелился вставить неуместную сейчас ремарку Нотт, наблюдая как Гринграсс поднимает крышу, и выбираясь из салона громко хлопает дверью. — Я имею ввиду первый раз сама приехала на машине, — быстро исправился он, натыкаясь на тот самый взгляд, который обычно предвещал ссору недопустимо высокого уровня. — Но это не мешает мне стереть в пыль все колодки, или, что там стирается, когда тормозишь на такой поверхности? — она обошла машину по кругу с лицом заправского дальнобойщика, который остановился на перекур и решил осмотреть свою ласточку. Носком босоножки она постучала по заднему колесу, к чему-то прислушалась и тяжело вздохнув протянула руку в сторону Нотта, что всегда означало только одно — у него было не больше трёх секунд, чтобы вытянуть сигарету из пачки и протянуть ей. К слову, зажигалку в такие моменты она всегда уже крутила в руках. — Поверь, нужны совершенно другие дороги, что испортить что-то в твоей машине. Но заасфальтировать парковку было бы совершенно не лишним. Тут я с тобой полностью согласен. Обруганная всеми поколениями парковка, в этот час была совершенно пуста, ведь стрелки на часах ещё даже не доползли до отметки 08:00. — Кто вообще придумал тащиться сюда в такую рань? — она наклонила голову, щёлкая зажигалкой, и машинально тут же тряхнула головой, откидывая волосы назад. — Ну, вообще-то, ты, — Нотт так же зажёг свою сигарету и опустил солнечные очки. Рассвет занялся уже как пару часов, и даже в столь ранее время солнце светило абсолютно беспощадно. — Приехать до полудня, пока учащиеся не заявились сюда с чемоданами, не значило то, что я имела ввиду тащить свои задницы, когда ещё даже не восемь утра. Даже Паркинсон, которая вообще кажется никогда не спит, не приехала раньше нас, и я уверена — только выехала из дома. Про остальных я даже говорить не буду. — Блейз закончит дежурство в восемь и сразу приедет сюда. Грейнджер на сегодня отменила всю работу, а Малфой… — Одному Богу известно, чем он вообще занимается. Ставлю сто евро, что сегодня мы не увидим Грейнджеровский Мини Купер, зато пассажирское сиденье серого Ауди не будет пустовать, как это было до этого. В последнее время они слишком много времени проводят вместе. — Начинается… — Сто евро, Нотт. Готовь сто, ёбанных, евро, — она засмеялась, выкидывая окурок на гравий, и туша тот подошвой босоножки от Маноло. — Ты же знаешь, что для тебя хоть тысячу. Он повернулся лицом к дороге и стал наблюдать за проезжающими мимо автомобилями. Смятая купюра была засунута в приоткрытую сумочку без лишних комментариев спустя пятнадцать минут. Ауди, которое казалось до этого проехало по песчаной пустыне, и месяц не видела мойки, ловко завернуло на ту же парковку, и без каких-либо проблем остановилось на соседнем месте. Не прошло и секунды, как задняя дверь автомобиля открылась с такой скоростью, будто пассажир мечтал вырваться на свободу всю поездку. — Утро доброе! — Дафна не успела открыть рот, наблюдая за третьим пассажиром в лице Блейза, который успел где-то переодеться и был уже без полицейской формы. Тео снова засмеялся, наблюдая, как Дафна тянется за второй сигаретой, и зло переводит взгляд с одного парня на другого. — С тебя пятьдесят евро. Номер моей карты ты знаешь, — он наклонился к её лицу, оставляя быстрый поцелуй на лбу, пока друзья всё ещё толпились у машины. — А где Паркинсон и её серая консервная банка? — только Забини мог очертить Гелентваген подобными сравнениями. — Десять минут назад писала, что будет через пять. — Либо заехала за кофе, либо собрала все светофоры. — Я договорила с Петрой, что мы уедем до начала заезда учеников. У нас не так много времени для того, чтобы провернуть эту авантюру, обойти всю территорию и понять, что мы ищем. — Тебе понравится эта игра. Интереснее, чем про иголку и стог сена, — усмехнулся Блейз, поворачиваясь к Дафне. — Ходишь, смотришь, каждую пылинку считаешь подозрительной. Красота. Мы тогда по одной комната шли чуть ли не с лупой, а тут куча зданий и несколько гектаров. Красота! — ещё раз повторил он. — Смотрите под ноги, вдруг кто-то вместо признаний в любви в очередной раз зарифмовал несколько строчек, только теперь на асфальте. — Едет! — Грейнджер замахала рукой в сторону заворачивающего на дорожку джипа Пэнси. Потребовалось ещё некоторое время для ругани Паркинсон, громких хлопков дверью, стандартных приветствий и