Страсть в бою может стать страстью и в любви.

По сложившейся традиции выдвигаются ребята вечером, точнее в данный момент ночью, это всегда было одним из самых удачных решений в их практике нападений. Вот только они резко изменили свой план и рванули не в пятницу, а ночью четверга. Почему? Все логично. У Дилюка проскользнула мысль о том, что в не настолько дикой, как в Сумеру или Ли Юэ местности, около цивилизации они с Астрид могут случайно прийти в пустые палатки. В тех двух случаях места обустройства отрядов Фатуи находились далеко от жилых массивов, а потому в своих миссиях они и оставались на одном месте, здесь же перед ними город и возможность уйти куда угодно. Следовательно действовать нужно в рабочие дни, чтобы точно не промахнуться, это даже лучше в плане их скрытности — все работают или учатся и спят, а не гуляют на романтических прогулках под луной. А еще рыбаки грешат любовью выезжать за уловом в ранних часах утра пятницы или субботы, если параллельно работают. Неприятно будет выловить свежего жмурика. Загнившего, конечно, тоже неприятно, но это уже не проблемы полуночного дуэта. И они бегом засобирались, с не очень приятной вследствии ужаса событий, но ностальгией. Обычное оружие они итак носят с собой, но вот брать дополнительное «ручное», а не магическое и надевать плащи показалось более тяжело в моральном плане, чем хотелось бы. В последнем бою с Фатуи Рагнвиндр совсем забылся от порчи и после этого чувствовал себя ужасно, пока плыли в Фонтейн думал сознание потеряет от физической усталости и тяжести собственного тела. После этого он использовал ее меньше, дал себе передышку и практически всегда убивал монстров с помощью меча, хоть и носил с собой. Будет ли у него получаться и дальше контролировать её так, как до того срыва? А если они всё-таки вступят именно в бой, а не по-тихому и во сне поубивают агентов? Они ведь понятия не имеют, сколько там людей и спят ли они. Но все это волнение и страх перед тем, как снова перейти на убийства людей, перерыв был достаточным, чтобы появился именно страх, а не просто переживания. И поскольку ребята приехали в Пуассон часов в семь, после того как работали, им пришлось ждать времени выхода, следовательно обсуждали они только одну тему. Пытались придумать, как им лучше подобраться к дальнему лагерю, чтобы зачистить его первым и быстренько избавиться от трупов, а уже потом разбираться с ближним, но поняли, что обходить гору или как-то пробираться по ее возвышению глупая и долгая затея. В итоге они вышли точно зная куда идут, но не представляя что именно их ждёт, поэтому после сорока минут ходьбы пришлось заметно замедлиться и смотреть во все четыре глаза. Они успели дойти до транспортной полосы аквабуса и одного из ставней под ней, за ним и остались, заметив синие конструкции. Оказалось, что это достаточно большой лагерь, разбросанный минимум по двум шатрам, один из них ещё и на возвышении, совсем неудобно. Но, тем не менее, пара нашла погрешность — перед одним из шалашей у костра сидит пиро-мушкетер, причем сидит так, что чисто теоретически его возможно быстро застрелить, попав в голову… Вот только расстояние не позволит сделать это, нужно подходить ближе, но как? Если перебежками добираться до ближайшей сопки и кустов, то их точно заметят, если этого ещё не случилась, а в другом случае Астрид тупо не попадет. Конкретно такой враг тоже стреляет, ещё и пиро энергией, тяжко. Но они придумали, как решить даже эту проблему. Им нужна приманка, чтобы отвлечь внимание, следовательно ей будет парень, а девушка в это время большой дугой обежит пространство и спрячется за гористым возвышением и бесшумно выстрелит. И эта операция начинается — из-за каменной колонны выходит Дилюк, все еще не снимая плаща и скрывая лицо с приметами, спокойно направляется в сторону щелки между горной породой, где и