Свет во тьме

Если бы это была деревня, то утром бы прокукарекали петухи. А так, единственным будильником в огромном городе является перфоратор соседа, электронный будильник или биологический будильник. Именно это будильник и разбудил Кнайфа рано утром, где-то в шестом часу. Кнайф протерел свои глаза и сразу потянулся за телефоном. Но его как на зло вблизи не было. Зато на тумбочке стоял поднос с бутербродом и кофе. Инвалид сразу понял, кто ему это подарок оставил и сразу же принялся уплетать его, при это уперто рыская по комнате в поисках телефона. Нигде его не было, даже в шкафу, где он иногда после пьянки Кнайфа попадал. Вчера Кнайф тоже не удержался и выпил парочку рюмок спирта, но он и не думал, что он набухается до такого состояния, что проворонит телефон. Повернувшись, он увидел разбитое стекло и подошёл к нему. Телефон лежал на улице весь в трещинах. Эту технику несколько раз переехали грузовики, спеша занести строителям побольше материалов для постройки многоэтажек. Фиолетовый почесал верхушку своего лезвия, выпивая кофе с отвратительным бульканьем. Пожав плечами, он отправился в зал, где Лампчка уже приготовила ему рабочую одежду. Хотелось бы сообщить, что Кнайф работал дворником. Да, не самая лучшая работа, но хотя бы на этой работе не обязательно носить прям нужную для неё форму. Перчатки, каска, сапоги и чёрный пакет — вот и всё, что нужно такому дворнику, как Кнайф, который ещё и переживает ужасное похмелье, чувствуя себя овощем. «Теперь нужно новый телефон покупать. А хотя можно по-быстрому раздобыть его на какой-нибудь мусорке. Там всё время люди дорогие вещи выбрасывают. " — подумал Резчик (его второе имя), безмятежно надевая перчатки и сапоги. Аккуратненько встав, Кнайф взял метлу, которая стояла около него и начал окрывать дверь. Получилось это только с пятой попытки, после чего Кнайф открыл дверь и кубарем вылетел из квартиры, не расчитав силы при раскрытии двери. — Молодой человек, с вами всё хорошо? — спросила заботливо упавшего миленькая старушка в платке, держащая в руках несколько килограмм муки. — Да. Конечно хорошо, Ольга Игнатьева, — похмельным тоном ответил Кнайф и встал, закрыв за собой дверь. — Опять бухал? — спросила уже строго Игнатьева. — Ну да. У меня причины были. — Какие причины ещё? — Обычные. Мою жену выписали, вот и отметил. — Уж лучше бы курил, алкаш бессовестный. Дай повод, сразу нажрешься как свинья и спать ляжешь. А я чуть у себя непомерла, когда ты у себя в квартире как слонопотам топал или что ты там делал, железяка. — Ой, да ладно вам. Мне это никак не вредит. — Тебе это может и не вредит, но только об остальных подумай, эгоист. Забыл о случае, когда одну девочку с качелей толкнул и мальчика об колено стукнул? — Не помню такого. — А я помню, скотина, я помню. — Слушайте, нормально же общались. Чего вы сразу же набросились? — Да потому, что ты даже сейчас ключем в дверной проём попасть не можешь. — Ааа, точно. Секундочку, — Кнайф наконец смог закрыть дверь и после этого действия он засунул ключи в сапоги. — Очень надёжное место, — саркастически отметила бабушка. — Согласен. Кнайф пьяным шагом начал спускаться по лестнице, иногда чуть не падая по лестнице вниз головой. А Игнатьева только качнула головой и с раздражённым выдохом зашла к себе в квартиру, которая испускала благовония и запах советского периода. Лампчка вальяжно шла к школе, где она работала учителем и где уже полным ходом проводились ВПР. Немного посмотрев на прекрасные клумбы, за котором коллективным трудом ухаживала вся школа, Светобульба, держа за пазухой сумку, вошла в дом знаний для