Ты будешь моей тайной

      С утра Гермиона не могла вспомнить, как вчера уснула: она спала, как убитая, и встала с небывалым чувством голода. Было странно просыпаться без будильника в будни: как-то дико некомфортно и неправильно, даже криминально — будто бы она совершала чертово преступление.       Выбравшись из теплой кровати, Гермиона, жмурясь и зевая, дошла до кухни и заварила себе кофе. Опять же теперь ей было крайне непривычно вот так неспешно завтракать, не торопясь на работу и не просчитывая время до секунды. Пожарив простую яичницу, она натерла сыр и посыпала ее им сверху. Наконец-то, у нее появилась возможность побаловать себя: понежиться в постели лишнюю пару часов, приготовить что-то по собственной прихоти и вкусно поесть, посвятить весь день отдыху и отдаться своим желаниям, не переживая о рабочих делах и не подстраиваясь под ожидания других людей.       Пошло все к черту!       С того момента, как солнце разбудило ее поздним утром, она решила посвятить свою жизнь себе любимой и рассеять прежний образ смиренной и всем угождающей Гермионы Уизли на ветру.       Никакой больше Уизли. Никакой больше жертвенности.       Драко Малфой помог мне почувствовать самоценность и обрести свой голос, но, если он думает, что дело в шляпе, и теперь я, сраженная, паду к его ногам, пусть побреется.       Она хмыкнула, приняв ряд важных решений, который намерена была перевести в ранг стратегического плана. Ей нужно быть готовой к ударам судьбы заранее — просчитать возможные последствия своих действий и предусмотреть пути отступления.       Почему жизнь становилась такой непредсказуемой именно в тот момент, когда Гермиона пыталась ее наладить? С одной стороны, логично, ибо любое небольшое изменение влекло за собой цепную реакцию и лавину последствий. С другой стороны, сопротивление окружения и среды давило на нее, вынуждая прекратить трансформацию, но Гермиона уже не могла. Процесс запущен.       Свежий номер «Пророка» вышел с ее фотографией: недовольное лицо, прикрытое рукой, на фоне толпы журналистов. В следующем кадре — Гарри, уводящий ее к лифту с грозным видом.       Мой милый Гарри Поттер… Будешь ли ты так мил, когда я перестану быть удобной?       В обед почтовая сова доставила письмо-приглашение от ее больше-чем-друга. Он так и написал:

«Грейнджер, не своди меня с ума!

Я не готов ждать более ни одного дня. Чтоб ты знала, я ждал тебя много лет, но подробности при встрече…

Приглашаю на наше первое официальное свидание с сюрпризом в конце (как уж без этого — не будь я Малфоем, если не огорошу тебя снова).

Отказы не принимаются.

Форма одежды — свободная с налетом романтики (люблю твою узкую талию в облегающем платье).

Зайду за тобой в шесть часов вечера.

Твой (даже не спорь)

Драко Малфой».

