Начало начинается с конца

6 Февраля

7:42

      В это время все в доме ещё спали. Если только Джульетта уже проснулась и хлопотала над праздничным столом. Сегодня она точно превзойдёт саму себе. Мирабель находилась в своей комнате. Её сердце было не на месте. Она практически всю ночь не спала. Точнее спала, но это сложно называть сном. Ты просто лежишь в кровати, в какой-то момент закрываешь глаза и уже в следующую секунду открываешь их. Только на самом деле прошла не секунда, а несколько часов. И в такие моменты ты не чувствуешь себя отдохнувшей. Ты просто проваливаешь в беспроглядную тьму.       Глядя в потолок, Мирабель всё больше и больше думала над словами Tio Бруно и понимала, что в каком-то смысле он прав. Что будет с цепью, если одно звено треснет или пропадёт? Она не выдержит груз и порвётся. Мирабель любила, любит и всегда будет любить свою семью. Она боялась того, что снова может произойти, а именно раскол в ней. Вдруг она развалится на несколько частей? Она не хотела такого исхода событий для своей семьи. Однако она также думала ещё и о себе. Она хотела воплотить свою мечту в реальность. Хотела знать, сможет ли она связать свою жизнь с новым миром, или же он решит отречься от неё? Но вот почему всегда так? В таких ситуации выбор всегда будет сложным. У тебя есть всего лишь два вариант, и ты не можешь принять решение, потому что они оба важны для тебя! И вместе с этим выбором приходит осознание того, что ты просто не сможешь существовать без чего-то одно. Тебе нужно всё: и свобода, и семья.       Всё, что оставалось Мирабель — это дожидаться момента, когда она выйдет из своей комнаты и её все поздравят. А что будет дальше, невозможно представить. Если быть откровенной, то даже её день рождения не вызывал у неё никаких эмоций. Ей исполняется восемнадцать лет. Теперь она совершеннолетняя. Её мама может активнее подбирать ей мужа. Конечно Джульетта будет учитывать мнение дочери, но в конце концов Мирабель вышла бы замуж. Как же она хотела отмотать время в тот день, когда она ушла за пределы Энканто. Если бы она этого не сделала, то ни этих размышлений, ни выбора, ничего бы не было. Она бы осталась прежней. Но это невозможно. Сейчас, лёжа на мягкой кровати и рассматривая невидимые узоры на потолке, она слушала, как за стенами постепенно просыпается её семья и начинает носиться по дому. А в это время она пытается разобраться в себе, старается не позволить себе впасть в отчаяние.       Спросите, было ли ей страшно? Да, было. И не просто страшно, она была в ужасе. Что ей делать? Запереть свои мечты и желания под семью замками? Она так не сможет. Это убьёт её. Она должна хотя бы попробовать. Просто попытаться. Хотя бы раз в жизни она может быть эгоисткой. Она может подумать о себе! Прожить другую жизнь. Жизнь, которую ещё никто не мог представить.       Время в быстром темпе приближалось к восьми, и ей было уже необходимо подняться с кровати. Не став надевать привычную юбку, она надела новые брюки, которые сшила самостоятельно. Она помнит глаза матери, когда та неделю назад увидела её в брюках. Они были полны непонимания, удивления и даже немного страха. Обувшись и одевшись, она схватилась за ручку двери и так и замерла, не в силах потянуть её на себя. Сейчас она выйдет из комнаты и тогда пойдёт отсчёт. Сегодня она всё расскажет. Хах. Наверняка её семья сейчас собирается в столовой, чтобы, когда она спустится, громко и радостно поздравить её. Всё так предсказуемо и так понятно, что даже бесит. Однако ей нельзя огорчать родных. Хотя бы в этот день она хотела бы, чтобы всё было хорошо. И всё-таки она понимала, что её новость разрушит праздничную атмосферу. Со сжавшимся сердцем она повернула ручку двери и дёрнула на себя. ***       Праздник был в самом разгаре: звенели хлопушки, на улице взрывались салюты, Касита стучала своей плиткой, набивая ритм, звучала мелодичная и задорная музыка. Вокруг всё было украшено цветами. Больше всего было голубовато-сиреневых гипсофил. Исабела всегда говорила, что они подходят Мирабель. Дом был великолепен. Таким же праздничным он был в день, когда Антонио получил свой дар. Праздник был совсем не такой, как хотела Мирабель. Как она и говорила, ей хотелось спокойный, тихий праздник, но в каком-то смысле он такой и получился.              