нового поколения. Жаль конечно, что обджекты не могут заводить детей из-за своих биологических особенностей, а так бы Лампчка отдала своего отпрыска именно в эту школу: «Гимназия Гимназия № 5 имени Василий Леонидовича Войцеха». Школ было много, но как раз таки эта школа отличалась от остальных всем, в особенности своим отношением к образованию и директору Еремею, который не смотря на свою фамилию, был очень уважаемым человеком не только в школе, но и Государственной Думе, где он не однократно работал депутатом. Благодаря Еремею в Великой Республике запретили использовать магию без лицензии, благодаря ему перестали проводить парады 9 мая, а стали больше заботиться о ветеранах и посвещать празднества им, не забывая о них и в остальных днях в году. Еремей хорошо относился к своим рабочим и всегда нормально им платил. Не слишком много, конечно, но на эти деньги точно можно было накупить еды и заплатить за отопление, газ и свет в доме. Пройдя около кучи дверей с номерами и надписями, которые указывали что это за кабинеты и что там должны изучать, Лампчка подошла к двери, с такой надписью: «Кабинет № 20. История и обществознание». Тяжело выдохнув и широко улыбнувшись, чтобы не нарушить образ милой и доброй учительницы истории и обществознания, Лампчка вошла в кабинет. — Здравствуйте! — выкрикнули ученики хором, остерегаясь называть её по имени, а так как фамилии и отчества у неё не было, то приходилось им просто поднимать руку и сразу же обращаться с вопросом или просьбой. — Садитесь. — сказала Лампчка детям, которые послушно сели и начали не много переживать. — Кхм-кхм, — Лампчка покашляла себе в руку, — Извините, а кто у нас дежурный? — Ну я, допустим, — сказал высокий мальчик армянским акцентом. — Раздай листки, пожалуйста, — голубая протянула ученику бумажки ВПР. — Наш директор сказал, что вам следует немедленно написать ВПР. Вспоминайте, как вас учила Наталья Андреевна пока меня не было. Эти оценочки повлияют на ваши оценки в году, поэтому постарайтесь, хорошо? Школьники кивнули головами и те, кто уже получил от дежурного листки, начали писать, а другие стали нервно дожидаться или шёпотом разговаривать с друг другом, посмеиваясь. Одна из учениц подняла руку, так долго и уперто, что не заметить было просто не возможно. — Что случилось? — стойко спросила Лампчка. — Простите пожалуйста, а где вы всё это время были? — спросила ученица, немного похихикивая. — Нам просто рассказывали, что вас в дурку забрали. По классу прошёлся небольшой силы смех, который всё же не отвлёк Светобульбу от вопроса. — Я. Я болела, — чуть-чуть заикаясь ответила она, отвернув взгляд от ученицы и взяв телефон. Та, ожидая более озлобленного ответа, села и начала играться с ручкой, только иногда поглядывая на задания. = Привет, Лампуль, — вылетело на телефоне. Лампочка взяла в руки телефон и написала. = Привет, Ян. Что-то случилось? = Конечно случилось. Я сегодня такое узнала! = Что узнала? 🤨 = Ты что, не слышала? По новостям рассказывали. = Я новости не смотрю, ну так что случилось, не томи! = Казанская икона Божей матери замироточило! 😱 = Всмысле «замироточило»? = В прямом, из её глаз кровавые слезы пошли. Все так ужаснулись от этого, что запретили людям к Царским вратам подходить и на иконостас любоваться. Уже расследования начали, а некоторые священослужители уже заговорили о ужасных бедствиях. Лампчка на миг отвлеклась. Ей сегодня сон снился, перед ней была казанская икона Богоматери и плакала кровавыми слезами, как сказала Яна. Только она ещё и стонала от боли, из-за чего Лампчка проснулась в холодной поту. Лампчка решила отвлечься от этого и написала: = Ну мироточит и мироточит. Опять какие-нибудь мошенники решили на гражданах деньги срубить, первый раз что-ли эту тему проходим? 