Страсть в бою может стать страстью и в любви.

Идти оказалось чуть сложнее, чем хотелось бы, что со временем начало вызывать в дуэте панику. Да, вещей не много, но стоит плюсовать навешанное на них оружие, то, что они с непривычки опять пройдут огромное расстояние и между этим собираются драться. С некоторых пор они стали слишком сентиментальными и даже мнительными, ещё и очень часто сравнивают нынешнюю ситуацию с прошлым. Например, в Ли Юэ им совершенно не мешало наличие рюкзаков на спине, а в Сумеру они и вовсе оставляли их рядом с местом ведения боя. А вот и отличная идея — к моменту, когда ребята обсуждали эту тему, они подошли к руинам, сверху которых находится статуя Архонта. Решение было принято быстро — с учётом их планов будет очень удобно подплыть к месту и быстренько забрать свои вещи, тем более им по пути. Конечно, если будет лодка. И снова начинается микро истерика на тему того, сколько же совершенно случайных переменных есть в плане и как плохо получается полностью предугадать ситуацию. И первый противник попался им намного раньше, чем ожидалось — Оперативник Ветра, как можно понять, просто патрулирует территорию перед лагерем. На дворе почти десять вечера и из руин выходят какие-то подозрительные персоны. Что делать? Правильно, задавать вопросы. Но женщина не успевает сделать этого или передать что-то в штаб, потому что атака не заставила себя долго ждать — Дилюк не думая пускает в ход цепи, чтобы как можно быстрее устранить противника. Фатуи же использует возможность телепортироваться на короткие расстояния и таким образом уворачивается, создаёт под ребятами область поражения способностью. Они в разнобой отпрыгивают и парень опять бьет, но более сильной атакой, создавая из земли ряд штырей, что и поражают Оперативника. Все случается быстро и не особо пугающе или сложно, не то чтобы опасно, но Астрид настораживается моментально — а думает ли ее напарник, что делает? — Люк, все нормально? — с подозрением идёт в его сторону, поскольку разошлись по обе стороны от тропинки, но много времени это не составляет. — Да, а что? Ты поранилась? — двигает правой рукой, которую невольно напрягает, используя порчу, сжимает и разжимает пальцы, облаченные в перчатку. Они переглядываются. — Просто обычно ты не используешь такие атаки, особенно с одной жертвой, — юлить смысла нет, легче сразу спросить прямо. — В плане, ты вообще в порядке? Ещё не поздно вернуться и, — ее перебивают. — А я не могу использовать сильные атаки против сильных противников? — отчасти надменно спрашивает, совершенно не поняв претензии. — Я хорошо себя чувствую, не переживай. Наша задача — убить как можно больше людей и вынести как можно больше важных документов, а значит экономить силы нет смысла, — слегка поворачивается, чтобы продолжить путь, пока Дитрих в некотором недоумении от его пассивной агрессии продолжает молча слушать. — Лагерь видно отсюда, нужно быть аккуратнее. И ответа, кроме короткого «угу» не последовало. Да, девушка явно заметила, что настроение у друга подпортилось и что волнение ее он не принял, но они оба на взводе, можно сбросить на общую нервозность. Тем более, они действительно видят вдалеке часть шатра, а следовательно пора становиться более серьезными и думать, как выполнить первый пункт плана, то есть зачистить лагерь, максимально тихо и быстро. Придумали так — Астрид снова стреляет издалека, как только они найдут дежурного, а после Дилюк быстро и безболезненно убивает остальных одним приемом, время как раз близится к одиннадцати ночи, вокруг тишь да гладь. И по мере медленного, крайне аккуратного подхода к лагерю выяснилось интересное обстоятельство — ожидаемого дежурного не видно. А когда дуэт набрался мужества и решился выбежать из стороны напролом, они ведь сбились влево, чтобы за шатром не было видно в центре лагеря, поняли, что его вообще нет. В смятении оглянулись на триста шестьдесят градусов во все стороны — никого нет. Очень, очень тихо пробрались к основной конструкции в лагере и прислушались — звуков нет, за ними горит костер, следовательно кто-то да был здесь и следил. Первым делом Рагнвиндр все же пролез в шатер и цепями убил спящих там трёх Фатуи, точно также, как и в прошлую их зачистку. Он заставляет себя оставаться максимально хладнокровным и спокойным, ни в коем случае не поддаваться эмоциям и любым чувствам, а потому не смотрит на процесс протыкания лбов, только делает это и сразу выходит. В это время Дитрих стоит на стреме и параллельно смотрит на виднеющийся склон, чтобы понять, есть ли в близости к ним другие враги. — Вон башня, о которой я говорила, — вытянув лук в сторону его верхним плечом указывает на строение, далее ведёт влево. — Там рядом лагерь, — теперь направо и вниз, к берегу под скалой. — И здесь, с лодочной станцией. Нам надо понять, куда мы пойдем первым делом, чтобы уже из этого и наблюдений понять дальнейшие действия, — выпускает оружие из рук и то блеском растворяется в воздухе, после чего поворачивается на партнера, ожидая ответа. А он медлит. — С одной стороны, нужно сразу понять, будет ли там эта самая лодка, а с другой, если первым делом идти туда, то придется проходить лишнее расстояние, — задумчиво рассуждает, на пару секунд останавливается, но