Нет

Арвен темнеет прямо у меня на глазах. Внутри всё сжалось, я впервые не знаю, что мне делать. Из меня что-то вырывают, видимо, меня самого, всю мою суть, мои страхи и желания. Осознание того, что я впервые хочу сохранить жизнь, а не отнять ту, больно царапает само сердце. Чувствую, как у меня начинают дрожать руки. Плохой знак. Ещё несколько минут подобного напряжения и от меня ничего не останется. Пытаюсь отвести от неё взгляд. Не могу. Она притягивает меня, насильно толкает в себя, заставляет смотреть на её страдания. Я стал свидетелем того, как её голубые глаза стали синими. Как только всё уляжется, обязательно нужно будет сходить в мед-часть и достать там какие-то капли для глаз и закапать ей при следующем её потемнении. Не хочу видеть её синий взгляд, хочу свой, родной и нежный — голубой. Мне страшно за каждое её движение, у неё — боги — ведь так сильно дрожит рука. Вижу, как судорожно она пытается обуздать свою истерику, как пытается дышать ровнее, но с дыханием у нас обоих серьёзная проблема. Я просил её напасть, напасть на кого угодно, а точнее именно на меня, но она обошла все правила и напала на саму себя. С дрожью во взгляде слежу за тем, как она немного отводит перочинный нож от своего горла и там остаётся красная полоска. Прошу тебя, ангел, не дави так сильно, там ведь может остаться и царапина. По щекам у неё катятся слёзы, которые мне хочется тут же слизать, но сейчас нужно думать о другом. Точно! Лучше подумаю о том, что было до этого страшного момента. Когда мы прибыли на Добивающий, я сразу же повёл своего уголька и Ника в свою каюту. Какая прелесть, что мы всё же оказались именно на этом крейсере, а не на Превосходстве. Он, конечно, больше, но нам ближе именно Добивающий, здесь мы, рыцари, чувствуем себя почти как дома. Где же наш дом? Ночной канюк — вот наш настоящий дом, но на Добивающем командует наш магистр — и ещё тот рыжий генерал — поэтому этот крейсер можно заочно считать нашим домом тоже. Арвен странно себя вела, всё оглядывалась по сторонам, будто пыталась запомнить дорогу. Ник же шагал бодрым шагом позади неё, кажется, не понимая всей взвинчивости свой матери. Ей было о чём волноваться, ведь ту девчонку увёл отряд штурмовиков прямо у неё на глазах. Похоже, она очень сильно к ней привязалась, взяла себе птенца под крылышко, но она у меня такая смешная, ведь даже о себе позаботиться не может должным образом. Что тут скажешь, настоящая героиня, что падает только передо мной. Ох, какое же это наслаждение! Прикасаться к её коже, сжимать в тисках её бёдра, водить пальцами у неё по коже, облизывать её шею и кусать, целовать, вдыхать, жить ею… Меня снова понесло не туда. Я ведь только что с задания, и нужно ещё объяснить, как это могла погибнуть Верона. Жалкое подобие женщины, и чего ей всё не сиделось в рыцарях, зачем только дразнила мою голубоглазку? Вот и поплатилась, тут уж ничьей вины нет. О, наконец мы дошли. Мило пригласил пройти их внутрь, галантно пропустив Арвен первой, но она мой жест, кажется, не оценила, — посмотрела так, словно расчленять меня готовилась. Коротко бросив, что пришлю ей мед-дроида, оставил их. Нужно было заполнить отчёт, проверить списки, оценить понесённый Орденом ущерб, связаться с остальными рыцарями и много всякой ненужной чепухи. Потратил на всё это несколько часов, глаза болели, хотелось уже забыться сном под боком у своего ангела. Быстрым шагом возвращался обратно к ней. Кажется, она меня ждала, потому что стояла прямо у двери, когда я вошёл. Быстро обвёл комнату взглядом и отметил, что Ник уже спал, значит, нужно вести себя тихо. Тихо так тихо, внутри-то ведь мне никто не запрещал кричать. А я именно этим и занимался — надрывал себе глотку беззвучными криками, царапал стенки гортани и, широко раскрыв рот, вопил. Я что же попал в семью? Самую настоящую семью, было похоже на то, будто я — муж — вернулся с работы, мой сын — Ник — уже спит в своей постели, а моя жена — Арвен — добросовестно решила дождаться своего супруга. — Тут одежда, — тихо произнесла она, стоя всего лишь в двух метрах от меня. — Женская одежда, и ещё моя одежда. Я думала, что