Одержимость

Часть 6

      Зажёгши факел от выбитой искры, Алек делает глубокий вдох свежего воздуха, возможно, последний раз в жизни и, не давая себе передумать, ступает в тихий сухой грот. Довольно узкая пещера уводит всё ниже и глубже. Факел сильно чадит, затрудняя дыхание в и без того душной пещере, но Алек уверенно, но осторожно идёт вперёд, освещая дорогу под ногами. Спустя время, он всё же наконец достигает первого зала и замирает, осматривается. Магнус сказал, что не знает, где именно искать перстень и это очень затрудняет задачу, потому что Алек тоже не представляет, как сможет найти здесь в кромешной тьме что-то настолько маленькое. Аккуратно ступая и ещё более внимательно смотря под ноги, Алек идёт вдоль стены. Помещение небольшое и не представляет особого интереса. Заметив проход у дальней части, Алек продвигается к нему.       Зная, что воинов древности хоронили зачастую с разными ценными предметами, и дабы отвадить мародёров и разбойников устанавливали хитроумные скрытые ловушки, Алек очень не хочет попасть в одну из них. Он помнит, как Джейс, отвернувшись всего лишь на мгновение, наступил на подвижную панель на полу, отчего ловушка пришла в движение, и если бы не отточенная долгими тренировками реакция, то его бы пронзило насквозь ржавое железное копьё. Переведя дух и вытерев пот со лба, Алек двигается дальше, заглядывая за угол и освещая путь факелом. Там оказывается очередной поворот и такая же как и до этого тёмная пещера, ведущая непонятно куда. Радует лишь, что пока не было никаких развилок, потому что заблудиться здесь было раз плюнуть.       С потолка свисают длинные скользкие корни, и, почему-то, капает вода. Возможно, где-то над Алеком находятся подземные воды, хотя ему не кажется, что он спустился настолько глубоко. Продолжив идти по мягкой влажной почве, Алек вскоре достигает деревянной двери и останавливается перед ней, поднося факел ближе и осматривая её. Вот здесь могла бы быть первая ловушка, и Алек немного трусит, если честно. Совсем не хочется умирать здесь в одиночестве непонятно ради чего.       Он присаживается, положив факел на землю перед дверью, и собрав всё мужество в кулак, толкает дверь, тут же отскакивая от неё и напрягая все органы чувств, чтобы в случае чего увернуться от летящей, к примеру, стрелы. Хоть Алек и не чувствовал себя прирождённым Охотником, но всё же тренировался всю жизнь и был сильным воином. И пусть он не сможет убить медведя одним ударом меча, как Джейс или отец, но в ловкости и стрельбе из лука ему не было равных. Когда ничего не происходит, Алек облегчённо выдыхает. Он только достиг первой двери, а уже испытывает такое сильное напряжение. Отогнав невесёлые мысли, Алек осторожно поднимает факел и поднимается сам, поправляет лук за спиной и двигается вперёд. Проходит ещё несколько однотипных залов с выемками в стенах и лежащими в них завёрнутыми в истлевшие ткани телами. Всё тихо, мертвецы, как и положено умершим недвижимо лежат на своих местах. Алек старается идти максимально бесшумно и практически не дыша. Он то и дело озирается, в надежде увидеть какой-нибудь ящик или сундук, возможно маленькую шкатулку или хоть что-нибудь, где мог лежать перстень, но ничего такого нет, и Алек очень надеется, что это кольцо не надето на чей-нибудь иссохший палец.       Алек понимает, что заметно устал, и скорее всего день клонится к закату. Он решает, что пора где-то передохнуть. Найти где расположиться, чтобы спокойно перевести дух в этих затхлых коридорах, заполненных трупами, было трудной задачей. Алек примечает небольшую выемку в стене и решает, что прикрытая спина это лучшее, что он сможет здесь найти. Откладывая факел, он садится, подложив под себя походный плащ. Достав кусок вяленого мяса, замотанного в тряпицу, и оторвав кусочек, Алек кладёт его в рот, медленно пережёвывая. Только сейчас он понял, что действительно сильно устал, необходимость быть постоянно внимательным и сосредоточенным вымотала его.       