Страсть в бою может стать страстью и в любви.

Ещё пара недель жизни проходят относительно спокойно и, что удивительно, намного более общительно для Дилюка, чем прошлые месяцы. После совершенно печального дня рождения товарища, Астрид крепко задумалась над тем, что все это было — отдых друг от друга? Именно она ограничилась от парня, как от источника тревожащих и пугающих тем? Тупо отошла от дел, только почувствовав каплю домашнего уюта и защиты? Половину ее семьи вырезали те твари, которые сейчас обитают в ее регионе, завербовали и за незначительные провинности убили сестру и мать. Как расходный материал, заткнув ее с отцом компенсацией якобы за гибель при исполнении, какого черта она вообще смогла позволить себе забыть об этом и том, что обязана сделать? На эти мысли натолкнул именно вечер тридцатого числа, а на действия вдохновил Рагнвиндр, который в отличии от нее даже не пытался забыть то, за что боролся. Они делают это за свою кровь и ради своей жизни, но при этом ещё и спасают множество других — откуда обычному народу знать, что ещё собираются выкинуть Фатуи? Кого ещё убить или покалечить ради своих целей, что украсть, где и чье место занять? Такие размышления преследуют теперь обоих в дуэте, а значит надвигаются новые волны кровавых рек и слухов, но уже в Фонтейне. Дитрих, конечно, молодец, что подарила полезную и классную вещицу, но вот научиться пользоваться ей неоткуда. Ох, нет, есть откуда — она и научит. Сюрикены она достала с помощью отца, оружием в целом начала увлекаться из-за него в том числе и помимо лука имеет базовые представления о фехтовании и училась метать ножи, для развития собственной меткости при стрельбе. Ножи и плоские, небольшого размера лезвия это, конечно, немного разные вещи, но ничего страшного, на обучение друга это не повлияло, поскольку принцип один и тот же. Проверили на деле. Ребята после выполнения задания от Гильдии как обычно шли обратно в город, обычно их дают у берега или чуть выше него, поскольку монстры мешают передвижению кораблей и лодок, так случилось и сейчас. Новое оружие Дилюк взял с собой и как только было найдено достаточно толстое дерево, являющееся не елью, они приступили к пробе агрегатов. — Дай мне пару штук, хоть вспомню, как оно, — просит Астрид, выставляя руку в сторону напарника, чтобы дал звездочку и тот лезет в набедренную сумку, в которую аккуратно сложены десять острых пластин. — Они же легче ножей, там наверное есть свои нюансы, — выдает как и попросили две штучки, девушка забирает и оценивающе осматривает пространство между ними и деревом, прикидывая расстояние. — И без тебя заметила, — с улыбкой пререкается и берет сюрикен между пальцами поудобнее, второй берет, соответственно, во вторую руку. — Я это к тому, чтобы в голову мне не кинула, — тоже слабо улыбается, это же весело, кидать всякие острые штуки и вообще баловаться с оружием. — Не переживай, как раз в нее и целилась, — поднимает руку над головой, чтобы локоть находится почти над макушкой, после чего движением руки сверху-вниз-вперёд производит сильный бросок, при котором сюрикен направляется в цель по прямой. Полетел он хорошо, врезался в кору, но выше, чем лучница хотела, потому что кидала по технике с ножами, а там нужно бросать немного выше цели, чтобы учитывать тяжесть предмета. — Ну да, тут походу надо метать ровно по высоте и положению, — перекладывает второй из руки в руку, чтобы повторить движение. Снова замах за голову, бросок и вторая звёздочка впивается в древесину немного ниже первой, как раз туда, куда нужно девушке. — Нормально ты, оба раза в дерево и почти в одно и то же место, — удивлен, признаться честно, нехило удивлен. Порча, как и элементальная энергия, очень поддаются тому, куда ты направишь их своим «желанием» и образными движениями, направляется сама, а тут нужна еще и полная точность тела. — Для детей дистанции вроде до пяти метров, а для взрослых женщин до семи, поэтому я могу максимум метра