10.
10 мая 2023 г., 04:30
Она смотрела перед собой рассеянным взглядом, даже не пытаясь сфокусироваться. Открыв ящик Пандоры, Гермиона ожидала катастрофы, но и не подозревала о ее масштабах. Время шло, а она все не двигалась с места. Слезы высохли, однако в ушах все еще стоял звон от крика Джинни, а перед внутренним взором — грустные глаза Гарри. Ей вдруг стало жаль друга, который оказался заложником ситуации.
К судьбе Рона она испытывала пугающее равнодушие. Часть ее была бы не против, если бы он затерялся где-то в слоях многовариантной вселенной и прожил остаток дней в ином измерении. Другая часть помнила милого рыжего веснушчатого мальчишку, который когда-то стал ее долгожданным другом, и хотела его возвращения в целости и сохранности при условии того, что Уизли разведется с ней и переедет жить куда-нибудь на Аляску.
Пока Гермиона мечтала о мистическом исчезновении мужа, перед ней материализовался патронус-гепард и, вынуждая ее выйти из прострации, заговорил взволнованным голосом Малфоя:
— Поздравляю, Грейнджер, ты смогла. Но не думай, что, раз твоя проблема решена, значит, я тебе больше не нужен.
— Очевидно, что мои проблемы только начались, — вздохнула она, во все глаза глядя на грациозное животное, напоминающее светящийся призрак, до тех пор, пока то не растворилось.
Что могло бы значить это его заявление? Час от часу не легче.
Гермиона улыбнулась при воспоминании о Малфое. Он был для нее другим миром. Доказательством того, что прошлое не решает судьбу человека, того, что трансформация личности возможна. Хотя вряд ли хоть кто-то из ее окружения поверил бы ей на слово, если бы она заявила, что Драко Малфой изменился в лучшую сторону.
Камин вновь засветился, и с громким треском в гостиную явилась Молли Уизли. Тут-то Гермиона и пожалела, что не заблокировала каминную сеть. Еще один скандал она точно не выдержит.
Свекровь решительно ступила в личное пространство невестки и мягко поприветствовала ее, на что та молча кивнула, с замиранием сердца ожидая вердикта.
— Гермиона, деточка, как ты? — Молли присела с ней рядом, из-за чего ей пришлось спустить ноги с дивана и выпрямиться.
— Как тебе сказать, — осторожно начала она, поглядывая на Молли, смотрящую на нее с сердобольным видом. — Довольно паршиво.
— Что натворил мой сын? — в голосе свекрови чувствовались неподдельные беспокойство и любопытство. — Джиневра заглянула к нам и подняла такой крик, что я мало чего поняла. Она обвиняла тебя, деточка, но я должна была сама убедиться. Кажется, после родов дочь еще не пришла в себя.
Гермиона поежилась от слова «деточка» — ей никогда не нравилось, что Молли относилась к ней как к ребенку, причем собственному. Конечно, материнская забота была нужна и приятна, но это уменьшительно-ласкательное отношение изрядно раздражало.
— Мы расстались. По моей инициативе, — твердо заявила она, сглотнув и медленно отведя взгляд. — Рон ни при чем.
— Я знаю своего сына. Не покрывай его, ради Мерлина, — завелась Молли, доказывая свою точку зрения, — Рональд с детства был непутевым мальчиком. Неплохим, но совершенно бестолковым. Только ты и сделала из него человека. Приструнила его. Он столького добился, женившись на тебе.
— Он всегда был талантливым спортсменом, я лишь…
— Нет-нет, деточка, — Молли похлопала ее по колену, — не оправдывай его. Уверена, он устроил трагедию, поднял шум и сбежал, свалив вину на тебя. Теперь прячется где-нибудь от ответственности.
Гермиона опешила от того, насколько мать попала в точку, описывая поведение сына, насколько она не стеснялась говорить правду о собственном ребенке. Это не могло не восхищать.
— Он был расстроен, слишком расстроен, чтобы себя контролировать.