Алек проглатывает комок сухого мяса и пьет из фляги. Вокруг стоит оглушительная тишина. Факел горит недалеко от него, освещая лишь небольшой круг пространства, и всё остальное утопает в темноте. Было пусто и одиноко. Алек вдруг понимает, что скучает по колдуну. Что бы он себе ни надумал, и что бы там ни было на самом деле, но Алек не может просто отмахнуться от своих чувств. Хочется увидеть Магнуса, хоть Алек и решил вначале, что призовёт его только когда кольцо будет у него, но он может и не добраться до него. Может умереть уже завтра, попав в одну из ловушек или от рук мертвецов, а может просто заблудиться в бесчисленных коридорах и умереть от голода. Алек почти не попрощался с родными, не сказал никому куда собирается и где искать его тело в случае чего, но не увидеть напоследок Магнуса он просто не мог. Достав из мешка зеркало, которое он взял с собой, хоть и не собирался, Алек привычным движением скрещивает ноги перед собой и облокачивает зеркало на мешок, зажигает свечу.       — Ты в порядке, — утвердительно выдыхает Магнус, осматривая его с ног до головы, стоит Алеку оказаться в привычной темноте.       Выражение его лица взволнованное и радостное, и хоть Алек не знает истинную причину этих эмоций, на душе становится тепло.       — Я внутри, но перстень пока не нашёл, да и не знаю где искать, — устало бормочет Алек и опускается прямо на «пол».       — Что-то случилось? — спрашивает Магнус. — Ты выглядишь измотанным.       Алек кивает, у него нет сил, даже издать смешок.       — Я устал и надеюсь, что меня не разорвут на части, пока я здесь.       — Ох, Ангел, — Магнус опускается рядом с ним, не создавая никаких удобных диванов и тому подобного. — Хотел бы я помочь тебе.       — Да, но тебя здесь нет, — горько выдыхает Алек, даже не зная зачем в сущности говорит это.       — Когда ты найдёшь перстень, обещаю, Александр, мы будем вместе, — Магнус тепло улыбается, и его глаза мерцают мягким золотом, которое так нравится Алеку, но отчего-то он чувствует в этих словах лишь притворство и фальшь.       — Да, я хочу этого, — говорит Алек и это истинная правда. Как бы он не сомневался в Магнусе и кем бы тот ни был, он всё равно хочет быть с ним, но хочет ли того же сам Магнус. — И я хотел увидеть тебя, если вдруг… — Алек осёкся и неопределённо повёл рукой, — ну, знаешь, если вдруг у меня ничего не получится.       — Не говори так, — зрачки колдуна сужаются, превратившись в тонкие щёлочки, а золото вдруг вскипает, и он сам весь напрягается. — У тебя всё получится.       — Почему мы просто не можем остаться здесь, — шепчет Алек. Это даже не вопрос, просто желание, которое срывается с его сухих губ.       Магнус резко поднимается и делает несколько шагов туда-сюда, кусая кончик большого пальца. Он выглядит напряжённым и взволнованным, но Алек не хочет додумываться о причинах такого поведения. Ему проще отмести всё в сторону и просто побыть немного рядом с мужчиной.       Магнус вдруг опять садится перед Алеком, заглядывая в его глаза.       — Я хочу помочь тебе, но не знаю чем.       — Я практически ничего не вижу в этой треклятой пещере, — устало жалуется Алек. — Скудного света факела не хватает, чтобы осмотреть всё внимательно и не пропустить ловушки или сундуки. Мне приходится быть слишком осторожным, а от того медлительным.       — Свет… — бормочет Магнус, задумчиво кусая губу. Его глаза вдруг загораются ярче: — Знаю. — Он поводит рукой, и в его пальцах оказывается пергамент и перо. Магнус принимается что-то усердно чертить и вырисовывать на клочке бумаги, а потом показывает её Алеку. — Это печать света. Сможешь запомнить?       Алек внимательно вглядывается в круг вязи из символов, впитывает в себя, запоминает всё до чёрточки. Долгие годы тренировок научили его запоминать печати и различные комбинации знаков довольно быстро, хоть это и требовало много практики для закрепления.       — Для чего она? — уже более сосредоточенно спрашивает Алек, всё ещё не сводя глаз с печати.       — Начертишь её на любой поверхности, и она будет светиться до тех пор, пока целы все линии. Это не сравнится с дневным светом, конечно, но это вполне сгодится, чтобы осветить тебе путь и дать больше манёвренности.       — Спасибо, — сердечно благодарит Алек, улыбаясь. Магнус улыбается в ответ. — Я никогда не встречал такой прежде.       — Я создал её, — хмыкает колдун, — как и многие другие. В том числе защитные чары от демонов.       Алек удивлённо приподнимает брови. Это удивительно.       — Наверное, многие знания были утеряны с тех пор, — говорит Алек, задумавшись.       Магнус поднимается на ноги, выглядя уже более расслабленно и спокойно. Он, как и всегда прежде, создает из воздуха на вид мягкую и удобную кушетку, с небольшими валиками по бокам и маленькими подушечками. Приглашая Алека жестом присоединиться к нему на диванчике, он грациозно и плавно опускается на мягкое сидение. Алек следует его примеру и блаженно стонет. Пусть это всё и было лишь в его голове, но прямо сейчас тело испытывает неземное блаженство.       — Скорее всего так и есть, — отвечает Магнус на его последнее замечание. — Я не могу в полной мере видеть, что происходит в вашем мире. Не так… — он делает какой-то затейливый жест кистью руки. — Я чувствую всё по-другому, — наконец говорит он.       — Почему ты оказался там, где ты есть? — всё же спрашивает Алек, хоть и знает, что Магнус предпочитает избегать подобных вопросов.       — Ох, Ангел, — он мягко улыбается. Алек знает, что мужчина называет его так, желая смягчить своё нежелание обсуждать что-то. Вот и сейчас. — Это слишком долгая история и я обязательно расскажу её, но сейчас не время.       Алек привычно кивает, соглашаясь. Что ещё ему остаётся?       — Просто я совсем ничего не знаю о тебе, — бормочет он, всё же не удержавшись.       Магнус вдруг смотрит пристально и внимательно, его глаза прищуриваются, и Алек вздрагивает под этим тяжёлым взглядом. Неприятный холодок проходит по спине. Но мужчина так же внезапно возвращает на лицо привычную маску лукавства, будто ничего и не было, усмехается.       — Я расскажу всё, что пожелаешь, Александр, — его взгляд теплеет. — Когда придёт время.       «Придёт ли оно?», — думается вдруг Алеку и становится тоскливо от этой мысли. Он поднимает взгляд и смотрит в красивые глаза мужчины. Они так близко, что Алек чувствует лёгкий отголосок тёплого дыхания на своей щеке. Ему хочется сказать Магнусу, что чувствует к нему, что его чувства это нечто большее, нежели отношение к доброму другу. Алек желает донести до Магнуса свои намерения.       — Магнус, — тихо срывается с губ чужое имя, — я…       Но колдун вдруг тянется к нему, быстро и внезапно, оказывается прямо лицом к лицу. Тени под его глазами расплываются, создавая пугающую картину, и Алек видит перед собой чёрные пустые глазницы с золотым отблеском где-то глубоко внутри, чуть не отшатываясь от искажённого лица.       — Проснись, — шипит со свистом колдун.       