      «А он умеет быть эффектным, чертов интриган», — подумала Гермиона, поднеся письмо к носу и вдыхая легкий флер стойкого мужского парфюма, от которого у нее закружилась голова.       Так пах только он.       Мужчина, который стал ее тайной. Ее спасением и ее наказанием.       Драко, мать его, Малфой.       Видимо, он решил взять ее нахрапом, без конца будоража и не давая расслабиться ни на минуту, чтобы у нее не было времени подумать о том, во что она ввязалась, и отступить. И Гермиона не собиралась отказываться от опасной перспективы потерять голову, но и сразу капитулировать вовсе не планировала.       Она сгорала от любопытства, гадая, что он приготовил для нее на этот раз. После вчерашнего Малфой вряд ли сможет удивить ее еще больше, хотя его непредсказуемость уже становилась предсказуемой. Он выбил ее из привычного русла, создав в ее чинной и размеренной жизни беспорядок и неопределенность, из-за чего она потеряла равновесие. Однако, с другой стороны, выход из зоны комфорта открыл для нее заманчивые перспективы и шанс найти новую точку опоры.       Положа руку на сердце, Гермиона, в конце концов призналась себе в том, что распланированная на десять лет вперед спокойная жизнь, в которой она была чиновником Министерства и женой Рональда Уизли — вовсе не ее судьба. Это была чужая история, навязанная ей, вернее, принятая ею за лучший вариант и осознанный выбор. Однако прослужить шестеркой Кингсли еще множество лет, чтобы потом когда-нибудь стать преемником министра, она абсолютно не хотела. Все ее нутро восставало против подчинения эгоистичному политикану. Все ее существо бунтовало против фальшивого брака без любви. Гермионе, наконец, стало совестно от того, что она заместила родных родителей мистером и миссис Уизли и жила, купаясь в их любви и заботе, вовсе не давая взамен того же самого ни им, ни их сыну.       «Чертова грешница, лицемерка и нахлебница», — крутилось у нее в голове: мысли, навеянные общественным мнением и внутренним критиком.       «Ты достойна быть собой. Достойна быть любимой. Достойна быть счастливой и выбирать то, что хочешь. Пусть даже это встанет всем поперек горла», — шептал наперекор первому другой внутренний голос.       Голос, который принадлежал не кому иному, как Малфою. Его глубокий тембр звучал все громче, вибрируя где-то внутри — в самой глубине души, отдаваясь эхом в голове. Кажется, Драко отпечатал эти слова на подкорке ее сознания.       И Гермиона подстраивалась под заданную программу: как танцор, который меняет амплитуду движений под новую музыку, так и она постепенно входила в незнакомый, но определенно приятный ритм.       Если бы еще ни чертовы бабочки в животе, невыносимое трепетание которых заставляло ее краснеть при воспоминании о руках Малфоя на своей талии в тот момент, когда они вместе наблюдали за чужой интимной жизнью. Тогда ей было бы легче свыкнуться с новшествами, но, как беда не приходит одна, так и изменения наваливаются, как снег на голову, все разом.       Что бы ни затеял этот Малфой, Гермиона должна быть во всеоружии, поэтому на этот раз она решила одеться универсально. Облегающие черные брюки с замком на пояснице, выгодно подчеркивающие ее длинные стройные ноги, и пудровая шелковая блуза, что давно висела без дела, поскольку жаль было надевать настолько тонкое и светлое изделие. Теперь его время пришло. Бежевые лодочки и матовая помада — Гермионе начало нравиться следить за модными трендами и долго крутиться перед зеркалом, рассматривая себя. Поскольку благодаря этому она осознала, что действительно красива. Как можно было не замечать этого раньше? Она, конечно, не жаловалась на внешность, не изводила себя диетами и самокритикой, но и восторга не испытывала никакого.       