— Я так и знала, мой младший опять напортачил. Ох, попадись он мне, — Молли потрясла кулаком перед носом Гермионы, — выбью из него всю дурь.
— Надеюсь, он скоро объявится.
— Не сомневаюсь. А ты не падай духом, — Молли погладила ее по голове, как любимого кота, — сообщай, если что… может, помощь нужна будет. Мы с Артуром всегда рядом.
Сердце Гермионы наполнилось теплом, а щеки загорелись от стыда. Иногда ей казалось, что она вышла замуж за Рона только ради его семьи. Дружное семейство Уизли с его сплоченностью и жизнерадостностью заменило ей собственное, дав необходимую поддержку и опору. Теперь терять это было тяжелее всего. Молли непременно разочаруется в ней, все они ополчатся на нее, когда она покажет свое истинное лицо. Джинни, ее лучшая подруга и почти сестра, уже нанесла ей первый удар. А сколько их будет в будущем? Гермиона страшилась думать об этом: чью сторону займет Гарри — вот чье отношение волновало ее больше остальных. Возможно, она останется совсем одна. Без друзей, без семьи, без общественного одобрения. Выдержит ли она это новое испытание?
Свекровь коротко попрощалась и обещала заглянуть на днях, чтобы занести любимый Гермионин пирог с грушей, поскольку «деточка совсем истощала». Мерлин, такие маленькие неугомонные женщины, как Молли Уизли, держали на плечах целый мир.
***
Следующий день начался с череды паршивейших сюрпризов, к которым Гермиона была, как оказалось, совсем не готова. Она подозревала о последствиях своего опрометчивого поступка, но не ожидала, что все примет такой скверный оборот. Первым делом в атриуме Министерства ее встретила толпа голодных до сенсаций журналистов, так и норовивших залезть к ней в трусы и вытрясти все интимные подробности совместной жизни заместителя министра магии и капитана команды сборной по квиддичу, а главное — причину загадочного исчезновения последнего. Репортеры накинулись на нее с бестактными вопросами, за которые их по справедливости нужно было бы засудить: — Миссис Уизли, вы знаете, где сейчас находится ваш муж? Вы причастны к его исчезновению? — Правда ли, что Рональд Уизли продал победу собственной команды конкурентам, взяв деньги и сбежав из страны? — Миссис Уизли, правдивы ли слухи об изменах вашего мужа? — Миссис Уизли, говорят, Рональд избивал вас, из-за чего вам пришлось... Гермиона ослепла от вспышек камер и оглохла от гвалта, который давил на нее со всех сторон. В одно мгновение она потеряла ориентацию в пространстве и остановилась на полпути. В этот момент сильная рука подхватила ее и вывела из толпы, спасая от прессинга. — Без комментариев, — крикнул Поттер за спину, заводя Гермиону в лифт. — Я решил подождать тебя, увидев эту толкучку: они явно пришли по твою душу. — Спасибо, Гарри, — она благодарно сжала его руку, прикрыв глаза от очередного приступа мигрени. — Кто их вообще впустил? — У многих журналистов есть аккредитация, полученная во время всяких министерских мероприятий, сама знаешь. Они пользуются старыми пропусками. Гребаные проныры. — Я дам поручение изменить порядок аккредитации, — день только начался, а она уже чувствовала себя выжатой как лимон. — Как там Джинни? — Ох, не спрашивай, я еле ее успокоил, — Гарри виновато взглянул на подругу, — но не могу обещать, что она не ворвется к тебе снова, лучше перекрой камин. — Уже, — уголок ее губ приподнялся, но улыбки не получилось, в глазах скопилась влага, застывшая в них со вчерашнего дня. — Я бы хотел тебе сказать, что все наладится, но... — Не надо, Гарри, — она подняла вверх открытую ладонь, отделяя себя от него словно бы стеной, — я все понимаю. Ты