вспомнив еще один фактор продолжает говорить. — И после верхней части маршрута мы можем быть сильно ранены, получится ли справиться там? — как же много несостыковок, какой кошмар… — А разделяться нам не стоит, это слишком опасно, — со вздохом дополняет общую картину и обращает внимание на другую, пейзажную перед ними. — А ещё лучше, что на островках на том берегу кто-то есть… — призывает лук, но Дилюк быстренько берет ее за руку и ведет назад, в логово Фатуи, уже мертвых. — Побудем здесь, обыщем все и решим, как быть дальше, — Астрид не сопротивляется, когда слышит, зачем ее затащили в шатер. А далее начинается не беглый, скорее нервный, но вполне спокойный обыск, благо перед выходом в резервный день они купили фонарики. Первым делом осмотрели бумаги, лежащие на деревянном ящике, забрали пару из них и узнали, что здесь находится разведка. Далее поиски полезных вещей у самих Фатуи — шмонать трупы, к счастью, не пришлось, потому что люди спали, но просто стоять в достаточно тесном месте с ними тоже не самое приятное занятие. Но такова судьба, это не вопрос морали и совести, а сейчас в приоритете припасы — забрали патроны, сравнив их с теми, что в их пистолете, взяли второй, и больше особенно полезных вещей не нашли. Дитрих, перебирая вещи солдат, обратила внимание на то, что над одной из стопок лежит маска на глаза, не вычурная и без практически цирковых узоров. Предложение взять для конспирации было одобрено, правда им нужно было найти вторую, чтобы оба могли прикидываться Фатуи. Но с этим они справятся позже — завершив процедуру встали у шторок выхода, обсуждая, что им делать и как быть. Ситуация действительно патовая — перед ними враги, нужно как-то своими силами переплыть на другой берег и победить их, потом пойти наверх по горе и поубивать людей там, при этом постаравшись самим не помереть, если там слишком много людей. А потом ещё и спускаться оттуда, убивать дальше и плыть… Звучит, как что-то невыполнимое, правда? Когда тебя предают все, кого ты знаешь, наступает фаза глубочайшей депрессии и апатия к миру. Ладно еще смерть близкого человека, все мы рано или поздно сталкиваемся с ней, не насильственной, но это этап жизни любого ребенка. А вот нож в спину от тех, кого ты считал близкими, надежными людьми, тех, на кого равнялся и на кого убил годы жизни, ещё будучи ранним подростком… Это уничтожающее чувство. Это не просто разочарование, такие события выбивают из-под ног землю. Ордо Фавониус, которым Дилюк служил и помогал, которым также был полезен его отец взяли и замяли дело о его смерти из своей прихоти и нежелания работать. Чудесно, не правда ли? Послать пацана, работающего у вас и потерявшего единственного родителя просто потому что лень и не хочется шумихи. А там ещё и братик, тоже связанный со службой пришел и выдал, что шпион Каэнри’аха и его подкинули на Винокурню не просто так. Вот тогда-то Рагнвиндр и захотел убивать. Сейчас это его желание всего лишь стало ясным, ведь невозможно не стать жестоким, когда насилие окружает тебя. Он готов не только поднять нож, но и попасть под его удар. Ему плевать на то, что с ним будет, им движет только желание мести и эта мысль витает в голове каждый божий день. Жизнь была несправедлива к нему, а значит ни для кого не будет справедливой, а в особенности для тех, кто стал катализатором всех самых мерзких событий в его жизни. Лучше уж его убьют так или после вынесения приговора, чем в итоге он смирится и стерпит. И в этом их с Астрид главное и самое радикальное отличие — она не готова умирать. Да, она идёт на настолько опасные действия, да, готова мстить и пойдет на многое для этого, но расстаться с жизнью не готова. Потому что в ее жизни есть смысл и есть те, ради кого можно продолжать существовать в этом мире. Она мстительна не в том же смысле, что и Дилюк — она чувствует долг за страдания своей семьи и закрывает его, путем этой мести и восстановления общей, абстрактной справедливости. Они все еще напарники и в определенный момент разойдутся каждый своей дорогой, возможно останутся друзьями или расстанутся с ссорой и больше никогда не увидятся, она не видит свое будущее, как той, кто всю оставшуюся жизнь будет рубить Фатуи. За этот год Дитрих также стала жёстче, но она уже знает, когда закончит свой путь, в то время как товарищ не видит ни конца, ни края. Сгореть до тла и умереть, в своей голове, героем — вот его цель, а это очень расходится с тем, что для себя видит подруга. Они ещё обсудят это, но не сейчас, а в данный момент каждый из них думает о своем смысле производимых действий и рассчитывает риски, чтобы в итоге справиться и выполнить очередную зачистку успешно. — Твою мать, почему мы не обдумали это раньше? — вздыхает Астрид, сидя на корточках за полами ткани шатра и чувствуя, как нервы начали сдавать. — Потому что идиоты, — брань так и прёт, почему-то дуэту в голову не пришло, что между берегами вода и ее тоже нужно как-то преодолеть и желательно не быть застреленными в процессе. — Хорошо, мыслим логически — повсюду коробки, можно разломать и использовать как плоты для большей подвижности и опоры. — То есть мы вдвоем возьмем по «плоту», полу-затонувшему в первую же секунду, и побарахтаем ножками до земли? — шутливо переспросила, а