коротких разговоров, которые не могли исправить их положение. Наконец предъявив пропуска на внутреннем КПП и потом пройдя ещё одну проверку в самом здании, они оказались в месте, где провели почти половину своей жизни. Будучи наученными прошлым поиском, они разделились ещё до того, как успели это обсудить. Разделив между собой стороны этажей, которых в главном здании было всего три, они решили начать с самого верхнего, как в стандартных детективах, где полиция идёт опрашивать соседей сверху вниз. Отрезок времени, который они не переступали порог этого места, здесь не чувствовался, благодаря ежегодному ремонту, который поддерживал школу в одном зафиксированном состоянии. Даже цветовая гамма осталась такой же. Разве что дверные ручки неестественно блестели от начищенного металла, а жалюзи в кабинетах сменились с горизонтальных на вертикальные. Было практически невозможно поверить, что с выпускного на котором они присутствовали не полным составом, прошло уже больше десяти лет. День в который будущее казалось слишком далёким, сейчас был настолько же отстранён, как и наивные ожидание, растворяющиеся сразу после того как рассвет превращался в обычный восход солнца. — Ты не был тут дольше всех, — Блейз толкнул Малфоя локтем, когда они преодолели последний лестничный пролёт. — Соскучился по этим стенам? Не повернувшись в его сторону, и никак не отреагировав на рукоприкладство, Драко остановился не доходя до конца и отвечая лишь: — Никто не скучает по стенам. Это слишком глупо. Скучают по времени, моментам и людям. К каким бы исключениям ты меня не приписывал, здесь я точно не отношусь ни к одному из них. Я такой же человек, Забини, только ты почему-то всё время об этом забываешь. — Драко сфокусировал взгляд на друге и ухмыльнулся, наблюдая каким серьёзным стало выражение его лица. — Лево, право, коридор, — крикнул Нотт, уже успевший выйти из первого к лестничному пролёту кабинета. — Распределять по парам не вижу смысла, разберётесь сами, — он выразительно посмотрел на Грейнджер, которая прислонилась к подоконнику, скрестив руки на груди. — Встречаемся у главного входа, если кто-то что-то обнаружит, не кричите, напишите в общий чат и… — И мы все подойдём к этому месту, — Пэнси закатила глаза и сразу пошла в выбранном для себя направлении. Не смотря на то, что занятия начинались третьего сентября, а ученики заезжали уже сегодня, всё вокруг не давало никаких намёк на новый учебный год. Кабинеты были пусты, все учебные материалы аккуратно разложены по книжным шкафам. Паркет начищен до блеска, стулья вплотную придвинуты к партам. Если бы кто-то позволил зайти им в спальни жилого корпуса, то они смогли бы увидеть идеально застеленную кровать, где, как и всегда, невозможно было разглядеть хотя бы одну складку. — Мы были в пятом классе, когда Блейз расколотил глобус, зачем-то забравшись на шкаф, — Гермиона провела пальцами по карте, висевшей на стене около входа. — Он всё ещё стоит на том же месте, и на нём до сих пор остались следы от синего скотча. — Он украл его в кабинете технологии, заставив меня стоять на шухере, — Драко прошёл вглубь кабинета, останавливаясь около учительского стола. Сейчас в лёгкой белой рубашке с черным рисунком, летних светлых брюках он слишком гармонично вписывался в данное пространство и спокойно мог сойти за учителя, только что получившего красный диплом. — Тебе не хватает указки и парфюма от Тома Форда. Если бы сейчас было прохладно, то ещё бы отлично подошёл кашемировый шарф. — Озвучиваешь свои фантазии? — Поддерживаю твой интеллигентный статус. — Мой вариант мне понравился больше. Гермиона фыркнула и открыла дверцы нижней тумбочки: — Не отвлекайся от того для чего мы пришли. Не было разницы говорить о чём-либо или в полном молчании двигать стулья, хлопать дверцами и отбивать подошвой по паркету. Всё это спустя полтора часа осмотра не привело ни к какому результату. За это время Дафна, успела написать пять раз в чат, но ничего из этого даже приблизительно не имело чего-то общего с тем, что могло касаться их поисков. Они встретились на заднем дворе, где во время учёбы по средам и субботам всегда были занятия конным спортом. Со стороны конюшен доносилось ржание лошадей и глухой постоянный стук деревянных дверок между стойлами. — Думаю рыться в сене и навозе нет какой-либо необходимости. Я поймал себя на