Как бы Мирабель не старалась, она не могла улыбаться, смеяться так искренне, как было во все прошлые праздники и дни рождения. Тем не менее она старалась ради семьи: улыбалась проделкам Камило, смеялась, когда хохотали другие. Лишь иногда она ловила взгляд Tio Бруно в свою сторону. Немного грустные и отговаривающие. Вот только она осознавала, что ей придётся. Он знает, что она расскажет. И если вспомнить предсказание Бруно, то она же что-то сказала во время тоста, из-за чего образовались грозовые облака. Видимо сама Судьба желала того, чтобы она раскрылась, потому что буквально спустя полчаса веселья они все собрались за праздничным столом. Она видела искры радости в глазах своей семьи, видела, как те заговорчески переглядывались, пока Альма не подняла тост. — Мирабель, мы все очень рады, что ты у нас есть. Мы все очень тебя любим и поэтому позволь начать дарить подарки. Подарки были разнообразными и все изящные. Самой первой выступила бабушка. Она протянула ей красивую коробочку, завёрнутую в красную бумагу с голубой лентой. Под восторженные взгляды она открыла её и увидела в неё платочек из красной ткани. По краям серебряными нитями были вышиты цветы яблони, переплетающиеся между собой. — Такой же платок был когда-то и у меня. Тогда я выходила замуж за твоего дедушку, — Альма нежно улыбнулась, в глазах же промелькнули грустные нотки. У неё всегда была такая улыбка, когда она вспоминала своего мужа.       Мирабель же сделала вид, что не понимает её намёка. Хоть он и был настолько прозрачным, что не почувствовать его мог только глухой или слепой. Положив подарок рядом с собой на стол, она аккуратно притянула в свои объятья бабушку.       Следующий подарок был от Агустина. Он со своей неуклюжестью, как обычно, чуть не уронил его ей под ноги. Но всё-таки каким-то чудом ему удалось устоять и протянуть его. Это была маленькая бархатная коробочка с красивыми серёжками внутри. Они были маленькими золотыми гвоздиками. В центре же было небольшое углубление, в котором переливался голубовато–прозрачный минерал. Словно слеза русалки застыла в виде маленького камушка. — Какая красота! — на выдохе проговорила Мирабель.       Tia Пепа подарила новые эспадрильи, по бокам были росписи в красных, желтых и зелёных тонах. Такую аккуратную работу мог провернуть только Tio Феликс. Луиза же подготовила новую пряжу. Во всех цветах был золотистый оттенок, который ярко переливался на солнце. Исабела краски для ткани. В каждый цвет были вмешаны небольшие цветочки. Долорес же изначально думала над шарфиком, но остановилась на яркой и тугой заколке для волос. Камило решил подарить более практичную вещь — футляр с новыми очками в немного неоновой голубой оправе. Из детей остался только Антонио. Соскочив со своего места и подойдя к Мирабель, немного смущаясь, протянул ей свою коробочку. В нём оказался тот самый веер, о котором все шептались последние три недели. Он был прекрасен. Как и говорили, он был создан из перьев тукана и красной ары. Он был не таким большим, но тем не менее, изящным и красочным, как и сам Антонио. Крепко обняв, она поцеловала его в лобик. Улыбаясь, он чмокнул её в щёчку, после чего шустро вернулся на своё место.       