шутки, после матершины, полезли также на фоне стресса. — Хотя, так хоть есть опора чтобы стрелять или будет чем прикрыться на и под водой. — Да, но ясное дело, нас будет видно издалека, а может и уже заметили и мы на прицеле, — стараясь подать предположение в виде саркастично юмора, Рагнвиндр также постепенно начинает чувствовать безысходность. Пальцами чуть раздвигает ткань сбоку от них, заглядывая на улицу, в темноту и летящие искрами угольки над костром перед лагерем. Надо бы потушить или, может, вовсе сжечь этот лагерь… — Дилюк, — максимально серьезно и ошарашенно произнесла Астрид, подскакивая с места, глянув на ее лицо названный аж сам чувствует легкий прилив эмоций. — У них крио цицин, — не дополняя произносит, хватая парня под руку, тот продолжает пялиться в ее лицо, дожидаясь, пока ему всё-таки выдадут мысль. — Крио порча, — а она чувствует, как адреналин снова ударил в голову от внезапной идеи, начинает тараторить. — Она ведь действует как настоящие элементы? Мы можем замораживать под собой воду и пройти так и даже нападать издалека, у них может не быть стрелков! У твоего брата же крио элемент, ты в теории должен понимать, как им пользоваться, и твоя порча тоже материальна, как и элемент! — ее резко прерывают. — При чем здесь брат? Он получил глаз бога из-за меня, но мы не общались после этого, я понятия не имею, как использовать крио, — но внутренне оценил задумку, причем как очень удачную, это шанс, рядом с ними лежит труп, с которого можно взять артефакт. — Еще и порчу. Черт, нам действительно нужно было попробовать использовать те глаза, что собрали в Сумеру… — отводит взгляд и снова всматривается в щель видимой улицы, стараясь обдумать происходящее. — А т?.. — повернув голову на Астрид вдруг замолкает. Только что он хотел предложить ей попробовать воспользоваться крио порчей самой, поскольку та обладает ещё и гидро и могла бы попробовать реакциями создавать им более удобную дорогу или щит, но… В голове, как часто красиво выражаются, щелкнуло. Где-то за затылком зашевелилась резкая, мощная, тяжёлая мысль — порча равно смерть. Только он способен не умереть от ее воздействия. Ее нельзя доверять другим, тем, кто тебе дорог, она убьет их в считанные секунды. И именно ты будешь платить за то, что позволил этому случиться — будешь обязан облегчить агонию и добить для прекращения мучений. Как это было с отцом. Как это было с Кэйей, но в смысле порчи душевной, добить свои собственные страдания, терзания собственным мечом. Как это было с Ордо, но в смысле моральной порчи и разложения чужого «морального», принципов человечности, которые в себе зарезал Рагнвиндр. Что, если сейчас он останется здесь один? Должен будет посреди одного из огромнейших шагов в своей мести отпустить напарницу, с которой провоевал целый год, не дойдя даже до середины пути зачистки этого дикого места? Кажется, ещё месяцев девять назад он мог уверенно заявить, что сам справится и перебьет кого угодно на одной лишь злости на этот мир, но… — Точно, я могла бы, — начинает Дитрих, воодушевившись, даже придумала, что конкретно может попробовать сделать, но ее опять перебили ледяным тоном, даже не услышав фразу. — Я попробую проложить лед, зарядишь лук и приготовишь таланты, как только поймешь, что способна прострелить голову, сделаешь это, — отмахивается от того, что его придерживали за локоть и наклоняется к мертвым Фатуи, чтобы забрать крио глаз порчи. — Но у меня ведь есть гидро, я могу попробовать генерировать заморозку, — тоже дошла до этой мысли. Чувствует на душе чуть противное ощущение от того, что ее постоянно перебивают и как будто не видят равным союзником, улавливает также и то, что Дилюк как будто постоянно у себя на уме. — Даже если использую в первый раз, вода ведь тоже достаточно материальный элемент, не то что какой-нибудь анемо, будет интуитивно понятно, как пользоваться, — тем временем парень нашел порчу, снова встал. — Элемент и порча это разные вещи. Вторая тяжело контролируется, ладно, даже без этого факта, как ты собираешься и создавать лёд, и целиться, используя гидро? — аргумент оказался сильным, а потому Дитрих длинно промычала, понимая, что он действительно прав. — Поэтому так — я концентрируясь на дороге, ты на атаке, мне все равно не хватит дальности, — стараясь успокоиться и продолжать мыслить здраво, логично и адекватно отодвигает двери-шторки в стороны, чтобы выйти из шатра. — Согласна? — Только будь осторожен, хорошо? — выходит первая, все также смотря в упор на друга. — Если мы упадем в воду не будет ничего критичного, уж как-то отобьемся, особенно если расстояние будет хорошее, но если тебе станет плохо, план может полностью сорваться, — теперь они оба опять чувствуют прохладный влажный воздух, по лестнице спускаясь к земле, а далее и к водоему. Дилюк коротко кивнул, обратил взгляд к амулету, в пузатой капсуле которого мутно застыл голубой оттенок. Перевел его на костер у дальней небольшой палатки. Двинулся туда. Из щели виделись лишь летящие по ветру и в секунды потухающие частички угольков и тенистый свет на песке, вблизи же огонь кажется ещё более завораживающим, как и должен быть. Хаотичный, рваный и болезненно-горячий. В природе именно огонь кажется всем самой удивительной