Алек резко дергается и в ужасе распахивает глаза, его сердце заполошно колотится в груди, и холодный пот стекает по спине. Первое мгновение он не может понять где он и что происходит. Алек лежит на боку, прижавшись спиной к сырым камням, факел слабо мерцает на некотором отдалении, грозя вот-вот погаснуть совсем. Алек пружинисто поднимается, чтобы успеть поджечь второй факел, что он взял с собой. Наклоняясь к мешку, к которому всё ещё прислонено маленькое зеркало, он слышит едва разборчивое шипение. Чужеродный звук, разрезавший тишину, словно звон колокола в полдень.       Мгновенно напрягшись, Алек весь превращается в слух. Он вглядывается в углы, провалившиеся в тени и силится разобрать откуда исходит шипение и скрежет. Алек слышит, как похлопывает догорающее пламя факела и, чертыхнувшись, всё же спешно достаёт из мешка заготовку. Он протягивает руку, оставаясь на месте, и успевает поджечь факел прежде, чем другой гаснет. Яркое пламя вгрызается в пропитанную жиром тряпку и мгновенно разгорается, освещает пространство, буквально вырывает голые камни пола и стен из лап темноты.       Алек приподнимает факел выше, увеличивая площадь освещения, и видит впереди у дальней стены мертвеца. Тот стоит спиной к нему и медленно скребёт костистыми пальцами меж камней. На нём мотаются обрывки то ли одежды, то ли савана, в который он был замотан, вовсе не прикрывая иссохшее за века тело и кости. С голого черепа свисают длинные редкие пряди волос. Мертвец чуть покачивается и свистяще шипит, продолжая возить костлявой рукой по голым камням. Бросив взгляд на пол, Алек оглядывается в поисках лука и стрел. Обнаружив их там же у стены, где он лежал, юноша осторожно укладывает факел наземь и делает медленный шаг назад, стараясь не издать ни звука. Мертвецы, какими бы мёртвыми они ни были имели весьма приличную скорость. Зазевавшиеся Охотники могли быть разорваны в клочья, допустив промедление.       Алек берёт в руки лук и достает стрелу, он уже закладывает её на тетиву, когда колчан с тихим шаркающим звуком валится на пол и, в тот же миг мертвец резко оборачивается, воззрев свои пустые глазницы на Алека. Издав мерзкий хрип разодранным горлом, он тотчас бросается в его сторону, но Алек уже отпускает тетиву, и стрела со свистом рассекая воздух, вонзается мертвецу прямо в лоб, отбрасывая того к самой стене. Он с хрустом шваркается о камни и разлетается на кости, рассыпаясь по полу.       Охотник медленно выдыхает и опускает лук, прислушиваясь, нет ли кого ещё, но всё тихо.       — Откуда он взялся? — бормочет Алек себе под нос и понимает, что пора двигаться дальше.       Решив не есть, Алек лишь делает несколько глотков уже тёплой воды и собирает свои вещи. Через довольно непродолжительное время Алек добирается, как ему думается, до главного чертога, потому что, делая по десятку шагов в одну и в другую сторону, он так и не видит ни одной стены. Вокруг валяются валуны и части сводов, упавших от времени и природных явлений, Алек осторожно обходит их, заглядывая за каждый камень, но темнота не даёт увидеть больше. И тут его вдруг озаряет. Он вспоминает, что Магнус дал ему некую печать, хотя спросонья всё это кажется лишь сном, потому что раньше Алек всегда оказывался сидящим в той же позе, что и при вызове. Но сегодня он лежал, будто бы спал, хотя возможно он просто не запомнил, как лёг спать от усталости.       