Начало начинается с конца

      После дня рождения Мирабель прошло уже три дня. Настроение у всей семьи Мадригаль было, мягко говоря, паршивое, можно даже сказать - понурое. Хотя чего здесь удивляться? Окажись кто угодно в такой ситуации, то, наверняка, сразу впал в отчаяние. Никто бы ни улыбался, ни смеялся, и даже особо не поднимал эту тему. Все бы вели себя так, словно они маленькие дети, которые думают, что их проблема исчезнет сама по себе.              Бедный маленький Антонио. После того дня, его как током прошибло. Если раньше его громкий и задорный смех разносился по всему дому, то теперь была удручающая тишина. Он мог улыбаться, но в этой улыбке больше не чувствовалось искренности. Он большую часть времени просто молчал, сидя у себя в комнате и играя со своими друзьями, но практически не говорил. Все его мысли крутились вокруг Мирабель. Он, как и все, желал разобраться во всём, и нынешним вечером ему удалось собраться с силами, чтобы заглянуть к Мирабель. Когда все разошлись по своим комнатам, укладываясь спать, Антонио на носочках прошёл по коридору к комнате старшей сестры. Осторожно постучавшись и дождавшись разрешения войти, он приоткрыл дверь.       — Мирабель?       — Антонио, здравствуй, малыш. Заходи, не стой в дверях, — нежно улыбнувшись, девушка похлопала рукой рядом с собой по постели, — присаживайся.       Антонио резво подбежал и запрыгнул на кровать, приземляясь рядом с Мирабель. Её рука мягко зарылась в его кудрявых волосах, нежно поглаживая. Некоторое время он сидел молча, обдумывая, что ей сказать и как задать свой вопрос.       — Tonito, можешь говорить, я не обижусь, — подбодрила его Мирабель.       — Ты правда хочешь уйти из нашего дома?        Его вопрос прозвучал ожидаемо, но все равно не менее болезненно проехался по сердцу ножом. Он спросил прямо в лоб, ничего не стесняясь, как и подобает семилетнему ребёнку. И всё-таки он многого ещё не понимал. Он очень любил свою семью и не хотел, чтобы её частичка уходила. Особенно такая ценная, как Мирабель.       — Да, Tonito, это правда.       У Мирабель сердце кровью обливалось. Она не хотела видеть этого малыша таким расстроенным. Она знала, что, рано или поздно, он всё равно к ней придёт, но тогда она думала, что была морально готова к этому разговору. В её голове проносилось много сценариев, как именно он мог пройти. Однако сейчас, сидя рядом с Антонио и глядя в его глаза, ей было тяжело, как никогда раньше. В живую этот разговор начинался и проходил сложнее.       — А почему?       — Антонио, помнишь, когда мы с тобой ходили к горам? Там нас встретила огромная птица с ярко-огненным оперением? Она смотрела на нас с изучающим интересом, а потом резко взымала в воздух, словно она прочитала нас изнутри и перестали ей быть интересными. Ты помнишь её?       — Да, - воодушевленно ответил Антонио, сжимая ручки в кулачки и выпрямляя руки в воздухе, заново испытывая радостные эмоции от воспоминаний про эту чудо-птицу.       — Тебе ведь было интересно где она живёт? Тебе хотелось с ней поговорить, верно?       — Да, всё так, но я не совсем тебя понимаю…       — Вот представь, — она поднялась на ноги и встала перед ним раскинув руки, —что я тоже птица! Я тоже смотрю на этот мир с интересом, только мои глаза направлены за горы. Я живу где-то там, только сама этого ещё не знаю.       — То есть, когда ты всё узнаешь, везде побываешь и найдёшь то, что ищешь, то ты вернёшься?       — Конечно вернусь.       — А когда?       — Я сама ещё не знаю, малыш. Но, я думаю, я не задержусь надолго. Я не собираюсь вас бросать. Наша семья всегда будет вместе. Наша связь намного сильнее, чем у обычных семей. Ведь мы La familia Madrigal! Давай, произнеси это вместе со мной.       — La familia Madrigal.       На его лице появилась лучезарная улыбка. Соскочив с кровати, он крепко прижался к Мирабель, словно прощаясь.       — Скажи, а когда ты уходишь?       — Я думаю, что через пять дней уже пойду.       — Так скоро?       — Да, малыш. Я не думаю, что мне стоит и дальше здесь задерживаться, — он в ответ лишь грустно выдохнул. Он смотрел на неё с той же улыбкой, но с небольшими грустными нотками в глазах. Мирабель ободряюще улыбнулась и нежадно бодро произнесла. — А если так подумать, то… Антонио, не мог бы ты мне помочь? — Чем? — Он с неподдельным интересом посмотрел на неё. — Мне нужно выбрать того, кто будет сопровождать меня в моём путешествии, — девушка подмигнула. — Кого? — Лошадь! Согласишься мне с этим помочь? — Да! — радостно воскликнул Антонио.