за шесть попасть, и то не факт, — про спортивное метание ножей. Кладет ладонь на спину Дилюка и немного подводит его вперед, чтобы уменьшить расстояние между «мишенью» и им. — Зачем тогда подходим? — пока достает себе одно лезвие. — Ты у нас конечно мужчина, а там получается вообще девять метров, но не умеешь правильно бросать, начинать стоит с трех, — они как раз подошли примерно на эту отметку, естественно три метра там образно и на глаз. — Смотри, в чем смысл: рабочую руку ставишь так, чтобы был хороший замах и когда бросаешь прилагаешь силу ровно до момента, точнее уровня, на котором находится место, в которое хочешь попасть, дальше просто отпускаешь, не доворачиваешь кисть, — пока она говорит парень как раз замахивается. Невольно щурится, примеряясь и бросает сюрикен, как ему кажется, правильно. Пролетает мимо дерева и явно ниже, чем он хотел. — Ты рыхло бросил. Нужно делать это прямо и четко, немного волной. — Ты гений объяснения, в курсе? — окидывает Астрид саркастичным взглядом, пока берет ещё одно лезвие. — Прямо, четко и волной, хорошо сказала, — уже хмыкает, видя, как соратница закатила глаза. Она же и делает к нему небольшой шаг, чтобы встать ровно за ним, почти вплотную. — Легче так показать, чем объяснять тебе что-то и слушать, как нудишь, — далее из-за спины берет Рагнвиндра за кисть с тыльной стороны и поднимает вместе с единицей оружия, немного поворачивает его корпусом, чтобы стоял почти в спортивной стойке. Заводит его руку за голову, точнее грубо говоря между их висками, чтобы показать траекторию своей рукой, как кидает она сама. — То есть ты делаешь это прямо, — сначала приводит в действие плечевой сустав, опуская локоть. — Потом немного плавно, — выпрямляет конечность по локтю и останавливает ровно в одной точке. — И в конце четко. Там же просто расслабляешь пальцы и не крутишь запястьем, чтобы не полетело вниз, — отходит от парня, показав все, что хотела. — Попробуешь несколько раз и получится, просто, наверное, с техникой намного быстрее, чем если кидать наугад. — Это понятно, — пробует бросить еще раз сразу после чужих слов, но сделал это слегка небрежно и снова промахивается, потому что не особо старался. Но теперь, хотя бы, не настолько далеко от ствола. — Я тут подумал, может мне удобнее будет делать все это от груди? — вспомнил, что часто как бы выбрасывает цепи из порчи как раз от груди в противника. — Почему? Ты же умеешь и драться, и обращаться с мечом, зачем придумывать велосипед? — имеет в виду, что во всех этих видах ведения боя рабочая рука находится сверху и замахи, особенно оружием, выполняются сверху. — Так по инерции же будет удобнее взять с пояса и сразу выкинуть, а не замахиваться, — идёт к дереву, потому что разбросали они уже четыре снаряда, пока говорят соберет их. — Ещё и позу менять, все это слишком долго для реального боя. — Но и целиться и выбросить будет сложнее, потому что выполняешь движение не по зрению и можешь не попасть без отточенного движения, — парирует аргумент, пока наблюдает за тем, как Дилюк выковыривает лезвия из коры дерева, при этом стараясь не прорезаться. — А так делай что хочешь, я показала, как сама умею, на этом всё. — Ты сама-то как научилась и знаешь все это? — отойдя за дерево взял ещё два сюрикена, теперь возвращается, распределяя оружие между раками. — Есть ощущение, что не шутки ради нашла клуб любителей спортивного метания ножей. — Стало интересно, нашла книжку про это, пока училась испортила все домашние ножи и папа подарил профессиональные, — рассказывает без деталей, потому что в них нет ничего интересного, кроме нескольких неудачных бросков в ненужные места. — Я и стрелы так метать могу, если лук сломается, полезно. А, и сразу после этого научилась блинчики по воде пускать, — уже со смехом, потому что для развлечения нужен ровный бросок, а он, как раз, оказался отточен. — Пфх, так я тоже умею, у меня за поместьем озеро, — хмыкает, считая это плевым