Законы Смурного леса

      Услышав такое, Йохан почувствовал, как внутри что-то берет угрожающей зимней прохладой. Ничего хорошего такое заявление не предвещало. Он быстро схватил свою импровизированную набедренную повязку, пытаясь ею прикрыться и хоть как-то защитить себя от чужого хищного взгляда. Теперь же собеседник его не выглядел недовольным, напротив – лицо его вновь сделалось ехидным, однако теперь это отчего-то пугало. Будто бы этот пройдоха что-то удумал, да вот только… «Что именно?». – Да и навряд ли никто тебе не помешает, – продолжил он как ни в чем не бывало. – А кто… помешает? – Да хоть я, например.       Йохан замер. Он уже собрался было выходить из домика, однако теперь ему пришлось остановиться и обернуться, поглядев с неверием на своего нового знакомого. У того на губах все еще играла легкая усмешка. «Неужто смеется надо мной?». – Что?.. – Увижу полную луну, обращусь в волка – и все. Как тебя спас, так тебя и… – он легким движением провел когтем по горлу, даже для пущего эффекта царапая свою кожу и оставляя легкий красный след, – а на утро и не вспомню. Ха-ха! Там и помимо меня столько любителей полакомиться будет. Ну уж если догоню, то на себя пеняй, так что поторопись, пока ночь не настала.       И несчастный рванул на улицу под хохот и заливистое «Беги, Йохан!». Проверять, врут ли ему, на своей шкуре ему не хотелось. Он бежал по веткам, кочкам и острой траве, но даже не замечал боли, которая пронзала его бедная стопы, лишенные даже какой-никакой худенькой обувки. Он бежал в сторону закатного солнца, даже не думая над тем, солгали ему или сказали правду о верности этого пути. Времени выбирать не было. В том, что волчок может обратиться в самого настоящего голодного зверя и съесть его с потрохами, Йохан даже не сомневался, потому он бежал так быстро, как только мог. Ноги несли его куда-то, а он сам толком не мог понять, куда, потому просто бежал, бежал без остановки.       Наконец он замедлил шаг. А затем и вовсе привалился к ближайшему дереву и прикрыл болезненно глаза, дыша через рот и будучи не в силах надышаться. Легкие горели. Во рту появился легкий привкус крови. С такой скоростью нестись долго по лесу маленький человек не мог.       «Господи, помоги…» – пронеслось в голове у Йохана. Ему стало невыносимо горько от того, что из-за его глупости это все с ним происходило. «И дома уже наверняка думают, что я погиб… дурак, какой дурак, я ведь и впрямь тут погибну». Смурной лес был удивительно тих, однако в этой тишине не было спокойствия. Напротив, все вокруг будто дышало надвигающейся опасностью.       В листве соседних кустов что-то зашуршало. Йохан замер. Перевел взгляд. «Нет, этого не может быть», – родилось у него в голове.       Оттуда, прямо из темноты, на него глядели два желтых глаза.       Он рванул было в сторону, но его с легкостью догнали да играючи повалили на землю. Хрупкая человеческая шея оказалась в волчьей пасти, угрожающей перегрызть. Он попался в чужие когти, да так, будто бы и не пытался убежать, его настигли в два счета. Теперь эта тварь, кем бы она ни была, сделалась в полтора раза больше и, кажется, в полтора раза сильнее. И Йохан отчетливо почувствовал, что он попросту не сможет вырваться из такой железной хватки.       Аккуратно повернув голову, Йохан понял, что новый знакомый ему не соврал. Теперь вместо недурно слаженного парнишки над ним нависало нечто, похожее на волка, однако же намного более страшное. С пасти капала слюна, как у бешеного, глаза потеряли всякую человечность.       «Вот сейчас меня и сожрут», – решил Йохан, когда его голову прижали массивной когтистой рукой – или раз уж пушистой, то лапой? - к земле. Он дергался отчаянно, пытаясь выбраться из чужих смертоносных когтей, но теперь у него не было сил на то, чтобы справиться с таким противником. Силы были не равны, и это понимали оба.       Впрочем, клыки на шее его будто ослабли. Существо заворчало, но это не было прежним злобным рычанием – напротив, казалось, что, изловив свою добычу, оно успокоилось. Йохан почувствовал какое-то шевеление, а затем меж его голых ляжек, покрытых мурашками от холода и страха, что-то с трудом втиснули. Что-то склизкое и… «Боже, что вообще происходит?».       Поняв, что убивать сразу его не планируют, Йохан позволил себе немного перевести дух и собрать все разумные мысли, разлетевшиеся в панике кто куда, в кучу. Положение его, впрочем, лучше от этого не стало. Он быстро понял, что эта сила нечистая определенно собиралась над ним надругаться. «А потом может и убить вовсе, кто ж его остановит».       Он с силой сжал ляжки, пытаясь зажать тварь в этих своих тисках и не дать ей толкнуться внутрь, потому как от одной мысли об этом Йохана начинало трясти: он был уверен, что такого просто не вынесет, член у нечисти был не маленький. Он еще со встречи с чудовищем с болота понял, что если уж в него ткнут что-то покрупнее, то он, быть может, и ходить не сможет. Куда тут до попытки найти злосчастную Аранею или выбраться с леса, ну худой-то конец?       