Шестая и Седьмой

— Как он попал в эту камеру? — Как-как. Поймали, бросили, он и попал! — Да никто его не ловил и не бросал! С такой приметной внешностью его легко бы запомнили, неважно, вор он или убийца. Но его никто не помнит! Понимаете? Никто! Абсолютно! От солдатика на воротах до главного надзирателя вместе с его заместителем! И эта камера стоит пустая хрен знает сколько времени — по приказу Императора. Типа, в ней герой сидел. Героическая камера, даэдрить твою налево. — Отойдите-ка... М-да. Вот бедолага. И какой судак над ним так поиздевался? Тыкал ножом, понаделал дыр, а одна... О боги... Срочно, зелий и бинтов, пока он не окочурился. И лекаря!!!       Касавир слышал голоса. Потом ощутил, как его смазывают и перевязывают. Ему было всë равно. В голове стоял туман, а раны болели какой-то тупой болью, словно организм пытался еë блокировать.       Одно хорошо: она не обманула. Он больше не в Лускане. А где? Неважно. Важно то, что никто больше не будет его пытать.       Паладинов учат стойкости, но любой паладин в конечном итоге всего лишь человек. Ему бывает больно и страшно, но хуже всего для него — потеря чести. И если бы ему пришлось выбирать между муками и бесчестьем...       Сознание милосердно отключилось и прервало его печальные раздумья.       Он знал, что ничего хорошего его не ждëт. Нашер* только корчит из себя героя, но на деле он слаб. И если бы лусканцы нашли еë, а не Касавира, то он бы точно так же сделал вид, что ничего не знает. И очередную спасительницу не то, что Невервинтера — внушительного куска Фаэруна! — его молчаливым попустительством запытали бы до смерти. За что? За то, что она не дала себя убить этой мерзкой бабе, Сидни Наталь. И не дала себя засудить другой мерзкой бабе, Торио Клейвен.       Но Касавиру повезло: палач оказался идиотом. Он так увлëкся художественной резьбой по телу паладина, что проткнул ему лëгкое. И можно было бы взмолиться Тюру, и тот бы дал ему сил исцелить эту рану, но...       Словом, Касавир взмолился совсем о другом. Чтобы увидеть еë хотя бы во сне и рассказать... Чтобы она не питала напрасных надежд и поскорее нашла себе другого. И была с ним счастлива.       И боги его просьбу выполнили. Даже перевыполнили.       Она упала ему на грудь. Еë слëзы заливали его раны, но боли не было. — Твари... Какие же твари... Будь они все прокляты... Сожри их Обливион... — шептала она и целовала каждую его рану.       Касавиру бы одëрнуть еë, но он не мог и почему-то не хотел. Знал: если любимая проклянëт кого — это обязательно сбудется. И Обливион обязательно сожрëт тюремщиков и палача, чем бы он ни был. Ну, или ещë что-то плохое случится.       Нашера только жалко. Хоть он и гад.       Поэтому он просто шептал ей что-то ласковое, говорил, что она молодая и красивая, легко найдëт ему замену и будет счастлива.       И вдруг она отпрянула от него. Резко отëрла слëзы. И сказала: — Кас. У меня мало времени, но я попытаюсь. Ты же помнишь, кто я? И откуда явилась?       Он помнил. Странный мир, странные боги. И одна из них покровительствует его женщине. Одна? Один? Наверное, всë же <<одна>>, ибо, если кто-то выглядит женщиной и считает себя женщиной, вдобавок, рожает детей, то она женщина. — Ты тот, кто нужен моей богине, — продолжила она. — У меня больше нет сомнений. Твои сны могут быть только его снами. Она должна помочь. Просто возьми меня за руку.       Он взял. Рука была прозрачная, призрачная. Как и она сама. Как и еë красота, даже сейчас заставляющая его сердце сбиваться с ритма. Вот только любил он — реальную, не слишком красивую. И на неë сердце реагировало точно так же, как и на сонное воплощение. Если не сильнее. — Азура, Рассветная Леди, помоги нам! — то ли заговорила, то ли запела она, умудряясь превратить в песню свою не слишком складную речь. — Прими и спаси своего избранника, ибо этот человек и есть Воплощение. Ибо в нëм спасение. Помоги же!       <<Какое Воплощение? >> — хотел спросить Касавир, но голова его закружилась, и сам он закружился. Неведомая сила сорвала его со стены, распылила оковы и понесла... в небо? в омут?       И очнулся он — на полу камеры. Но — в другом мире. И не было палачей, а были люди, которые хотели его спасти.       Он лежал в тюремном лазарете, похожий на куколку бабочки. Палач постарался на славу, и заклинания целителей чередовались с банальными процедурами типа наложения бинтов и мазей. Но лëгкое уже не болело и нагнетало воздух, как здоровое. В принципе, оно и было здоровым. — Когда ты родился? — спросил его хмурый, озабоченный человек в официальном платье монаха. — Сегодня, — сообщил ему Касавир, произведя подсчëты. Не зря палочки на стене выцарапывал. Получается, его забрали накануне дня рождения. — Пятое Середины Года**, запомним, — хмыкнул <<монах>>. — Конь. Быстрые ноги. Хмм... Знакомая дата. Постой-ка. А сколько тебе лет? — Сорок. — Хорошо сохранился, больше тридцати никак не дашь. Бретонец? — Наверно, — пожал плечами паладин, насколько позволял кокон. — За что в тюрьму угодил? — За любовь, — кривовато усмехнулся Касавир. — Дуэль, понятно.       Паладин кивнул. Дуэль в его жизни имела место быть, и он чуть не угодил тогда в тюрьму. Но отделался позором и бегством из города. Так что если и соврал, то самую малость. — Ладно, сэр рыцарь, лежи и отдыхай. Тобой интересовался сам Уриэль Септим. Он вообще интересуется всеми, кто попадает в ту камеру. Когда-то его спас заключëнный, сидевший в этой камере, так что у него идефикс. Почувствуешь себя получше — представлю тебя Императору. Сдаëтся мне, что и твой день рождения, и его заинтересованность — неспроста...       <<Какая честь! Я, оказывается, заинтересовал самого Императора! >> — не без иронии подумал паладин и вдруг увидел рядом с кроватью бутылку вина и свëрток с чем-то съестным. Удивлëнно поднял брови. — Это подарок. На день рождения, — пояснил <<монах>>. — Думал сам съесть, но тебе нужнее. Ты ешь. Я себе ещë закажу.       Кстати, и вино, и мясной рулет оказались выше всяких похвал. Как и гарнир из овощей, завëрнутый отдельно в пергамент. Как и клубника. Неплохо здесь кормят монахов...       Неделю спустя к нему заглянул Император, как и обещали.       Всë это время Касавир находился в подвешенном состоянии. Вроде, ничего плохого не делал, по крайней мере, не доказано, что он что-то делал, стало быть, держать его в тюрьме не за что. Но куда его девать, не знал даже <<монах>> Джоффри.       Кстати, на аудиенции он тоже присутствовал. Стоял за спиной Его Величества в узорных латах и с кривым мечом на поясе.       Опустим официальные расшаркиваний, они не имеют значения даже для историков. Разумеется, Касавир знал этикет. И встречал Императора не перебинтованной мумией, а в одежде, хотя и очень простой. Даже отросшие волосы кое-как в порядок привëл. — Это он, — уверенно сказал старик в горностаевой мантии. Потом его синие, светящиеся изнутри глаза (асимар? *** — предположил паладин) затуманились и утратили твëрдое выражение. — Драконорождëнный? — Это вряд ли, — мотнул головой Касавир. Он был в курсе, что в далëкие времена один из его предков женился на валькирии. Это было так давно, что стало семейной легендой. Даже имя той валькирии путали.       Дальше последовали вопросы, успевшие набить оскомину: когда родился, сколько лет, где...       Вот на <<где>> оба и споткнулись. Потому что Император задал прямолинейное <<В какой провинции? >>, а паладин об этих провинциях ничего не знал. Он даже Джоффри не догадался спросить. — Джоффри сказал, что я бретон, — осторожно произнëс он. — А на самом деле? — въедливо задал вопрос Уриэль Септим. — Кто угодно. Не знаю. — Не мер. Не зверолюд. И не редгард точно. У нас три варианта: имперец, бретон и норд. Ты похож на любого из них. Кого выберешь?       Вопрос был неожиданным, и Касавир совсем растерялся. — Ты пришëл по звëздам, — добил его Император. — Ты никому не принадлежишь. Я видел это во сне: израненный, голый, но непобеждëнный. Я знаю, что есть Обливион, есть Этериус и много что ещë. Нирн похож на луковицу — такой же многослойный. А твой дом ещë дальше, и это я тоже видел. Но есть нить, что связывает тебя с Нирном, и, вероятно, та самая, что и...       