Законы Смурного леса

      Спать под полуденными лучами было попросту невозможным, свет продирался даже через, казалось бы, сомкнутые веки. Йохан поморщился, вздохнул глубоко, попытался перевернуться и вдруг понял, что его щеки касается что-то щекочущее. Открыв глаза, он увидел, что лежит на какой-то незнакомой ему поляне, притом лежит совершенно нагой.       «Срам-то какой… и что я наделал?»       В голове все будто грузными тучами заволокло. Йохан плохо помнил то, что приключилось с ним накануне. Помнил лишь глаза яростные ведьминские! Такого страху на него тогда это все нагнало, что до сих пор в дрожь бросало.       Йохан сел и огляделся. Вокруг никого и ничего, лишь деревья одни стоят мрачно да кронами шелестят осуждающе. Никакой тропинки знакомой.       И тут он заметил вдруг то, от чего пришлось замереть в ужасе и неверии в с ним происходящее. Вместо его достоинства внизу красовалось что-то иное, что-то… «Боже», – обомлел он, распахивая карие глаза и глупо ими хлопая. В пору было, пожалуй, истошно заверещать на весь лес, но крика почему-то в горле не родилось. Осталось лишь оцепенение: вчерашней ночью ведьма за проступок щедро «одарила» парнишку женским лоном, что он теперь и обнаружил, сидя на голой земле без единого лоскута одежды и не имея возможности даже прикрыться. Протер с силой кулаками глаза, однако наваждение не исчезло. Протянул пальцы, словно в тумане, и коснулся осторожно складочек кожи, практически тут же одернув руку. Что ж, он все прекрасно чувствовал, да так, будто с сим всю свою жизнь прожил. Проклятье никуда не исчезло и не рассыпалось.       «И что теперь делать-то? Назад нельзя, с пустыми руками так еще и… с этим. Боже, что скажут-то? Такой позор. Нет, нет, назад так точно нельзя», – решил Йохан, поднимаясь с травы и беспомощно оглядываясь. Куда идти – непонятно. «Нужно разыскать ведьму. В ноги упаду, но прощение вымолю, пусть сжалится. Сжалится же? Боже, ну и дурак, такой дурак, чего наделал-то». Он, конечно, знал, что его горячая кровь рано или поздно заставит его вляпаться во что-то дурное, но такого исхода события он явно не ждал и даже не представлял себе, что такое с ним может приключиться! Вот рассказать такое – не поверят.       Ни одной тропинки он не видел, потому от безысходности просто побрел вперед, куда глаза глядят. В Смурном лесу идти без намеченного пути было равносильно смерти, но выбора у парнишки не было, только лишь смутная надежда. Вдруг домик Аранеи был где-то поблизости! Не могла ж она его в самую чащу зашвырнуть. «Или могла», – вздохнул Йохан, прекрасно понимая, что от ведьмы в гневе можно было ожидать чего угодно. Если уж парнишка домой не вернется, то на нее вряд ли подумают, уж решат скорее, что его какая-то сила нечистая за собой увлекла, да там на этих дорожках неведомых и сгинул бесславный Йохан. А какие были стремления! И все впустую, уж даже если не сгинет, то возвращаться с тем, что у него было меж ног, домой стыдно было. Одна печаль, в общем, занимала прикручинившегося Йохана. – Куда топаешь?       Йохан от неожиданности отпрыгнул в сторону: уж что-что, а голос человеческий он услышать не ожидал в такой чаще. Справа стоял, вальяжно привалившись к дереву, какой-то парнишка, облаченный в повидавшую виды волчью шкуру. Лишь взглянув единожды ему в глаза, Йохан сразу понял – нечистый. Помятуя, что говорить с такими – смерть свою сыскать, он отвернулся, нахмурился да зашагал вперед. – Какие мы неразговорчивые. Я, может, помочь хочу. – Знаю я вас, ага. Поможет ваш брат, да так, что потом с лесу не выйдешь, – пробурчал Йохан. А сам себе думает: «Дурак, зачем с ним вообще заговорил? Быть может и отвязался бы». – Иногда и так бывает. А что, боишься? – Не боюсь. Но помощь мне никакая не нужна. – А я думаю, что нужна. Аранею ищешь?       