делом, остановился рядом с Астрид и снова встал лицом к дереву, чтобы продолжить пробовать сносно метнуть сюрикен и хотя бы понять, с какой силой лучше бросать. — Чего тогда так плохо кидаешь? — вскинув бровь спрашивает, сразу себя перебивая. — А, так может правда попробуешь метнуть от груди? Может лучше получится и будешь сразу так учиться, — Дилюк заносит руку за голову, но когда услышал предложение опустил ее обратно, повернув голову к Дитрих. — Если ты дура и без подготовки не могла камни нормально кидать, это не значит, что все такие, — улыбается, понятное дело, говоря шутливо и прямо видит, как подруга бесится от немного злобной шутки. — Давай-ка проверим, кто из нас тут «дура», — разворачивается и на ходу прихватывает Рагнвиндра за руку, чтобы повести за собой, к берегу моря. — Как раз дуры обычно и ведутся на такие глупые провокации, — коротко смеется, но идет, уже издалека высматривая в песке хоть какие-то плоские камушки. — Тебя я не боюсь и лицо перед тобой не держу, чтобы стоять и терпеть, поэтому бросаем три раза и у кого больше блинчиков, тот выиграл, — поймав смешинку и более веселое, чем до этого настроение оборачивается на двуручника, видя и в нем позитив и положенный в игре азарт. В таком темпе и прошли указанные ранее пара недель — Гильдия, истязания деревьев, дом, снова улица и монстры, а потом город и задания там или прогулки. И именно благодаря такому костылю, как человек рядом Дилюк за совсем короткое время почувствовал себя резко лучше — у него нет так много времени на грузные и мрачные мысли, когда рядом есть тот, кто отвлечет разговором или занятием. Когда внезапно в жизни опять появился единомышленник, который по своей воле и с энтузиазмом, с позитивом говорит с тобой, занимается бытом, сейчас даже общей работой, проще. Но, тем не менее, в нем вызвало подозрение то, что Астрид так резко и после его дня рождения взяла и снова прилипла — не создал ли он впечатление, что хочет предать ее и заниматься прошлыми делами в одиночку? Может он выглядел жалко и она утешает его своим присутствием для галочки? Сама хочет продолжить путь за порчей дел предвестникам в одиночку и прогревает его к этому, чтобы в итоге остаться «просто друзьями»? Но все эти вопросы ушли на третьей неделе их беззаботных будней плечом к плечу, причем постепенно, Дитрих специально прощупывала почву, чтобы понять, развилась ли у Рагнвиндра паранойя. Он итак выглядел, как будто скоро удавится или убьется где-нибудь в лагере хиличурлов, стоило узнать, насколько крепчает его стремление помереть — она поднимала тему продолжения охоты на Фатуи, но косвенно. Пару раз вспомнила про их похождения, пару раз упомянула, что тут есть несколько скоплений вражеских баз и поняла, все что было нужно. Откровенно плохих веяний нет, он все же остался тем, кем является — горячая к бойне кровь не остудилась, напарник хочет продолжить, но, похоже, переживает, что именно она не готова. Значит она, как тот, кто начал отдаление по приезде в Фонтейн и поднимет тему, сразу предложив варианты, что родились за эти четыре с половиной месяца. — Дилюк, слушай, — начинает девушка, пока они сидят на кухне и ужинают, точнее уже заканчивают трапезу. — Я недавно погуляла и поспрашивала у некоторых знакомых, отчасти связанных с Фатуи, есть ли между ними слухи о проблемах с делами в других регионах… — внимательно наблюдает за реакцией собеседника, тот смотрит в одну точку на столе, слушает ее не перебивая. — И мне сказали, что их нет. Это может быть боязнью разглашения конфиденциальных сведений, но не думаю, что она соврала, — невольно упоминает, что говорила с женщиной. — У тебя есть знакомые, так близко связанные с Фатуи? — единственный появившийся вопрос. — Сестра же полноценно работала там, а не просто находилась где-то в запасе, — напоминает, откуда появились такие люди. — После трагедии ее связи автоматически стали моими, — теперь двуручник поднимает взгляд на подругу с легким непониманием. — Так