мысли, что если ориентироваться на картину, которую мы нашли в галерее и которая висела на стене… — Гениально, — громко и пренебрежительно произнесла Пэнси. — Дослушай. Картина висела на стене, что является самым видным местом. Нет смысла скрывать что бы то ни было, когда главной целью является — найти. — Ты хочешь искать вторую картину? — А ты хочешь вывести меня из себя? — Блейз снова неконтролируемо повысил голос. — Дело не в картине, а в том, что мы почти не прилагаем усилия для того, чтобы обнаружить «находки». Время тратится только на конкретное место. Это касается как картины, так и чемоданов, которые на минуточку буквально дожидались пока кто-то просто обратит на них внимание. Всё это походит на то, будто человек устроивший эту игру пытается нам о чём-то рассказать, и есть причины по которым у него нет возможности сделать это напрямую. — Но зачем водить нас такими лабиринтами загадок? — помотала головой Пэнси. — Сделать конкретную цель из процесса или всё-таки из итога? — Мы не можем знать наверняка. Возможно ему угрожают. Может быть уже происходило что-то такое, что дало ему или ей понять, что рассказать обо всём не получится, — с присущим профессионализмом в данной области начал размышлять Блейз. — Понятно, что человек непосредственно связан не только с этой школой и днём, когда нашли тело Амели. Возможно он знал, что именно произошло… — Или узнал только сейчас и пытается нам сообщить. — Но почему именно нам? — Тео вынул из кармана пачку сигарет, и засунул одну между губ. — Не имеет значения причина, когда главным всё-таки скорее всего является цель, — Грейнджер посмотрела в противоположную сторону, где находилось слишком много разных построек, начиная от отдельно стоящей библиотеки, заканчивая подсобкой для инструментов используемых во во время сбора урожая. — Все умозаключения конечно превосходны, но мы теряем время, которого у нас и так практически нет. Следующие полтора часа были потрачены на тщательный осмотр построек располагавшихся на территории «Богомола». Не смотря на то, что каждый придерживался негласной теории «на видном месте» достаточное количество времени ушло на изучение деталей, которые всё-равно не приносили никакого результата. — Может быть это какое-то олицетворение, символизирующее то, что мы снова поступаем не так как должны, — Блейз покрутил грабли в руках и вернул их на место, аккуратно поставив в углу. — Не думаю, что всё настолько тонко, — Нотт осмотрел большую щель между досок и вышел на улицу. — Я подумала о Белых стенах, когда вы заговорили о том, что картина висела на стене, — обратилась ко всем Дафна, когда они снова собрались вместе. — Если, конечно, это место окончательно не обрушилось за столько лет. — От этих стен, буквально оставались практически одни стены ещё в момент нашей учёбы, — задумчиво произнесла Гермиона. — Помните в один момент здание вообще огородили, из-за возможного обрушения. — Как будто это кого-то останавливало. — Если думать о том, что нужно место, где точно будет всё видно, без возможности пройти не обратив внимания, нет ничего лучше обычной белой стены. Белыми стенами очень громко было названо самое старое одноэтажное здание находящееся на территории «Богомола». От белого там было только воспоминание, что изначально посеревшая со временем краска когда-то имела самый светлый оттенок. Не смотря на то, что эта постройка стала собственностью школы сразу после того как была выкуплена вся эта территория, восстанавливать данное здание почему-то никто не стал. Точно как и сносить до основания, сравнивая с землёй. В один момент её огородили ничем не препятствующими лентами, и невольно сделали местом притяжения почти каждого школьника. Название появилось из моментальной очевидности, потому что «грязные» или «серые стены» не было так звучно. Из себя эта постройка представляла одноэтажное здание из давно облупившегося и обшарпанного бетона с продырявленной крышей, прогнившими досками и остальными прелестями стандартных заброшек. После Второй мировой войны маленький посёлок граничащий с Палермо был полностью разрушен, все здания снесены, а оставшиеся жители переселены в город. И каким образом остался разрушенный дом никто не вдавался в подробности, так же не уточняя почему было принято решение его оставить. — Стены белые, — усмехнулся Блейз, вспоминая как он специально коверкал