Волк зарычал было, капнув на юношескую спину слюной, и попробовал вытащить зажатую меж человеческих ног плоть, однако довольно скоро отчего-то притих и прекратил попытки. И, прежде чем Йохан успел по-настоящему испугаться за свою душонку, сжатую намертво в когтях нечисти, он почувствовал какое-то еле ощутимое движение. Видимо, волчара решил, что ему и так хорошо, потому начал двигаться между ляжек парнишки, что-то при этом урча. Меж бедер стало до неприятного склизко, однако это беспокоило, кажется, лишь самого Йохана. Впрочем, разве это было проблемой в сравнении с тем, что его могли попросту слопать?       «Навряд ли не слопает, чего ему меня жалеть, если уж поймал, то явно не выпустит», – мрачно решил Йохан. К этому моменту он был уверен в том, что любая тварь с этого леса при встрече с ним либо захочет его съесть, либо овладеть его измученным телом.       Впрочем, смиряться со своей судьбой и смиренно ждать самого гнусного исхода парнишка не стал – у Йохана в голове созрел план. И план этот требовал покамест послушно лежать и терпеть происходящее, несмотря на то что его при том прижимали грубо к холодной земле. Это было не так уж и трудно – от движений меж ляжек было не больно, только лишь противно, однако Йохан старался не думать об этом. Он лежал, прижатый телом нечисти, и делал вид, что он полностью принял свою судьбу и готов покориться. И это явно сработало. Волк перестал так немилосердно впечатывать его в траву, выпустил горло из клыков – только лишь лапа одна осталась на кудрявящейся светлой головушке. И, явно поощряя такое смирение, даже провел пару раз медленно языком по задней стороне шейки, отчего бедная жертва вся сжалась в неподдельном испуге. Уверенность в том, что его сожрут, от такой мелочи возросла многократно. К тому моменту он уже был так напуган, что и думать не мог о чем-то хорошем.       Нечисть же все устраивало: он методично двигался взад и вперед, урчал себе что-то довольно на языке, который люди не понимали, и периодически щекотно выдыхал парнишке прямо в шею, отчего он ежился и закрывал глаза, невольно замирая каждый раз и ожидая ощутить клыки, протыкающие с легкостью его уязвимое горло.       И вот, момент истины настал – Йохан почувствовал, как по ногам его разливается что-то теплое. Именно этого он и ждал все это время, потому как нечистый всю бдительность потерял и лапу спокойно убрал с человеческой головы, не ожидая, что она сбежит. Как раз в этот момент Йохан собрался с духом и, взяв в кулак всю свою силу воли и оставшиеся силенки, вырвался и припустил наутек. Он понимал, что как только волк отдышится да отдохнет, он вновь побежит за ним, и хотел оказаться от твари как можно дальше до того момента, как это случится. Он бежал примерно в том направлении, где скрылось солнце, как и было указано, но даже не надеялся уже найти жилище Аранеи. Единственное, о чем он думал, так это о том, что ему нужно сохранить свою жизнь любой ценой. Да он даже в деревню был готов вернуться в таком виде, лишь бы не оставаться здесь! Он готов был отдать и сделать все, что угодно.       Ему казалось, что он бежал целую вечность, обливаясь слезами, задыхаясь и мысленно молясь о том, чтобы бог сжалился над ним и послал ему хоть какое-то спасение. Парнишка слышал звуки погони то слева от себя, то справа, и мчался прочь без остановки в противоположную сторону от звуков негромкого шуршания лап по веткам и листве. Ему виделось уже, что за ним бежит не один волк, а целая стая, готовая растерзать его в момент, когда он остановится. Он не знал, почему его не могут догнать, и думать об этом не мог – ни о чем боле он думать уже не мог. В висках неприятно стучали молоточки.       Внезапно будто из ниоткуда посреди бесконечного темного-претемного леса, повторяющегося в своих рядах мрачных деревьях, прямо перед ним возник знакомый образ домика с приветливо светящимися маленькими окошками. Парнишка сначала даже подумал, что ему привиделось, однако звук щелканья пасти за спиной заставил отбросить все сомнения. Йохан припустил еще пуще в сторону двери и, подлетев к ней, заколотил что есть мочи кулаками.       Те секунды, пока хозяйки шла до двери, о чем-то из-за нее ругаясь, казались часами. Йохана трясло от страха, обернуться и взглянуть, где же опасность, он не мог, потому как боялся, что от увиденного просто ухнется на пороге без чувств, и уж тогда его точно слопают. Он краем уха услышал знакомые звуки смеха, но был слишком напуган, чтобы понять, откуда они раздаются и почему. Единственное, о чем он умолял Аранею, так это о том, чтобы она отворила дверь и пустила его внутрь, пока с ним не случилось что-то очень-очень плохое.       Дверь ему открыли не сразу, но все же открыли. Запыхавшийся и весь вспотевший Йохан самым шумным образом кубарем вкатился внутрь.