и интересной стихией — он способен созидать и приводить в дом тепло и комфорт, сытую, защищенную жизнь. Но сожжение заживо считается самой болезненной и ужасной смертью, а горение сжирает все на своем пути, оставляя лишь бесформенный, неопознаваемый и недолговечный пепел, который никто и никогда не найдет после первого же порыва ветра. Иронично. Дилюк берет из небольшой горсти дров одно из них и подносит к центру костра, ждёт, пока схватится, в то время как Астрид наблюдает за этим, даже не спрашивая, что он хочет сделать. Все итак понятно — цивилизация находится достаточно далеко, чтобы на подобный пожар отреагировали слишком поздно, а дотла сжечь один из наблюдательных пунктов Фатуи будет хорошим решением для порчи их имущества и планов. Правда это могут заметить на склоне, куда и направляются ребята, но и это можно обернуть себе на руку. После того, как горящий кусок древесины был брошен к шатру с трупами, ребята подошли к воде, чтобы опробовать свои возможности. Дилюк взял глаз порчи в левую руку, поскольку на правой теневая, выставил перед собой направлением вниз, попробовал действовать так, как делает это с уже привычным артефактом. То есть сосредоточился и представил нужное ему магическое действие, в данный момент реакцию крио с гидро путем соприкосновения. И у него получается — корочка пока тонкого, но льда пошла по водной глади от самого песка, тут же омываемая колебанием жидкости, кажется совсем прозрачной. Астрид возможно излишне, но с искренним восторгом наблюдает за тем, что происходит — у нее нет знакомых с глазом бога и в даже относительно безопасной обстановке, как сейчас, а не во время боя, она не видела, как используют другие элементы. Да, боевые приемы это, несомненно, очень интересно, но не когда тебя пытаются убить, верно? А тут над водой постепенно расползается и становится толще целый слой льда, не легко и криво, Рагнвиндру приходится напрягаться, чтобы хорошо направить энергию, но появляется ведь. Парень на пробу двигается вперед, чтобы проверить, выдержит ли конструкция, наступает на лед и он издает подозрительный хруст. Пытается сделать слой ещё толще, также усилием мыслей и их подробнейшим направлением и по прошествии еще пары минут уже обеими ногами стоит на льду около берега. Глубина маленькая и это было не опасно, но как быть дальше, если их еще и двое, а на пару веса кило сто тридцать? Мысль приходит достаточно быстро. — Сделаем так: ты, как боевая единица, идешь впереди, я создаю под и перед тобой платформу и пока лед подтаивает за нами я уж буду держаться, — пока говорит удлиняет лёд, чтобы Дитрих прошла вперёд. — И как я пойму, что можно шагать, если буду на прицеле? — на пробу дотрагивается носком обуви до льда, убеждаясь, что вообще сможет встать на него. Скользит и этим совершенно не добавляет уверенности в плане. — Буду тебе говорить, — коротко отвечает и поворачивается боком, чтобы пропустить девушку вперед, а та аккуратно и медленно проходит, в воде достаточно размыто различая где кончается лед. И движение началось, хоть и по ощущением слишком неспешно — Астрид не шагает, а не отрывая ступней от поверхности переводит их с места на место, чтобы чувствовать себя устойчиво, в то время как напарник молча и напряженно пытается удерживать энергию в нужном направлении. Лук материализуется в руках девушки, в нем оказывается заряженная гидро стрела, а наготове использование способности. На небольшом островке между берегами находятся враги, точнее враг, один, а потому все внимание на него. Естественно героев очень быстро заметили, лишь везение позволило им все еще идти и не оказаться в воде с ранениями — Фатуи, как и Дилюк, не способен на дальние атаки. И по прошествии, как кажется дуэту, минут пяти, Астрид стреляет не в голову, как договаривались, а в торс, потому что агент тоже не идиот и поставил защиту порчей, после чего был использован элементальный навык и ещё один выстрел сначала покалечил, а потом и добил противника. Дитрих сообщила о том, что один готов, Рагнвиндр итак понял это, но и правда сильно концентрируется, абстрагируясь от происходящего, чтобы не потерять контроль над материей, значит сказать стоило. Параллельно со словами девушка перевела взгляд на противоположный берег, готовясь стрелять по Фатуи там, но проблема их дуэта в том, что они на воде и медлят. А далее в воздухе слышен хлопок и свист — в них стреляют. Девушка, исходя из стиля ведения боя чисто рефлекторно, моментально падает на колени, прихватив за капюшон сажает и Дилюка, лёд трескается. Парень чувствует резкий прилив то ли испуга, то ли агрессии и перед тем как могло случиться что-то непоправимое просто выбрасывает крио глаз порчи в воду, туда же толкает и Астрид, вообще не думая, решая что делать ведомый адреналином. Если она под водой, ее не застрелят, слышно еще три хлопка, перед Рагнвиндром моментально выстроилась шипастая стенка теневой порчи, но лёд окончательно разбился, он тоже ушел под воду. У пиро-мушкетера на берегу происходит перезарядка, в это время Дитрих выныривает и влажно кашляет, Дилюк не погружался с головой, лишь по шею, а потому уже тащит ее за собой, стараясь отплыть к ближайшей суше. Они успели подойти к самому крайнему островку, а потому быстро, из-за