название, переставляя слова в не звучащем порядке. — Уверен они давно поросли паутиной и пылью. Нынешние подростки сейчас имеют совершенно другие интересы. Они не сбегают ночью разводить костёр в разрушенных комнатах. Не трахаются в классах, где открыта дверь, а по выходным уезжают под родительское крыло. — Не завидуй, — Пэнси похлопала его по плечу. — Я констатирую факты. — Кто-нибудь помнит с какой стороны до них удобнее дойти? — спросил Драко вглядываясь в поле, на окраине которого они сейчас стояли. — От главного входа спортивного зала, — быстро ответила Дафна, кажется ещё даже не дослушав вопрос. — Если там ничего не будет, придётся идти по второму кругу и просить разрешение на осмотр жилых комнат. — Которое нам, к слову, никто не даст. — Стоит решать проблемы по мере их поступления, — Гринграсс дёрнула Тео за руку и показательно развернулась, сразу беря нужное направление. Стены было видно издалека. Полуразрушенная постройка сильно контрастировала с ярким пейзажем в зелёных оттенках, заполоняющем всё вокруг. — Они всё ещё думают, что одна узкая ленточка способна создать препятствие для входа? — Блейз приподнял «ограждение» и нагнувшись тут же оказался на совсем небольшой территории. — Вы же огораживаете место преступления таким же образом, — Дафна приподняла в недоумении бровь, уже оказавшись рядом с Забини. — Спешу напомнить, что помимо ленты там ещё минимум семь сотрудников и пару собак, — его тон стал слишком нравоучительным. Остальные, не обращая внимание на спор так же перелезли под выцветшей на солнце лентой, оказавшись на обрушенном каменном крыльце, который сейчас представлял из себя просто груду обломков. Остатки чего-либо не подчинялись категории времени, поэтому искать любые отличия в количестве или размере трещин просто не было никакого смысла. Из значительной разницы можно было выделить только дверь, а точнее её отсутсвие. Теперь на вход в здание не было даже условных препятствий, и двери, в прямом смысле, были открыты абсолютно для всех. Внутри пахло сыростью в перемешку с затхлой краской. По стойкому запаху создавалось ощущение, что тут совсем недавно делали какой-то ремонт, хотя визуально это было совершенно противоположно действительности. Пэнси сделала первый шаг внутрь, морщась от звука хрустнувшего под каблуком битого камня с обвалившейся штукатуркой. Двигаться приходилось чересчур аккуратно, потому что оступившись ничего не стоило свернуть себе за секунду шею. На осмотр всех комнат потребовалось бы не больше десяти минут, но даже эта задача была значительно упрощена временем, которое невольно сделало свое дело. За все эти годы обвалилось намного больше, чем они могли предположить. Укрепление между стенами и крышей в двух комнатах разрушилось настолько, что часть бетона вместе с досками засыпали весь пол, представляя собой груды высотой не меньше полутора метров. Вход был полностью завален обломками косяков и остальным строительным мусором. Открытой для прохода осталась только самая большая комната, которая всегда пользовалась популярностью у школьников из-за количества места и красивого вида открывающегося из окна, где давно отсутствовало стекло. — Боже мой! — взвизгнула Дафна, когда из под одного камня выскочила ящерица. Девушка сделала резкий шаг назад, и пытаясь удержать равновесие, схватила Теодора за локоть. — Через эти завалы, я даже технически не пролезу, — принимая более устойчивое положения, она брезгливо посмотрела на одну из многочисленных груд разных обломков. — Никто не заставляет никого никуда лезть. Начнем с коридора и большой комнаты, а дальше посмотрим, — Теодор махнул рукой в сторону дальней комнаты, параллельно пытаясь найти во взглядах друзей согласие. Уже через несколько секунд они разбрелись по длинному коридору, перешагивая особенно поврежденные места, и останавливаясь, чтобы более внимательно осмотреть стены и потолок. Дойдя до последней комнаты, потребовалась ровно секунда, чтобы Пэнси, не дожидаясь остальных сделала шаг в комнату и сразу произнесла резкое: — Твою мать, Гринграсс! Ты была права. В следующий момент, все шесть человек, выстроились в неровную по удаленности линейку, будто лишний шаг давал возможность не заметить надпись красного цвета на свежевыкрашенной белой стене.

«Со смертью не всё кончается» Всего одно предложение, которого было более чем достаточно.