Лето, любовь, волейбол!

— Как вы знаете - пляжный волейбол несколько отличается от классического, — начал инструктаж Укай-сенсей — Кроме того, что играют на песке, есть еще пара важных моментов. Во-первых, размер площадки - 16 на 8 метров, разметки нет. Атаковать можно с любого места. Связано это с тем, что выполнять длинные приемы и атаки на песке очень тяжело. Во-вторых, в матче может быть максимум 3 сета. А счет для победы - не 25 очков, а 21. Естественно, так же с опережением в два очка. И самое главное, — тренер сделал паузу — на поле только два игрока, и замен нет! Конечно, все члены команды знали правила пляжного волейбола. Но подобный инструктаж перед тренировкой был необходим, потому что никто до конца не понимал - как же они будут играть. — Сейчас я вам расскажу, как будет проводиться чемпионат. Я, само собой, заранее распределил вас на команды и зарегистрировал в определенном порядке. Так, как чемпионат среди любителей: вы будете играть и с ровесниками, и со взрослыми мужчинами. Это тоже усложняет ситуацию. Но такие уж условия. Соревнования продлятся шесть дней, а на седьмой - церемония награждения. Всего на пляже - шесть площадок: три - мужские и три - женские, соответственно. Первая волна игр начинается в 10 утра, далее обед; в 14:00 - вторая волна матчей и последняя - третья - в 19:00. Как вы уже поняли, каждая пара будет играть в свое время. В первый день - все команды играют против друг друга, во второй - победители первого дня с новыми командами и так далее. Парни внимательно слушали тренера и тревожно переглядывались. Каждое его слово — все сильнее ломало их уверенность в победе. Только Кагеяма выглядел спокойным. Как самый опытный и талантливый игрок, он был уверен в себе на сто процентов. — Первыми у нас будут играть Кагеяма и Хината. Знаю, что вы не самая стабильная команда. Однако для тебя, Хината, — это будет отличная возможность научиться действовать самостоятельно, не полагаясь на других. Кагеяма тебя подстрахует. Но на тебе будет большая часть приемов, если ты хочешь проводить атаки, конечно. Схема простая: ты принимаешь, Кагеяма дает пас, ты бьешь. На блоке без тебя справятся. Все понял? — Да! — Тогда за работу! — тренер хлопнул в ладоши, и волейболисты разбежались по местам. Команда начала тренировку. Первые полчаса они просто привыкали к новому «покрытию». Солнце уже пекло не с таким натиском: песок успел охладиться и не обжигал босые ступни. По началу, ребятам даже нравилось ощущение мягкости под ногами. Особенно либеро, который теперь мог с большей уверенностью проводить приёмы, не боясь расшибиться. — Отлично, теперь все на сетку. — отдал команду Укай. Все разделились на две стороны площадки. С одной под сеткой был Кагеяма, со второй — Сугавара. Связующие давали пасы по очереди каждому игроку. Было тяжело. Песок, как трясина засасывал в себя непослушные ноги, не давая выполнить чистую, сильную атаку. Дошла очередь и до Хинаты. Не сговариваясь, оба: связующий и центральный блокирующий решили выполнить свою коронную широкую-быструю. Хината взял длинный разбег. Прицелился к высоко поднятому мячу, прыгнул и… Ничего не случилось. Мяч — нетронутый, одиноко приземлился на той же стороне площадки. — Я… — Хината непонимающе уставился на свою правую ладонь — Я не допрыгнул. Тренировка остановилась. Все члены команды устремили свои взгляды на ничего не понимающего нападающего. — Про это я вам и говорил. Тренер подошел к оцепеневшему Хинате и положил руку на его плечо. — Пляжный волейбол требует большей выносливости и координации движений. Вы, наверное, уже заметили, как сильно забились ваши ноги, а тело — непривычно потяжелело. Парни действительно только сейчас обратили внимание на то, как им тяжело даются, казалось бы, привычные движения. — Нет-нет! — затараторил Хината, сбрасывая с плеча руку тренера — Я так разбежался, я видел мяч — потом баааах! И думал, что я потом такой бууум! Но сетка! Она была прямо перед моими глазами! Я не увидел другую сторону площадки! Не было этого вжууух — и я снова на земле! Как тогда…когда я только учился… На его плечо вновь опустилась рука. Но уже — не большие и натруженные, а тонкие и цепкие пальцы сжимали напряженную мышцу, успокаивая и приводя