находится лагерь. Под плащом напряг руку, на которой находится перчатка с глазом порчи, уже рефлекс. Скоро мушкетер обратил на него внимание, понятно потому что повернул голову. А вот нашему главному герою нельзя вертеть головой и смотреть, где там его напарница, чтобы не спалить ее, поэтому делает вид, что идет мимо, нервничая явно больше, чем стоит. Свист ветра — в метре от парня пролетает снаряд, что врезается ровно в лоб агента, падает назад и замертво. Слышится тяжелый выдох, но медлить нельзя — он быстро оглядывается, чтобы осмотреть лагерь, стараясь быть тише разворачивается и бежит подниматься по ступенькам. Он максимально быстро и просто убьет спящих ударом порчи в голову. Слышит шелест травы, мельком смотрит — подруга, поворачивается обратно, ступает на деревянную платформу перед шатром и далее идёт тихо. Раздвигает плотные шторки-двери — черт, здесь аж четыре человека… С первого раза и попасть на столько людей для убийства после перерыва… Он выставляет руку в сторону четырех человек, мирно спящих и даже не подозревающих, что их хотели, планировали убить и сейчас сделают это. Выпускает четыре цепи-штыря, что молниеносно врезаются в плоть и кости, смертельно повреждая мозг. Как же это… Легко. Как просто было лишить жизни пять человек всего за полминуты, элементарно. Не задумываясь, не мешкая, взять и без страданий, во сне обрубить эту жизнь для возможно невинных людей. И как это приятно, убивать тех, кого искренне ненавидишь и презираешь. — Все хорошо, тихо? — спрашивает Астрид, быстро оттащив мертвое тело у костра в шалаш и поднявшись к Дилюку. Видит, что по головам идут ровные дырки, значит все нормально. — Надо как-то порыться здесь в документах, но, блин, у нас даже фонарика нет, — не додумались, увы, в пустыне ночи светлее, да и нападали они не совсем ночью, скорее поздним вечером. — Не хочешь воспользоваться глазом бога по назначению? — весело спрашивает, вспомнив, что друг вообще-то владеет пиро энергией. Ей в голову от страха такой адреналин ударил, что теперь готова чуть ли не истерично хихикать. — Заткнись уже про глаз бога, — как-то невольно отвечает грубее, чем хотел бы, поворачивается на Дитрих. Двигает ее плащ чуть в сторону, смотря на бедро, на ее артефакт, раз уж вспомнили. — У тебя скопилась энергия для взрыва стихии, подсвети им, я посторожу. Лучница кивает, быстренько перешагивая через Фатуйцев и заходя вглубь помещения, по пути ещё и отстегивая карабин с шорт, чтобы светить глазом бога. Двуручник же наоборот выходит и первым делом глубоко вдыхает, почувствовав ночную прохладу и специфичный, как будто бы только ночной запах природы. Он практически сам позволил себе уйти не в то русло, пока думал, зачем он вообще смотрел на эти чертовы трупы? Сам бы пошел и вынес на улицу первую попавшуюся кипу бумаг, чтобы рассмотреть под лунным светом, идиот. Сам себя накручивает и потом жалуется, что ему плохо, молодец. Далее поворачивает голову в сторону, в которой должен находиться следующий лагерь и видит его, находится на скале перед морем. Местность открытая, подобраться тоже будет сложновато. Кто там говорил ему, что Фонтейн «гористый и лесистый»? Это, видимо, означало, что такой рельеф будет только мешать. Но пока девушка рылась с мигающим и блекло освещающим что либо предметом он наспех придумал, как они могли бы пробраться к следующей базе — обойти его у края склона мимо тропинки, чтобы попробовать дойти со спины. Хотя, похоже, их тоже видно оттуда, могли ли их заметить? Это пока не слишком важно, сейчас Астрид вышла с парой бумаг, которые укладывает в несколько раз и собирается положить в карман и пришло время объяснять ей, что придумал. Та соглашается с планом Рагнвиндра и они продолжают движение, сначала бегом, чтобы перейти на другую сторону склона, а дальше медленно и тихо, стараясь по краю утеса пробраться за один из