паники в том числе, доплыли до берега и залезли на него передвигаясь исключительно по пластунски. Забрались за сломанную повозку и камни, чтобы их было не видно, то есть лежат на траве на животе, пытаются отдышаться. И теперь новая проблема — до этого возвышения в водоеме можно пройти до берега, погружаясь максимум по пояс. — Отстреливаемся вручную, — прочистив горло кашлем, ибо нахлебалась воды, не успев нормально вдохнуть до погружения, хрипло произносит, шерудя под собой в поисках пистолета. Дилюк тут же повторяет движение. — Ты право, я лево, в одних и тех же не целимся, — только девушка хотела вылезти из-за повозки, как в дерево ударили новые пули, ещё и с пиро инфузией, дело плохо. — Блять, да они издеваются, — бурчит, пока использует глаз бога в целях тушения своего укрытия. На берегу четыре противника и двое из них огромная проблема — анемо-борец с его впитывающим элементы щитом и мушкетер, замечательно! Понятно, что единственного стреляющего закрывают во время перезарядки, а в этих двоих стреляет именно Дилюк, то есть времени попасть у него крайне мало. Астрид же почти без остановки стреляет точно в оставшуюся Фатуи, она создает элементальные препятствия, отражая пули, но и Зеркальную Деву удалось пристрелить. Стоп, а разве их не было четверо?.. Дитрих ждет окончание обстрела, после чего сваливается на бок и призвав лук и косо перекрутив его толкает вверх, они ведут бой достаточно, чтобы энергия на взрыв стихии накопилась, после чего стреляет в щит борца заряженной стрелой, а за ней следует и сильный элементальный удар, что не даёт мушкетеру нормально перезарядиться — пять судорожных выстрелов и Фатуи убиты, но потрачена вся обойма. Ребята тяжело дышат, позволяя себе хотя бы десять секунд на попытку осознать то, что сейчас произошло. И оно приходит. Рагнвиндр подрывается с места, на ходу перезаряжает пистолет, быстрым шагом направляется к берегу. — Их было четверо, — единственное, что говорит. Пока Астрид снова матерится себе под нос и тоже подпрыгивает с земли, двуручнику уже плевать, что будет, если он бросится в омут с головой — идёт сквозь воду по пояс прилагая все усилия, не щадя себя и сильно сбивая дыхание. Выходит, на ходу отстегивает тяжелый от влаги плащ, что шлепается на землю с характерным звуком, также пока идёт сцеживает воду с волос от затылка к концам. Видит того, кто ушел, причем явно докладывать о нападении. Догонит ли? Дитрих, чтобы тратить меньше сил, тупо переплывает мелководье, выбравшись из воды наспех проверяет, все ли мертвы, к счастью четкой базы здесь нет, все как на ладони и это же портит планы дуэту. Смотрит в бок — валяется плащ, лужа воды. Присматривается чуть дальше этого места — на полпути к нижнему лагерю Фатуи стоит напарник, беглеца не видно. Она быстро берет в руки чужой плащ и бегом добирается то товарища, чуть не спотыкаясь о высокую траву и камушки, все еще паникует, в том числе влияет эйфория от того, что они отбились. Подойдя к Дилюку кидает к его ногам одежду, наклоняется, чтобы отдышаться и опереться запястьями о колени. — Слава богам, ты убил его, — видит в паре метров труп, из головы которого в землю стекает и впитывается кровь. — Все мертвы, это видимо был соединительный пункт между берегами ли что-то такое, без лагеря, — едва отдышавшись встаёт ровно. — Мы нашумели, пока стреляли, может стать слишком опасно, — проходит чуть вперед, чтобы взглянуть на друга. И только сейчас видит, как тот захлебывается воздухом, дыша через рот, а кровь из носа по губе стекла на зубы, расплываясь в щели. Прямой, ровный взгляд вперед, совершенно отстраненный, почему она замечает этот бордовый оттенок в радужке при общей темноте только в такие моменты? Тут же провалившись в шок девушка встаёт перед другом, кладет обе руки ему на плечи, слегка встряхивает, чтобы привести в чувства. — Дилюк?! — не видит, чтобы он хоть немного отреагировал, но услышав истеричный тон подруги тот откликается. — Успокойся, я думаю, как нам попасть наверх и не нарваться на ещё одну драку, — врёт только наполовину, поскольку думает об этом, но параллельно слегка не в себе от использования порчи. — Прекрати визжать по поводу и без. Если мне действительно станет плохо, я сообщу об этом, — отпихнув в стороны убирает от себя женские руки и наклоняется, чтобы поднять плащ. — Сейчас нам нужно думать, как полностью мокрыми и со спущенной обоймой продолжить зачистку. — Я взяла патроны с пиро агента, — интонацией отчетливо показывая, как сильно ее обижает чужое отношение, протягивает напарнику патроны, вынув из кармана. Сейчас им нельзя ссориться. Все потом. — Быстро выжимаем все, что можем и идем. Главное, чтобы от холода не начало трясти, — и поднимает руки за голову, чтобы отжать волосы, а после снять накидку и повторить процедуру с ней. — Предлагаю, раз мы уже не справляемся и шумели, сначала пойти в башню. Там должны быть документы, раз разведочный пункт. Тихо обшарим и спустимся, чтобы так же тихо всех убить, — сухо, четко и по делу. — Ты права, мы можем не справиться со всеми в лагере. Убьем дежурного, оттащим и в башню. Можно будет попробовать даже убить их оттуда, если планировка будет удачной, — пока снимает обувь, что является особенно тяжелой в мокром виде. А далее