ты общаешься с кем-то оттуда? — настороженно. — Если пересекаюсь. Здесь много детей из Дома Очага, они даже служат, например, в театрах или судах, — кладет в рот ложку с едой, ненадолго замолкая, пока жует слушает, что ей скажут. — Об этом ты говорила, но «знакомые, отчасти связанные с Фатуи» разве их и значат? Дети из приюта и агенты — разные вещи, — кажется, Дилюк начинает догадываться, к чему Астрид завела этот разговор. — Ладно, прекращаю говорить загадками, — уголки губ приподнимаются, потому что друг выглядит слишком уж напряженным от своих подозрений в ее сторону. — У сестры было несколько постоянных напарников на сменах, а работала она в охранном блоке солдат, следовательно эти напарники там же. Она умерла в конце марта, поэтому ее подруга со службы тоже приходила на годовщину смерти и там мы пообщались. То есть на конец марта в лагерях нет ни слухов, ни прямых приказов кого-то опасаться, — а раньше не сказала об этом, потому что сама обдумывала, что можно сделать и как начать нападать, с учётом некоторых проблем и того, что она живёт здесь и недавно спрашивала на такие темы, могло вызвать сильные подозрения и навлечь слежку. — Мне, кстати, недавно тоже говорили, что видели, как базы Фатуи разрастаются абсолютно спокойно и без заминок… — ковыряя ложкой макароны сообщает, тоже имея знакомых, но из Гильдии Искателей Приключений, с которыми зацепился языками на тему Снежной и того, как плотно ее жители осели в культуре и жизни Фонтейна. — И что ты думаешь по этому поводу? — контрольный вопрос. — Что мы подождали достаточно времени, чтобы возобновить зачистки, — и финальный ответ, ради которого затевался весь разговор. Дитрих заражается улыбкой, которая появляется на чужом лице, отмечает, что «так» улыбаясь Дилюк выглядит не просто коварно, даже как-то хищно. Это «так» заключается в заинтересованном и расслабленно-спокойном выражении лица, вместе с прямым взглядом на союзницу. — Уж после затишья больше чем в целый сезон о нас точно если не забыли, то опустили тему. Рагнвиндр встаёт из-за стола и вместе с собой берет тарелку, относит к раковине, ставит сбоку от нее. Бросает короткое «минуту» и выходит из кухни, через совсем небольшой отрезок времени возвращаясь с бумагой в руках, Астрид сразу догадывается, что это — карта региона. Она как раз тоже убрала тарелку и ждала именно такого жеста, потому что обсуждать что-то на словах, без фактического понимания местности сложнее. Бумага разворачивается и ложится на стол, после чего парень садится обратно, а девушка сразу замечает на паре частей карты пометки. Видимо, его прогулки по территории, на которой они находятся, то есть площади земли на которой стоит город, прошли не зря. — Если позволишь, я начну, — видно, что загорелся, у лучницы аж настроение поднялось, кивает ему, разрешая рассказать, что выведал. — Прекрасно, — опирается локтем о стол, налегая на него, чтобы было удобно сдвинуть карту на середину стола и второй рукой указать на нужное место. — Я видел один лагерь прямо на восточном склоне Мон Эсус, но сверху, а они находятся прямо у берега, причем по обеим сторонам от пролива, — и указательным пальцем обводит место, что имеет в виду, не видя, как нахмурилась подруга. — Подожди, — чуть мотает головой, отрицая слова напарника, тоже тычет в карту, но к обломкам руин у скалы выше восточного склона. — Может они тут? Ты ничего не перепутал? — Дилюк тоже сдвигает брови к переносице, поднимая взгляд к девушке, они переглянулись. — Нет, я был в районе Кур-де-Фонтейна тут сверху и пошел к склону, лагерь считай прямо под водопадом, — Дитрих задумчиво смотрит обратно в карту, понимая, что пахнет жареным. — У них постоянная смотровая башня над склоном, около руин, там работала Ася, — сестра. — Плюс они сотрудничают с Исследовательским институтом и на этом берегу находится большая база, от которой удобно и попасть в город, и перебраться на другую часть материка через район Лиффи… Видимо, мест