Теперь же, разглядывая отражение привлекательной девушки с тонкими изящными руками и линией шеи, ногами модельного типа, высокой грудью и узкой талией, которая переходила в аппетитные, вполне женственные бедра, она словно видела себя впервые. И влюблялась. Каждый раз, идентифицируя себя с этой прекрасной незнакомкой с сияющими глазами, Гермиона замирала в восхищении.       Жизненный водоворот слишком быстро закрутил и унес ее в неизведанные дали. В мыслях она уже открывала свой книжный бизнес: сеть волшебных магазинов по всей Европе. А может, магловских? Можно и тех, и других. Почему бы и нет? Ее настоящей страстью всегда были книги и чтение. С чем еще может связать свою деятельность «книжный червь»? Кто лучше нее разбирается в литературных новинках и бессмертной классике? Никто, насколько она знала.       Вот и ответ. Заявление об увольнении ляжет на стол министра магии сразу после ее отпуска.       С этими воодушевляющими мыслями Гермиона разобрала все вещи, отделив пожитки Рона и сложив их в картонные коробки, которые левитировала и заперла в кладовой. На освободившееся место она разложила собственное добро, нажитое непосильным трудом. Вместо разбитого мужем телевизора с помощью магии был установлен новый книжный шкаф, куда были расставлены старые книги, до этого лежавшие на чердаке. Вместо спортивной комнаты, оборудованной Роном для тренировок, Гермиона решила обустроить оранжерею, заказав сотни горшков с экзотическими цветами и кустарниками. Теперь ей будет чем заняться в вынужденном отпуске. Работы по переустройству и ремонту коттеджа было запланировано много, и от этого ее огромные карие глаза горели, приобретая янтарный блеск.       Менять, так все и сразу, — решила она. Лишь бы сил хватило, а для зарядки энергетической батареи ей необходимы были новые крышесносные эмоции и впечатления, которые в избытке доставлял ей Драко Малфой. Собираясь на их первое настоящее свидание, Гермиона особенно сильно волновалась, потому что, к своему стыду и шоку, осознала, что еще ни разу не была на настоящем романтическом свидании.       Рональд был рядом с ней с первого курса Хогвартса — их трио во главе с Поттером было неразлучно, сколько она себя помнила. Они даже поженились в один день: Гарри и Джинни, Рон и Гермиона обвенчались в ботаническом саду на глазах у самых близких. Со стороны Грейнджер никого не было. Ее семья состояла из Уизли и Поттера, поэтому неудивительно, что она стала женой одного из них. Окружающие с детства пророчили ей брак с лучшим другом. Какое-то время в школе даже ходили слухи о том, что она спит с обоими друзьями одновременно, и слизеринцы дразнили ее, говоря, что «умница Грейнджер и тут не сглупила: отмела муки выбора и схватила за яйца обоих».       В таких условиях и речи не было ни о каких свиданиях. Гермиона жила со своим будущим мужем в палатке в лесу задолго до свадьбы, когда Рон еще был ее хмурым и ревнивым другом. После войны было уже не до романтики. Они занимались восстановлением Хогвартса и своих сломанных жизней. Гермиона ужаснулась, поняв, что у нее не было ни конфетно-букетного периода, ни ухаживаний, ни красивой истории любви. Рон просто был всегда под рукой. Он будто бы стал ее мужем по инерции, потому что с Поттером они были как брат с сестрой, а с Уизли — как кошка с собакой. Где-то посреди ссор и недопониманий между ними проскочила логичная искра: ей ведь по сути некуда было деваться и нечего делать, кроме как соединить двух подростков противоположного пола, которые постоянно терлись рядом друг с другом. Их свадьба была неизбежностью. Вынужденной мерой за неимением других вариантов, о которых Гермионе некогда было думать, а Рону незачем было даже смотреть по сторонам, когда рядом была легендарная мисс Грейнджер — юный гений и спаситель волшебного мира. Кто бы мог с ней сравниться и зачем?       