Начало начинается с конца

POV: Бруно

      Обычно я довольно редко спускаюсь из своей комнаты после ужина. Нет особого желания. Да и к тому же меня ждала очередная книга. Но сегодня я забыл очки в столовой и слава Santa María обнаружил это перед тем, как подняться по лестнице. Мне действительно стоит подумать над тем, чтобы перенести все свои вещи вниз, ибо после стольких лет отсутствия нагрузки мои ноги проклинаю меня каждый раз, когда я поднимаюсь на верх. Хотя спать на песке тоже не самый удобный вариант. Надев капюшон и в очередной раз пройдя сквозь водопад песка, мне приходятся откашливаться от попавших в рот песчинок. Гадость. Закрыв дверь, я направился в столовую, вспоминая, где мог их оставить. Видимо, я слишком задумался, поскольку не заметил Джульетту, с которой мы столкнулись плечами в коридоре. — Ой, Бруно, прости меня. — она немного отпрянула в сторону и с неким удивлением посмотрела на меня. — Нечего это ты извини. — А куда ты шёл? Ты же у нас обычно не спускаешься после ужина. — миловидно улыбнулась она. — Я, скорее всего, оставил очки в столовой. — Я не видела там твои очки. Быть может, они на кухне? — Возможно. — с грустью выдохнул я. Все-таки периодически я проклинаю эту вещицу. Ну, отвлечёшься ты на секунду, забудешь, а потом ходи по всему дому, ищи их. — Пойдём вместе. Я как раз шла туда. — Хорошо.       Мы спустились вниз, и я заметил, что Джульетта чем-то расстроена и обеспокоенная. Она всё время перебирала пальцы, заламывая их в разные стороны. У неё редко бывает такое состояние. А если же она сейчас так переживает, то случилось действительно что-то ужасное. Хотя вроде бы у нас в последние время в семье ничего такого не происходило. Никто не ругался, не капризничал. Может, я что-то пропустил? Пока она мыла посуду на кухне, я нигде не мог найти очки. На месте, где я обычно сижу, их не было. Под столом тоже. — Куда же они пропали? — пробурчал я себе под нос. — Бруно, иди сюда! — она довольно громко позвала меня с кухни, от чего я слегка дернулся. — Кажется, я нашла.       Вздохнув, я направился к ней, коря себя за невнимательность и беспечность. Стоило мне только оказаться в проёме дверей, как она повернулась ко мне с еле сдерживаемым смехом и показала кивком голову на миску. Недоверчиво покосившись на неё, я медленно подошёл и аккуратно заглянул внутрь. Мои брови постепенно поползли в верх. Миска с тестом… в которой уже наполовину потонули мои очки. Честно, я даже не знал, как на это реагировать. С одной стороны это было довольно смешно — арепы со вкусом очков. А с другой их теперь нужно будет осторожно вытащить, помыть и высушить. Это конечно не сложно, но время придётся потратить. Всё же смех победил желание выглядеть как взрослый. — Бруно, это не смешно. — через улыбку проговорила Джульетта. Тесто было слишком густым, и она пыталась достать очки, не сломав их. За ними тянулись тугие нити из теста. — Кто до этого додумался? — Не знаю — посмотрев по сторонам, мой взгляд наткнулся на красный платочек Антонио, лежавший на кухонном столе. — Но, кажется, догадываюсь. — В последнее время Камило и Тонито стали сильно проказничать. — Не преувеличивай, Джульет. Они же дети. Мы тоже когда-то были такими. — Да. Не успеешь оглянуться, как они вырастают, и у них начинают появляться секреты от тебя. — её взгляд снова погрустнел, а глаза опустились в пол. Значит, мне не показалось, и что-то действительно произошло. Подойдя ближе, я положил руку ей на плечо. — Hermana, что-то случилось? — она подняла на меня свои глаза, наполненные печалью, и со вздохом опустилась на стул. — Ты заметил, что в последнее время Мирабель изменилась? — Да, она немного изменилась. Но что в этом такого? — Бруно. Дело не в её поведении. Она как будто постепенно закрывается от семьи, ни с кем не общается. Сегодня мы поговорили, и она нечего мне не рассказала. Говорит, что у неё все хорошо, но я же вижу, что с моим ребёнком что-то происходит. — она выглядела подавленно и честно мне было больно на это смотреть. — Джульетта, я не знаю, как Мирабель ведёт себя с остальными, но со мной она общается как раньше. Мы часто вместе проводим время. Я не заметил нечего такого из-за чего стоило бы переживать. — То есть она теперь с тобой делится новостями, а не со мной? — в её голосе прозвучали нотки претензии. — Я бы не сказал, что мы делимся всем, но да. Она многое мне рассказывает. Мы часто сидим у меня, пьём кофе и обсуждаем книги. — Hermanо может, она тебе что то говорила или рассказывала? — Да нет. Не припомню ничего такого. — Тогда может, ты с ней поговоришь? — Что? — Ты же сам сказал, что вы с ней в хороших отношениях. Может она что-то расскажет. — Джульетта, нет, я не буду докладывать. Это неправильно. — я недовольно посмотрел на неё. — Бруно, я всё понимаю, но и ты пойми меня. Я переживаю за Мирабель. Вдруг у неё что-то случилось или её кто-то обидел. Мне нужно знать, что происходит, чтобы защитить свою дочь. — Но… — я не знал, что ответить. Мне хотелось помочь сестре, но тогда Мирабель посчитает меня предателем. Хотя, может, Джульетта просто накручивает себя и все в порядке. Я бы очень хотел в это верить. Я понятия не имел, как мне следует поступить, и тут мне в голову пришла идея. Мне не нужно говорить с Sobrina по душам, ведь я могу узнать, что ждёт её. Не думал, что когда-нибудь это скажу, но рад, что у меня есть этот дар. — Хорошо, я поговорю с Мирабель. Однако я попрошу тебя пока что не трогать её. В конце концов, скоро у неё день рождения. Зачем портить настроение перед праздником? — Спасибо, братишка. Люблю тебя. — она поднялась и крепко обняла меня. Да уж, она всегда волнуется за своих дочек, а за Миру так в особенности. Она ведь самая маленькая из них. Быть родителями очень тяжело, но так или иначе, это то, что даёт толчок в будущем и дарит надежду сейчас.