шалашей лагеря. Ближе к нему вообще слегка пригинаются, пытаются еле-еле произнося слова переговариваться и решить, что будут делать с очередным неудобным положением в пространстве. — Может я смогу сквозь ткань выстрелить? — там тоже сидит один дежурный, точнее женщина, Оперативник Ветра. — Ты не подойдёшь так близко и незамеченной, еще и можно не попасть сразу в голову, — усиленно думает, пока они пробираются сквозь траву, стараясь не шибуршать. — Давай обойдем с двух сторон и атакуем одновременно? — Дитрих сразу выражает позитивную эмоцию быстрым киванием, дополняет план вопросом. — Оба в голову? — ей также кивнули. Теперь исполнение — дуэт почти не дыша подкрадывается к шалашу сзади, уже видя то, как языки пламени за деревьями расплескались по земле, обходят эти самые деревья и… Оперативница встает, оборачивается и обоих пробивает холодный пот от испуга, — Дилюк направив руку в ее сторону невпопад выпускает порчу, Астрид резко приседает и призывает лук, — секунда и Фатуйку аж тащит по земле от силы полученного удара. Своим телом она разворошила костер, естественно, летальный исход моментальный — голову тоже разворошило, причем в фарш, а не в куски угольков. Парень тяжело и часто дышит, не до конца поняв, что вообще сделал, Дитрих медленно встаёт на ноги, смотрит на все это из-за кустов. Моментально сгибается пополам и рвет на траву, чисто из-за страха за свою жизнь сдержав возможные громкие звуки. По земле разбросаны куски черепа, ошмётки скальпа с окровавленными волосами, разбрызганы куски мозга и в итоге от головы осталась только нижняя челюсть, из которой лишь торчат зубы, даже язык оторвало. Одежда агента начинает тлеть в углях. Откашлявшись в ладонь плотно прижатую ко рту, почти беззвучно, сквозь навернувшиеся после тошноты слезы девушка смотрит на соратника, видит, что тот как стоял, так и стоит с вытянутой рукой. Начинает чувствовать панику от того, что творится и поняв, что друг не в себе бегом бежит к шатру — видит, как шторки в нем дёргаются и рефлекторно призывает лук, использует элементальной навык и как только появляется цель стреляет. Стрела чуть ниже кадыка, капли гидро энергии прошили Зеркальную Деву, что по инерции своего движения завалилась вперед, еще сильнее напоровшись на снаряд, что прорезал ей шею насквозь. Она все ещё хрипит, а Астрид в два движения достает из ножен клинок, быстрым шагом доходя до шатра. Жмурится, бьёт Деву в голову, держа нож обеими руками, чувствует и слышит хруст. Щурясь смотрит внутрь — еще одна, теперь Оперативник Мороза. Видя темную фигуру и, видимо, спросонья и из паники сильно испугавшись женщина визжит, а не сразу нападает, что было плохим решением для нее — Дитрих поднимает нож за затылок и быстрым, отточенным, ровным движением бросает нож ей в голову. Крик прекратился. Теперь два подростка, которым едва исполнилось девятнадцать лет стоят посреди окровавленных и убитых с особой жестокостью трупов, оба в ступоре. Один — потому что ненамеренно и с испугу выпустил порчу не ровным потоком, а в разнобой и разорвал жертве башку в щепки, другая — потому что впервые зарезала человека, ещё и не одного. Стрелять проще, это дело отстраненное, ты даже не особо участвуешь в смерти, она происходит где-то далеко, не ты бьешь снарядом, он сам летит и сам наносит урон. А вот чувствовать, как лезвие проходит сквозь ткани, от силы твоего удара ломаются кости, как это происходит прямо перед носом и даже чувствовать тепло только что являющегося живым тела — это другое. Это, что называется, чувственно, живо, энергично. Это находится не где-то там, а вот, прямо здесь и сейчас, твои руки сделали это. И… Тяжело понять свои эмоции, когда впервые полностью отчётливо почувствовал, что убил и в этом виноват ты. Дилюк излишне сильно дёргает подругу за руку, вырывая из транса, из которого сам вышел только когда услышал