дислокации стало ещё больше и они опустились аж до водопада, — говорит медленно, потому что параллельно думает, как быть с этой информацией и выводами. — Где карандаши? В зале? — со вздохом спрашивает и снова встает, чтобы принести и пишущие принадлежности. — Ага, принеси пожалуйста, я отмечу то, что помню, — пока размышляет, что похоже теперь вся область над водопадом контролируется Фатуи и идти сразу туда просто опасно для жизни, даже не для их скрытности или шумихи в Кур-де-Фонтейне. Вот только что делать с этим совершенно неясно, потому что они, как бы, должны попасть туда и хотя бы выкрасть документы, но сделать это будет также очень непросто. А Дилюк в это время вернулся и принес карандаш, больше одного им не понадобится. — Так, смотри, — сразу берет канцелярию в пальцы и чиркает крестики в местах, где точно уверена, что есть лагеря. — Примерно здесь башня и рядом сами жилые палатки, также внизу горки ещё одна часть их базы, откуда ходят лодки, — поставила три креста, теперь ткнула грифелем точку, которую указал друг. — А ты показал аж здесь. — Значит, судя по всему, заняли весь берег после крупных руин, — имеет в виду те, что под восточным склоном и от которых идёт разрушенный мост. — Помнишь Стальные Дюны? Там они оставляли одиночных дежурных вдоль дороги от населенного пункта к лагерю, к которым мы не пошли, — что, кстати, не очень хорошо, как потом подумал дуэт. — Значит и здесь поступают также, скорее всего по пути будут такие же сторожи и мы не пройдем так легко. А если ещё и учесть, что за год они явно не оставили башню и свою лодочную станцию… — ненадолго затихает, теперь тоже понимая, что они влипнут, если отправятся туда. — Ты говорила, что около деревни Пуассон тоже есть лагеря? — Астрид перемещает руку по бумаге, к упомянутой местности. — Да, примерно тут и тут, — отмечает две точки, чуть справа от западного и на восточном склонах Мон Атонеки. — Когда я уезжала там был только дальний от дома, а теперь, пока гуляла, случайно заметила и новый. То есть они реально разрастаются в геометрической прогрессии, — с меньшим энтузиазмом заканчивает и к разговору сразу же подключается товарищ. — Хорошо, получается мы пока не можем пойти на Мон Эсус, это надо будет делать только когда решимся уезжать из Фонтейна, чтобы сразу скрыться, — подпирает подбородок кулаком, грудью опирается о край стола, внимательно смотря в карту. — Около деревни пока не можем, потому что ты живешь близко, могут узнать знакомые, —переводит взгляд на область института Фонтейна. — И на противоположном от самого большого скопления берегу могут быть другие лагеря, но мы не знаем, где и есть ли они. Отлично, — с некоторым разочарованием заканчивает, но подруга дополняет комплекс информации, что важна для разработки плана. — У меня папа уехал в Натлан, его не будет месяц, если не больше, — прижимает часть карандаша, на которой ластик, к губам, пока сооружает предложение. — Можем знаешь, как сделать, — практически хочет начать грызть несчастный карандаш, но останавливает себя, продолжая говорить. — Можно закрыть аренду этой квартиры, перебраться ко мне на время, уже от меня пойти сразу к востоку Мон Эсус, где-нибудь по пути взять под залог лодку на пару недель и по воде от склона добраться до порта Люмидус и от него уже на рейсе приплыть в Ли Юэ, порт Илун, — и все перемещения, которые придумала, показала движением карандаша по карте. — Я через эти порты плыла, если что знаю, что делать и где потом можно поселиться. — Очень хорошая идея, — воодушевленно хвалит, прикладывает руку к карте и разводит большой с указательным пальцы так, чтобы показать расстояние, которое им придется проплывать самим. — Но ты видишь, сколько здесь? Это мы будем плыть без опыта, непонятно по какой погоде и скорее всего сутки, если не больше, ещё и сразу после предположительно опасного боя, — убирает руку, чтобы снова видеть все точки с лагерями. — Да и, наверное, неудобно будет идти