Уриэль Септим прервался, словно спохватившись. А паладин понял: что-то начинается. Что-то, что ему может не понравиться.       Что ж, он готов. Паладин он или собачий хвост? — В этом мире у тебя никого нет, — сказал Император. — Все, кто связаны с тобой кровными узами, остались за Нирном, за всеми его оболочками. Но чтобы выполнить предназначение, тебе придëтся привязать себя к Нирну. Итак... Для имперца ты слишком могуч. Для норда — слишком изящен. А у бретонов есть такие, как ты. Крупные, сильные, как медведи, но даже они сохраняют некоторое изящество. Кроме того, все бретоны, поголовно, до пятидесяти лет смотрятся молодыми, тридцатилетними и даже моложе. Думаю, ты понимаешь меня. Кроме того, ты немного маг. Тебя проверили. Сила в тебе есть, не ахти какая, но до приличного боевика или целителя дорасти сможешь. Поэтому можешь спокойно назваться бретоном. Джоффри, поручаю тебе нашего гостя. Помоги ему найти дом и проработай его легенду. У нас осталось не так много времени...       Храм отличался от всего виденного в том мире. Отличался — и неуловимо был схож.       Боги тоже отличались. Основной пантеон делился надвое. Тут — упорядоченные и несомненно светлые Аэдра. Там — тëмные и хаотичные Даэдра. Видимого конфликта между ними не было, но Аэдра (они же Девять Божеств) придерживались политики невмешательства, а Даэдра временами сходили с ума и гадили. Особенно в этом смысле отличились двое: Мерунес Дагон и Молаг Бал.       Касавир бы послал и тех и других, но...       Здесь не было Тюра. Торма и Ильматера тоже не было. ****       И он решил поклоняться Юлианосу и Стендарру.        — Ещë есть Талос, — сказал Джоффри. — Смертный человек, ставший Богом. Тайбер Септим. Но он тройственен. Вторая его суть — Исмир, или Вулфхарт, ему поклоняются норды — одним из них ты мог стать. И есть третья, Зурин Арктос — Подземный Король, сущность временами благая и мудрая, но из всех трëх самая опасная. Если когда-нибудь решишь поклоняться Талосу, реши, кому из них в первую очередь. Это во многом определит твою судьбу. — Ты же поклоняешься Талосу? — проницательно заметил Касавир. — Да. Ему — в первую очередь, так как мой орден полностью ему подчинëн. При том — именно Талосу-Императору, Тайберу Септиму. — Орден? — ухватился за слово паладин. — Ты тоже паладин? — В каком-то смысле да, — не стал уклоняться Джоффри. — Изначально мы и были паладинами. Итак, ты умеешь слушать, — задумчиво сказал он. — Это хорошо. А умеешь ли ты держать язык за зубами? Я знаю, что ты предельно честен, и ложь для тебя неприемлема. Но это не помешает тебе умолчать или построить свою речь так, что и не солжëшь, и правду не скажешь. Так?       Касавир кивнул. Иногда и паладинам приходится избегать правды — когда она смертельно опасна. Но неприкрытое враньë — не его стезя. — Расскажи мне о себе, человек из другого мира, — попросил вдруг <<монах>>. — Я тоже не хочу врать, но в мой орден кого попало не берут...       Словом, в убежище Клинков Касавир пришëл уже Клинком. Его посвятили, поскольку сочли достойным (как же, такую страшную битву прошëл, можно сказать, мир спас, пусть не этот и в составе отряда!)       Опасения, что он кому-то разболтает, у Джоффри не было. Он же иномирянин, никаких посторонних связей завести не успел, какая ему выгода? А зная суть любого паладина, понятно было, что он ухватится за любой шанс быть нужным.       Хотя сомнения были, были. К тому времени он каким-то путëм успел выяснить, что Клинки не только рыцари, но и... шпионы. Нишка бы пищала от восторга. Кстати, она и пищала, глубоко в памяти и в сердце паладина. Что за дела, не особо-то дружил с ней, а вот оставила след...       Так вот, Нишка пищала, а сам Касавир сомневался. Не дай Тюр... то есть, Талос, Стендарр и Юлианос, вместе взятые, зашлют его в тыл потенциального противника, и крутитесь, сэр, как сможете.       