***

      Они шли вдоль пастбища, и немного подросшая трава мягко щекотала их лодыжки. Неподалеку возвышался ангар, в нём были размещены стойла, которые на данный момент пустовали. На конюшне всегда пахло свежим, только что скошенным сеном. Здесь была умиротворяющая, почти что убаюкивающая атмосфера. Хотелось наплевать на все дела и просто лечь под ближайшим деревом, вслушиваясь в шелестение листьев.       — О! Бонжур, сеньорита Мадригаль, маленький сеньор. Чем могу быть полезен?       Мирабель и Антонио вздрогнули. Буквально из ниоткуда перед ними возник конюх, с забавными немного скрученными усами. Его комбинезон был светло-песочного цвета, а на коленях - зелёные пятна от травы. Быстро взяв себя в руки, Мирабель обратилась к нему.       — Здравствуйте. Я хотела бы выбрать себе лошадь, — сказала девушка.       — Хорошо, тогда прошу проследовать за мной, — мужчина махнул рукой, — есть какие-то особые предпочтения?       — Мне нужна выносливая. Такая, которая сможет выносила большие расстояния и достаточна сильна, чтобы вывозила довольно большой груз.       Мужчина нахмурился и хмыкнул: — Вот, посмотрите, у нас есть много разных жеребцов и кобылок. Но эти ребятки, думаю, Вас заинтересуют сильнее остальных.       Конюх показал на стойла где стояли три прекрасные элегантные лошади: снежная, рыжая и пепельная. Они все были одинаково прекрасны. Антонио шёл с Мирабель за руку и останавливался около каждого жеребца и внимательно вслушивался в их ржание. Все таки у него была великолепная способность, которой позавидовал бы каждый ребёнок. Ведь кому не хотелось бы поговорить со своими пушистыми друзьями?       — Снежную лучше не брать, она говорит, что от дальних поездок у неё сильно болят копыта, потому что она чувствительна. Рыженький, его кстати зовут, — Антонио запнулся и немного нахмурился, — как, как тебя зовут? О! Хорошо, извини. Его зовут Далас. Он говорит, что на дальние поездки он годится, но много увезти не сможет, так как уже стар. Пепельный сказал, что ему вообще не хочется выходить из стоила и что ему скоро пора уже на упокой… — последние слово Антонио проговорил с округлившимися глазами, — а также он спрашивает, скоро ли конюх поменяет ему воду? А то в старой уже личинки завелись.       Мирабель всё это время шла рядом с Антонио, ни произнося ни слова, но тихо посмеивалась с его комментариев. Конюх же после каждого слова маленького сеньора, который младше него почти на два поколения, покрывался пунцовыми пятнами и злился. Затем он резво подошёл к ангару и налил пепельному новую воду.       — Вот, подавись, старая кляча.       На такое высказывание старая лошадь фыркнула, резко повернулась и ударила мужчину хвостом, да так сильно, что тот не удержался на ногах и свалился в сено. Тут уже ни Антонио, ни Мирабель не смогли сдержаться и громко рассмеялись. Немного успокоившись, они подошли к конюху и помогли ему подняться. Мирабель уже собиралась, что-то сказать, как её внимание привлёк темный силуэт, который она заметила периферийным зрением. Повернув голову, она задержала дыхание. В самом дальнем углу стойла стоял чрезвычайно огромный жеребец. Он был высокий, угольного окраса и с белыми пушистыми сапожками на копытах. Он был прекрасен. Глаза, словно человеческие, глядели прямо в душу.       — Антонио, посмотри!       Мирабель подхватила его на руки и показала на коня.       — Ух ты! — не менне восторженно воскликнул ребёнок.       Они обошли стойло, подходя ближе к коню. Антонио соскочил с рук Мирабель и радостно с ним поздоровался. Вслушиваясь в ржание жеребца, лицо Антонио приобретало все более удивленное выражение.       — Что такое?       — Он говорит, что у него пока нет имени и что он не знает, на что он способен, — задумчиво протянул мальчик.       — Мы не даём ему имя, поскольку таких лошадей, как он у нас ещё не было. — отозвался конюх.       — Как это? — удивленно посмотрела на мужчину Мирабель.       — Он пришёл совсем недавно. Может быть, месяца два назад. Из расщелины. Он был ранен и мы привезли его сюда. Таких лошадей мы ещё не видели. Я просмотрел записи и, как мне кажется, он похож на породу Шайры, хотя я могу ошибаться, — отвечал конюх, перекатывая между зубами стебель пшеницы.       Антонио, тем временем, стоял рядом с конём, слушая его.       — Он говорит, что его подстрелили в лесу, когда он пил. Кто именно это сделал, не знает. Но ему, было не особо страшно. Он мгновенно оттуда удрал и в какой-то момент потерял сознание, а когда пришёл в себя, то понял, что его куда-то тащат. И был настолько слаб, что не мог даже открыть глаз.       — Антонио, спроси, а быстро ли он бегает?       — Он говорит, что бегает он не очень быстро, но зато выносит очень большие нагрузки. Когда он был жеребёнком, они с мамой часто убегали от диких животных.       — Хммм, сеньор Ганс! — девушка обратилась к мужчине.       — Да?       — Я беру эту лошадь.       — О нет, сеньорита Мадригаль. Прошу меня простить, но такого я не могу позволить, — мужчина выставил руки перед собой в знаке протеста, отказываясь от такого предложения.       — Почему? — девушка искренне удивилась.       — Я еще ни разу ни сталкивался с этой породой. Мало ли, что он может выкинуть. Я беспокоюсь за Вас. Ведь если я этого не сделаю, то Ваша Абуэла или Мамито оторвут мне голову.       Мирабель некоторое время смотрела то на конюха, то на коня. Кивнув сама себе, она повернулась к Антонио:       — Антонио, можешь перевести мне его ответ?       Подойдя к жеребцу, она протянула руку и мягко прикоснулась к его лбу.       — Послушай, я отправляюсь в дальние путешествие и мне нужен союзник, который будет помогать и защищать меня. Взамен я буду кормить тебя, лечить и пообещаю, что никогда ты не почувствуешь ни голода, ни холода с моей стороны.       Конь встал на дыбы, после чего склонился к ней и лизнул щеку.       — Он говорит, что никогда не убегал дальше родного леса и что здесь делать, тоже не знает. Если быть откровенным, то он уже давно хочет размять копыта. Ему здесь не особо нравится.       — Что ж, тогда решено! И ещё, я дам тебе имя… Теперь ты Ворон.       — Оригинальное имя, сеньорита Мирабель.       — Спасибо.       — Что ж, ладно, — конюх покрутил свой ус на пальце, — но я дам его не за бесплатно.       — И чего Вы хотите?       — Сшейте мне новый камзол!       — Что? — Мирабель посмотрела на него немного удивленно.       — Камзол. Сшейте, пожалуйста. И новые перчатки, а то эти уже протёрлись, — он выставил свои руки вперёд, словно подтверждая свои слова.       — Хорошо. Думаю, послезавтра всё уже будет готово. И прошу учесть, что наш обмен при свидетелях.       — Хорошо, договорились.       Они пожали друг другу руки.       Вот и всё, назад пути больше нет. Осталось только собрать вещи и самое страшное - попрощаться.