Они сами закопали себя в эту общую могилу, добровольно прыгнув в вырытую за долгие годы дружбы яму. Возможно, Рон и не знал, что такое любовь, а лишь по привычке думал, что влюблен в нее. Для него жена была элементом личного комфорта: надежным тылом, где всегда примут, выслушают и подставят плечо или с готовностью раздвинут ноги — на выбор. По факту ему нужна была добрая и всепонимающая мать, но с удобной функцией безотказной подстилки и грелки для члена. Осознав жуткую истину, Гермиона долго сидела в прострации, пытаясь отогнать мысли о том, что стала для мужа аналогом проститутки, только от нее он получал все необходимое быстро, безопасно и совершенно бесплатно.       Отлично устроился, Ронни.       Сама виновата: не нужно было становиться для него всетерпящей матерью Терезой.       Она хлопнула себя ладонью по лбу, сидя за кухонным столом. Чай с ромашкой для успокоения уже давно остыл.       Стук в дверь заставил ее прийти в себя, и она всполошилась, глядя на часы.       — Привет, я пришел пораньше. Раз вчера я лишил тебя ужина, — произнес Драко с порога с извинительной ноткой в голосе, — сегодня исправляюсь. Приглашаю тебя в ресторан.       — Какой ресторан? — растерялась Гермиона, осмотрев свой внешний вид, который не подходил для этой цели, — там есть дресс-код?       — Ты отлично выглядишь, Грейнджер, хоть сейчас зови тебя замуж, — он поиграл бровями, дразня ее.       Гермиона осмотрела его непривычно черный деловой костюм и лакированные туфли того же цвета и нахмурилась. Рядом с таким импозантным мужчиной она будет смотреться простовато.       — Проходи. Подожди меня, я переоденусь, — бросила она, уходя в спальню.       Когда она вернулась в гостиную спустя десять минут в маленьком черном платье, купленном еще до свадьбы по завету Коко Шанель, Драко читал оставленную ею на журнальном столике книгу, вальяжно расположившись на диване. И все бы ничего, только в его руках было руководство по соблазнению мужчин «Дневники хищницы».       Вот дерьмо! Кто придумал это мерзотное название и почему мое тугодумие вновь поставило меня в дурацкое положение?       — Любопытное издание, хоть и бесполезное, — фыркнул Малфой, захлопнув книгу в мягком переплете, — автор-женщина не может научить тебя соблазнять мужчин, поскольку только сам мужчина знает, как его соблазнить. Если хочешь, дам пару уроков.       — Спасибо, не стоит, я и так по три дня отхожу от твоих уроков, — огрызнулась она, чувствуя жжение на скулах. Он опять чертовски смущал и будоражил ее.       — Хотя… знаешь, Грейнджер, — подойдя к ней вплотную, Драко обошел ее по кругу, плотоядно осмотрев с головы до ног, — тебе не нужны никакие уроки. Ты и так — сплошной соблазн. Можешь сжечь эту бездарную книжонку.       — Мне чужды варварские методы.       — А мне нет, — он навис над ней, склонившись над самым ее лицом так, что их губы почти встретились. — Если мужчина не будет варваром хотя бы частично, разве женщина ощутит в нем силу? Почувствует нужный уровень тестостерона, необходимый для того, чтобы ее ноги автоматически раздвинулись перед ним?       — Фу, оказывается, ты можешь стать прежним грубияном по щелчку пальцев, — она насупилась, но не сдвинулась с места, ловя его свежее дыхание, приятно щекочущее кожу лица.       — Я и не переставал быть собой, Грейнджер, — его пальцы зарылись в ее волосы, массируя голову, отчего она томно прикрыла глаза. — Я такой, какой есть, и не собираюсь изменять себе и впредь.       Он коснулся ее губ своими почти невесомо, словно предупреждая о своем намерении, и она не оттолкнута его, лишь приоткрыла рот в ожидании.       — Ты согласна быть моей? — он чуть закусил и оттянул ее нижнюю губу и отпустил, проведя по ней языком.       Она промычала что-то нечленораздельное и подалась вперед, не открывая глаз. Его руки сомкнулись на ее талии и прижали ее к себе.       — Ответь мне, Грейнджер.       — Чего ты добиваешься, Малфой? — заныла она, когда его пальцы съехали на ее бедра и вдавились в ягодицы, обхватывая упругие окружности. Внизу живота екнуло и потянуло, соски болезненно напряглись, а пах налился тяжестью. — Мерлин, я все поняла про варварство. Ты прав.       — Ты не ответила.       — Мы можем обсудить это позже? — все еще оставаясь в дымке накатившего возбуждения, она потерлась щекой об его скулу.       — А целоваться ты, значит, хочешь прямо сейчас? — колено Малфоя протолкнулось между ее ног так, что она оказалась оседлавшей его, отчего короткий подол платья задрался, оголив ее бедра.       — Прекрати меня доводить, — она дернулась, вынужденно потеревшись лобком об его ногу и закатила глаза от волны наслаждения. Его руки по-хозяйски обхватили ее зад, плотнее прижимая к себе. Задетый во время их возни клитор заныл, требуя внимания.       — Скажи мне, чего ты хочешь? — он прильнул к ней так, чтобы их губы были на одном уровне, и прошептал, — попроси меня.       — Гребаный манипулятор, — она впилась в его рот пылким поцелуем, лишь бы не выпрашивать ласку.       Их языки сплелись в танце, больше похожем на противостояние. Они жадно терзали друг друга, спешно исследуя, чтобы взять все, что можно, от момента неожиданной близости.       Драко медленно отстранился от Гермионы, чья голова шла кругом, а ноги уже дрожали и подкашивались.       — Жуткая упрямица, — он помассировал ее обнаженные ягодицы и с силой сдавил, вызвав несколько всхлипов, но не от боли.       — Отпусти, — простонала она, с трудом разлепляя глаза и упираясь в его грудь ладонями.       — Разве я держу тебя? — он ехидно ухмыльнулся. — Это ты на меня набросилась.       — Иди к черту, — ее губы обиженно поджались, но глаза смотрели на него с игривым блеском.       — Нам пора. Бронь не ждет, — он выпустил ее из рук, и она разочарованно вздохнула.

***

      Каждый раз, когда каблук с цокотом касался поверхности стекла, Гермионе казалось, что она проваливается в бездну, поскольку под ногами было необъятное водное пространство насыщенного голубого цвета. Под стеклянным полом внушительной толщины находился гигантский аквариум, в котором плавали яркие экзотические рыбы разных расцветок и размеров, огромные черепахи, крылатые скаты и даже небольшая рифовая акула. Стены необычного заведения напоминали сплошной водопад: пенная морская вода струилась по ним, уходя в сливные отверстия и стекая в аквариум. Потолок у просторного зала, на первый взгляд, и вовсе отсутствовал, а вместо него над головами посетителей распростерлось золотисто-сиреневое закатное небо.       Стекольно-водное царство, открывшееся в Лондоне недавно, могли позволить себе посетить лишь немногие обеспеченные маглы. Гермиона даже не слышала об этом месте, поскольку не следила за светскими новостями.       Столик в ресторане «Посейдон», зарезервированный на имя Драко Малфоя, к которому их проводил официант в голубой униформе, оказался вдали от остальных — у журчащей водным потоком стены. Несомненно, атмосфера оригинального заведения впечатляла, и первое время Гермиона только восхищенно смотрела по сторонам.       — Зря ты сняла те брюки с замком сзади, Грейнджер, — Драко передал ей меню, в котором большинство блюд ожидаемо были с морепродуктами.       — Почему это? Ты же намекал в письме на платье.       — Платье, конечно, великолепно. Впрочем, ты выглядишь роскошно в чем угодно. Но те брюки, — он лукаво усмехнулся. — У меня никак не выходит из головы мысль о том, что их легко расстегнуть, стоя у тебя за спиной, и нагнуть…       — Что сделать? — ее глаза расширились, а пульс участился.       — Дальше моя фантазия уносится на запретную территорию, если только… — он оборвал фразу и посмотрел ей в глаза, на его лице блуждала хитрая улыбка.       — Только что?       — Я же написал, что ждал тебя много лет.       — Что это значит? — Гермиона сглотнула, кажется, перестав дышать.       Он молча изучал ее пытливым взглядом, пока она не занервничала. Поэтому, когда официант подошел принять заказ, Гермиона не обратила на него внимания, и Драко взял на себя инициативу, выбрав блюда на свой вкус.       — Это правда, — заявил он в конце концов.       — Подробнее, Малфой, — не выдержав, потребовала Гермиона.       — Я запал на тебя курсе так на четвертом. Уже тогда ты не давала мне покоя, Грейнджер, — Драко сцепил руки в замок. — Думаешь, почему я так ненавижу Уизли? Поттера — уже меньше.       — Почему?       — Потому что ты досталась ему, что было ожидаемо. К несчастью, — он сощурил глаза. — Я все же думал, что ты выберешь очкастого, он хотя бы не так безнадежен, как рыжий дубина.       — Малфой!       — Ты не согласна? — его бровь вопросительно изогнулась.       Она промолчала, поджав губы, и перевела тему:       — Что-то я не заметила, чтобы ты сох по мне в школе. По-моему, ты откровенно презирал меня.       — Нет. Это был блеф.       — Да неужели?       — Я вынужден был ненавидеть тебя, Грейнджер, но ненавидел лишь Уизли и Поттера, потому что они с тобой… эти слухи доводили меня до ручки…       — Это полный бред. Мы были друзьями и только.       — Ваш тар-тар с лососем, — вмешался официант, незаметно подошедший к их столу, — и стейк из семги, приготовленный на гриле, с тушеными овощами.       — Спасибо, — кивнул Драко, — принесите нам, пожалуйста, еще бутылку «Моет Шандо».       — Я не буду пить, — запротестовала Гермиона, прожигая его негодующим взглядом. — В прошлый раз…       — Я не собираюсь тебя спаивать. Это «Моет», а не огневиски. Игристое вино нужно для антуража, а не для опьянения.       — И на все-то у тебя найдется контраргумент. Надо же.       — Не советую тебе спорить со мной, Грейнджер. Я тебя сделаю.       — Проверим?       — Быстро же ты заводишься, — победная ухмылка растянула его губы, — мне нравится.       — Нахал, — улыбка пробилась на ее лице против воли.       — Тебе это тоже нравится, Грейнджер, — сказал он утвердительно. — А теперь попробуй тар-тар, ты будешь в экстазе.       От игры слов ее бросило в жар, и, схватив вилку, она наколола на нее сочный кусочек рыбы и отправила его в рот. Мерлин, в этот момент ее вкусовые рецепторы воспели шеф-повара ресторана. Драко был прав: Гермиона невольно замычала от удовольствия. Он усмехнулся.       Когда заказанный «Моет» был эффектно разлит официантом по высоким кристально чистым бокалам, Малфой салютовал ей, объявив тост.       — За нашу тайну, Грейнджер, — в его глазах плясали чертенята, — и за то, чтобы она раскрылась в скором времени.       Гермиона смутилась, посмотрев по сторонам: ей вдруг показалось, что кто-то мог узнать ее здесь или даже следить за ней. Сердце сжалось от страха.       — Ты боишься огласки, — констатировал Драко холодным тоном, — боишься, что тебя увидят со мной.       — Я все еще замужем, и никто не знает…       — Дело ведь вовсе не в этом, так?       — А в чем, по-твоему?       — Может, в том, что ты считаешь меня неподходящей компанией?       — Вовсе нет… — она задумалась: а как было на самом деле? Могла бы она спокойно показаться с Малфоем на публике? Или заявить о связи с ним своим близким? Черта с два. Ее передернуло от этой мысли.       — Я все понимаю, Грейнджер, можешь не объяснять. Я все равно не сдамся.       Остаток ужина они провели в молчании: она — в задумчивом, он — в красноречиво хмуром. Еда была действительно великолепна, а дорогой напиток приятно опустошал голову и расслаблял тело.       — Должна признать, что тут чудесно, — произнесла она вместо банального «спасибо», — уникальное место. Я еще никогда не была в подобном.       — Рад, что ты оценила, — его удовлетворенный вид говорил о том, что она потешила его эго. — Дальше будет еще чудеснее, — пообещал он загадочно.       — Если это что-то типа «Эдема», то я не выдержу два дня подряд.       — Нет, вернее, не совсем. Лучше увидеть и пережить самой, чем слушать об этом, так ведь? — он встал и протянул ей руку. — И ты сделаешь это прямо сейчас.