Оставались только Джульетта и Бруно. Джульетта поднялась со своего места и подошла к дочери, протягивая ей небольшую деревянную шкатулку. Осторожно взяв её в руки и приоткрыв, Мирабель не смогла сдержать восторженного вздоха. Кольцо! Такого она ещё никогда не видала. Взяв его в руку и вытаскивая из шкатулки, она стала рассматривать каждую деталь на нём. Деревянный каркас, идеально отполированный, без единого зазора. Самое в нем прекрасное — это голубовато-белый камушек. Он был таким же прозрачным, как и лёд, в котором застыли крапинки воздуха. Она словно держала в руках частичку подводного мира, плавно переливающегося на ободке кольца. Казалось, словно эти крапинки плавали внутри него. У неё возникло чувство, что она погружалась в мирную и тихую гавань, в которой она была защищена от всего мира. — Это оберег, — тихо, но так, чтобы её точно услышали, проговорила Джульетта. Она тихонько протянула руку и взяла кольцо у дочери, одевая его на её безымянный палец левой руки. — Что бы не случилось, он будет оберегать тебя.       Вернувшись на место, Джульетта слегка толкнула брата локтем. Настал черёд Бруно. — Мама, Tio Бруно, подождите! Я хотела бы кое-что сказать. — О! Тост! — Tio Феликс взял бокал в свою руку. Все поступили его примеру.       Мирабель заметила, как Бруно тихонько качнул головой. Она отчетливо видела его выражение лица. Видела, как его брови были изогнуты немного внутрь, а глаза умоляли ничего не говорить. Губы же были поджаты. Однако теперь Мирабель не могла остановиться. Больше не было пути назад. — Дорогая моя семья. Я всех вас очень люблю, и вы все это знаете. Я благодарю вас всех за этот праздник, за прекрасные подарки. И за то, что несмотря ни на что, вы всегда оставались рядом со мной. Благодарю вас от всего сердца. Но сейчас я бы хотела сказать вам кое-что. Вы все знаете и помните, что произошло два года назад и что пришлось нам пережить. Несмотря на это мы стали ещё крепче, стали дружнее и как хранительница данной семьи я горжусь вами. Однако я вынуждена сказать вам одну вещь, которая вам вряд ли понравится, — Мирабель стала замечать, как её семья стала переглядываться. — Я люблю вас и не хочу, чтобы вы как-либо огорчились или усомнились в моих словах. Но я должна это сказать. Я хочу покинуть Энканто в ближайшее время.       Все были в шоке, даже можно сказать в ужасе. Все смотрели на неё с разными эмоциями на лицах: страх, отчаяние, злость, грусть. Ей казалось, что такие же взгляды она помнит, когда разрушила помолвку Исабелы и Мариано. Кстати, за что Иса её ещё долго благодарила.       Над столовой воцарилась тишина. Такая тишина, что казалось, даже салюты в небе звучали намного громче обычного. Все опустили бокалы и долго смотрели на неё. Она видела, как в уголках глаз Антонио накапливались слёзы, как в руке Луизы треснул бокал. Она видела, как даже Камило нервно качал головой. Долорес и Исабела крепко держались за руки. Но больнее всего ей было смотреть на свою маму. Никогда прежде она не видела у неё настолько встревоженного и одновременно опустошённого взгляда. Бруно неоднозначно махнул в сторону лестницы. Мирабель снова поняла его.        Отодвинув стул в сторону, она пролетела мимо своей семьи, не в силах больше видеть их в таком состояние. Быстро поднявшись на второй этаж, она буквально ввалилась в свою комнату, закрывая дверь. На этот раз дверь показалась ей свинцовой. Заперев её на щеколду и прислонившись к ней спиной, она обессиленно соскользнула вниз, запрокидывая голову на дверь. По её щекам маленькими ручейками стекали слезы. Увидев кольцо на своём пальце, она прикоснулась к нему губами. — Господи, что же я делаю? — прерывисто проговорила она.       Ей было страшно в тот момент. Мирабель не знала, к чему это приведёт. Но она желала только одного… Своей цели.