ребята в быстром темпе по максимуму высушились, вернув на место атрибуты скрытности, то есть плащи с капюшонами. Бегло проверили, ничего ли не потеряли по пути через воду, перезарядили оружие и двинулись на скалу. Но проблемы не кончатся никогда — даже сейчас со склона виднеется небольшая база Фатуи. И чисто теоретически их засекли те, кто был на ней и передали все более верхним базам. И сейчас они могут идти буквально на верную смерть. Интересное обстоятельство, его и обсуждает пара, приходя к выводу, что если бы их засекли, они бы уже видели отряды на своем пути, но на горе царит ночная и шуршащая деревьями и морем тишина. Пугающая, можно выразиться. Так, наверное, и звучит затишье перед бурей — шелестит трава и кроны деревьев, ветер почти не слышится, ощущаются только его дуновения, холодные, с мягким запахом моря, что слабой волной бьется о берега. Вы идете, стараясь не дышать громко, чтобы не нарушить кричащую тишину и чувствуете только напряжение, только накал своих эмоций. И ждёте разрядки. Напарники постепенно подбираясь к башне в несколько этажей заметили, что сами лагеря находятся в достаточно отдаленных от нее местах и начали передвигаться более скрытно. Сдвинулись к краю горы, переходя от дерева к дереву, чтобы далее оказаться за обломками стены считай перед входом в саму башню. Еле шепча переговариваясь приняли обоюдное решение пробраться туда, а уже потом разбираться с солдатами и началось — практически ползли туда на корточках, чтобы их не заметили дежурные, если они есть. Перебежка удалась и проникнув внутрь зала первого этажа ребята увидели буквально светящийся в их глазах стол и доску, везде находились и бумаги, и какие-то предметы. Фонарики не сломались, поскольку ни обо что не бились, на кристалл проецируется специфическая энергия, что существует только в Фонтейне, оттуда и свечение, вода такому механизму ни по чем. Молниеносно обшарить первый этаж не было проблемой, они почти не думали и старались светить себе так, чтобы снаружи этого света не было видно. Почти всю бумагу распихали по карманам и двинулись на второй этаж, произвели точно такие же процедуры, из-за отсутствия окон находясь в полной темноте, что напрягало и пугало только сильнее, как и эхо, из-за которого каждый шорох казался шагом. Через несколько минут обшмонали и этот ярус, пробежалась на третий этаж, ещё точно не понимая, сколько их. Да и плевать, — пока они тут, они в безопасности, — ни одного окна, откуда мог быть виден подозрительный свет, если действовать аккуратно и тихо, то их никто не услышит, камень заглушит создаваемые ими звуки, оставляя внутри конструкции. По прошествии примерно двадцати минут с момента входа, дуэт почти поднялся на четвертый этаж, отметив при этом, что лестница туда раза в два длиннее, чем были раньше и видимо не спроста — тут оказался целый стеллаж с какими-то книгами и записями. Их срочно нужно было изучить и понять, что брать, а что нет — например журналы экспедиций сто процентов подлежат краже, если это импровизированный архив, то его вообще стоило бы сжечь целиком. Один пожар они уже устроили, может как-то попробовать создать и второй? А дальше у двоих абсолютно синхронно замирает сердце, на спине выступил холодный пот, а тело сильно вздрагивает — слышатся отдаленные шаги. Не аккуратные и тихие, не одиночные, это топот множества ног. Дыхание прекращается, как и любые движения, оба замирают без чувств, пытаясь как можно быстрее переварить, что делать, все еще сидя почти в полной темноте. Слышен грубый мужской голос. — Если вы проникли сюда незаконно и с целью нападения или кражи и окажете сопротивление, по вам будет открыт огонь! Во избежание боя сдавайтесь добровольно! — предупреждение, по ощущениям прозвучавшее буквально на полтора этажа ниже. — Прячься за лестницей, — шепотом «кричит» Дилюк, тут же поднимаясь на ноги и отбегая к нижней лестнице, но его на себя дёргает Астрид. В помещении есть вертикальная лестница, ведущая в дыру в потолке, свет падает на нее, а за ней почти не виден из-за размещения окна, а есть та, что ведёт на нижний этаж. — Не иди, тебя убьют, если будешь один! — шипит сквозь зубы, ее тут же взяли за оба предплечья. — Я убью тех кто войдёт первыми и скину на тех, кто на лестнице, не бойся, тоже стреляй по всем, кого увидишь, — он в панике, спокойствие полетело к черту, в голосе это отчетливо слышится и Дитрих судорожно кивает, они разбегаются в разные стороны. Астрид разместилась сразу за лестницей, полностью приняла боевую стойку, готовая стрелять сквозь пространство между балок, нужно только зарядить стрелу. В это время Рагнвиндр подбежал к задней части «входа» на этаж, то есть к противоположной той части пола, на которую заводит лестница и приготовился атаковать со спины. Мучительные, ужасающие и вызывающие крупный тремор секунды, почти минуты ожидания создали для них персональный ад — все наготове, как только покажется враг готовы атаковать, стоит ему только появиться… Грохот! Два потока цепей из порчи протыкают забежавшим на крайние ступеньки Фатуи головы, Дилюк тянет их назад, заставляя трупы завалиться туда же, слышны недовольные крики оступившихся сзади солдат, их добивает атака элементального навыка Астрид. В отверстие пола с лестницы