Хинату в чувства. — Успокойся, Хината, — тихим, ровным голосом сказал Кагеяма — Это я дал слишком высокий пас, извини. — Ты врешь. Пас был отличным. Это я виноват. Шоё злился. Будь это ошибка в подаче или приёме: он бы, не задумываясь, делал попытку за попыткой. Но прыжок… он был для Хинаты его единственным оружием. И оно не прощало ошибок. — Эй! — связующий встряхнул парня, заставляя посмотреть ему в глаза. — Твой прыжок прекрасен! Это я… Я должен был учесть все нюансы. Это моя задача, как связующего. А ты — просто делай то, что умеешь лучше всех нас! Хината глубоко вдохнул, расправив грудь. На мгновение в глаза вернулся шальной огонёк. Но через секунды, он вновь нахмурил брови и отвел взгляд. Тогда Кагеяма придвинулся ближе и, наклонившись к самому уху, прошептал: — Ты знаешь, куда я смотрю, когда делаю пас? Не на мяч и не на площадку. Я смотрю всего в одну точку в воздухе. Туда, где будешь — ты. От шепота Кагеямы у Хинаты побежали мурашки. Вкрадчивый, тихий голос заставлял уши и шею гореть от смущения. Грохот сердца заглушал слова, но Хината изо всех сил слушал, стараясь даже не дышать. — Я. Смотрю. На. Тебя. — отчеканил Кагеяма и резко отстранился. — Так что просто прыгай! Прыгай и прыгай, пока с ног не свалишься! Я дам столько отличных пасов, сколько попросишь! Просто прыгни для меня еще раз, понял!? Хината с вызовом поднял голову — туда, где было лицо Кагеямы. И с азартной ухмылкой произнес только два слова: — Пасуй мне! *** Солнце полностью зашло за горизонт, и тренировку пришлось закончить. Волейболисты все-таки довольно быстро привыкли к новым условиям. Молодая, горячая кровь, кипящая в каждом из них, как локомотив — тянула их вперед. Даже либеро, не подозревавший о собственных возможностях, смог провести серию удачных атак. Хината, не жалея себя, прыгал снова и снова — пока, наконец, не совладал с капризной «стихией». Он старался двигаться легко, почти невесомо. Не давя лишний раз всем весом на песок, чтобы не зарываться еще глубже. Прыгать больше за счет сухожилий, а не мышц, полностью расслабив тело. Такая тактика давала ему плавный, легкий полет — не нагружавший ноги. Прыжок все равно получался ниже, чем на паркете, но зато более подконтрольный. Всю силу он теперь вкладывал не в бедра, а в руки. За счет чего удар получался смертоносным. В итоге: тренер остался доволен и отпустил всех в свободное плавание, строго настрого приказав быть в постели до полуночи. Хината и Кагеяма на перегонки побежали до магазинчика через дорогу. Оба знали, что снова будет ничья, но почему-то продолжали эти маленькие «соревнования», превратившиеся уже в, своего рода, ритуал. Никто не хотел сдаваться, но и побеждать в гонке уже не было главной целью. Заряжаясь друг от друга этой сумасшедшей энергией, возможно по-детски глупо и по-мальчишески примитивно, они неслись по плохо освещенной улице, как два необузданных зверя. Одновременно коснувшись стены магазина, спортсмены, наконец, могли перевести дух. Кагеяма снова что-то бурчал про то, что Хината рано стартанул и, по факту, победил он. Но только для вида. Чтобы тот не расслаблялся. Уставшие, но довольные — парни смеялись. Но сбившееся дыхание превращало их смех в подобие какого-то рыка и кашля, что еще больше начинало смешить. — Каге-ахах-яяя-маа-ха! — еле выдавил десятый. — Чегг-ооох—о тее-эээгг-бе? Хината глубоко вдохнул, но посмотрев на Кагеяму, снова рассмеялся. Уж слишком нелепо он выглядел, когда через силу хмурился и делал вид, что не устал. Ноздри широко раздувались, глаза выпучивались и, казалось, что каждый мускул на лице тянуло в разные стороны. Через минуту Хината все же собрался с духом и серьезно сказал: — Мы победим завтра. Кагеяма сперва опешил от резкой смены обстановки. Но, вспомнив, как однажды сам (почти в самом начале их знакомства) сказал ему эти слова — с гордостью улыбнулся. — Конечно. Так они и стояли, смело глядя друг другу в глаза, полные решимости и предвкушения. Кагеяма первый отвел взгляд и, неожиданно для себя, мягко сказал: — Можешь звать меня просто Тобио. Все-таки — одногодки. Хината просиял пуще прежнего, открыв рот в немом крике ликования. — Не обольщайся, я все еще круч… Не успел он договорить, как Хината набросился на него с