***

      Гермиона чувствовала себя приятно легкой, почти невесомой — ей понравился эффект от напитка, который она попробовала впервые. Больше того, ей чрезвычайно льстили внимание и интерес Драко, опьянявшие ее сильнее, чем алкоголь.       — Мистер Малфой, — приветливая и чересчур ухоженная блондинка на ресепшн расплылась в идеально белоснежной улыбке при виде Драко. — Рада снова видеть вас в «Шарман».       Какого черта она так пялилась на него? Гермиона ощутила укол ревности и отвернулась, осматривая холл очередного заведения, в которое они прибыли: деревянные панели на стенах и мраморный пол. Слишком яркий, режущий глаза свет. Ей захотелось скорее скинуть каблуки и прилечь — желательно в темной комнате.       — Привет, Хельга, — Малфой передал ей золотистую пластиковую карту, — нас уже ждут?       — Конечно, мистер Малфой, пройдите на второй этаж, там вас встретят. Как обычно, — она проводила Драко заинтересованным взглядом и перестала улыбаться, когда он взял свою спутницу за руку и увел ее за собой.       — Кажется, ты тут частый гость? — спросила Гермиона как можно более равнодушным тоном.       — Да, у меня есть вип-карта постоянного клиента.       — О, — что бы это ни значило, звучало впечатляюще.       Еще нигде ей не встречался настолько высокий уровень сервиса и услужливый персонал, хотя и сравнить было не с чем: будучи помощником министра, она редко куда-либо ходила. На втором этаже оказался свой администратор: очередная блондинка модельной внешности с белозубой улыбкой, удивительно похожая на первую. Гермионе даже показалось, что они — клоны. Интересно, это фишка заведения? Наверняка, у них проходил строгий кастинг.       Две приветливые девушки в бежевой униформе проводили их в большую уютную комнату в восточном стиле с двумя массажными столами посередине. Гермиона напряглась, когда заметила в углу широкую кровать. Кроме того, здесь были диван, душевая кабина, ширма для переодеваний и еще пара дверей, за которыми могло оказаться что угодно. Когда она поняла, что им предстоит парный массаж, а значит, придется раздеться — от волнения свело живот. Однако перспектива лежать практически обнаженной в одном помещении с Малфоем приятно щекотала ей нервы. Он ведь тоже оголится. Мерлин, ее щеки загорелись от предвкушения.       Драко многозначительно поглядывал на нее из другого конца комнаты, начав скидывать одежду. Она не могла оторвать от него взгляда. Рельефное жилистое тело, вытянутое и поджарое — он явно занимался каким-то спортом. Смутившись его самодовольного вида, она юркнула за ширму и быстро разделась, завернувшись в огромное белое полотенце. Когда она выглянула из укрытия, он уже лежал на массажном столе лицом вниз.       Гермиона поудобнее устроилась на своей кушетке, подставив спину под мягкие женские руки, которые творили истинное волшебство: массировали и мяли все ее тело, словно тесто, пока она не расплылась лужицей, дойдя до состояния, близкого к нирване. Попросив ее перевернуться и накрыв ее глаза небольшим полотенцем, массажистка продолжила свою работу, проминая каждую мышцу и надавливая на нужные точки, чтобы добиться полного расслабления. Медитативная музыка и ароматическое масло дополняли идиллическую картину, магически воздействуя на все органы чувств и даря умиротворение. Опытные руки бережно скользили по телу, снимая напряжение бесконечных стрессовых будней, убаюкивая размеренными движениями. Разомлев, Гермиона практически задремала.       — Грейнджер, ты позволишь мне? — глубокий хрипловатый голос донесся как будто издалека. Она нехотя приоткрыла глаза, натыкаясь на стену темноты. Чуть отодвинув полотенце, Гермиона, щурясь, рассмотрела сквозь пелену дремоты Малфоя, склонившегося над ней.       Они остались одни.       — Что? — глухой звук еле пробивался наружу.       — Позволь мне прикоснуться к тебе и завершить процедуру интимным массажем.       — Ммм… — такого она не ожидала и еще никогда не испытывала, но противиться не было ни сил, ни желания: хотелось лишь плыть по волнам наслаждения, ни в чем себе не отказывая.       — Я не сделаю ничего лишнего без твоего разрешения, — заверил он, — если ты захочешь прекратить это, просто скажи «стоп». И я остановлюсь. Договорились?       — Да, — на выдохе.       Прыжок без страховки.       Сердце замерло, когда сильные руки, оказавшиеся неожиданно нежными, завладели ее скользким от кокосового масла телом. Его широкие ладони проникли под полотенце, прикрывавшее грудь, обхватили окружности, сжимая и массируя, отчего острый импульс спустился вниз живота и дернул чувствительную точку. Его пальцы легко сдавили соски, оттягивая, и ее рот непроизвольно приоткрылся, судорожно выпуская воздух. Приглушенное освещение и повязка на глазах скрывали ее пылающее лицо, слава Мерлину. Когда руки Малфоя спустились к талии, она внутренне сжалась от смеси предвкушения и испуга. На ней были одни лишь прозрачные одноразовые трусики, которые ничего не скрывали. Она была оголенной и открытой перед ним во всех смыслах. Расслабленно безоружной, поданной практически на блюдечке в виде десерта к чаю. От одной этой мысли ее вагинальные железы начали выделять смазку, готовясь к большему. Гермиона поймала себя на диком желании почувствовать его руки там, где она их вчера представляла.       На какой-то момент Драко оставил ее, и она ощутила тоску и пустоту без его горячих ладоней. Но уже в следующую минуту Гермиона всхлипнула, почувствовав, как масло струей льется на ее лобок, затекая между складок. Она закусила губу, чтобы не вскрикнуть от влажного прикосновения к клитору. Божественно умелые пальцы словно имели свой разум и знали, с какой силой нужно надавливать и по какой траектории скользить, чтобы вызвать разряд тока, рассыпающийся мурашками по всему телу. Гермиона инстинктивно раздвинула ноги навстречу чувственным ласкам. Струна сексуального напряжения звенела от натуги. Подушечки пальцев прошлись вдоль половых губ, собирая смазку, и Гермиона, не выдержав сладостной пытки, застонала в голос.       Ноги дрожали и невольно сгибались в коленях, предоставляя больший доступ для рук Малфоя.       Указательный палец чуть надавил на вход во влагалище, прося разрешения на проникновение, и отступил.       — Ты позволишь мне?       Бархатная мурашечная хрипотца доводила до исступления: разве возможно противиться мягкому натиску коварного соблазнителя?       — Да, — глухой полустон.       Длинный палец погрузился в нее до основания и активно задвигался. К нему добавился второй. В то же время другая рука Малфоя не покидала клитор, стимулируя его с нарастающей частотой.       Хлюпающий звук интенсивного проникновения перебил музыку, но собственные гортанные стоны оглушали так, что Гермиона отключилась от реальности. Существовали лишь скользящие толчки внутри нее и стремительно нарастающее напряжение, сосредоточенное в одном месте. В центре ее жаждущего тела.       Если бы она очнулась и посмотрела в этот момент на Драко, то увидела бы безумный счастливый блеск в его потемневших глазах. Чистейшее ликование на напряженном от стараний лице. Его дерзкий план сработал.       Протяжно вскрикнув, она сжалась вокруг его пальцев и запульсировала, приподняв бедра и выгнув поясницу. Разряд тока прошелся по промежности, и ее затопило волной наслаждения.       Почувствовав под собой влажное полотенце, расстеленное на массажном столе, она смущенно зажмурила глаза. Смазка покрывала внутренние стороны ее бедер и стекала по промежности в анус. Тело стало мокрым от испарины и горело после мощной разрядки. До чего он ее довел? Мерлин, помоги…       Чертов бог рукоблудия.