должен быть с семьей. — Гермиона, я не буду выбирать между... — Ты всегда будешь моим другом, Гарри, — она кивнула ему, и он вышел на своем этаже, исчезнув из виду. Не успела Гермиона сесть за рабочий стол, как секретарша сообщила ей о том, что министр Бруствер ждет ее в своем кабинете. — Кажется, он не в духе, — добавила Бекки шепотом, будто стены могли их подслушать. И она была права, поскольку выговор от Кингсли окончательно выбил Гермиону из колеи. Будучи рассерженным и разочарованным, он заявил, что его репутация подорвана из-за ее неумения себя контролировать. — Ты обещала мне, что тень ваших семейных разборок не падет на Министерство, — гремел Бруствер, сотрясая ее уверенность в себе одним испепеляющим взглядом. — Я все исправлю, — утверждала она, не имея ни малейшего понятия о том, как повернуть ситуацию в свою пользу. — Ты уже пустила все на самотек, Гермиона. Пресса наводнила Министерство. Теперь они будут вынюхивать тут каждый мерлинов день, — в черных глазах бушевала буря, хотя голос оставался пугающе ровным. — Ты уходишь в отпуск сегодня же. На неопределенный срок. — Но Кингсли... — Сегодня же, Гермиона. Сейчас, — велел он непреклонно жестким тоном. Она смиренно встала и, поджав губы, вышла из его резиденции, сдерживая слезы. Пройти по коридору с гордо поднятой головой стоило ей недюжинных усилий. Как только дверь собственного кабинета-убежища закрылась, Гермиона сползла по ней на пол и заплакала. Что-то ей подсказывало, что это только начало.***
Она бы хотела стереть воспоминания сегодняшнего дня из своей памяти, а особенно, навязчивые чувства стыда и вины, преследующие ее, как хищники раненую жертву. Подобрав под себя ноги, Гермиона уютно устроилась на домашнем диване, завернувшись в теплый плед, который согревал ее опустошенную холодеющую душу. В дверь постучали. Она бросила безразличный взгляд в сторону холла. К черту гостей: сегодня неприемный день. Стук повторился. Настойчиво. И так еще три раза. Гермиона чертыхнулась и нехотя вылезла из импровизированного гнезда, чтобы открыть дверь, но по пути подхватила волшебную палочку на случай, если к ней наведались назойливые журналисты — она-то устроит им теплый прием. Гермиона не собиралась терпеть нападки прессы в собственном доме. Вместо любопытных лиц и объективов камер перед ее глазами предстал огромный букет алых роз — никак не меньше сотни, скорее всего, и пары сотен — за пышными цветами не было видно дарителя, но по длинным ногам в синих брюках с отглаженными стрелками и коричневым ботинкам из драконьей кожи Гермиона легко узнала Драко Малфоя и как-то сразу расслабилась, опустив палочку. — Это тебе, Грейнджер, — он протянул ей букет, делая шаг навстречу. — Пригласишь войти? — Спасибо, мне приятно, — пролепетала она, пряча смущение и удивление, опустив голову, якобы вдыхая аромат роз, в то же время перекрывая проход своим телом. — Мне не нужны проблемы, понимаешь? Вдруг Рон появится... — За это я бы даже доплатил, — усмехнулся Драко, приподняв бровь, — чтобы увидеть его охреневшую рожу, когда он застанет меня с тобой в своем доме. — Нет уж, хватит с меня скандалов. — Грейнджер, я должен сказать... но не на пороге, — Малфой сделал еще один короткий шаг вперед, мягко проталкивая ее в дом, — всего на пару слов... и я уйду. Он самовольно закрыл за собой дверь и уставился на нее странным взглядом, от которого подкашивались ноги. Гермиона отступила назад и замерла, сжимая в руках тяжелый букет. — Что ты хотел сказать? — Будь моей, Грейнджер, — выпалил Драко, как на духу, будто боясь, что, если он промедлит, то уже