Алек копается в мешке и выуживает небольшой кусочек угля, завёрнутый в кусок ткани. Он находит более-менее ровные голые камни и принимается воспроизводить в памяти каждый виток хитроумной печати по кругу. Есть большая вероятность, что он не сможет вспомнить её правильно, но попробовать стоит всё равно. Потратив на это, как Алеку казалось, две трети часа или больше, он всё же заканчивает, но ничего не происходит. В растерянности облизывая сухие губы, он подносит факел ближе к полу. Внимательно осматривает всё ещё раз, закрывает глаза, вспоминая, вновь смотрит на печать и символы по кругу, с раздражением фыркает и стирает пару ненужных линий в боковых знаках. Как только Алек последний раз маленьким штрихом поправляет округлый завиток, символы тут же загораются мягким голубоватым светом. Он будто струится в воздухе, поднимается вверх мерцающими искрами, освещая довольно большую площадь. Да, свет этот не яркий, словно тусклый отблеск луны, но в кромешной тьме он всё же создает хорошую видимость и очертания предметов. Обрадовавшись и похвалив себя мысленно за хорошую память, Алек принимается чертить подобную руну поодаль, прямо на большом валуне.       Потратив довольно приличное время на начертание нескольких печатей, Алек удовлетворённо оглядывается. Теперь он может оценить масштабы большого зала со сводчатым потолком, который так высок, что утопает во мраке. Валуны оказываются разрушенными колоннами и частями стен, а плиты, которые Алек сначала принял за гробницы — всего лишь подобие столов, где, очевидно, подготавливали тела к погребению, бальзамировали и прочее. На них всё ещё сохранились куски тканей, свёрнутые в рулоны, неподвластные времени, какие-то заржавевшие инструменты. Алек некоторое время разглядывает окружение.       Посередине возвышается полуразрушенная лестница, ведущая на что-то вроде пьедестала, окружённого серебряными стойками для свечей. Правда свечей в них давно нет. Алек осторожно подходит к лестнице, стараясь обходить печати, чтобы ненароком не стереть знаки, и осматривает её. Смотрит наверх. По виду не похоже, что тут есть какая-либо ловушка, но для тех, кто уже бывал в подобных местах и знал, что всё не может быть так просто — это вызывает сомнения. Алек обходит постамент больше десяти шагов в длину и ширину по периметру, но так ничего не обнаруживает. Тогда он решает ещё раз обойти весь зал, посмотреть, не упустил ли чего. Он понятия не имеет лежит ли кольцо в том каменном гробу на пьедестале или нет, но разве это не самое подходящее место для подобного артефакта? На пальце какого-нибудь знатного воина или колдуна, или ещё чёрт знает кого. Алек не хочет думать о том, что этот кое-кто восстанет, и ему придётся сражаться с ним.       По большей части чертог пуст, Алек не знает, что надеялся увидеть, но здесь всё не так, как он представлял. Возможно грабители уже поживились здесь не одну сотню лет назад, а возможно Алек слишком надумал себе от страха. Обойдя всё ещё раз, он снова возвращается к лестнице и нерешительно ставит ногу на первую ступень. Всё тихо.       Алек резко выпускает воздух из лёгких, ступая осторожно и легко, поднимается. Взору предстает постамент, просто гладкая плита из какого-то прочного монолита. На ней сверху лежит мертвец в тёмных одеяниях, такой же иссохший, как и все мертвецы. Бледный лоб украшает резной венец, отлитый из золота с вставленными в него рубинами. В руках у скелета короткий посох, он держит его в сжатых на животе ладонях. Алек с любопытством оглядывает оружие. То выглядит каким-то замысловатым, но не представляет для Алека особого интереса. Вспомнив зачем он здесь, юноша осматривает кисти мертвеца, надеясь обнаружить на костлявых пальцах серебряный перстень. Но на его руках лишь массивные золотые кольца и печатки. Алек хмурится.       Если не здесь, то где искать?       