залетают пули, естественно агентов много, те, кто не споткнулся стреляют наотмашь, пока трупы поднимают с людей и скидывают с лестницы. Дилюк берет передвижную доску, стоящую около стены рядом с ним и скидывает туда же, в проход снизу, далее бежит к лестнице наверх. — Вверх, бегом! Командует подруге, что вышла из укрытия и стояла чуть сбоку, держа подъем на прицеле, та подходит и сразу запрыгивает на стремянку, прикрученную к полу пятого этажа, пока Рагнвиндр также не видя, куда бьёт, выпускает мощные удары порчи в доску, которую начали поднимать. И резко садится, слыша выстрелы, после чего слышит вскрик Астрид. Мигом оборачивается — та чуть не сорвалась с лестницы, ей прострелили ногу. Ошарашенно подставляет под нее руки, не сдерживая повышенный тон говорит лезть обратно, ловить не пришлось, сама встала. Тем временем противники не ждут, пока они там разберутся, опять стреляют, явно разбираясь с новыми убитыми, дуэт машинально практически лег на пол. Дилюк берет девушку под мышки и оттаскивает, пока она истерично-агрессивно вырывается от него. — Ты сдурел, куда ты меня тащишь?! — тоже не сдерживает крика. — Тащи лучше стол к входу, твою же мать! — бьёт друга в плечо в силу положения и встаёт на ноги, хромая добирается до стола. Грузный деревянный стол мигом издает противный звук плотного трения ножек о камень пола, шкаф они бы точно не дотащили, это лучший вариант — Астрид толкает, а двуручник тянет на себя. Из входа на этаж показались макушки врагов, доску спихнули, но на них тут же с грохотом переворачивается стол. Это задержит их также не надолго, сюда пробивается черт знает сколько обученных солдат с различными элементальными навыками порчи и разными видами оружия, два человека не будут способны даже уследить за атаками, что и происходит сейчас. Кажется, среди них есть ещё одна Зеркальная Дева, чья способность замедлять внутри гидро дымки сработала на ребятах, стоящих слишком близко к спуску. Дело дрянь, ещё и крио бомбардир атакует препятствие, то есть стол, а если что-то достаточно хорошо заморозить, оно сломается намного легче, чем в обычном состоянии, а пиро агентов у них, видимо, не осталось, чтобы сжечь. — Надо тащить и шкаф, пока есть возможность, — дрожащим голосом заявляет девушка, уже ринувшаяся в его сторону, но напарник хватает ее за руку. — Лезь наверх и сразу на окно, я задержу их и тоже поднимусь, — он вообще не в себе, у него в голове от накатившего прилива адреналина и чувства, что он убьет всех, кто находится в этой башне, глаза пеленой застелило. — А лучше сразу прыгай, башня с отступами, ты сможешь слезть даже с такой ногой, — чувствуется, что руки трясутся крупно и чётко. Он не морально, он физически хочет перебить всех, кто сейчас ломится на этаж. Видеть, как протыкает им головы, как брызжет кровь, хочет чувствовать ее на своих руках и себе, чтобы отомстить за то, как из-за них чувствовал, как толкал меч в грудь отца, чтобы… Лучница бьёт Дилюку такую мощную пощечину, что у него на секунду в глазах начало рябить и этим отрезвляет. — Да когда уже это закончится! — кричит, взяв парня за грудки. — Хватит отталкивать меня, хватит запихивать себе за спину и делать все самому! Я пытаюсь помочь тебе, мы пришли сюда вдвоем именно для этого, чтобы прикрывать спины друг друга, а не чтобы один стоял за другим и наблюдал! — встряхивает на месте, наблюдая шокированное выражение лица. — Прекрати уже играть в героя, твоя гордость тебя убьет, поэтому заткнись и сражайся с тем, кто припёрся сюда с тобой, рохля! — все еще держа за одежду с силой толкает к лестнице, мельком оборачивается на стол, который стремительно покрывается инеем. — Лезь, потом поможешь мне, — тяжело выдыхая воздух от того, как напряглась, чтобы накричать и быстро выдать речь, которая могла бы вернуть двуручника в реальность. И она отчасти вернула — теперь он хотя бы меньше думает о том, что практически ревнует подругу к жертвам, которых она могла бы убить вместо него. Какое странное это чувство, вызванное порчей в скрещении с моральной травмой — яркое, сильное, буквально управляющее твоим сознанием. Перекрывающие физическую боль от сдавленности в груди и висках, головокружение и боль там же, где-то в районе лба, ведущее тебя и влекущее в бездну. Делающее из тебя овощ, способный лишь держать меч и источать черную дымку, что обязательно всех убьет. Не тебя, конечно, а окружающих, и конечно же это не ловушка страшной силы, чтобы истощить твое тело до изнеможения и гибели, еще более ужасающей в своей агонии, чем те, которые причинил ты. Ребята бегло, на вторую попытку залезают на пятый этаж, последний, с единственным на всю башню окном. Это, по сути, их единственный выход отсюда, а потому, когда Астрид залезла на этаж, корчась от боли того, что нужно наступать на раненую ногу, сразу подошла к окну, чтобы оценить обстановку, с ней Дилюк. — Просто прыгать не вариант, до воды не допрыгнем, разобьётся о скалы, — констатирует Дитрих тяжело дыша и оборачиваясь на Рагнвиндра, что сейчас чувствует себя не лучше, особенно от осознания, что он буквально говорил подруге прыгнуть с крыши и разбиваться, а не спасаться. — Я могу опустить нас на цепи из порчи, — вспомнил, что спускался так в Сумеру, мысль воодушевила, но не