Йохан даже шаг замедлил, заслышав знакомое имя, но затем вновь направился упрямо вперед. – А тебе-то откуда знать, что ее? Может и не ее. – Может и не ее, – согласился с готовностью нечистый, – тогда и помочь не смогу. Если б ее, то подсказал бы, где искать. Мы друзья с ней. – Ага. Наврешь – дорого не возьмешь. Вы все тут такие. – Какого ты обо мне мнения скверного. Постой ты. Ты вперед не ходи, там болото. Жилье ведьмино в другой стороне.       Йохан остановился. Обернулся. Желтоглазый юноша беспечно улыбался клыкастенькой улыбкой. «Волколак какой-то…» – заключил Йохан. Было в нем что-то эдакое, псовое. Ну, помимо той шкуры, которую он с гордостью на себе таскал. – Так ты врешь. – Ну может и вру.       «Говорили мне – нечисть не слушать и с ними не заговаривать. И этот пытается с пути сбить. Наверняка верно иду, раз за мной увязался и зубы мне заговаривает!». – Ну и иди своей дорогой тогда, а я своей пойду. – С твоим-то цветочком внизу туда соваться не стоит. Но я тебе не советчик, уж поступай, как знаешь.       Йохан зарделся весь, обернулся было, чтобы выругаться на него хорошенько – а парнишки и след простыл. Будто и не было.       По коже пробежал холодок. Уж что-что, а нечистых и впрямь лучше было не слушать. Рассудив так, Йохан дальше бодро потопал вперед. Если ему мешают идти вперед, то в этом явно какой-то смысл есть, явно ему помешать пытаются.       И вскоре пейзаж переменился. Деревья могучие сменились на тоненькие корявые палочки с иссохшей корой. Почва под ногами переменилась, то тут, то там на земле показывались большие шапки мхов. Воздух пах затхлой прохладой и какой-то неприятной сыростью. «И впрямь болото», – понял Йохан, когда под босыми ногами земля начала ходуном ходить, будто перина. Впрочем, ведьмы ж и живут где-то подле болот? Если аккуратно по кромке его обходить, то ничего гадкого не случится, в трясину он не попадет, а на домик рано или поздно наткнется.       И только Йохан обрадовался, что не послушал совета непрошенного, как под ногами что-то забурлило и зашевелилось, да так, что пришлось замереть да за ближайшее деревце схватиться, дабы не повалиться на землю. Впрочем, все скоро утихло, так, будто и не было ничего. «Что это было?» – не понял Йохан, беспомощно оглядываясь по сторонам. Под землей что-то так угрожающе заурчало и задвигалось, что продвигаться вперед не осталось никакого желания. Но разве можно было просто взять и развернуться?       Йохан сделал осторожный шаг. Ничего. Еще один. Ничего, мирная тишина. Выдохнув с облегчением, он вновь зашагал спокойно дальше, как вдруг земля под ним всколыхнулась, да так, что он потерял равновесие и упал. А из-под мягких моховых шапок вдруг с угрожающим чавканьем что-то начало вылезать. Йохан от одного вида этого завопил что было мочи, дернулся было, чтобы сбежать, но ноги его начали вязнуть в трясине. Он забился раненым зверем, но толку с этого не было никакого. «Вот и смерть пришла. Если уж не болото утянет, то чудище сожрет».       Он крепко зажмурился в страхе, ожидая решения своей судьбы. Лодыжку его крепко обвило что-то склизкое, вздернув в воздух и вытягивая из трясины. Оказавшись в воздухе, Йохан в беспомощности замахал руками да ногами, будто жук, на спину перевернутый. Даже вися вниз головой он понял, что чудище вылезло не целиком, только лишь пару длинных конечностей вытащило. Диво-дивное, ни рук, ни пальцев! Как хвост змеиный, да только гладкий и не чешуйчатый.       Нарушителя спокойствия хорошенько встряхнули в воздухе, да так, что Йохан вновь невольно заверещал, оглашая прежде тихую округу своим визгом. А затем угрожающе движущиеся из стороны в сторону конечности вдруг замерли. Йохана опустили пониже, одна из конечностей скользнула кончиком сначала по его бедру, а затем и меж ног. Парнишка замер от страха да смущения, перестав болтать руками и ногами, и просто повис безвольным листочком. Что-то в поведении животинки изменилось: хватка ослабла, затем его тельце и вовсе положили аккуратно на мягкую кочку. Живой «браслет» на ноги никуда не делся, разве что жать так немилосердно перестал, однако Йохан был рад уже тому, что его опустили на землю. Так он хотя бы не разобьется случайно, если уж выскользнет.       