её выбросили. — Мы редко бываем на Превосходстве, поэтому всё, что там остаётся, мы просим доставить потом сюда. Моё объяснения ей не очень понравилось, верно, не понравилось, потому что я соврал. Тот комбинезон и свитер, в которых она была в нашу первую встречу я лично просил потом доставить сюда, на Добивающий. В планах было перехватить её вещи, именно её вещи, а не те, что ей заказал я. Та одежда пахла ею, её телом, так что ничего страшного если она повесит в шкафу и наполнит всё помещение этим самым запахом. Она тогда как раз попала в медицинский отсек, так что выпала отличная возможность раздеть её по существенной причине и лишить вещей. Нахожу в себе мужество осмотреть её нынешний внешний вид. Прелесть! Моя дерзкая прелесть не побрезговала и порылась в гардеробе, надела вещи, что там были. Единственное, что меня смущает так это то, что она всё же смогла отыскать там себе штаны и кофту, а мне хотелось видеть её в платьице. Ничего, на нашем корабле выбора у неё не будет — там только платья. Она подкатила немного штаны, видно, великоваты были, но зато как же ей идут эти чёрные ткани. Может, она специально выбрала эти чёрные цвета — и низ, и верх — потому что у неё наступили красные дни? Ну если этот дроид ничего ей не дал, то от него не останется ни одной целой микросхемы! Ощутил, как она перевела свой взгляд на меня. Хочу ударить её за это, потому что слишком откровенно. Я снова не могу дышать, меня заклинило. Ощущаю, как она пробирается мне прямо в душу, хочет там что-то отыскать, а я не могу ни о чём думать, кроме как о её красоте. Она самый прекрасный уголёк на свете! Я снова мёртв, меня всего охватывает жар и паника, что она может уйти. Сделай она это, то мне точно пришлось бы сделать трепанацию черепа и тщательно вымыть мозг с мылом, чтобы избавиться от воспоминаний с ней. Без неё у меня не будет жизни, поэтому либо забыть всё, либо умереть. Если она сейчас спросит, жив ли я, то мне снова придётся выдать ей отрицательный ответ, правдивый ответ. Мне всегда казалось, что убивать можно только оружием, но вот она доказала обратное. Оказывается, обезоруженной она была ещё сильнее меня, напичканного с ног и до головы бластерными зарядами. Мы смотрели друг другу в глаза целую минуту. Поверьте, я не вру — засекал время. Нужно было хоть как-то отвлечься от её проницательности. Всю эту минуту она раскапывала меня. Я находился глубоко под землёй, а она всё откидывала мои органы и кости, чтобы подарить мне свой свет. Я уже давно понял, что она у меня немного стесняшка, но вот когда дело доходит до убийства — моего убийства — то тут ей просто нет равных. Мечтаю пасть от её руки, если только она позволит мне подобную роскошь. Запищал ком-линк. Сообщение от магистра. Оказывается, на Добивающий доставили корабль той девчонки и мне поручали отыскать схемы его сборки и всё необходимое, чтобы потом можно было собрать пушки. На всё у меня было пару часов, потому что потом ей надо будет улететь, и сделать всё надо тихо. Арвен читала сообщение вместе со мной. Отметил, как у неё округлились глаза, потом поджались губы, и она наконец тяжело сглотнула. Мы заключили с ней сделку всего за несколько минут, и на этот раз мой ангел действовал более осмотрительно. За это готов был упасть к её ногам и целовать те, ведь она начинала улавливать суть происходящего. — Я хочу собрать для неё кое-какие вещи, — её металлический шёпот пронзил меня, пригвоздил к полу. Она сказала «хочу», а не «хотела бы» и даже не добавила «прошу» или «пожалуйста». Вот она, самая настоящая благодать. Она учится приказывать, забыла бы ещё терпеть и будет полное наслаждение. — Она моя дочка, понимаешь? — обратилась ко мне с такой надеждой в глазах, что я сразу понял, если помешаю, то она меня убьёт, как Верону. Я ничего не мог сделать, только согласно кивнул. — Мне нужно позаботиться о ней, ты же видел, какой синяк у неё остался от того кнута на шее. Я соберу ей одежду, — она повернула голову к шкафу, а затем обратно ко мне и осторожно спросила, — она ведь моя, верно? Ей ещё нужны медикаменты, так что мне точно нужно будет зайти в мед-часть, — кажется, она