Он устал от поздравлений и разговоров (ребята в основном были моложе его, ученики, недавно принятые в орден, даже не Рыцари*****, и в силу этого галдели, как галки). Улучил момент и выбрался наружу. Холодный ветер с гор Джеррол выдул суетные мысли из головы.       А пейзаж был хорош! Немного снега, немного зелени — и горы, чуть затянутые рассветной дымкой. Неуловимо напоминало долинку, в которой он повстречал и спас еë с отрядом от орков. Только орки здесь были вполне приличными созданиями, даже считались разновидностью эльфов. Поэтому отражать тут было некого, и Храм Отца Облаков уже много лет наслаждался покоем.       <<У тебя будет время, чтобы отдохнуть и принять произошедшее с тобой, разложить по полкам. Задача тебе предстоит непростая. Настолько, что вначале ты даже не будешь знать всего — так, базу. И да, подстраховывать тебя мы будем, но не всегда. Это было бы подозрительным. Для начала постарайся стать там своим. Полюбить, что ли, ту страну и тот народ. Иначе точно не справишься.>>       Джоффри сказал прекрасную вещь, и Нишка в памяти Касавира пищала и прыгала, а он, как хороший ученик, слушал рассказы тех, кто читал книги...       ... В которых была информация о народе данмеров. Еë народе.       И он подозревал, что этой информации ему может не хватить.       На исходе месяца Середины Года его забрали из Храма Отца Облаков, и он снова предстал перед Императором. — Жаль, что именно ты, иначе стоял бы за моей спиной, — сказал он. И темнокожий парень, которого Касавир знал, как Бауруса, подмигнул ему. Он был в курсе. — А всë же, что во мне такого? — спросил паладин. — Сказать точно не рискну — боюсь ошибиться, — ответил Его Величество. — Скажу только, что если ты действительно то, что я думаю, то лучше нам быть друзьями. Задача у нас, в конечном итоге одна: сберечь Тамриэль. И как Империю, и как обитаемую землю. Честно говоря, я не слишком удивился рассказу Джоффри; странно одно: почему ты отстранился от командования отрядом, позволил возглавлять его той неопытной девочке? И даже то, что она шаманка, не слишком говорило в еë пользу: талант и опыт совсем не одно и тоже. Впрочем, что я... Думаю, что если я не ошибся, ты в должной мере сумеешь проявить себя. И кстати, почему ты такой серый?       Касавиру действительно было нехорошо. На подъезде к Имперскому Городу их атаковала стая волков. Кто их прошляпил и почему позволили расплодиться? В той битве освоившийся паладин принял участие, и его укусили. Теперь его мутило, болели кости и раздражал любой громкий звук. — Да у него адская подагра! — крикнул находящийся тут же маг. — Небось, все кости ломит. Да? — паладин кивнул. Ему становилось всë хуже. — Лекарство выпить не догадался? — Я... молился... — еле выдавил Касавир. Лекарство он не то что выпить, попросить тоже не догадался. — Идиот! Молился он. Вне храма молитвы не помогают, запомни! Не знаю, что у вас там были за боги, но здесь их слишком мало, чтобы спасать всех дураков от их глупостей. Живо, в Хр... Хотя нет. В лазарет! И влейте в него побольше, ради Бога, иначе не доплывëт! И не доедет.       <<И не допрыгнет, и не долетит>>, — выдала память голосом Гробнара, после чего добавила: — <<Я-то думал, что я у вас самый большой дурак! >>       То ли ослабленный заключением и пытками, потом переносом организм сыграл с Касавиром злую шутку, то ли ему досталась особенно злая разновидность адской подагры, а может, дело было просто в том, что он был иномирянином и не имел иммунитета, но болезнь взялась за него всерьëз. Даже зелья помогли не сразу.       В минуты просветления его атаковали панические мысли: <<Я больше не паладин, новые боги не приняли меня, вот мне урок! Лучше бы я умер там, в Лусканском подземелье! >>       Потом вроде бы отпускало, и он вспоминал своë новое звание (и легенду). Крестоносец. Святой воин. Почти паладин. Были ли у Юлианоса крестоносцы, он не знал, но у Стендарра они точно есть. И у Талоса тоже, но точно ли они крестоносцы, или же там понапихано с бору по сосенке?       <<Итак, я крестоносец. Посвятил себя Стендарру, боролся с нежитью. Владею всеми умениями тяжëлого бойца, в том числе булавой и молотом (что было моим умением и на Фаэруне) , и понемногу целительством и боевой магией. Последнее, конечно, неплохой бонус, надо будет подучиться. Вопрос: как это проглядели в Невервинтере? Или там для всех паладинов одинаковые стандарты, без деления на рыцарей и крестоносцев? Жаль, я стихов не пишу, было бы легче болтологией заниматься, а она мне, чую, пригодится...       Значит, был я крестоносцем, но влюбился в некую Офелию, девицу роду знатного, но поведения распутного... >>       Тут на паладина нападал дикий хохот: надо же было так вывернуть его роман с Офалой!****** Проще, конечно, было накрутить что-нибудь вокруг неë, но вот беда — как раз там было накручивать нечего. А лгать Касавир не хотел. Даже о себе.       <<Влюбился я, значит, в эту Офелию, объявил еë дамой сердца. А тут баронишка некий меня на дуэль вызвал, до смерти — за то, что я у него невесту увожу... Ой, нашли невесту! Это же Офала, у ней тех женихов...>>       Пережив новый приступ смеха, Касавир продолжал:       <<А умирать мне, ясное дело, не хотелось. Ну, я его и победил. А поскольку он был всë же бароном, на меня тут же всяких собак понавешали, и гнить бы мне в тюрьме до конца жизни, кабы не батюшка-Император>>...       Того, что его легенду разрушат, Касавир не боялся. Где Бретония, а где Морровинд! Тем более, и баронов, и Офелий в Бретонии несметные толпы. Начнут искать тех самых — застрелятся из арбалета.       А потом его вновь скручивало. Но эти приступы становились всë слабее. И когда его карета доехала до порта, и его перевели на корабль, паладин уже был практически здоров. Только очень хотел спать...       Забегая вперëд: после этого болел он нечасто и сравнительно легко, вероятно, организм приспособился отражать многочисленные болячки этого мира. Разве что... Нет, это тема для отдельного разговора.       Во сне он слышал голос, похожий и непохожий на голос матери. Голос успокаивал, и Касавир неосознанно тянулся к ней.       И не так страшны были другие видения: взрывающийся вулкан, пепельная буря, какие-то чудовища. Паладин воспринимал их как часть бреда. Даже странного человека в золотой маске он не особо испугался, хотя чувствовал исходящую от него темнотищу.       Но обладательница голоса развеивала этот мрак. Она была прекрасна. И ещë — похожа на неë. А может, это она и была? Кто знает, где кончается жрица Азуры и начинается сама Азура?       Потом корабль прибыл в Сейда-Нин, его разбудил данмер по имени Джиуб...       И на этом кончилась история Касавира из Невервинтера. А началась... — Так ты уже Клинок? Что сразу не сказал?       Кай Косадес с первого взгляда не впечатлял. Подумаешь, старик, сохранивший неплохое тело и не скрючившийся, не отрастивший пузо... Такие встречались и в ордене Тюра, могли дать фору молодым.       К тому же у Кая была своя легенда. На столе у него лежали самокрутки с лунным сахаром, а под столом стояли бутылки со скумой. А обстановочка в его доме была бедной и унылой.                         Намëтанный глаз паладина заметил подозрительного вида люк в полу, а Кай перехватил его взгляд и... подмигнул, при этом улыбочка у него была предельно ехидной. — Ну, раз ты Клинок, то в некоторые тонкости должен быть посвящëн. Ты крестоносец, и оставайся таковым. Верши свою справедливость везде, где достанешь — на этом острове с ней полный... — Он выразительно цокнул языком. — Но не причиняй еë направо-налево, пока не попросят. А ещë постарайся правильно выбрать орден... тьфу ты, ты же у нас типа <<Дозорный Стендарра>>*******. Гильдию, а не орден. Видишь грязь — не лезь, или запасись лопатой. В местном Храме тебе точно не место, да и имперская Миссия Девяти мне что-то слегка подозрительна. Но если захочешь... — новый начальник Касавира развëл руками. — Магии