Чудище, кажется, очень заинтересовалось «подарком» ведьмы. Оно вновь скользнуло своей прохладной конечностью меж нежных розовых губ, отчего по телу Йохана пробежалась странная дрожь. Он весь невольно сжался и обернулся, дабы посмотреть, что же с ним будет делаться, однако с места сдвинуться он не смог, его все еще крепко держали за лодыжку. Парнишка обеспокоенно заерзал, предчувствуя что-то нехорошее.       А затем чужая конечность и вовсе скользнула в узенькое нутро, заставляя резко вобрать полную грудь воздуха и распахнуть глаза. Внутри все рефлекторно сжалось, заставляя ощутить диаметр втиснутой конечности. Нечто толкнулось глубже, и неожиданно для себя он вдруг издал хриплый стон, закатывая глаза. Вторая конечности обвила его за талию, кончик ее тоже спустился вниз, елозя по перепачканным в чем-то склизком складочкам кожи.       Йохан лежал лицом во мху, впившись пальцами в кочку, и поскуливал, как кутенок, чувствуя, что он этой сладостной пытке противиться не в силах. С краешек губ потекла слюна, взгляд заволокся туманом. Было в этом что-то запредельно греховное, и он прекрасно понимал это – но внутри все таким жаром тянущим брало, что взять волю в кулак да вырваться было попросту невозможно. Жадное лоно требовало наполненности, и одна мысль об этом заставляла щеки и уши его отчаянно рдеть. «Я совсем как девка распутная», – подумал он, чтобы от этой мысли ему стало стыдно и он всю волю свою в кулак собрал, но эффект оно создало обратной – Йохан лишь приподнял зад и губу закусил, пытаясь спрятать во мху свое закрасневшее лицо. Он чувствовал, как меж ног все набухло да кровью налилось, отчего каждое прикосновение ощущалось еще ярче, еще острее и… будто желаннее. «Неужель мне и впрямь это…» – ему даже мысль свою не хотелось заканчивать оттого, что это было чем-то просто-напросто вопиющим. Однако что бы он ни думал, а тело его говорило о том, что он очень даже не против происходящего – а все этот чертов ведьмин «подарочек». Можно было собраться да вырваться, но к своему стыду он делать этого уже не захотел. Пусть чудище терзает его дальше, если уж ему от каждого вбивания чего-то скользкого внутрь делается так хорошо, что нутра его невольно сокращаются, а пальцы сжимают судорожно болотные растения в приступе совершенно позорного восторга.       Все кончилось так же внезапно, как и началось. Конечности куда-то разом девались под бесконечные мхи, оставив истерзанного парнишку лежать на сырой кочке в полном одиночестве. Он тяжело дышал и даже не пытался встать, глаза его были закрыты. Он не знал, будут ли его мучить и дальше, но сбежать от этого уже не пытался.       Впрочем, никто его больше не трогал. Какое-то время проведя так, бесцельно лежа на прохладной земле, Йохан все же поднялся на подрагивающих ногах. Между бедер все было перемазано слизью этого существа и, кажется, его собственной. Он устал, был вымотан нещадно. Бродил он так бесцельно до самых сумерек, будучи не в силах найти ни ведьму, ни ее жилище, и уже, кажется, даже смирившись с тем, что этой-то ночью он или от холода умрет, легши нагим спать на голой земле, или от того, что его какая-нибудь нечисть да сожрет заживо. И вот, когда уже начало совсем смеркаться, чей-то шепот смеющийся над ухом внезапно прошелестел: «Направо».       Он послушно пошел направо. Делать было нечего, он даже не думал над тем, чей голос услышал и нужно ли было следовать ему. И все же вскоре после этого ему улыбнулась удача: он наткнулся на совсем маленькую избушку. Дверь была не заперта. О, чудо, теперь ему было где заночевать! В полумраке крохотного жилища была обнаружена кровать, которая казалась подарком небес.       Тут Йохан и уснул.