крик. — Ты цела? — звучит так, будто у него заново ломается голос, на деле же такие интонации вызвал стресс. — Я?.. — смотрит в его лицо, снова из-за тени и в целом темноты ночи видя взгляд товарища кроваво-красным, а не алым и даже слегка оранжевым, как на ярком дневном солнце. — Да, а ты? Не стало плохо от порчи? — сразу же волнуется в ответ, ведь начала действовать исключительно потому что додумалась, что он не сможет, а тормошить нет времени. — Отлично, — о состоянии Дитрих, но прозвучал так, будто говорит о себе, переформулирует предложение. — В смысле пока не стало плохо, — сам не замечает, как сжимает ее запястье настолько сильно, что делает больно. — Все потом, надо оттащить всех к краю склона, — хмурится, оборачивается, пытаясь игнорировать навязчиво лезущие в голову мысли. — Бери ту которая внутри, я этих двух, — не смотря на то, что плохо ещё с первого применения порчи, усиленно делает вид, что все в порядке и он полностью в состоянии руководить происходящим. И тут же отходит от напарницы, чтобы подтащить раскуроченный труп поближе, а потом взять и второй, чтобы оба поволочь к воде. Астрид медлит, но снова кидает взгляд на последнюю убитую женщину, задержавшись всего на пару секунд подходит к ней и вытаскивает изо лба нож, обтирает лезвие о ближайшую ткань, кладет в ножны. Берет труп за руки и пятясь назад вытаскивает из палатки, к своему удивлению видя, насколько быстро все делает Дилюк, хотя казался чуть ли не более растерянным, чем она. Теперь они вместе тащат мертвые тела к краю горной породы, что продлилось совсем не долго, потому что он буквально в четырех метрах и остаётся только скинуть их в море. Парень просто подтаскивает к краю и толкает ногой первый, второй доводя туда руками, а Астрид присаживается на корточки и также сталкивает тело вниз, к шумящим волнам. Оба тяжело дышат, оба снова стоят и смотрят на трупы, медленно погружающиеся под толщу воды и каких-то очередных руин. Очень, очень странные ощущения и эмоции. Рагнвиндр разворачивается и быстрым шагом возвращается к лагерю, чтобы как-то скрыть огромное пятно крови впитавшейся в землю и ошмётки мяса. Не придумывает ничего лучше чем обувью сошкребсти эти куски в оставшуюся кучу углей и наспех сорвать с шалаша синюю ткань, чтобы бросить на липкое пятно кровавой грязи, той же тряпкой стирает с ботинка пятно. К нему в это время вернулась Дитрих, что уже было захотела с чем-нибудь помочь, но тут они закончили — теперь первый лагерь. Идут они быстро, почти бегут, чтобы закончить как можно скорее и точно не нарваться на свидетелей. В ближнем к деревне лагерю все получилось не так грязно и жестко, скорее тяжело. Тащить тела по две штуки каждый сначала по лестнице, потом пересекать опасно открытую поляну, спускаться к воде и толкать туда этих же тяжёлых в весе мертвецов — та еще задачка, а ведь есть ещё и пятый. Зато все получилось чисто — кровь разлилась только под навесами и проходя мимо ее будет невозможно увидеть, а размазня оставшаяся на тропинке и траве — мелочи, природа сама себя очистит. Дилюк, как подобает мужчине, выволок ещё и последний труп к воде, хотя лучница его отговаривала, ещё и дождь начался как на зло. Но дело было немного не в том, что она якобы не в состоянии тащить по земле навскидку семьдесят килограмм. Она просто слегка начала рыдать и активно сдерживать это, подавляя всхлипы, но друг ее может и не в кондиции, но ещё не отупел, чтобы не услышать. Итог — они убили всех, кто находился в лагерях, как и планировали и также в соответствии с планом избавились от трупов хотя бы на время, пока не всплыли. Забыли забрать какие либо документы из второго лагеря, но забрали из первого. Вылазка прошла успешно. До дома Астрид сначала решили бежать, но когда поняли, что практически насквозь промокли шли более спокойно. В паре десятков метров уже виднелся торчащий из