Он осматривается по сторонам, присаживается, оглядывая пол под постаментом. Песок и паутина, больше ничего. Алек пролазит всё вдоль и поперёк, но так ничего не находит. Хочется закричать от разочарования и досады, но это может привлечь мертвецов. Бессильно опустившись, Алек садится на холодные камни и приваливается спиной к плите, откладывая факел в сторону. Он достает зачерствевший кусок хлеба и принимается жевать его, надеясь, что на сытый желудок будет думаться легче. Алек медленно жуёт сухую краюшку и ему кажется, что он провёл здесь ни один месяц, хотя прошло всего пару дней, как он спустился в подземелье. Отсутствие света давит и выматывает. Алек даже успевает пожалеть, что так редко ходил с Джейсом в походы, а от того совсем не привык к подобным условиям. Ему нравится солнечный свет и яркая зелень, пение птиц и журчание воды. Что за радость всю жизнь лазать по тёмным затхлым пещерам в поисках нежити и сокровищ? Алек не может этого понять. И сейчас, сидя здесь в одиночестве, в окружении холодных и безмолвных камней, голубого сияния печатей и неизвестного Алеку мертвеца, он как никогда чувствует желание ощутить ласковое тепло солнца и касание ветра.       Жизнь во тьме не для него.       Немного передохнув, Алек вновь поднимается, собираясь с духом осмотреть всё ещё раз. Он не может просто развести руками «мол, ничего не вышло» и убраться отсюда, хотя временами очень хочется. Бросив взгляд на лежащего мертвеца, Алек быстро спускается по ступеням вниз, придерживая лук свободный рукой. В другой — факел.       Решив начать движение с правой стороны, он широким шагом направляется к первому огромному куску обвалившейся колонны.       Что он ищет?       Алек понятия не имеет, но нужно что-то делать, не сидеть же сложа руки. Переступая через камни и какие-то корни, изрывшие своей силой пол подземелья, Алек двигается вдоль ряда столов-постаментов, таких же на котором лежит главный мертвец, только пустых, пригибается, заглядывая за каждый и надеясь, что кольцо просто валяется где-нибудь в углу. Минуя крайний выступ в стене, переходящий в другую грань огромного зала, Алек вдруг замечает небольшой тёмный провал. Подумав, не показалось ли ему, он пригибается, подлезая под куском упавшей арки, и в полусогнутом состоянии лезет вперёд, держа факел перед собой на вытянутой руке.       И правда, в стене обнаруживается провал, который он не заметил ранее, Алек светит внутрь и приободряется, увидев узкий, но вполне проходимый вход. Остаётся только перелезть через груду камней, ввалившихся внутрь, и он сможет пробраться туда. Пару раз застряв и порвав рукав об острый край, Алек все же смог попасть в тесный лаз. Ход низкий и узкий, Алек еле помещается, то и дело ударяясь головой и задевая стены плечами. Он старается не думать о том, что его может завалить здесь, если вдруг случится тряска, упрямо продираясь вперёд.       Тоннель оказывается довольно коротким. Алек вылезает в такой же обвал в стене, очутившись в маленьком, не больше пяти шагов в длину гроте. Это было что-то вроде пещеры. Стены и пол здесь не из камня, как в залах до этого, а кажутся просто вырытыми в земле. Корни оплетают стены, свисают сверху и змеятся под ногами. Алек освещает всё вокруг, вглядываясь в тени, пляшущие от чадившего факела. С трудом пробравшись меж спутанных корней, Алек замечает что-то лежащее на земле в самом отдалении. Это оказывается скелет, свернувшийся, словно ребёнок в утробе матери. Кости целые, светлые и сухие. Не такие как у оживших мертвецов. Алек присаживается рядом с останками и светит факелом. Скелет лежит на левом боку, заложив ладони под щёку, будто спит. Юноша опускается на колени, чтобы внимательней оглядеть кисти рук, но те не видны из-за черепа. Тогда Алек, осторожно касаясь костей, просто берёт его и откладывает в сторону. Ничего не происходит, и Алек облегчённо выдыхает, вновь склоняясь над останками.       