говорила сама с собой, потому что смотрела уже сквозь меня. — Можешь заказать ей шоколад, — дети такое любят, — решился вставить я, вспомнив, что она из пустыни. В тот момент у неё озарилось лицо, она поспешно закивала и что-то тихо зашептала, видимо, прикидывала, что ещё можно собрать своей дочери. — Но что ты захочешь взамен? — всё-таки она сообразительная и запомнила свой провальный прошлый раз с декой. — Говори цену прямо сейчас! — Я научу тебя обращаться с оружием, — ответ нашёлся быстро, ведь я действительно об этом думал. Похоже, она тоже была согласна на такую цену, потому что кивнула. Мне нужно было в инженерный отдел, он находился в одном секторе с мед- частью, потому я позволил ей короткую прогулку. Сказал, что заберу её на обратном пути. Пусть пока решает там свои женские дела, выбирая на её взгляд всё необходимое. У инженеров я пробыл минут пятнадцать, собрал все необходимые схемы и сделал необходимые заказы по доставке охладителя и пушек нужной модели. Возвращаясь назад, заглянул за Арвен, а она там предстала в очень компрометирующей позе с генералом Хаксом. Какое счастье, что он в мед-части. Всё-таки Рен его достал, но я всё равно жду, когда его уже кто-нибудь прибьёт. Ну невозможно быть цепным псом Сноука и при этом столь искусно дразнить нас своим присутствием! — Знаете, генерал Хакс, вы можете хоть сотню раз нагнуть мою голубоглазку, но под вами она не прогнётся. Заметил, как она дёрнулась при этом, подняв на меня лицо — из носа текла кровь. И что же ей и её сыну не терпится позволить другим разбить себе лицо? Хакс же вывернул ей руку назад чуть ли не к самым лопаткам. Она и так уже почти лежала на полу — второй рукой всё же упиралась в горизонтальную поверхность, но вот он же больно давил ей коленом в поясницу, заставляя сильнее прогнуться в спине. — Я услышал от неё, что на корабле мусорщица, но она отказывается говорить дальше. Только с дроидом мило шепталась, — обозлённо гаркнул Хакс и всё-таки приложил мою девочку головой об пол. В больничной одежде он выглядел не совсем как генерал, растерял всю свою военную выправку. Здесь он был просто пациентом, поэтому ничего страшного не случится — жалобу он на меня не напишет — можно и помочь своей милашке вырваться из его лап. — Так она мусорщица? — удивлённо спросил я, подходя ближе. — А мне она сказала, что дочь, — на этих словах я сделал выпад, ударил его сзади по колену, затем в спину, оторвал его лапу от ручки своей Арвен и снова ударил теперь уже по лицу. Что-то слабеньким оказался генерал, сразу повалился на пол, а она зато поднялась. Посмотрела на меня жёстко, вытерла кровь и стала растирать ноющее плечо. Схватила небольшой ящичек с лекарствами и направилась на выход. А мне что- оставалось делать? Я, конечно, как верный пёс, последовал за ней. Хозяйка дала команду — я покорно выполнил. До каюты мы добирались в молчании, лишь лампы трещали над нами, но я был уверен, что это просто злилась она, поэтому вокруг даже воздух стал густым. — Не подходи ко мне, Эмонд, — кричала она. — Я тебя боюсь! Мне страшно, что ты не слышишь меня, когда я тебя зову. Где ты вообще был, когда я тебя звала? — В себе. Делаю так, как она велит. Застываю на месте и не шевелюсь. Не хочу её провоцировать. Она ненормальная, в таком состоянии может сделать всё, что угодно. И кто её только довёл до всего этого? Ой, это же был я! Это она так мстит мне, что я взял её в тренировочном зале? Или потому что мы так и не закончили нашу тренировку? Ничего не понимаю. Дай хотя бы знак, радость моя. Нет! Не такой знак. Лучше вообще выброси этот нож, ты ведь можешь пораниться. Я не хочу, чтобы ты делала себе больно. Ведь это… больно. Ты не хочешь умирать, я вижу это по твоим глазах, так что бросай свой спектакль и иди скорее ко мне. — Ты доводишь меня до исступления! — слышу, как у тебя дрожит голос. Слёзы покатились ещё быстрее, стекая уже по самой шее. — Это всё ты! Из-за тебя я хочу убить себя. Ты вынуждаешь меня. Я, я так напугана. С замиранием сердца вижу, как ты оставляешь царапину на шее. Только не это, только не это. Твоя кровь! Там выступили капли крови. Мне