Начало начинается с конца

      В этом доме никогда ещё не было такого шума и гама. Хотя надо сказать немножечко по другому. Шум и гам всегда присутствовал в семье Мадригаль, но вершиной пика всегда становились праздники, а особенно такие значимые, как свадьба Мариано и Долорес, повторное возведение Каситы или рождение двойняшек у молодых супругов.       Но в этот раз все словно старались избегать истиной причины торжества. Они обсуждали какие блюда стоит приготовить, как украсить дом, какими цветами стоит разнообразить фасад, но они не разу не упомянули имени Мирабель. Как будто это имя оказалось под негласным запретом. Однако никто не переставал думать о ней. И это было правильно, ведь та, кто покинула их дом так давно, возвращается. Господи, да в конце концов прошло уже чуть меньше четырёх лет! Они просто не знали что им чувствовать. С одной стороны они должны радоваться, что частичка их семьи наконец-то возвращается, но с другой они задавались вопросами. Почему она возвращается? Причина в том, что она соскучилась по семье, или же в том, что она все-таки узнала ответы на свои вопросы, или может что-то ещё? Эти «или» могут продолжаться до бесконечности. И самое обидное в этой ситуации, что никто не может дать ответы, кроме самой виновницы.       Три дня тянулись до невозможности долго. Тянулись словно струны на гитаре, и каждый час раздавался глухой печальный звук. Все семья была как на иголках. Однако они предпочли не общаться с друг другом. Они разделились на группы. Сестры собрались в один кружок, братья в другой, взрослые же были сами по себе. Никто не хотел делиться своей болью или же своими переживаниями. У всех внутри теплилось непонятное ощущение, нечто окутывало их, что-то обязательно должно было произойти. Однако это не меняло их взглядов. Их глаза святились неподдельной радостью. Они предвкушали возращении Мирабель.       Постепенно второй день подходил к концу. Мирабель не написала во сколько именно она собирается вернуться: может рано утром, а может поздно ночью. Так что и в эту ночь Джульетта не могла сомкнуть глаз. Она сидела до самого утра на первом этаже в гостиной. На месте, с которого открывался хороший вид на входную дверь. Однако в какой-то момент её глаза стали закрываться, и через считанные минуты она погрузилась в беспокойный сон. Касита, поняв, что одна из её подопечных уснула, заботливо передвинула плиточки вместе с Джульеттой к её комнате. На пороге ей встретился Августин. Увидев спящею жену на стуле, он поджал губы, но тихо выдохнув и склонившись над ней, аккуратно поднял её на руки, перекладывая на кровать. Касита тихо постучала деревяшками. Августин еле слышно проговорил: «Знаю, Касита, знаю».       Пока его жена спала, Августин периодически заходил к ней, иногда дотрагиваясь волос и нежно перебирая их. У него тоже на душе скребли кошки. Одна из его дочурок, так давно покинувшая дом, почти что вернулась домой. За эти четыре года его супругу изменилась до неузнаваемости. Из жизнерадостной и веселой она превратилась в тень. В блеклую серую тень. Хоть и при остальных она старалась выглядеть такой же, как и раньше. Однако он прекрасно мог разглядеть её настоящие чувства за этой глупой маской. Он видел как ей было больно.       Со временем её боль утихала и он радовался, что Джульетта пытается справляться со всем этим. Но сам же он в это время чувствовал себя не лучше. Он никак не мог помочь жене и от этого он ощущал себя беспомощным. Несколько раз он даже пытался отправлять письма в ответ, не слушая наставления дочери. Он ловил этих голубок, которых присылала Мирабель, и отправлял обратно с короткими весточками. Надеясь, что когда-нибудь она ответит. Только этого никогда не происходило. Те голубки никогда не возвращались. Всегда прилетали всё новые и новые. Видимо письма так и не доходили до адресата.       Это разрывало его. Он скучал по своей маленькой дочке. Но даже его тоска не могла сравниться с переживаниями о Мирабель. Его беспокоило то, как именно она жила. Как она там, что она ест, где она спит, все ли у ней хорошо? До этого Августин никогда не думал, насколько сильно они привязаны к своим дочерям. Они привыкли к тому, что все их дочери находятся рядом с ними.        Абуэла в это время, видя как старается её семья, старалась лишний раз не выходить из комнаты. Вернее она могла показаться им, однако она смеряла всех тем же жестоким взглядом, что был до развала Каситы. И все же наедине с собой она не могла себя успокоить. Всё это время, что Мирабель не было, она корила себя в том, что не доглядела за своей семьёй. Не смогла как-то помочь, ответить. И все-таки винить себя уже было поздно. Оставалось только ждать.       