тут то было. Слышен сильный хруст, после которого взгляды дуэта упали на этаж ниже — стол сломан, отряд движется на них. Видимо, созвали всех вблизи башни, оттуда их так много, человек пятнадцать, не меньше, с учётом убитых. На размышления была всего секунда. — Тащи стол, я, — видит, как Астрид снова почти взорвалась, но чуть наклонившись в ее сторону продолжает с агрессией, сам себя перебивая. — Я сдержу их эффективнее, чем стрелы, а ты уже ранена, бегом! Навались спиной и дави весом! — и толкает ее от себя, Дитрих не медлит, по инерции только быстрее доходит до предмета мебели. Она сразу поняла, что если сейчас они сиганут в окно, их застрелят на лету, а так получится выиграть еще немного времени и, возможно, сразу начать спускаться к лагерю у воды. Отодвинуть стол от стены было тяжело, потому что тянуть опираясь на одну ногу тяжело, но дальше нужно лишь упереться и давить весом, будет проще. В это время Дилюк подошел к спуску и ужаснулся от того, что враги уже лезут к ним, к счастью стрелков они убили, но проблем это не убавляет. Вынимает с пояса нож и с ходу свесившись бьет им по рукам лезущего агента, тот моментально бьет его прикладом немного выше виска, оба кричат, агенты снизу уже готовы использовать элементы, в темноте плохо понимая, что конкретно происходит. Рагнвиндр пробует бить мужика в голову, но это было его ошибкой, — секунда, — нож перехвачен, кровавые ладони и такая же рукоять касаются бока сквозь всю одежду. Боли нет, страха тоже — нет больше ничего. Ничего кроме импульса агрессии где-то в груди, горячего, колючего, как от шкварок тлеющего угля, упавшего на кожу, даже приятного… Глаз бога медленно опускается на грудь владельца, пульсируя энергией даже после элементального взрыва. Мирно оказывается там же, где и чуть мокрые выбившиеся пряди красных волос. Приятный, как горячая ванна после тяжелого дня сон, накрывает мальчика после потери сознания. Астрид сильно ударилась головой о стену, а открыв глаза сразу скорчилась от боли. Единственное, что спасло ее от ожогов по меньшей мере половины тела и горения заживо из-за собственной полыхающей одежды — это стол. Ударная волна откинула сначала ее, ударив затылком, а после перевернула и поверхность, что закрыла ее от жара. Где-то поблизости слышны истошные крики, чувствуется запах горелого, очень жарко. Сознание медленно проясняется и Дитрих более отчётливо не только видит, но и осознает, что происходит — все, что способно гореть, горит, стол перед ней тлеет с обратной стороны и исходится дымом, что режет горло при дыхании. Практически в центре комнаты на спине лежит ее напарник, на его груди что-то красное, из-за каемки сначала кажется, что глаз порчи, а паника на этаж ниже это Фатуи, что, кажется, пытаются потушить или себя, или то, что горит на четвертом этаже. Дитрих пытается встать, в ноге стреляет болью, но она уже не может сесть на место — под товарищем лужа крови. Она с горем пополам перешагивает через ножки стола, сильно кашляет и хромает, как может быстро подходит к Дилюку и видит на его груди… Глаз бога? Пиро глаз бога? Толкает его с тела, распахивает плащ, чтобы понять, откуда столько крови и видит, что на одном боку рубашка вся в крови, пятно огромное, а может кажется таким от испуга и кислородного голодания. Сейчас она не может думать, откуда пожар и как он связан с глазом бога, где Фатуи, как его ранили — все, о чем она думает, так это о том, жив ли ее друг. Припадочно толкает его в плечи, бьет по щекам, выкрикивает имя, чтобы привести в себя — бесполезно. Тут же вспоминает, что у них есть бинты и вообще аптечка, срывает с пояса небольшую сумку и вытряхивает прямо на пол, замечает, что у нее какие-то странные руки. Оглядывает запястья. От локтя в месте с пластиковыми налокотниками, что немного оплавились, до начала кисти кожа полностью обожжена, потому что при элементальном взрыве она успела прикрыться руками. Начинает трясти еще сильнее. Берет небольшую баночку спирта, которая есть у обоих, пытается порвать рубашку по пуговицам, чтобы обнажить рану, получается с третьего раза, сдвигает дыру на рану и судорожно пытается взять себя в руки. Льет на ранение спирт и даже так не вызывает у напарника реакцию, даже бровью не повел, хотя от такой зверской боли вполне можно прийти в сознание. Астрид буквально жадно глотает воздух, которого из-за дыма становится все меньше и меньше, пока решает задрать одежду и наложить бинт так. Странные решения типа попыток рвать одежду нормальны в такой ситуации — она ранена, пот течет рекой от жары из-за пожара, как, к слову, текут и слезы, воздуха не хватает, перед ней лежит человек, которого она уже давно начала считать близким, тем, кому можно доверять. Тот, кого она любит, как единственного человека, с которым пережила самое страшное, что может произойти в жизни — смерти. Чужие и грань своей в бою. Пока девушка возится с перевязкой, с божьей помощью пропихивая бинт под бессознательным телом и пачкая его кровью под ним же, параллельно все ещё пытаясь звать его, чтобы проснулся, не наблюдает за спиной, находясь глубоко в себе и своем ужасе, животном страхе чужой и своей смерти. Сквозь треск горения со всех сторон и туманное сознание слышит голос. — Так вот, откуда весь этот шум.