позвать медика? Нужно подумать, как же мне тебя успокоить. Завожу руки чуть назад и пальцами шарю по карману в плаще. У меня ещё где-то оставался дротик с успокоительным. Тебя лихорадит, моя милая. Это всё от напряжения. Я ведь учил тебя правильно держать нож в руке, а ты же слишком сильно напрягаешь кисть руки. Поэтому у тебя и дрожат пальцы. Ты устала, у тебя дрожат губы, наверное, тебе надо поспать. Мы вернулись на Ночной канюк и жизнь снова пошла своим чередом. Тренировки с Ником, а затем с тобой. Ты у меня стала самой любимой ученицей. Я видел твоё лицо, вначале тебе было противно брать оружие в руки, но через пару дней ты привыкла. Даже смогла запомнить всё моё оружие, осторожно ощупав то и прикинув на вес. Носила платьица и, казалось бы, милая девочка, но ты стала смелее. Захотела, чтобы я обучил тебя обращаться с ножами. Знаю, ты везде носишь с собой тот перочинный нож, что я тебе оставил тогда. Какая же это прелесть, услада и благословение — стоять к тебе вплотную, показывать, как нужно расставить ноги, затем завести твою руку чуть назад и бросить нож. Ты дрожала в такие моменты, я чувствовал это. Какой же красивой ты была! Такая опасная, но меня всё же подпускала. А потом бежала к сыну делиться своими умениями. Ты была очень старательной, но ты не пыталась угодить мне. Ты училась для себя! Когда я отобрал у тебя тот ножичек, ты разозлилась. Я поднял руку высоко над собой, а ты всё пыталась его достать, говорила, что он твой, и я должен тебе его отдать. На тебе было длинное сиреневое платье с рукавами почти до самых запястий, ты специально выбирала закрытые вещи, но знаешь же ведь, я хочу тебя во все времена. Целовать тебя не стал я, нет, я сразу присосался к твоей шее. От неожиданности ты охнула и даже застыла на пару секунд. Мне этого хватило, чтобы уложить тебя на маты. — Эмонд, прекрати, — извиваясь, прикрикнула ты на меня, но вот шею всё равно выгнула так, чтобы я прикусил кожу на самом изгибе. — Сюда могут войти, — пыталась образумить ты. Ты заёрзала подо мной, а я же в ответ лишь больно сжал твою грудь. Мне было плевать, что нас могли увидеть. Опустившись чуть ниже, я прямо через одежду стал прикусывать зубами твои набухшие соски. Вся ткань была в моей слюне, так что не смей лгать, ты выгнулась мне навстречу. Тебе это нравилось, ты ждала, что сейчас я ублажу тебя, жаждала этого. Сев на коленях, рывком расставил твои ноги в стороны и дёрнул тебя на себя. Извивалась и корчилась, пока я задирал подол твоего платья. Крестцом упиралась мне в колени, так что пришлось придвинуть тебя ещё ближе, к самому паху. Из-за тебя я весь горел. Внутри ощущалось безумное напряжение, от которого хотелось избавиться. Приподняв тебя за ягодицы, я стал тереть твою сочащуюся соками промежность себе о пах. Ты уже была готова для меня, вся влажная и тугая. Специально задевал чувствительные точки клитора, отчего ты вздрагивала. Тяжело дышала, широко открыв рот. Плюнул прямо на твои складочки, с упоением наблюдая, как плевок скатился вниз по лобку и дальше по растопыренным складкам до самой дырки. В тот момент ты порочно застонала, низко и тихо, но я всё расслышал. Хотелось за что-то ухватиться, но твои вспотевшие ладони скользили лишь по матам, оставляя после себя влажный след. Такой же влажный, как и у тебя между ног. Ты погрязла в своём желании. Оно утопило тебя в болоте, эта похоть захватила нас обоих. От неё не было спасения. Нужно было сменить кожу, но мы ведь люди, нам такого не дано по природе. Вот если бы мы родились змеями… ох, эти чавкающие звуки, что издавала твоя киска! Я притягивал тебя ещё ближе, буквально заставляя вбиваться в пах. Смотрел в твои мутные глаза, ты, как и я, ничего не соображала. Тебе уже хотелось кончить, ты снова протяжно застонала, но настала моя очередь. Стянув штаны до колен, я одним рывком вошёл в тебя. Раздался щелчок, и ты ахнула, видимо, от боли. Я уже не мог себя контролировать. Член изнывал по тебе, хотел погрузиться именно в твоё влагалище, ощутить, как ты сжимаешься. Такая узкая! Входил в тебя до самого предела, раз за разом, а ты всё сильнее стискивала мне бока