И всё же утро третьего дня наступило. Когда Джульетта наконец-то погрузилась в сон, а домочадцы старались издавать как можно меньше звуков. Все приготовления были закончены. Джульетта превзошла саму себя и приготовила столько блюд, что даже за два дня вся семья не сможет с ними управиться. Она старалась сделать так, чтобы когда Мирабель переступила порог Каситы, то сразу же почувствовала запах любимого дома, такой же как и раньше. Главной её надеждой было то, что странствия Мирабель наконец-то были закончены. Она надеялась, что Мирабель никогда больше не покинет Энканто.       Долорес вместе с мужем сидела в гостиной и плавно раскачивалась в кресле, убаюкивая малышей. Её глаза были прикрыты, все её чувства были сконцентрированы лишь на звуках. Она слышала, как дети играют на главной площади, как они бегают, играют в прятки и просто дурачатся. Она слышала, как ругаются торговки между собой. Говоря что одна украла у ней дизайн новой шляпки. Хотя на самом деле они были практически одинаковые. Она слышала, как пастор разговаривает с Абуэлой по поводу праздника весны. Она слышала все, но не могла услышать самого главного. Того, что от неё ождали. На неё смотрели как на спасительницу, но она не могла им помочь. Это очень сильно давило на неё и даже объятья Мариано перестали её успокаивать.       Ближе к вечеру, когда часы пробили уже четыре часа, а Марианно ходил неподалёку от жены с Анной на руках, тихонечко укачивая, Долорес зажмурилась ещё сильнее. Она услышала легкое постукивание, это было похоже на то, как бусинки ударяются друг о друга. Постепенно этот стук становился все громче и звонче, пока неожиданно до её сознание не дошло. Это был звон копыт. И они доносили не в Энканто, а за его пределами. Резко распахнув глаза и поднявшись с кресла, еле слышно прошептала: «Она здесь».       Та самая расщелина между гор, что уже давным-давно образовалась здесь. Она никогда не зарастала, ни лианами, ни травой. Исабела не позволяла природе идти против её воли. Она верила, что если проход всегда будет виден, то Мирабель всегда сможет вернуться. Она сможет увидеть. Не знаю насколько были легкомыслены или наивны её домыслы, но все-таки надежда всегда умирала последней.       Лошадь, торжественно стоявшая между горами, тихо вошла в город. Лицо всадника, как и его предшественника было скрыто от всеобщих глаз, ветер плавно развивал каштановые волосы, некоторые прядки выбились из общего потока и настырно лезли всаднику в глаза. На голове была большая шляпа с широкими полями, нижняя часть лица было замотана шарфом. И все таки лошадь была как будто бы кому-то знакомой. Такого коня довольно таки сложно забыть. Красивый, высокий, шёрстка вороньего крыла с белыми сапогами и массивными копытами.       Сейчас ни всадника, ни лошади жители Энканто ещё не видели. Так что наездница могла спокойно и размеренно осмотреть город с неким изумлением, отмечая как он изменился. Точнее вид немного изменился с тех пор, как она была здесь в последний раз. Церковь была немного передвинута ближе к горе, скорее всего благодаря Луизе. Пара плодовых садов и вовсе преобразились. Кое-где добавились новые домики. Неизменным же оставался лишь один дом. Большая и красивая вилла, возвышающаяся в самом конце их поселения. Она ничуть не изменилась все такая же яркая, красивая и манящая к себе. Глубоко вдохнув, она потянула поводья, и конь, доверившись своей хозяйке, побежал вперед. Он бежал по главной улице, собирая множество заинтересованных, удивленных и подозревающих взглядов. Все в городе оборачивались ей вслед, задаваясь немым вопросом, кто же теперь решил заявиться к ним. И никто так не осмелился произнести имя, которое назойливо вертелось на кончике языка.       Натянулись поводья и лошадь остановилась прямо у виллы. Ее двери были плотно закрыты. Словно те, кто ждал ее забыли о ней. В глубине души она и вправду боялась, что так и есть. Что здесь её уже давно никто не ждёт. Лишь мимолетное касание под плащом вывело её из задумчивости, улыбнувшись всадница соскочила с лошади. Лишь пара шагов и она уже стоит у двери своего родного дома, где та родилась и выросла. Едва её рука коснулась ручки двери, как та с грохотом отворилась. Перед её глазами открылась одновременно веселая и печальная картина: её родные, все без исключения, столпились в главном холле. На их лицах были точно такие же эмоции, как и в день её ухода: страх, смятение и боль. Но в этот раз в их глазах можно было увидеть облегчения и счастье. Сняв шляпу и сдёрнув шарф с лица, она вскинула короткими волосами, что едва доставали ей до плеч и обвела всех нежным взглядом. Это была она, Мирабель Мадригаль. Ее семья наблюдала за ней в немом шоке. Их девочка сильно изменилась. Её волосы теперь были еще короче, однако она все-равно смогла заплести их на затылке в небольшой хвостик. На лице же прибавилось ещё несколько веснушек, да и сама Мирабель была чуть выше и стройнее. Неизменными остались лишь глаза, в которых все так же блестели, как и в ей детстве. Не веря своим глазам, Джульетта медленно подошла к дочери и робко протянула руку, словно боясь, что сейчас она просто рассеется как утренний туман. — Мирабель, это ты? Это правда ты?       