вот подучись, но опять же, у Гильдии, хотя их Архимаг то ещë му... чудило. С Бойцами контакт держи, но задания фильтруй, как и базар некоторых глав. Там есть честные, а есть откровенная мразь. А если надумаешь вступить в данмерский Дом... иди в Редоран, ты ему подойдëшь, хоть и чужеземец. Но чужеземцев тут не особо любят, хотя и уважают... некоторых. Что же до остального... Прости, но пока я вынужден молчать, поскольку сам во многом сомневаюсь. Попытаюсь сказать <<всю правду>> о том, что тебе предстоит — запутаю ещë больше. В общем, переночуй пока у меня, на скуму внимания не обращай, на дым тоже. Я иногда употребляю, да. Иначе раскроют. А завтра получишь немного дрейков и пойдëшь искать своë место. — Сэр Кай, а почему такая откровенность? — решил уточнить Касавир. — Я ведь, по сути, никто и звать никак. — Потому что ты хороший человек, — ответил шпион. — Читал я и твою <<легенду>>, и подлинную историю. К сожалению, твой мир страдает тем же, что и мой. Всякая дрянь, хитрые интриганы, ж*полизы пробиваются наверх, а страдают от этого приличные люди. Их запутывают в сети, подставляют и предают. Именно так получилось с тобой. И, к сожалению, может случиться ещë раз, поскольку работëнка нам предстоит довольно мерзкая. И по мере распутывания этого заскорузлого клубка я постараюсь быть более откровенным. А пока просто постарайся понять, во что влип. Клинки — не орден Тюра. — И что, моë первое задание просто и влиться в обстановку? Не победить кого-то, не спасти? — Это тоже есть. Но я хочу понять, готов ли ты к нему. Это даже не задание, а испытание. Впрочем, решать тебе...       С <<испытанием>> Касавир справился. Это был его второй настоящий бой в этом мире. И, по правде говоря, мешали ему только силы, подточенные болезнью и прочими передрягами. Будь он прежним, времëн Фаэруна и Войны Теней, он бы эту банду раскидал, как щенят. Даже того некромантишку в драном плаще, несмотря на все его вызванные скелеты.       Подарив диковинную игрушку жëлтого металла Хасфату Антаболису (который его, как и всех гильдейских новичков, гонял на тренировках, но без особой охоты) и получив от него весьма занимательную книжку (о которой будет сказано в другом месте), Касавир отправился к Каю, чтобы получить... разгон. Впрочем, не слишком чувствительный. Тот тоже понимал, что к заданию новичок был, в общем-то, готов. — Ничего спросить не хочешь? — неожиданно закончил шпион свою не слишком пламенную речь. — Эти бандиты меня что, ждали? — впрямую спросил паладин. — Грабить там почти нечего, я даже по бочкам пошарился, нашëл пару стухших овощей, какие-то старые гайки, миски, весящие, как целый доспех, и вот это вот, — на стол Кая высыпались тяжëленькие кругляши из непонятного сплава белого цвета, наплечник из золотистого металла и пара треснувших рубинов. — Псс, мне это ни к чему, — замотал головой Косадес и отодвинул всë добро в сторону Касавира. — Соберëшь полный двемерский доспех — будешь носить. Лучше стальных, хоть и тяжелее! Знаю, ты против расхищения гробниц, но двемерам всë это уже ни к чему, да и городки ихние всë равно только как музеи хороши, жить в них неприятно. Монеты продай кому-нибудь без особых моральных принципов, пока тебя с ними не сцапали. Рубины алхимику, из них ничего путного не выйдет. Короче, избавься. А что до остального... Да, они тебя ждали. Но это не Клинки. Обычная банда, на которой грехов хоть половником черпай. Еë заманили в Арктанд, перед этим хорошо проредив, заодно подкинули <<утку>>, что там сокровище, и скоро некто придëт его забирать. Банда, честно говоря, так себе, только крестьян пугать, стоящим бойцом у них был тот некромант и ещë один товарищ, остальные тебе на один зубок... в чëм я и убедился. Хотя тебе стоило бы подождать хоть немного, окрепнуть... Ведь до сих пор шатает?       Касавир кивнул. Верно: он поторопился, в таком состоянии схватываться в одиночку с четырьмя-пятью было... глупостью.       И к следующему заданию он стал готовиться основательнее. И правильно сделал...       