пещеры деревни металл, на улицу опустился небольшой туман, дождь создаёт сильный шум, а вокруг пустота и ни одной живой души. С некоторых пор конкретно на земле даже мертвых нет. — Говорят, если в Фонтейне идёт дождь, то это плачет Гидро Дракон, — просто так вспомнила и озвучила девушка, лишь бы не идти наедине со своими мыслями и поговорить хоть о чем-то. — Пока здесь только ты плачешь, дурочка, — Дилюк слабо улыбнувшись берет ее за руку в знак поддержки, сжимает ладонь в ладони, поэтому и чувствует, что плечи дергаются. Еще не отдышалась от слез, как сразу запыхалась от бега, конечно, ее трясет. — Ага, ещё и наблевала, классно погуляли, — пытаясь поддержать хоть какой-то позитив выдавливает из себя шутку, кладет руку на лицо и от корня волос до подбородка опускает ее, обтерев лицо от всего, что на нем есть, включая дождевую воду, самую невинную. — Меня тоже мутит, хорошо, что не видел, а то вместе бы по кустам сидели и нас бы убили первее, — менее радужно, скорее с иронией, на что подруга прыскает смехом. — С твоей реакцией, думаю, у нас просто было бы ещё два раскуроченных тела, — шмыгает носом, вследствии этого действия думает, что последнее, что им сейчас нужно, так это простывать и дома нужно будет срочно идти мыться в тепле. — Что это было вообще? Зачем ты так?.. — не знает, как лучше выразиться и спросить. — Не знаю, — то, как часто он начал говорить это словосочетание, настораживает. Надо бы разобраться со своими чувствами и состоянием. — Все произошло как-то само, я только подумал что надо… — чуть не вырвалось начало какой-то непонятной фразы: «защитить», но на ходу меняет его. — Убить ее и порча вышла таким потоком. Наверное, от испуга, нужно заново научиться контролировать себя, — вздыхает от тяжести ситуации и усталости, а они за разговором добрались почти до спуска в деревню. Дальше, собственно, все прошло также, как и проходило каждый раз после вылазок — душ, смена одежды, раскладка предметов, что были с собой и попытки лечь спать. Правда в этот раз пришлось развесить одежду по дверям, а оружие и медикаменты к окнам, чтобы высохли, на улицу вывешивать не решились, паранойя сказала, что все поймут, зачем они ходили ночью под дождем. В женские обязанности обязательно входило постелить товарищу белье в гостиной, пока тот купается и подтереть с пола лужи, которые остались от них, промокших до нитки. Дилюк же в это время снова почувствовал себя неловко — когда они жили по отелям и в съемных квартирках-студиях это не был их дом, они просто находились там за деньги и могли ни о чем не переживать. Оба. А теперь он находится в гостях у своей подружки по ее же приглашению. В месте, где его с некоторых пор близкий человек живет как минимум несколько лет и считает домом. Это слегка неуютно, скорее даже стеснительно. Она бы, наверное, тоже чувствовала себя так, если бы оказалась у него дома, в гостях всегда так. Когда ребята разошлись ложиться спать у обоих это не получилось, хотя на дворе и четыре часа ночи и они оба зверски устали. Конечно, пережить такой сильный стресс, теперь уснуть будет целым квестом. Один размышляет о том, что значило это его веяние в первом лагере и почему он подумал, что ему приятно было убить их, даже если смотреть на это мерзко и гадко, совесть мучает. И что это был за бесконтрольный выпуск энергии на эмоциях, которые он умеет держать в узде и думать холодно. Другая крутит в голове мысли о том, что впервые убила подняв свою руку, а не заведя тетиву и чувствует за это вину, хотя понимает, что если бы не сделала это первой, была бы мертва. И что ее сестра с матерью не смогли ответить и напасть, чтобы остаться живыми, поэтому она не будет ждать своей очереди и будет бить первой, даже если руки дрожат и хочется плакать. Астрид вытирает слезы краем одеяла, после чего садится на кровати и берет в руку подушку, собираясь