Вместо бесполезных ответов и слов Мирабель просто взяла мамину руку и потянула ее на себя, как можно крепче сжимая её в своих объятьях. Джульетта растерялась на несколько секунд, а после вцепилась в спину дочери. Словно боясь, что кто-то может отнять у неё ребенка. — Мамочка, я здесь. Я дома.       В этот момент в сердце Джульетты что-то взорвалось, она начала плакать на взрыв в плечо дочери, при этом прерывисто приговаривая: «Здесь, моя девочка здесь, дома». В этот раз она плакала от радости, слезы катились по ее лицу и лишь крепкие объятия дочери не давали ей упасть на колени. Остальные члены ее семьи тоже не стали оставаться в стороне. Они все безумно соскучились по ней, ведь для всех них она была сестрой, племянницей, дочерью, внучкой. Все они подошли к ней для объятий, а она невольно заметила, как они изменились. За столь долгое время семья Мадригаль изменилась лишь в лучшую сторону. Ее мама и папа, тётя Пепа и дядя Феликс изменились только внешне. У них прибавилась седины в волосах и морщинки на лицах, но они все оставались такими же, какими и были. Этого никто не мог бы изменить. А вот бабушка в свою очередь внешне изменилась не так сильно, не беря в расчёт то, что её волосы теперь полностью посидели. Мирабель также отметила, что ей теперь было тяжело передвигаться, она ходила опираясь на трость. От этого вида её сердце сжалось от боли, ведь она не знала об этом, не думала, что за период, что ее не было, произойдет такое. Но вместо обвинения бабушка лишь подошла и крепко обняла родную внучку, что-то прошептав в шею. Она не смогла разобрать, но кажется это было точно не осуждение. Её сестры до этого остававшиеся в стороне и молча глотая слезы, подошли, все втроем крепко обнимая её. А Луиза подняла их и сжала до такой степени, что ребра хрустели. А Мирабель хотелось плакать от осознания того, как же сильно ей не хватало этих объятий. После подошла Долорес вместе с Мариано, вместе держащие близнецов на руках, Мигеля и Анну. В глазах Мирабель защипало, она коснулась руками щечек малышей и склонилась, прижимаясь к ним. Она не знала, но догадывалась, что за время её отсутствия у них кто-нибудь да появится. Невозможно было не заметить, какие же они красивые. Им всего 1 год, но в глазах уже было видно любопытство и интерес ко всему, что их окружает. Камило же решил изобразить себя в виде Мирабель и подошел к ней с яркой улыбкой и со слезами на глазах. Самым последним был Антонио, ее любимый младший братик. Он тоже изменился за эти 5 лет, теперь ему 10. Он слегка вытянулся, его волосы стали чуть длиннее. Но, как и было всегда, перед Мирабель сейчас стоял все тот же малыш, который так лучезарно улыбался ей, когда получил свой дар. Он стоял, направив глаза в пол, боясь поднять их. Она подошла к нему, погладила по волосам. Вдруг Антонио бросился к ней в объятия, всхлипывая на плече. Не проходило ни дня, чтобы он не вспоминал о ней.       Стоило Антонио только отстранится, как он заметил в тени ее плаща… мальчика? Сначала он решил, что ему показалось, но приглядевшись, он понял, что его глаза не обманули его. Он остолбенел и не мог ничего выговорить. Рядом с его сестрой, укрытый плащом, стоял мальчик. И не просто мальчик, а совсем малыш. Из-за тени его было практически невозможно разглядеть, но он держался за ее бедро и смотрел на него со страхом в глазах. — Мирабель?       Он взглянул на нее, но не увидел в ее лице никаких эмоции: ни страха, ни сомнения, ни стыда, лишь твердая уверенность промелькнула в ее глазах. Все обратили внимание на то, куда смотрел Антонио. Увидев заинтересованность своей семьи, Мирабель откинула полы длинного плаща, открывая обзор на мальчика. На вид ему было не более двух лет, может чуть больше. Он был немного худым. Его тёмные волосы были кучерявыми, а глаза цвета шоколада смотрели на всех с испугом и страхом. Одет мальчик был довольно таки странно: большие и широкие брюки и белая рубашка, а поверх чёрная жилетка. Парнишка вжался в бедро Мирабель, а она, присев, обхватила ребенка и подняла на руки. У всей ее семьи в голове кружилось множество вопросов: что это за мальчик, откуда он, чей он? Или же… Нет. Это, это ведь невозможно. Да? — Это Кинно. Мой сын — с гордой улыбкой проговорила Мирабель.