никогда больше не решится произнести этого вслух. — Если ты согласишься стать моей, я сделаю с тобой такие невообразимые вещи, что после этого ты даже и не вспомнишь, кто такой этот Рон Уизли. Обещаю. Гермиона округлила глаза и зависла в таком состоянии, не в силах осознать реальность происходящего. — Что значит быть твоей, Малфой? По-твоему, я — вещь? — сказала она, наконец, нахмурившись. — У вас что, с Роном какая-то гонка? — Нет, Мерлина ради, Грейнджер, ты не так меня поняла, — он скривил рот и смутился. — Я все прекрасно поняла, Малфой. И меня не привлекает перспектива связаться с еще одним собственником, которому плевать на мои чувства. — Разве я давал тебе повод думать обо мне такое? — Нет, но… — Так вот, я хочу, чтобы ты стала моей девушкой. Моим партнером. Моей парой. Называй это, как хочешь, — его голос охрип от волнения, — но прошу, подумай. Не отказывайся сразу. — Я не знаю... — она запнулась, погрязнув в сотне пугающих мыслей, большинство из которых буквально вопили о том, что весь мир будет против их отношений. — Прости, я не готова это обсуждать. — Хорошо, я не давлю, — его тон выровнялся и похолодел, став деловым. — Встретимся завтра в моем кабинете в обычное время. Продолжим работу в том же ключе: я не собираюсь терять клиента на полпути. — Ладно... Что еще можно было сказать мужчине, к которому тянулось сердце, Гермиона не знала. Ей хотелось кричать ему вслед о том, что она согласна, и бежать за ним босиком, наплевав на гордость и рамки, но она сдержалась. В последнее время опрометчивые шаги обходились ей слишком дорого. Она не готова была меняться настолько быстро, но, видимо, жизнь, в свою очередь, не готова была ждать.***
Утро застало ее врасплох, начавшись с курьера, доставившего посылку с логотипом элитного магловского бутика нижнего белья. Взъерошенная со сна Гермиона обомлела, приняв из рук парнишки-доставщика завязанную черной шелковой ленточкой коробку. Что это, черт возьми? Никто не дарил ей настолько дорогих и откровенных подарков. Рон обходился букетом гербер, как он думал, ее любимых, и она уже не помнила, откуда пошло это заблуждение. Он дарил их ей на все праздники: Гермиона возненавидела эти цветы, но не решалась сказать ему, что столько лет подряд он делал вовсе не то, что нужно. А на день рождения муж преподносил ей то, что она заказывала заранее, поскольку совершенно не умел выбирать подарки. Зато так у нее каждый год экономились средства на необходимые вещи, например, на новый кожаный кейс для документов. Вскрыв упаковку, она чуть не пискнула от восторга: под дорогой оберточной бумагой оказались полупрозрачные трусики и лифчик с кружевом тончайшей ручной работы. Эти невесомые кусочки ткани, подобные снежинкам, которые были предназначены для того, чтобы прикрывать грудь, вызывали и восхищение, и смущение одновременно. Нижняя часть комплекта представляла собой треугольник на тонких лямках, по подозрению Гермионы, вряд ли способный хоть что-то прикрыть. Ее поразил цвет белья: ярко-алый, как и розы, подаренные Малфоем, стоящие теперь в лучшей хрустальной вазе в гостиной. Их оказалось ровно сто пятьдесят три, из-за чего пришлось увеличить вазу втрое. Аккуратно разложив кружевное великолепие на диване, она извлекла со дна коробки записку, которую прочитала с замиранием сердца, ибо сразу узнала витиеватый почерк, вовсе не похожий на мужской:«Пришло время любить себя.
Надень мой подарок сегодня, чтобы чувствовать себя еще более красивой (хотя ты безусловно прекрасна).
Мы переходим к главной части нашего исследования твоей сексуальности.
Драко Малфой».