На нижней левой руке что-то блестит, и юноша задерживает дыхание, закусив губу. Широкий серебряный ободок кольца плотно сидит на костистой фаланге и Алеку приходится отломить несколько пальцев, прежде чем он может снять перстень с мертвеца. Алек запоздало думает, что это может быть тело Магнуса, но потом отметает эту мысль в сторону. Осветив кольцо, Алек крутит его, осматривая витиеватые заглавные буквы на плоской части перстня. «М.В».       Магнус Бейн.       Сердце Алека начинает колотиться.       Он сделал это. Он нашёл его.       Алек весело смеётся, не сдержавшись. Ему хочется прямо сейчас надеть кольцо и встретиться с Магнусом, позабыв все опасения, но в этой опутанной корнями пещере вряд ли найдётся место ещё одному мужчине. Поэтому, Алек, не скрывая широкой улыбки, суёт перстень в нагрудный кармашек и двигается к узкому проходу. Путь обратно проходит быстрее, Алек идёт, почти не таясь и пренебрегая кое-где безопасностью. Ему не терпится выбраться из этого забытого богами кургана и глотнуть свежего воздуха. Он намеревается идти, не останавливаясь на ночлег, чтобы скорее очутиться снаружи. Минуя несколько длинных коридоров, Алек проходит, чуть сбавляя темп зал с мертвецами, лежащих в нишах в стенах, и выходит в большой зал, что был после того, где он убил одного восставшего. Вдоль стен здесь стоят деревянные стеллажи, но их полки забиты истлевшим пергаментом и грудами каких-то тряпок. Если что-то здесь и было, то это давно забрали.       Вдруг Алеку кажется, что одно из лежащих в нише тел шевельнулось, и он, чтобы удостовериться, что опасности нет или же убить мертвеца пока тот ещё не поднялся, делает шаг в сторону тела. Алек едва слышит тихий характерный щелчок и скрежет, прежде чем понимает, что происходит. Потеряв бдительность, он наступил на небольшую панель на полу, и теперь несколько стрел летят прямо в его грудь и голову. За десятую долю одного вздоха он бросает факел и отталкивается ногой, уходя от стрел и совершая кувырок в сторону. Левое бедро обдает огнём и резкой нестерпимой болью. Алек кубарем валится на пол, кусая губы и стараясь не закричать. Факел остается лежать возле стены, а Алека отшвыривает ударной силой на середину зала. Он чувствует древко стрелы, которое прошило насквозь его бедро и тёплую влагу, пропитывающую штанину. Стараясь не застонать, Алек сжимает зубы. В темноте не разобрать насколько всё плохо, поэтому ему нужно подползти к факелу, чтобы рассмотреть рану.       Алек делает одно движение на пробу, приподнимаясь на руках и отталкиваясь невредимой ногой. Бедро снова обжигает нестерпимой болью, на миг в глазах темнеет, и Алек дышит часто-часто, слыша, как стучит пульс в висках. За шумом собственной крови он не сразу определяет уже знакомое тихое шипение и хрип. Алек задерживает дыхание и уставляется на тело, зашевелившееся под саваном, пытаясь выбраться. Смотря на это жуткое копошение, Алек понимает, что ему не добраться до факела, не привлекая к себе внимание мертвеца. Он силится просчитать свои действия, чтобы избежать смерти, но в голове пусто, лишь боль расплывается и пульсирует по его телу. Вдруг перед глазами мутнеет, а к горлу подкатывает тошнота. Становится страшно.       «Яд», — думает Алек.       — Дьявол… — шепчет он едва слышно.       Голова продолжает кружиться, и Алек чувствует, что вот-вот распрощается с сознанием. Нужно сделать хоть что-то, но внутри всё будто в мареве. Мертвец продолжает недовольно шипеть и елозить в своём тряпье. Алек чуть проворачивает стрелу в бедре, чуть не взвыв от боли на всё упокоище, но боль отрезвляет на мгновение, придавая сил. Он достает кольцо из кармана и надевает его на указательный палец, надеясь лишь, что ему хватит сил, чтобы призвать Магнуса.       Это его единственный шанс спастись.