или плыть от твоего дома аж до туда, аренду можно завершить после того, как разберемся в Мон Атонеки. Отсидимся здесь и пойдем, а там может получится угнать лодку у самих Фатуи, — цокает, ибо обстоятельства явно не на их стороне. — Скорее всего мы можем быть ранеными, а лодки может не оказаться… И, я так понимаю, здесь нет никаких наемников, как в Сумеру, да? — мельком глядит на Астрид, та кивает. — Значит и привлечь для подмоги некого. Вот и начались проблемы, — сдвигает кисть с подбородка на щеку, теперь опираясь лицом на ладонь. — Да… Но в последнем бою тут мы можем стараться действовать издалека и вести бесконтактный бой. В Фонтейне очень гористая и лесистая местность, есть где засесть и со стороны расстрелять хотя бы часть противников, других, дальних, игнорировать, — высказывает очередное предложение, но и сама понимает, что если стрелять, например, огнестрельным оружием, получится много шума. — Или мы можем напасть глубокой ночью, стрелять дежурных и потом резать остальных, — внутри снова зреет неприятное ощущение собственной жестокости от таких выражений. Они ведь говорят о людях, а не о животных, которых, как раз, режут и стреляют на убой… — Кстати говоря, — и Дилюк почувствовал изменения в выражениях Астрид, а также в том, что тон невольно стал холоднее, потому что она начала думать рационально и хладнокровно о том, как расправиться с людьми. — Ты ведь решила начать действовать из-за того, что отец не в стране? — до ужаса банально, особенно если вспомнить, что она недавно рассказывала по поводу родителя и его волнения за нее. Девушка пару секунд молчит, услышав такой прямой вопрос. — Не буду врать — это не последний фактор при выборе момента, — в пальцах крутит карандаш, действительно не собираясь ничего скрывать, но немного стесняясь объяснять центральную причину. — Но и не первый. Вообще-то… — от этого самого смущения улыбается, не контролируя эмоцию. — Я решила продолжить в основном из-за тебя, — брови на лице Рагнвиндра чуть приподнялись от удивления после такой реплики, даже если в общем он сохраняет свою обычную каменную, недовольную мину. — Я-то тут причем? — естественно он спросит. Садится ровнее, теперь обе руки положив перед собой. — Ты, своими железобетонными принципами, наверное, вдохновляешь меня не останавливаться на достигнутом, — теперь зеленоватый и алый взгляды снова встречаются при разговоре, но не с мотивом посмотреть реакцию или увидеть ответ на предложение стратегий, а просто чтобы сказать в глаза. — Мне даже на момент показалось, что все что мы сотворили до Фонтейна какой-то страшный сон… — веселье уходит на второй план, показывая скорее искренность, чем неловкость от признания. — Но нет. Ты, как и я, все еще здесь и у нас есть совместная цель. Не кошмарная, а справедливая и правильная, — перебирает карандаш между пальцами, договаривая то, что хотела, после чего снова обращается к карте. — И, собственно, я тоже пока не могу понять, как нормально воплотить ее, — усмехается, потому что они слегка запутались в маршрутах. — Может пойдем отсюда сразу на лагеря, а уже оттуда переместимся в деревню и отсидимся там несколько дней не высовываясь? Дилюк молча слушает, как подруга с паузами, свойственными при мыслительном процессе продолжает накидывать варианты, которые проходят слегка мимо него. Смотрит на девушку, то, как она чертит линию по воде на схематичном изображении, чтобы потом посчитать время заплыва исходя из масштаба карты по ее секциям. Чувствует, как за грудной клеткой расходится странный и более отчетливый, чем всегда гул пульса. В итоге решили так: перебираются домой к Астрид, там живут все время, пока разбираются с двумя лагерями и своими ранениями, если получат их, и пока будут несколько дней сидеть взаперти, чтобы их не обнаружили сразу после убийств, решают, как конкретно исполнят остальную часть плана. Сейчас это лучший вариант, ибо их двоих несколько месяцев видят в одном и том же месте и районе, даже