Год спустя Касавир сам раздавал задания для Клинков. Теперь он считался Агентом, а так же заочно стал Братом-Рыцарем. Поистине головокружительная карьера, но если вспомнить, через что ему довелось пройти...       Помимо этого, на нëм висело с полдюжины званий помельче и одно такое великое, что отказаться бы и забыть, но...       Всë ради неë. Она спасла его от участи пострашнее смерти, так какое право он имел быть неблагодарным? И если это хоть немножко поможет им стать ближе...       Тем более, Морровинд и его странный народ, похожий и непохожий на дроу, он действительно полюбил. И понял еë. Понял еë мотивы, загадки, страхи. И теперь смог бы иначе, не так сумбурно, как тогда.       А Клинки смеялись: променяли <<кос>> на <<кас>>, а суть осталась прежней. Хитрец Кай мог бы стать отличным паладином Тюра. Он тоже умалчивал, вырывал из контекста, но никогда не лгал. Возможно, паладином ему было бы даже лучше, чем шпионом.       Размышляя над этим, Агент Паладин принял из рук Сйорвара пергамент. Писал норд как курица лапой, но даже он не ляпал таких безобразных ошибок, как Касавир. Если на тамриэлике Паладин заговорил сразу, то остальные, в том числе бретонский, ему пришлось изучать между скитаниями по Морровинду. Не говоря уж о письменной грамоте. Позорище: был дворянином, а оказался неграмотнее крестьянина.       Так вот, Сйорвар обнаружил подозрительное шевеление в районе пещеры Илуниби, при одном упоминании о которой Касавира передëргивало и тянуло осенить себя символом Тюра. — Неужели эти?.. — спросил он, имея в виду Шестой Дом. — Их бывшие прихвостни. Камонна Тонг, — коротко ответил северянин. — Вот не было печали, — вздохнул Касавир. — Надо же было вырастить такого монстра... — А чего удивляться-то? Да-а-анмеры, — фыркнул Сйорвар, всём видом выражая неприязнь и к народу, и к их обычаям. — Расисты клятые. Нет, мы тоже не зайчики с барабанчиками, но до такого маразма... Эта Камонна Тонг — плоть от плоти данмерская организация. Основанная на неприязни к таким, как мы с тобой. Заметил, что они даже после твоего героического подвига чуть ли не плюют тебе вслед, просто бояться прослыть неблагодарными идиотами? Только организована эта Камонна Тонг по-глупому. Чтобы возвыситься, надо в политику идти, дипломатические каналы искать, а это му... дурачьë умудрилось переср... ссориться со всеми власть предержащими, даже с Хлаалу. Типа, с грязнокровками и чужеземцами братаются, стало быть, тоже повинны смерти. Тьфу! — М-да. Не принесëт это им счастья, — глубокомысленно изрëк паладин. — Когда начнëтся, их просто некому будет спасать. Да и самим данмерам от этого ничего, кроме горя... — Ты всë ещë уверен, что Баар Дау упадëт? — скептически заломил бровь норд. — Я это знаю. Откуда? От самого Вивека в том числе. То, что я делаю и уже сделал — это для Морровинда в целом, только остров это не спасëт. Но сберечь побольше хороших людей, чтобы они могли выжить, в моих силах. — Как был святым воином, так и остался, — усмехнулся Сйорвар. — На том и стоим. Ну что, попробуем разобраться сами, или пошлëм весточку Каю? — Думаю, и то и другое. Кая лишний раз дëргать не стоит, да и далеко он. Но информации он в своей время накопал больше, чем мы оба вместе взятые.       Касавир подмахнул другу несколько документов: на покупку новых гуаров для поддержки легенды, для ссуды в банке Хлаалу (тут спасибо Курио и его связям), для поддержки в доме Редоран и у Гильдии Бойцов...       И подумал: как ни беги от власти — она тебя настигнет. Если, конечно, есть задатки, а самое главное, тебя ведëт судьба.       Может, и вправду стоило в своë время взять побольше ответственности и отстранить еë от некоторых дел, которые ей были в тягость. Глядишь, и смертей было бы меньше. Да что теперь...       Теперь он отвечает за целый народ, при этом не являясь его правителем, по крайней мере, явно. И вполне способен быть не просто живой легендой, но легендой действующей и способной принести пользу.