В горле пересохло. Внизу живота сладко потянуло при мысли о том, что он имел в виду. Пульс участился, и Гермиона присела, ожидая, когда гулкий стук сердца успокоится. Давно она так не волновалась перед встречей с кем-либо. Драко творил с ней что-то невероятное даже на расстоянии. Что случится, когда он прикоснется к ней? Почему собственно она должна беспокоиться о всяких пустяках, будь то исчезновение ее мужа или нежелательный внеплановый отпуск-отстранение от работы? Гермиона стряхнула с себя тревожные мысли и, быстро собравшись, выскочила на улицу, трансгрессировав в центр Лондона — близ торгового комплекса, чтобы пройтись по брендовым магазинам, чего не делала уже пару лет. Она с некоторым стеснением рассматривала стильные наряды, выставленные на продажу в ярко освещенных витринах, пока не пообвыкла и не приноровилась спокойно перебирать вещи на вешалках. Перемерив кучу одежды в разных бутиках, Гермиона выбрала длинное облегающее платье, струящееся по ногам до самого пола. Неприлично дорогое, но сидящее идеально по фигуре. Насыщенного красного цвета, от которого голова кружилась, а грудь, трущаяся о гладкую прохладную ткань, наливалась приятной тяжестью. В нем Гермиона чувствовала себя сексуальной и желанной. Плевать, что в нем бы идти на торжественное мероприятие, а не на прием к Малфою — взглянув на себя в зеркало в примерочной, она поняла, что это именно то, что достойно скрыть подаренное им великолепное нижнее белье до поры до времени. Красные босоножки на высоком каблуке стоили целое состояние, но выглядели настолько роскошно, что она не удержалась. В последний раз Гермиона тратила столько денег лишь на собрание сочинений Матильды Брэдли — почитаемого в волшебном мире классика литературы, за первыми изданиями книг которого пришлось охотиться целых два года. Чем были удобны магловские торговые центры — так это тем, что в них можно было найти все, что нужно, в одном месте. Всего за три часа Гермиона сделала желанные покупки и, пообедав в местном кафе, вернулась домой приятно уставшая и довольная. Остаток времени перед встречей с сексологом она провела в ванной, размокая под пеленой ароматной пены и ухаживая за своим телом, стараясь довести его до уровня гладкости шелка. Зачем ей нужно было приводить себя в максимально безупречный вид, она не представляла, поскольку вовсе не собиралась с ходу падать в объятия Малфоя и соглашаться быть его пассией, но внутренний голос подсказывал, что сегодня ей необходимо позаботиться о своей внешней красоте, как никогда. Алая помада. Аккуратные стрелки на глазах. Капелька духов. Мягкие завитки вместо вычурной укладки. Жемчужина между ключицами на тончайшей цепочке. Две перламутровые бусины на мочках ушей. Совершенство и изящество в минимализме. Гермиона шагнула навстречу неизвестности после шумного прерывистого выдоха. Драко уже ждал ее в белом кабинете. При ее появлении он непривычно взволнованно встал и поприветствовал ее, поцеловав руку, как истинный джентельмен, отчего кожа покрылась мурашками. Не в силах скрывать восхищение своей подопечной, Малфой в шутку предложил ей бросить все и отправиться в оперу. — Этот образ достоин королевского приема, Грейнджер, — его взгляд ласкал каждый сантиметр ее тела, но ей больше не хотелось съежиться под ним — она лишь гордо расправила плечи, чувствуя, как каблуки машинально корректируют осанку, вынуждая стоять прямо. — Пришло время любить себя, — томная улыбка появилась из ниоткуда. Гермиона не умела кокетничать, но страстный образ «леди в красном» обязывал, выпуская наружу потаенные способности. — Ты надела мой подарок? — блеск стальных глаз, откровенно боготворящих ее, завораживал. — Да, — она пылала внутри, осознавая, что смогла вызвать у него такую