объятиями. — Ой, прости, — Хината отпрянул и затараторил — я просто так обрадовался! Ведь это значит, что ты, наконец, признал меня. Аааа… только не злись! Кагеяма резко притянул парня к себе, прерывая этот беспорядочный, бурлящий поток эмоций. Он сжал Хинату так, что казалось, сломает ему ребра. Боялся, что тот вырвется из его рук, не желая принимать неожиданную близость. Но когда его шею обвили руки Хинаты — мягко давая понять, что никуда он не денется, Кагеяма расслабился. И тут же провалился в неописуемые, доселе неизведанные теплые ощущения от близости с чужим телом. Привстав на цыпочки, Хината положил подбородок на его плечо. Кагеяма для удобства наклонился ниже, уткнувшись лицом в шею Хинаты и впитывая в себя запах его футболки. Нежно поглаживал спину, проводя пальцами между лопаток. Руки двигались сами по себе, переставая слушать надоедливый мозг, измученный ворохом вопросов. Прижимаясь всем телом к тому, кого желал все это время, он почувствовал, что все как будто встало на свои места. Как будто раньше рукам было пусто без ощущения объемов этого тела. Именно этот рост, эти параметры фигуры, это строение мышц— все было для него. Подходило ему, как кусочек пазла. Кагеяму вдруг охватило такое счастье, что захотелось кричать о нем. Бегать и прыгать повсюду, лыбясь, как идиот. Рассказать каждому встречному о том, как он счастлив. Мир вспыхнул, зажегся, наполнился счастьем. Оно было снаружи — в воздухе, внутри — под кожей, в животе: щекотало и распирало. Тобио и представить не мог насколько это прекрасно — любить. Это может быть не только страшно и тревожно, но и до одури приятно. Ему стало все равно — гей он или нет. Он просто хотел любить. Ему нравилось захлебываться в этом чувстве. «Плевать, теперь уже плевать» — крутилось в голове. Но вот руки на шее медленно начали размыкаться. Пальцы Хинаты невесомо проскользнули по плечам, потом по предплечьям Кагеямы и, когда казалось, что вот-вот прервут контакт — остановились на ладонях. Парни держались за руки украдкой, как будто просто не замечали этого. Молча смотря друг другу в глаза, они улыбались. Чуть больше, чем друзья, чуть откровенней, чем просто товарищи по команде. Тобио почувствовал, что ужасно хочет поцеловать Хинату сейчас. Это был как раз тот идеальный момент. Но идеальный для нормальных парочек. А таким, как они необходимо было сохранять приватность. — Хината, — начал он — может пойдем… — На вечеринку! Как гром среди ясного неба из-за угла выскочил Нишиноя, и парни, как ошпаренные, отпрыгнули друг от друга. — Семпай! А мы тут покушать захотели купить, а вы давно тут? — попытался оправдаться Хината. — Да, я вижу. Только магазин-то уже десять минут назад как закрылся. Или я что-то пропустил? Парни покраснели. — Ничего, просто мы долго спорили, кто первый прибежал, — взял все в свои руки Тобио. — Ясно-ясно. Ну ладно, я собственно только вас и искал. Я собираю всех на вечеринку на пляже! — Вечеринку…? — парни непонимающе уставились на либеро. — Ну да. Я познакомился с девчонками из женских команд и решил, что такой шанс упускать нельзя! Они, конечно, не Киеко-чан… — Нишиноя состроил страдальческую гримасу, — но вы бы видели, какиииие у них фоооормы! Хината и Кагеяма с отвращением переглянулись. Тобио точно было плевать, какие у кого там формы. Его интересовало только то, как остаться наедине с Хинатой. И он очень злился, что ему постоянно кто-то мешает. — Тренер запретил нам задерживаться. Тем более, у нас с Хинатой завтра первый матч. Надо выспаться. — Да ладно вам! Мы ненадолго. До двенадцати максимум. Двое молчали, никак не решаясь, что им делать. — Давайте, пошли уже! Там все готово: девчонки вкусняшек принесли, Танака колонку намутил. Вы уже в старшей школе, а до сих пор только с мячом, да друг с другом обжимаетесь! — МЫ НЕ ОБЖИМАЛИСЬ! — одновременно выкрикнули оба. — Да пофигу. Радоваться должны такой возможности. Может вам и перепадет чего… Мы же сюда отдыхать приехали. Лето, плавки, рок-н-ролл! Все, погнали! — Нишиноя махнул рукой, зазывая с собой, и рванул в сторону пляжа. — Чтоб через пять минут там были! — крикнул он вдогонку. Делать было нечего, и расстроенная парочка неохотно поплелась на эту странную и даже подозрительную вечеринку.