Законы Смурного леса

      Спал он не шибко спокойно, все ему казалось, что вокруг жилища кто-то ходит, бродит да рычит. Просыпался постоянно да лежал в страхе без всякого малого движения, вслушиваясь в звуки жизни извне и молясь про себя о том, чтобы обитателям здешних мест не пришло в голову зайти внутрь. Дверь-то не запиралась толком! Считай открыта была. Однако сон его никто так и не потревожил внезапным вторжением, судьба в этом была к нему милосердна.       Окончательно проснулся Йохан оттого, что на него кто-то глядел. В окнах, впрочем, он никого не увидел – только лишь рассветные худые лучи, знаменующие начало нового и, стало быть, безопасного дня. Юнца никто не слопал и не утащил в берлогу, так что теперь можно было думать о том, что же делать дальше.       Йохан высунул нос наружу. Пахло лесом и какой-то неприятной сыростью, но какие уж приятные запахи-то в Смурном лесу? Выходить в нагом виде было боязно, потому он, немного пораздумав, дверцу аккуратно прикрыл за собой да вернулся к изучению домика.       Этим он полдня и промаялся. Порыскав по жилищу, он нашел какой-то кусок рваной ткани, когда-то бывшей рубахой, и им обмотал бедра, чтоб можно было дальше по лесу идти хоть не в чем мать родила. И как же все-таки ему было стыдно, даже перед нечистью. Ему казалось, что каждый в этом треклятом месте теперь знает про то, как его проучила ведьма. «Даже этот знал… да видно не соврал. Но на кой черт ему мне помогать?».       И только подумал, глядь – а на пороге уже стоит вчерашний знакомый. И дверь распахнута! Как подобрался так тихо – непонятно. Улыбается, глаза желтушные сверкают. И что-то в нем переменилось. Давеча больше был на человека похож, а сейчас и когти на руках звериные, и уши волчьи торчат. А из-за спины еще и хвост драный выглядывает, весь в репейниках каких-то. Выглядел он явно не как страшное и опасное чудовище. – Выспался? – участливо поинтересовался пришелец. – А тебе какое дело… – Ну как какое, это ж моя хатка все-таки. – Твоя?       Чудак улыбнулся да покивал, а затем с хитрым прищуром поглядел на Йохана. Было в нем все же что-то такое… неприятное. Взгляд такой пронзительный нечеловеческий, ничего в нем не читалось, все думы его были глубоко запрятаны, уж ничего не разгадать. «Глаза – зеркало души», – вспомнил нахмурившийся Йохан, – «у этого ее точно нет». – Тогда… спасибо за то, что позволил переночевать здесь, – сдался юнец, тяжело вздыхая. – Спасибо на хлеб не намажешь, – произнес его собеседник, не раздумывая ни секунды. – Больше мне дать тебе нечего. Как видишь, у меня даже рубаху последнюю забрали. – А я думаю, что есть.       Улыбнулся так загадочно да ближе подобрался невзначай, разглядывая с любопытством своего случайного гостя. – И что же? – Да ладно тебе. Умный парень же, – и руку протянул свою когтистую, – я тебе ничего мудреного не предлагаю, просто небольшая шалость…       Почувствовав неладное, Йохан отшатнулся назад да выкрикнул так грозно, как только мог: – А ну, убери свои лапы, нечисть!       Полуволк послушно остановился, насмешливо вскинув густую темную бровь, однако тут же продолжил говорить урчащим грудным голосом: – Ну и чего ты противишься? Самому не любопытно? – Да нисколечко, оставь меня, – Йохан был непреклонен: сердце у него билось от страха как бешеное.       Казалось, что его новый знакомый – да был ли он знакомый, если Йохан даже имени его не знал? – отступил. Он хмыкнул и пожал широкими плечами, затем звучно зевнул и, опершись спиной о дверной косяк, протянул: – Хорошо. Но тогда ты не узнаешь, как дойти до Аранеи.       Йохан с непониманием поглядел на собеседника, который, кажется, полностью потерял интерес к происходящему. – Это ты о чем? – Я могу тебе помочь. Я же говорил, что знаю, где она живет. – Говорил. – Могу подсобить.       Йохан надулся и взгляд отвел. С одной стороны, соблазн был велик – если этот черт и впрямь мог ему помочь, то его скитаниям по Смурному лесу пришел бы конец, а это значило, что он не вляпался бы в еще какие неприятности. С другой стороны, если б он согласился на предлагаемую авантюру, он тем самым уже бы вляпался во что-то сомнительное. Ничего невинного этот пройдоха явно не предлагал. – И что ты от меня хочешь?       Глаза парнишки недобро заблестели. От одного этого взгляда стало как-то неловко. – Было бы любопытно взглянуть, что тебе ведьма наколдовала. Быть может даже потрогать. Да не робей, ничего дурного я тебе не сделаю. Тебе еще и понравится. – Ага, ничего дурного… – буркнул Йохан, – Ладно уж. А точно тогда скажешь? – Да точно, точно.       