бурную реакцию. — При виде этой изысканной красоты мои планы немного изменились, — изрек Малфой с загадочным видом. — Прогуляемся, Грейнджер. — Куда? — В одно подпольное заведение. Называется «Эдем», — он оценивающе на нее посмотрел, — думаю, ты такого в своей жизни еще не видела. Но не пугайся, мы будем только зрителями. — Зрителями? — Да, — он взял Гермиону за руку и вывел на улицу, где без лишних слов трансгрессировал, приобняв ее за талию. Они приземлились перед внушительным строением, напоминающим древний замок, но явно построенным недавно. На входе их встретил швейцар в черном смокинге, который расплылся в елейной улыбке при виде Малфоя. — Проходите, сэр, мадам, — открыв тяжелую кованую дверь, он указал рукой в белой перчатке внутрь. — Помни, что ты со мной, и тебе ничто не угрожает, — обернувшись к ней, зачем-то сказал Драко, — мы только смотрим. Он провел Гермиону через затемненный богато обставленный холл, откуда, минув ширму, они попали в большой зал, заполненный людьми, затерявшимися в полутьме, покрытыми бликами света от длинных свечей в канделябрах, расставленных буквально повсюду. Люди были полуголыми или совершенно обнаженными и бесстыдно совокуплялись друг с другом у всех на глазах. Десятки переплетенных тел занимали все поверхности: диваны, кровати и столы. Взгляд Гермионы выхватил из общего скопления пару, которая агрессивно трахалась прямо под ее ногами. Парень жестко вдалбливался в зад своей партнерши, придавив ее голову к полу ступней, из-за чего та истошно кричала. Гермиона отшатнулась от них и вжалась спиной в Малфоя, ища опоры. Он утянул ее вперед — в другой конец зала. Им пришлось пройти сквозь толпу, почти задевая пыхтящих и стонущих людей. Кто-то прикасался к Гермионе, вызывая в ней ужас в перемешку с отвращением, и она испуганно ойкала. Драко отпихнул ногой зрелого мужчину, который схватил ее за щиколотку. — Дальше будет спокойнее, — пообещал он в переходе между двумя помещениями. — Держись меня. Не отпускай мою руку. Она кивнула, слыша бешеный стук сердца чуть ли не в горле, шум в ушах от нестройного хора стонов прекратился, и ей удалось выдохнуть. Малфой дал ей время прийти в себя и завел в малый зал, где играла тихая соблазняющая музыка. Вип-салон отличался не только размером, но атмосферой и контингентом. Когда взгляд привык к тусклому интимному освещению, Гермиона заметила, что здешние мужчины и женщины были красивее и стройнее в отличие от разношерстной толпы в первом зале. Молодые пары занимались сексом эстетично, страстно и, на ее взгляд, скорее, профессионально, чем любительски — будто на показ, давая представление перед зрителями. Иногда они менялись партнерами. Прямо перед ее глазами двое подкачанных парней зажали между собой хрупкую блондинку, которая слишком громко верещала. Пока Гермиона завороженно и смущенно смотрела на эротичное зрелище, ощущая, как сильно горит лицо, Драко подпирал ее спину, обнимая за талию, из-за чего она боялась шелохнуться. Тело покрылось испариной, платье прилипло к коже, и Гермионе было боязно от мысли о том, что Малфой ощущает это. Еще страшнее было встретиться с ним взглядом и подтвердить, что они действительно находятся в пропахшем похотью секс-клубе вдвоем — среди остальных извращенцев, охотящихся за острыми ощущениями. — Если хочешь уйти, — шепот Драко опалил ее шею, и она вздрогнула, — просто скажи мне об этом, Грейнджер. Не способная на связную речь Гермиона сглотнула, дважды кивнув. Малфой вжимался в нее сзади, и она отчетливо ощущала его возбуждение, упирающееся между ее ягодицами. Вся задняя часть тела покрылась мурашками и будто бы онемела. Его пальцы на ее талии мерно поглаживали ткань тонкого платья, играя с ее самообладанием, посылая импульсы в