😑 = Не первый, но это пугает всё равно. Мы в таком мире живём, пойми. Существует магия, везде разные чудища ходят, поэтому о обычных фокусах говорить вообще не стоит. = Тут ты конечно права, но я не верю во всё это. = А зря. Хочешь не хочешь, а паранормальными явлениями столкнешься. = После того, как я в больнице несколько месяцев отлежала, трудно в чудеса верить. = Это точно. Блин, забыла тебе сказать. Я написала тебе не затем, чтобы удивляться иконами. = А зачем? У меня же ВПР идёт. Я выйду и они сразу баловаться начнут. = Им всё равно, есть ты или нет. Они всё равно балуются. Помнишь, я когда к тебе заходила, чтобы тебе компьютер починить. У твоих учеников вообще дисциплины нет, бумажки в друг друга кидают, матом ругаются, ржут как не в себя и других не уважают. Что ты собираешься с этим делать? = Точно не буду ругать их. Тут другой подход нужен, как не гляди. = Именно, что «другой». Я думаю, что если улюлюкать всяких раздолбаев и тянуть им оценки, то они точно нормальными членами общества не станут. = А зачем ты написала всë-таки? = Смотрите какая наглая, она даже не слушает меня! 😡 = Да в чем дело-то?! = Тебе в учительскую надо идти, срочно. = Зачем? = Надо, так наш директор сказал. Он хочет поговорить с тобой насчёт скорого праздника. = Хорошо, но только если ты вместо меня сядешь и за моими следить будешь. = По рукам. = И по ногам? = Хе, ладно, давай поскорее. Ты же знаешь, какой у нас директор не терпеливый. Только попробуй ему сказать, что это я тебя задержала со своей новостью! = Хорошо. До скорого. = Пока. 😘 Лампчка вышла из виртуального общения и немедленно встала и вышла из кабинета, ничего не сообщив ученикам. — Опять наверное атака паническая! — грубо отозвался дежурный. — Да х*й с ней, а вдруг опять ту еб*нутую Яну Владимировну поставят? Она нам и шанса не даст списать. Ученики ещё больше занервничали и начали по этому поводу дискуссию, как впрочем и всегда. А лечебная лампочка тем временем уже стояла около двери кабинета директора. Она осторожно постучалась и из кабинета послышалось нервным басом:"Войдите! " Кабинет Еремя был настолько чист, что просто поражал воображение любого, кто зайдёт в эту обитель. Директор старался сделать всё по красоте и идеально, чтобы всё было к месту. — Присаживайтесь, Лампочка, — сказал он настолько жутко, что Лампчка отказалась садиться и решила стоять. — Ну как знаете, — подытожил директор, вертя у себя в руках ручку. — Дорогая Лампочка. — Лампчка, Еремей Сергеевич, Лампчка, — поправила стеклянная лампочка. — Да без разницы. Это ещё вам повезло, что я вас не называю Голубой Светобульбой. — Согласна, уж лучше Лампочкой. — Ну раз согласны, то я начну. Дорогая вы моя. Сейчас я вас похвалю, ваш класс показал себя шедеврально во многих мероприятиях, но вот насчёт успеваемости и дисциплины… То здесь мрак полнейший, простите за выражение. Я вам напомню, Лампочка, что это гимназия, а не обычная школа. И тем более не цирк! — директор сильно повысил свой голос, смотря своими карими глазами прям в душу учительнице. — Хотя бы вспомните, как один из ваших спиногрызов сорвал постановку «Злоумышленник» Антона Павловича Чехова. Настолько вопиющего случая я не видел никогда. Слушайте, — директор Еремей снял очки и поправил чёлку. — Я сделаю так: я вас отстраняю от должности классного руководителя. В особенности это из-за вашего психологического здоровья. Скажите спасибо Илье Фёдорову, он мне позвонил вчера. Вам