своими коленками. Старался держать тебя за таз, чтобы ты не так скользила. Внутри всё выгорело дотла, там пустошь, ничего не было. Я сходил с ума, потому что был в тебе, в такой жаркой, тугой тебе, влажной и хлюпающей. Ты странно задёргалась, а я едва смог уловить звук шагов. Это точно не Ник. Рыцари. Оторваться от тебя было невозможно, поэтому я продолжил мощными толчками входить до мышечного предела. Милашка завозилась сильнее, крича мне остановиться. Задёргала руками и, изогнувшись, стала натягивать край платья на свои бёдра. Приподнялась, накинув наконец край себе на киску, но на этом моменте мой член задел в тебе матку, ты скривила лицо от боли, со всей силы зажала меня в стенках влагалища, так что я уже подумал, что никогда не достану его из тебя, но затем ты откинулась назад. Тебя окружили четыре рыцаря, а пятым был я, трахающий тебя у них на глазах. Твои крики доходили до меня приглушённо, но, кажется, ты сказала мне взять край твоего платья и держать его. Прости, малышка, но я этого сделать не могу. Занят! Краем глаза заметил, как Традген приспустил штаны и опустился рядом прямо у твоего лица. Напомнил что-то о наших прошлых забавах и приставил свой член тебе к щеке, конечно, к щеке! ты ведь успела увернуться. — Эмонд! Скажи ему! — кричала ты, но я не мог даже мысли собрать, а ты просишь сказать. — Нет! Убирайся, прочь! Выпутывайся сама, милашка. Зашарила рукой по матам, второй отбиваясь от рыцаря. Ты ему лицо расцарапала, вот это я приметил. Даже мне досталось, пока ты там извивалась, то смогла врезать мне ногой в грудь. А на тебе, между прочим, были ботинки, так что я на короткий миг задохнулся. Как раз вовремя, потому что заметил, чётко и ясно, как ты вогнала свой перочинный нож ему в плечо. О, какая ты молодец, даже вытащила его обратно и снова замахнулась. Кажется, он понял, что ты у меня опасная и можешь ранить, поэтому отошёл. Оу! Ошибочка вышла. Он всего лишь рассердился. А я же… я был на небесах. Твоё тело по-прежнему призывно принимала меня внутрь. Мне казалось, что ты превратилась в голодного пса. Вру. Этого желал я, мне не казалось. Жаждал, чтобы ты разорвала меня. Обглодала каждую мою кость. Вылизала меня изнутри, оставив вместо крови свои слюни, смазку и слёзы. Выпотроши меня, Арвен. Выпей мою кровь, исполосуй мою кожу на ровные полосы. Исцарапай всего когтями, нет, у тебя ноготки, поэтому исцарапай ноготками. Покусай меня. Сломай мне все кости. Вскрой меня. Живи для меня, мною и за меня. Будь во мне до самой смерти. — ЭМОНД! — истерично взвизгнула ты. Это заставило немного отвлечься. Боги, ангел, я ведь ещё не кончил! Но ты права, пора тебя спасать от Традгена, потому что он уже ударил тебя по лицу несколько раз. Заломил тебе руки над головой, но ты всё же умничка, ножик не выронила. А зря! У меня из-за него проблемы в настоящем. Пришлось сгрести тебя в охапку и подняться на ноги, было ясно — сексом заняться они нам не дадут. Натягивая штаны, ты всё жалась ко мне, боялась и шагу сделать, ведь они продолжили стоять полукругом. Не пускали тебя к выходу. Твоё раскрасневшееся лицо можно было сравнить с мечом Рена. Через несколько поворотов мы уже оказались в каюте и вот тут началось голое безумие — твоя истерика. Как мне быть? Ты вытащила наружу мой самый глубокий страх — твоя смерть. Нужно как-то подойти к тебе, успокоить тебя, но ты шарахаешься на каждое моё движение. Хочется перегрызть себе же глотку. Ты только не волнуйся, шлюхой ты не стала от того, что тебя отымели на глазах у других мужчин. Мой пыл к тебе всё ещё жив. Точнее будет жив, если ты себе не навредишь. Действовать нужно резко и точно. Дротик я уже нашёл. В шею? Нет, там нож. Бросаю его в твоё бедро. Ты распахнутыми глазами втыкаешься в меня, я же подхватываю тебя на руки. Лишь теперь замечаю, что доза была слишком большой, проспишь сутки. Может, так даже лучше. Не будешь доставлять мне проблем во время полёта, а мы, Арвен, полетим. Зря ты пыталась навредить себе. Ну ничего, угольные шахты приведут тебя в порядок. Ты же у меня принцесса, а у неё должно быть своё королевство. Только, милая, умоляю, не делай глупостей!