Йохан коротко вздохнул и подошел на шаг ближе, отведя голову в сторону и чувствуя, что никакого желания смотреть на происходящее у него нет. Полуволк же, с большим торжеством ухмыльнувшись, опустился на колени, затем стянул последнее прикрытие от чужих глаз в виде куска ткани с бедер парнишки. – Прелестно.       От этого «прелестно» еще больше захотелось провалиться сквозь землю. Волчок же глядел на предложенное с большим любопытством. Йохан толком ничего не видел за кудрявой копной темных серых волос, но не смотреть не мог, как ни старался – все ему казалось, что сейчас какую-то гадость сделают.       И гадость сделали.       Йохан от ощущения чего-то теплого и влажного внизу невольно судорожно глубоко и звучно вдохнул, а затем вцепился руками в чужую гриву, машинально отстраняя от себя. Парнишка же от такого обращения недовольно заворчал. – Да чего ты, руки убери. Просто попробовал.       Залитый краской Йохан не знал, что ему делать. И гнать взашей этого нахала нельзя, ибо тогда шанс найти дорогу к жилью ведьмы будет окончательно утерян. Но спокойно терпеть происходящее было решительно невозможно, а уж тем более деть куда-то руки, дабы не мешать. Пришлось обхватить себя за плечи и крепко-крепко зажмуриться, пытаясь мужественно стерпеть всю эту нечестивость.       Чужой мягкий язык вновь неспешно скользнул меж розовыми губами вверх, потом вниз. От жара, разлившегося внизу от происходящего, Йохану стало совсем дурно. Ему не хотелось принимать то, что его тело откликается на происходящее с большим удовольствием, не хотелось думать, что это что-то связанное с ним. «Это просто проклятье», – повторял он, – «Это не я. Мне самому не нравит-» – О-ох…       Уши волколака – или оборотня? – навострились, после чего он взглянул наверх, ехидно сощурившись. Напор стал не таким ощутимым, движения чуть мягче и медленнее. Уж ему-то, казалось, все очень даже нравилось, несмотря на абсурдность происходящего. Йохан почувствовал, что стоять на ногах стало внезапно тяжело. И сделалось еще стыднее. Ляжки пробила невольная дрожь, которую он никак не мог унять, и с каждым проходом языка ему становилось все жарче и… приятнее. «Теперь этот пройдоха понял, что… что я…. Что…» – Боже… Что ж ты… – пересохшими губами пролепетал Йохан, откидывая голову назад и впиваясь пальцами в чужие жесткие космы. Парнишка же в ответ на такую невольную грубость неожиданно довольно заурчал да продолжил свое занятие, влизываясь меж разверстых теплых лепестков. Хвост его при этом ходуном ходил туда-сюда, как у псов, когда те бывают глубоко удовлетворены происходящим.       Голова закружилась. Его тело, окончательно решив предать своего хозяина, с большим удовольствием отзывалось на происходящее – Йохан мог ощутить это хотя бы по тому, насколько стало горячо и мокро у него меж ног, там, где находилось теперь личико его обольстителя. Слишком приятно, до запачканных бедер, появления пульсации в висках и даже… – Мх… – сорвалось невольно с губ Йохана, после чего тот коротко вздохнул и прикрыл глаза.       Он уже даже не пытался убедить себя в том, что делается что-то безбожно противное, а просто обмяк весь и к своему бесконечному стыду позволил происходящему продолжаться. Да, изначально это должно было помочь ему найти дорогу, но теперь он даже не думал об этом, мысль о том, что ему надо вернуться, куда-то сама собой подевалась.       Впрочем, рассудок Йохан не совсем потерял от нежданно окутавшей его с ног до головы неги. Почувствовав угрожающее давление чужого пальца, он тут же встрепенулся, открыл глаза и отчаянно взвизгнул: – Стой! Не лезь своими когтищами! А ну-ка! Все, хватит. Ты своими когтями… Эй!       И Йохан, наклонившись и схватив парнишку за руки, остановил его, крепко сжав запястья. Тот отстранился. На лице его отобразилась гримаса возмущения и недовольства. На губах еще поблескивали остатки чего-то прозрачно-белесого. Он провел языком по губам, слизывая остатки, продолжая глядеть снизу вверх на Йохана, будто пытаясь загипнотизировать взглядом страшным и заставить его ослабить хватку. Однако последний был непреклонен и продолжал крепко держать его, даже не думая выпускать и позволять дальнейшее распутство. Верхняя губа полуволка приподнялась в недовольстве: он явно не думал, что встретит такое сопротивление. И его это, очевидно, значительно расстроило.       Нахал хотел было что-то сказать, но смолчал и перевел взгляд на небольшое неровное окно. А затем вдруг улыбнулся хитро-прехитро. Выражение лица его вновь сменилось на несколько насмешливое и наглое. – Ладно уж, я еще свое получу. Иди за солнцем, там и будем домик ведьмы. Стоит напомнить только, что уже… закат почти. Сам погляди.       «Как... закат? Только утро ж было».