если не знают личностей, то в лицо точно узнают, следовательно нужно затевать набег так, чтобы все сошло за отсутствие в выходные. А ещё было принято другое, не менее важное решение — они соберут все вещи из съемного жилья и перенесут к Дитрих. Нужно это, чтобы не таскать с собой ничего лишнего и оставить вещи, которые были необходимы в быту в месте, которое не пропадет, а уж дом торговца с его дочерью не снесут ради забавы, да и менять место жительства они не планируют. Поэтому собирались ребята капитально, а не так, как в Сумеру компактно и выкидывая некоторую, например, одежду. Уже в четверг пара покинула Кур-де-Фонтейн, чтобы в пятницу ночью нанести удар по лагерям и отсидеться два дня, рано утром в понедельник вернувшись в съемное жилье уже с легкими сумками. Дорога выдалась обыденной, вполне часто ведь переплывают с берега на берег, а вот в деревне Пуассон Рагнвиндр не был, только издалека видел что-то типа обломков корабля и дыру, как проход в нее. Лучница провела небольшую экскурсию, пока они спускались и шли до ее жилья, что находится на отвесной части деревни. Дилюк… Мягко говоря находился в состоянии отрицания, что ему придется провести хоть сколько то времени в такой обстановке. Все ржавое, течет, выглядит, как будто скоро развалится, дома выглядят как еле живые халупы, со дна пещеры, в которой и построена деревня, из местных ларьков со съестным жутко пасет рыбой, между домами тоже бочки и ящики с этой рыбой, везде бегают животные… В общем, для слегка привередливого парня это оказалось ударом ниже пояса, но ровно до момента, как Астрид заметила на его лице отвращение, а когда вошли в дом стало еще спокойнее. Она объяснила, что все обшито металлом, потому что в такой влаге дерево бы давно сгнило и под ним камень, животные почти все домашние и на свободном выгуле, как и ее котик, а главное ремесло местных жителей — ловля морепродуктов, что логично. Внутри чужое жилище выглядело совершенно нормально — может и не слишком большой, но обычный одноэтажный дом на семью. При входе встречает короткий коридорчик, прихожая, пройдя дальше попадаешь в небольшой зал, из которого уже можно попасть во все имеющиеся комнаты. Смотря от входа — три комнаты подряд, как объяснила владелица дома жилые и спальные, последняя дверь справа скрыта стеной. Как раз поворачиваешься направо — кухня и ванная, налево — гостиная, все крайне компактно и по-домашнему уютно, не выглядит так, как себе представлял двуручник (то есть не гнилые бараки). Его, как гостя, поселили в гостиной на раскладном диване, Астрид естественно собралась спать у себя в комнате, туда же они и сложат все свои лишние вещи. Неловко, правда, получится, если отец найдет в шкафу дочурки мужскую одежду, но это проблема не ближайшего будущего. А такой проблемой в данный момент является то, что у дуэта снова появилась загвоздка — район Белло крайне жилая местность, помимо деревни тут также есть и другие поселения и частные дома, что создает возможность вызова стражи в ту же секунду, как будут обнаружены трупы или бойня. Этого обязательно нужно избежать и суметь каким-то образом избавиться от них… Лафа, как говорится, кончилась, как в Сумеру с его пустыми от людей областями больше не получится. Но и этот вопрос решился тем, что они как минимум попробуют сбросить трупы в море, в ином случае посмотрят по ситуации и решат на месте, как выкручиваться. Тяжело предсказывать события наугад, по опыту они уже знают, что все может пойти не по плану и меняться на ходу. Дальше была образована полностью четкая картина действий: выходят в одиннадцатом часу ночи, чтобы их не заметили, добираются до первого лагеря около часа, там убивают агентов и делают так, чтобы трупы не было видно. Потом идут во второй, разбираются там, трупы в море, возвращаются к первому и решают, как избавиться от них и будет ли удобно тащить к берегу, поскольку расстояние там больше. Теперь осталось лишь воплотить этот план в жизнь.