эрогенную зону. Гермиона не видела серых глаз, но была уверена, что они прожгли бы ее насквозь. Светловолосая девушка перед ними вскричала, кончая на двух членах, и Гермиона ощутила влагу между ног, просочившуюся на трусики. Слишком хлипкие и ненадежные, чтобы ее удержать. Новое опасение прибавило волнения. Внутренняя дрожь, поднимающаяся из самого нутра, могла выйти из-под контроля в любой момент. Парни, только что доведшие свою голосистую партнершу до оргазма, с интересом поглядывали на Гермиону: она чувствовала их взгляды на своем горящем от стыда и возбуждения теле. Как только один из блестящих от пота атлетов подозвал ее к себе двумя пальцами, что означало «приглашаю на тройничок», Драко скрестил перед Гермионой руки, говоря жесткое «нет» на принятом здесь языке жестов. Выдохнув с облегчением, она прильнула к груди Малфоя, прикрыв глаза. Он не собирался отдавать ее здешним сексуальным гигантам для проведения очередных экспериментов. Слава Мерлину. — Думаю, на сегодня достаточно, — низкий голос Драко с волнующей хрипотцой отодвинул шокирующее порно-кино на задворки сознания. После ее благодарного кивка Малфой вывел Гермиону на улицу, где она жадно глотала воздух, открывая рот на манер рыбы, выброшенной на берег. — Как ты? — забеспокоился он, вглядываясь в ее лицо. — Тебе плохо? — Нет, не плохо, — она положила голову ему на плечо, чувствуя, как болезненно ноют соски и мучительно тянет внизу живота. — Просто забери меня отсюда. Пожалуйста, Малфой. Без дальнейших комментариев он переместил их обратно в белый кабинет и усадил Гермиону на кресло, наконец, заглянув ей в глаза, в которых отражалось внутреннее смятение. — Ты пожалела о том, что связалась со мной? — спросил Драко прямо, уголок его рта слабо дернулся в усмешке. — Я пожалела о том, что оказалась совершенно не подготовлена к подобному… — она запнулась, покраснев еще больше, — …опыту. — Мы будем расширять твою разрешительную систему, — пообещал Малфой менторским тоном, — сейчас твоя внутренняя емкость мала, но после подобных экспериментов… — Черт, твои метафоры, Малфой, — Гермиона забавно сморщила нос, сдерживая смешок. — Я говорю тебе прямым текстом: ты, как бы помягче выразиться, — он вздохнул, поправив очки, — малость зажата, поэтому… — Поэтому предупреждай меня заранее, если опять захочешь выкинуть подобный фортель, — защищаясь, она одарила его фальшивой ехидной улыбкой, призванной охладить пыл зарвавшегося сексолога. — Окей, Грейнджер, — сразу согласился он, — зато теперь нам легче будет перейти к парной сессии. — Это еще что? — Некий… — Эксперимент? — закончила за него Гермиона, чьи брови поползли на лоб, а глаза округлились. — Да, — протянул Драко с ухмылкой, — ты схватываешь на лету. Но пока у тебя нервное перевозбуждение, мы не сможем совершить плавный переход… — Чего ты от меня хочешь? — гнев смешался в ее вопросе с любопытством и предвкушением: она не смогла бы отказаться — интерес затмил страх. — Расскажи, прежде чем втянуть меня в… — Для начала выпей, — Драко махнул рукой: стакан с водой повис перед ее глазами, — это расслабляющий сироп. — Ну, конечно, — ее брови нахмурились. — Вспомни, о чем я говорил, Грейнджер, — Малфой встал со своего кресла и, подойдя к ней, сделал глоток подозрительного напитка. — Доверие. Должно быть. Между нами. Пока он был рядом, она не дышала. Тело покалывало от его недавних прикосновений. Поймав себя на этом, Гермиона залпом осушила стакан и прикрыла глаза, смакуя на языке сладковатый вкус. Нервное напряжение начало ее отпускать. — Что дальше? — она взглянула на сидящего напротив нее на расстоянии трех метров Драко более осмысленным взглядом, и он ей улыбнулся. Вместо ответа в кабинете погас свет, что не вызвало в ней должного волнения. Лишь