пойти к единственному человеку, с которым ей станет спокойнее. К тому, кто защитит ее и утешит, потому что он всегда так делает. Толкнет в сторону от удара, закроет собой, будет атаковать быстро и интуитивно, ладно, пусть грубо отпихнет ее, но огородит от опасности. Открывает дверь комнаты и аж вздрагивает — на повороте из гостиной стоит Рагнвиндр, что, кажется, тоже слегка дернулся, когда она вышла. Несколько неловких секунд они стоят молча, в темноте и тишине. — Ты куда? — спрашивают почти одновременно, отчего создаётся эхо из двух голосов, а после тишина повторяется. Дитрих замечает, что в его руках тоже постельные принадлежности. — Я к тебе, — говорит первая, стесняясь, но раз была готова прийти и попроситься спать с ним, уж переживает стыд за фразу. — И я к тебе, — слегка растерянно. Ему откровенно плохо из-за порчи, в особенности морально и с непривычки в использовании. Жутко тревожно, в голову все еще лезут ужасные мысли о том, что он как будто хочет убивать. Пробивает мурашками и покалывает кончики пальцев, его как будто морозит как при температуре и ему хочется, чтобы рядом был хоть кто-то. А особенно та, кто принимает его и искренне заботится. Теперь в общем прошла целая минута молчания и совершенно неловкого диалога, после которых первая опять заговорила Астрид, что толкнула дверь, открывая проход в свою комнату шире. — Заходи, — немного сипло, потому что наложился и плач и легкая заложенность носа из-за него. Заходит первая, как только парень сдвинулся с места. — Тебе тоже плохо? — не оборачиваясь спрашивает, кладет подушку обратно на кровать и перебирается к ее краю у стены, освобождая место на полуторной постели. — Можно лечь к тебе? — со слабым удивлением, думал, что раз сам пришел ляжет как обычно, поэтому переспрашивает. — Да, конечно, — хотела шутливо добавить, что они уже не на односпальной ржавой койке у черта на куличках и ему не придется снова морозить почки, потому что не поместится, но просто легла и накинула одеяло до пояса. — Спасибо, — взял с собой подушку и одеяло, поэтому положив их и сам улегся. — Мне кажется я с ума сойду, если буду спать один, если вообще усну. Как будто не могу контролировать то, о чем думаю, — наконец понял, что это за ощущение навязчивости мыслей. — А у тебя что случилось? — слышит, что снова плакала, но нужно, чтобы тоже выговорилась. — Плохо, потому что думаю, что убила тех двух агенток. И о том, что мы теперь как какие-то маньяки трупы прячем, в общем, — закрывает глаза, тяжело вздохнув. — Не понимаю, почему именно сейчас восприняла зачистку так близко к сердцу, — немного поворачивает голову на Дилюка, который как и она лежит на спине и смотрит в потолок. — Я, кстати, тоже, — усмехается на выдохе, смотрит в ответ, повернувшись. — Но справедливости ради мы правда как маньяки. Они же все убивают по каким-то принципам и закономерностям, — о том, что дуэт истребляет именно Фатуи. — Надо было еще грудь им попротыкать, чтобы в легких были дыры и не всплыли, — знает о таком, потому что любит читать детективы. И, кажется, нашел, на кого выплеснуть свои жестокие мысли. — Хватит уже, итак рыдаю в три ручья, ты ещё, — толкает его локтем, на что получает смешок, а после вообще отворачивается к стенке, легла на бок. — Спокойной ночи. — Ты обиделась? — все ещё слабо улыбаясь сгибает руку в локте и подносит пальцы к спине Дитрих, костяшкой коротко водит по ее предплечью, шутливо подначивая повернуться. — Нет, — повелась, поэтому оперативно перевернулась на другой бок, нависает над кроватью, держась на локте, теперь тоже улыбается. — Я к тебе шла, чтобы спокойно уснуть. Ты не хочешь спать? — без претензии или какого-либо подтекста, просто вопрос. — Хочу, — хотя скорее устал, чем действительно чувствует себя сонным. — Ложись, что ты села. Я же шучу. Напарники, в этот раз взаимно пожелав друг другу