лишняя нагрузка не нужна, поэтому я не буду вас заставлять решать школьные дела. Но все равно кое-какая ответственность на вас висит, а именно ваши юнкера. Вы единственная личность, которую эти болваны уважают. Пожалуйста, дорогая вы наша, завтра проследите за репетицией юнкеров. Я конечно против подобных «маршей», но такова воля государства. — Раз так, то я согласна. — Не боитесь за своё здоровье? — Нет, что вы, я. Я всё выдержу. Это не на долго. Месяц таблеток попью и буду как новая. — Меня это радует, хорошо. А теперь давайте поговорим о вашем муже. — А с ним что не так? — Позавчера произошло кое-что. Ваш пьяный муж начал приставать к 16 летним девочкам, предлагая интим. Пару раз он даже юбки сдирал, а потом подрался с охранником. Теперь наш охранник получил от школьников прозвище «Кривой нос». — И что мне по вашему делать? — Ограничивать его употребление алкогольных напитков и поговорить с ним серьёзно. Из-за вашего добродушия и мягкотелости все ваши знакомые вертели ваше мнение на головке от патефона. Станьте уже серьёзнее, это не детский садик, а взрослая жизнь. — Хорошо. — Можете идти. Лампочка словно солдат вышла из кабинета и сразу же набрала Кнайфу. Он сразу же поднял трубку, но по ту сторону были слышны какие-то помехи, словно телефон ножа сломан. — Привеет, дорогаая. Как дела? Как на работе? — странно поприветствовал Кнайф. — Всё очень плохо. — Почему? — с детским удивлением сказал Кнайф. — Мне директор рассказал, чем ты занимался позавчера. — И что? Да еб*л я мнение твоего директора, честно. — А на моё мнение тебе тоже до фонаря? — А это здесь причём? Связала, блин, какой-то потный мужик и родная жена. — Дело в другом! Ты не себя подставляешь, ты меня подставляешь! Я хотела сквозь землю провалиться, узнав об этом! — Воу, воу, Лампуля, что с тобой? Ты прям как будто изменилась! — Изменилась? После этих слов у Лампчки закружилось голова и она села на пол, положив телефон рядом. В глубине души появился животный страх, а реальность начала в глазах сильно искажаться и плыть, как во время морской болезни. Вокруг неё начали появляться какие-то образы, сначала не ясные, а потом уже превратившиеся в ясный, как Божий день, образ плачущей кровью Богоматери. Везде и повсюду она, будто вонзилась в память и не собиралась отпускать бедную лампочку. Так плюс ещё эти стоны, эти стоны сводили с ума ещё больше. Единственное что было слышно из всей шумовой вакханалии, это голос переживающего Кнайфа, кричащего в трубку:"Алë.Алëë! Что с тобой, дорогая? Тебе плохо?! " Не выдержав всего этого Лампчка заверещала, словно к её коленой чашечке воткнули раскалённую кочергу. — Господи, что с вами! — обеспокоено закричал директор, который услышал вопли работника. — Кто-нибудь! Вызывете врача! К Лампчке подбежала ещё и её подруга Яна и уборщица. Они трепали её, обливали водой и всячески старались привести в чувства. Но она всё не отходила и образы стали приближаться, всё больше крича что-то на латыни. Вдруг Лампчка почувствовала, как из неё как-будто уходит душа и разум. Она закрыла глаза и окончательно упала. Директор достал свой телефон и позвонил Илье Фёдорову, так как был уверен, что это был именно от «осадок», о котором тот говорил. А по ту сторону трубки Лампчки Кнайф с большой скоростью побежал к своей любимой, чтобы узнать, что же с ней творится. Лежа на полу в бессознательном состоянии, Лампчка слышала только одну фразу, которую говорил уставший от жизни голос, будто провинившийся перед чем-то или переживающий вселеннскую грусть и отчаяние, задаваясь одним и тем же вопросом: «Тварь ли я дрожащая или право имею?»