предвкушение. — Сделай глубокий вдох носом и медленный выдох ртом, — последовала инструкция низким голосом, — слушай меня и внимай каждому моему слову. Пройдя процедуру расслабления, как в прошлый раз, Гермиона отключилась от реальности и погрузилась в свои внутренние ощущения. — Представь мужчину, который тебя возбуждает, — мягко повелевал бархатный голос, — он волнует тебя и будоражит потаенные желания. С ним ты согласна пойти на что угодно. Лукавое лицо Драко Малфоя немедленно всплыло в сознании на фоне полной темноты. У него не было конкурентов. — Он здесь, рядом с тобой, готов удовлетворять все твои потребности, — обещал говорящий, — и теперь ты в его власти. Доверься ему. Откройся навстречу его прикосновениям. Волна возбуждения прошибла тело Гермионы, заставляя сжать бедра. Дыхание сбилось. — Почувствуй его пальцы на своем клиторе. Как он ласкает сосредоточение твоих оголенных нервов, — повинуясь убедительному голосу, рука Гермионы невольно подлезла под платье и, отодвинув кромку трусиков, коснулась пульсирующего клитора. Подушечки пальцев нажали на него и сделали круговое движение, вызвав первый приглушенный стон. — Он заходит дальше, раздвигая складочки и собирая влагу, чтобы вновь вернуться к клитору, увлажнив его твоей смазкой. Почувствуй, насколько ты влажная и податливая под его пальцами. Гермиона протяжно застонала, повторяя продиктованные голосом действия. Отчаянно растирая клитор, она широко раздвинула дрожащие ноги и откинула голову на спинку кресла. Возбуждение росло и ширилось по мере того, как ее тонкие пальцы совершали поступательные движения под трусиками, а дыхание сбивалось все больше. — Влага сочится из тебя на его пальцы, и, собирая ее, он вновь возвращается к стимуляции клитора: нежной, но активной, — глубина голоса изменилась, перебитая звоном бляхи и звуком спускаемого замка. — Ты чувствуешь, как он раздвигает твои складки и натягивает кожу на животе, чтобы подобраться к самой сердцевине, — голос начал немного сбиваться, перемежаясь короткими выдохами. Проделав все под диктовку, Гермиона стремительно достигала пика возбуждения, продолжая отчаянно терзать клитор. Она ощущала на себе руки Малфоя, словно это он удовлетворял ее. Словно это его умелые прикосновения заставляли ее стонать и выгибаться навстречу точечным нажатиям. — Произнеси его имя вслух. Кто он? — Драко, — всхлипнула Гермиона, мазнув еще раз по клитору и сжавшись перед разрядкой, — Малфой. Сбивчивый инструктаж оборвался, сменившись неясным бормотанием и сдавленным хриплым рыком. Гермиона ощутила между ног всепоглощающую пульсацию, накрывшую ее волной, напрочь обрубая связь с реальностью. Она широко открывала рот, напрягая связки в протяжном крике, но не ведала, происходит ли это на самом деле или лишь в ее воображении. Обмякнув на кресле и тяжело дыша, она вытащила руку из-под платья и услышала отдаленный звук застегнутой ширинки. — Возвращайся в настоящее, Грейнджер, — осипший мужской голос стал до боли знакомым и родным, — открывай глаза. — Что это было? — она заморгала и прищурилась, привыкая к яркому свету и приятной пустоте в голове. Низ живота все еще немного тянуло. — Ну… Мы провели, так скажем, парную сессию, закончив ее практически одновременно, — самодовольно протянул Драко, поправив кожаный ремень, — и я кое-что для себя понял. Теперь ты от меня не отвертишься. Гермиона дважды моргнула, сводя концы с концами и силясь отделить явь от вымысла, что получалось со скрипом. Мерлин, кажется, она только что призналась ему. Выдала себя с потрохами. И что она творила в темноте, представляя его руки на месте своих? Жар поднялся из самого нутра, распространившись до кончиков волос. Черт побери, ей необходимо сбежать отсюда. Немедленно.