доброй ночи, наконец легли спать и может не сразу, но смогли уснуть. Теперь уж точно полностью повторяя обычный порядок вещей после боя — тогда они тоже всегда спали рядом. Может не в одной кровати, а в метре друг от друга, но в одной комнате и со спокойствием на душе. За то, что они в безопасности, когда рядом. Ночь прошла нормально, за исключением резкого пробуждения Астрид и небольшой возни, потому что она снова расплакалась и поведала, что ей снился кошмар и спросонья ей показалось, что рядом лежит не напарник, а труп. Пришлось успокоить и заставить лечь спать дальше, а уже после казуса проснулись ребята только к часу дня, режим сбился моментально. Рагнвиндр снова впечатлился тем, что происходит с его соратницей — так перепугалась во время последних событий, даже странно, это ведь стало нормально в их жизни. Они постоянно убивают, число смертей от их рук собирается перевалить за полсотни, а она так истерит только сейчас, с чего бы это? Конечно, он не решился спрашивать, чтобы не вызывать еще один приступ рыданий, но дошел до понимания сам. Его первое убийство произошло ещё в Ли Юэ и у него не было много времени и ресурса полностью осознать его, потому и пережил грубо говоря легче, плюс он изначально готовился делать это своими руками. Он двуручник, мечник, он уничтожает противника физически и поднимая свою руку, успел даже ожесточиться. Вспомнить одну только цицин в Сумеру или застрельщика там же, но перед отплывом — бить наконечником стрелы выпытывая информацию и разбить в фарш грудную клетку, — это были крайне жестокие порывы. Причем от них подругу не подкосило настолько сильно, она сама оттаскивала его от несчастных тел. Но все вполне очевидно — видеть чужую жестокость это одно, а чувствовать и осознавать свою — совершенно другое. Дилюку сейчас плохо в том числе и потому, что он не может справиться с собственной, опять-таки, жестокостью, эти мысли преследуют его с боя над Стальными Дюнами и догоняют в сегодняшнем дне. Стоять и видеть, как человеку разворошило голову от твоего удара… Мурашки накатывают, как это страшно и отвратительно. Естественно Астрид будет плохо — сначала увидеть такое, а потом самостоятельно разгребать последствия. Она не раздражает и даже не очень напрягает, ее по-человечески жалко, как и ей партнера и этот круговорот доброты и понимания в дуэте очень помогает прийти в себя. Трое суток ребята безвылазно сидели дома, чтобы не попадаться на глаза даже тем людям, которые могли и не знать, кто они, точнее одна из них. Благо питаться было чем, позаботились об этом ещё в четверг, зная, что планируют запереться. В это время можно было заняться всеми важными перед следующим этапом их плана делами — стиркой, чисткой всего оружия в арсенале, заточкой ножей и сюрикенов, десять из которых слегка затупились при тренировках использования. Сбором всего и вся — нужно было пересчитать все медикаменты и сложить их так, чтобы было удобно и быстро достать, то есть секционно, подтырили обезболивающего и бинтов из домашней аптечки Дитрих. Стоило также привести и себя в порядок — не только физически, но и морально. Они слишком уж расслабились за месяцы, пока куковали, кучу раз подумали об этом и обсудили, что нужно готовиться к худшему — травмам и крупному бою на сравнительно пустом пространстве, где их будет видно как на ладони. Успели также и рассчитать, сколько им придется плыть, если повезёт на лодку — минимум шесть часов и это если повезет с погодой и они справятся с управлением, а там срок может увеличиться, они ещё и могут быть ранены… В общем переменных слишком много, от этого накатывает не только волнение предвкушения чего-то пугающего, но и страх за свою жизнь. Придумали также забрать оружие у первых уничтоженных врагов, чтобы иметь при себе любые запасные варианты на то, чтобы отбиться. У них не так много патронов для пистолета, ножи