***

      Приготовления к ритуалу всегда вызывали во мне странные эмоции. Точнее не то, что вызывали, а скорее заставляли моё сознание наполниться грустью. Да и как по мнению многих жителей нашего города, мои предсказания никогда не предвещали ничего хорошего. И если быть откровенным, мне и самому это не нравилось. Но что я могу сделать? Я не властен над судьбой. Я не создать. Единственное, что я могу — это говорить и показывать. То, что будет дальше, в силах изменить лишь сам человек.       Когда же все приготовления были готовы, я опускаюсь на песок. Вдох. Глубокий вдох, наполняющий мои легкие до предела. Чувствую себя, мягко говоря, не очень хорошо. Мне никогда не нравилось здесь находиться, это жуткое тёмное место. Однако это моя работа. Плавным движение руки зажигаю огонь. Я буквально кожей ощущаю, как на улице сгущаются сумерки. Пепа будет в восторге. Наверняка моя дверь сейчас сияет золотым свечением. Ничего общего с моей способностью. Опускаю веки. Огонь горит ярко, извиваясь в причудливых танцах. Я вижу, как он двигается. Хоть мои глаза закрыты, но я прекрасно вижу его пятнами на веках. Осознаю, как песок под ногами постепенно приходит в движение. Он собирается в один большой ураган, во круг меня. Медленно открываю глаза, мутным светящимся взглядом наблюдая за всем этим. Пытаясь разглядеть в нём новое изображение. Сначала иллюзия не даёт мне ответа. Но неожиданно вспыхивает яркий зелёный свет. Я вижу комнаты, флажки, гирлянды, Мирабель, праздник, подарки, добрые слова. Я вижу всё: и стол, и тост. Она встаёт, осматривает всех и что-то говорит. Комната с каждым её словом становится всё темнее от образовавшихся в ней туч. Я вижу, как по щекам Джульетты текут слёзы. Дети тоже плачут. Снова появляется Мирабель верхом на коне. Она смотрит на дом и грустно улыбаясь, но в её глазах присутствуют искорки счастья. Видение исчезает.       Тяжело дыша, хватаюсь за грудь. Что это было? Передо мной появляется стеклянная табличка. Она обжигающе холодная под моими руками. Я не знаю, как мне стоит реагировать на увиденное. На таблички Мирабель сидит на лошади, оборачивается и убегает. Сзади видна Касита и наша семья. Что это значит? Какой кошмар грядёт на этот раз?