могут пойти в расход, метательные снаряды кончиться без возможности вернуть, основное оружие может также обломиться об порчу врагов, короче — готовятся ребята, как к войне. Но делают они это не просто так, поскольку когда были в пустыне уже встречались с превосходящим их количеством врагов и даже профессиональные наемники почувствовали слабость от большого расхода магии. Также им встретилось несколько неожиданных атак и случайных событий, повлекших последствия, а сейчас их только двое и никто им не поможет. На той территории они будут врагами и их могут покалечить из любых кустов, а после этого понимания встает четкий вопрос — стоит ли оно того? Вспомнили еще и о том, что у них в распоряжении есть два элементальных глаза порчи, но… Ими они так и не попробовали пользоваться, боясь, что кто-то может увидеть и настучать все тем же Фатуи, а ведь порчей пользуются только их бойцы, то есть в теории это контрабанда. А пользоваться ей в закрытом пространстве равно испортить имущество, потому что сила на первых парах неуправляемая. В итоге решили тоже оставить дома у Астрид и когда-нибудь, если вообще вернутся и вспомнят, забрать и опробовать, сейчас они бесполезны. Утром понедельника дуэту пришлось напрячься, чтобы не уснуть на ходу и доплыть до Кур-де-Фонтейна первой же идущей переправой, после чего они налегке вернулись в съемное жилье и тупо легли спать. Режим намеренно был полностью испорчен, поскольку следующую зачистку они также хотят провести в ночь, желательно глубокую. Во время отсидки возник ещё один вопрос — как лучше действовать, если они уже убили столько Фатуи и пустые лагеря, если не трупы, могли заметить? Им стоит завершать свой план как можно быстрее или у них есть возможность создать видимость того, что все еще мелькают по Фонтейну и ещё немного отложить миссию? Но ответ был очевиден — чем дольше тянешь, тем страшнее становится и тем сильнее не хочется рисковать, всегда найдется миллион и одна отмазка, почему «не нужно» и откладывать можно вечно. Надо делать все быстро и резко, как отрываешь пластырь, чтобы не успеть пожалеть и почувствовать боль. И действовать начали быстро — во вторник ночью выходят, а понедельник тратят на то, чтобы отметиться в Гильдии и купить недостающих вещей, а также окончательно морально подготовиться. Сейчас в их распоряжении оружие, палатка, комплект сменной одежды и мелочи типа средств гигиены, плюс аптечка и минимум еды с деньгами, про карту можно и не говорить, она всегда на месте. Пара также подумала и о том, что у Дилюка с волос не только смылась хна, но ещё и отросли корни, то есть он снова красный и снова это яркая черта внешности. Решил, что сделает тугой хвост и заколет челку, все равно не планирует снимать капюшон и они сразу же валят из страны, ничего не успеет случиться. Под недостающими вещами имеется ввиду вода и еда, следовательно сразу после одного задания чисто для галочки и без боя, были приобретены по бутылке воды и сухпайки. Подготовка закончена, теперь осталось лишь дождаться вечера вторника. И пришел он быстрее, чем казалось — посидеть до трёх часов ночи на кухне за болтовней, проснуться «утром», в два часа дня, а когда просыпаешься после обеда время как будто течет быстрее. Небольшая уборка, чтобы отдать арендодателю приличного вида студию, финальное приведение в порядок себя, то есть водные процедуры, приемы пищи, перепроверка всего и вся, чтобы точно ничего не забыть и вот, стрелка часов приблизилась к восьми вечера, времени, когда напарники примерно хотят выйти. По их подсчетам до восточного склона Мон Эсус идти часа три, следовательно в первом лагере они должны быть не раньше одиннадцати, а дальше ещё позже. Собравшись, товарищи выдвинулись, не оборачиваясь, но прощаясь с чудесным и подарившим укрытие городом, чтобы вершить правосудие от своего лица, а не великого Архонта.